Ходили вчера поскакать с Лоренцией в поле. С микробом в поводу.

Странная вышла поездочка. По пути туда он бодро семенил, поверил в себя и даже обгонял, немедля получая от Лоренции воспитательный рык.

Приехали в поле, вот она, свобода и ветер в волосах. Но мелкий, то не поспевал в лорин галоп, то путался в ногах, то просто вставал столбом. Это мы скакать пришли, а он пришел жрац.

Я, конечно, офигела. Потому что рулить лошадью одной рукой, а второй тащить за собой 100кг непонимания - это оказалось нелегкой задачей. Сейчас понимаю, что надо было ещё на краю поля его отпустить и пусть делает, что хочет, никуда он не денется. И с кайфом посайгачить с Лоренцией. Но вчера я боялась, это я сегодня такая отважная, задним умом.

На обратном пути мелкий видимо, устал и еле плелся. Я догадалась намотать веревку на переднюю луку седла и держать ее руками, чтобы переложить вес тормозного жеребенка на кобылу. Но догадалась поздно, поэтому сейчас такое ощущение, что меня на дыбе растягивали. Еще кожу на ладонях сожгла. До перчаток я тоже только сегодня догадалась.

Хорошо, что Уно совершенно спокойный, как Лоренция. Нормально переносит пешеходный мост через КАД, не шарахается от звуков мотопидоров на бешеных табуретках. На ровном вывез толпу встречных одичавших детей на велосипедах, у которых вид лошадей вызывает выкат глаз, разрыв жоп и неистовый вой.

Мне пока еще сложно принять, что за пределами моего маня-мирка живут люди, которые встретив лошадь в деревне, начинают себя вести, как дурные, невоспитанные ебалаи. Орут, машут руками, звенят и сигналят, лезут с дебильными вопросами, на которые им нафиг не нужны ответы, кидаются под копыта. И абсолютно искренне верят, что нам делать больше нехуй, как со всеми подряд потрогать и пофотаться. Мы же едем целенаправленно чисто поразвлечь встречных-поперечных. Так же эти люди воспитывают своих детей, которые встретившись с чем то необычным, теряют всякий самоконтроль, просто мозг отключается.

По моему, это те же люди, которые тянут руки в клетки в зоопарке и разрешают детям кормить зверей сахарной ватой, кидаются в них попкорном. Те же люди, которые не убирают дерьмо за своими собаками. Те же люди, бросающие мусор и окурки на улице. Те же нелюди, оставляющие после отдыха на природе свалки мусора.

Ну да ладно. Разбубнелась. Привыкну. Мир таков и никаков другов.

Уно на глазах отъедается. У него появляются аппетитные окорока, разглаживается шерсть. Он уже перестает жрать без отрыва, как полоумный. Кашлял по приезде. Я его активно лечу и у меня получается.

Я решила дождаться, когда он закроет свой базовый голод и начнет проявлять интерес и любопытство к миру, тогда начнем с ним заниматься. А пока, ему кроме еды ничего не надо.

Нет, надо еще проникнуть в домик Лоренции и быстренько там улечься, если она зазевалась. Она его в свой дом не пускает и он долго стоит грустный в дверях, а потом уходит спать в свой дом. Ложится на сено, копытами наружу. Очень смешно.

Однако, если мелкий пропал из поля зрения кобылы, она начинает люто истерить. Орать, звать и суетить. Даже если он просто за деревом спрятался, пока я ее чищу. Она уже нормально уходит под седлом без него. Но изначальная истерика обязательна. Обряд такой.

У Лоренции ее цвет - ярко желтый. Ей очень идет желтая попона, жёлтое ведро. И бардово-красный еще. Амуницию я из такой кожи ей заказала цвета спелой черешни.

Цвет Уно будет бирюзовый, лазурный. И серовато белый. На досуге займусь пошивом ему нормального недоуздка и попоны.

Имя у микролошади теперь есть. Осталось придумать аксолот. Хочется что то загадочно мексиканское. И вроде можно уже как то называть бегунков. Вроде они уже большие и с ними не должно ничего случиться. Желтая уточка будет Золотко. Серый главутк Швондер. И еще три безымянных.

Бонусом скотобаза радуется свежескошенному мятлику