Вчера вышел сюжет на Рен ТВ про ситуацию с угоном автомобилей со стоянки судебных приставов. В принципе, там рассказано все чётко и по делу. Кому интересно - посмотрите, пожалуйста. Александр Иванович Бастрыкин посмотрел и сразу после выхода репортажа поручил предоставить ему доклад по сложившейся ситуации. Я лично не питаю иллюзий по этому поводу и прошу вас всех помочь распространить это видео: только широкий общественный резонанс может помочь нам добиться справедливости.

Всем добра!

P.S.: Текстовая расшифровка с сайта Рен ТВ

Судебные приставы Липецкой области боятся раскрывать собственные личности и отвечать на вопросы съемочной группы. Скорее всего, собеседник боится сказать "лишнего" о нашумевшей истории с пропажей автомобилей со стоянки судебных исполнителей. В 2024 году РЕН ТВ рассказывало о том, как конфискованные машины должников сначала пропадали с места хранения, а затем автовладельцы находили свои арестованные машины выставленными на продажу. В тот момент, когда у них еще оставался шанс рассчитаться по долгам и вернуть имущество.

Это происшествие можно было бы списать на ошибку, но такая же история повторилась у многих других должников.

"В августе 2023 года судебные приставы уже знали, что автомобили уезжают со стоянки. Они их искали сами. заводили КУСПы, в которых черному по белому написано, что автомобили угнаны и переданы третьему лицу. Мой автомобиль уехал в конце сентября", – сказала потерпевшая Ольга Тищенко.

29 сентября 2023 года была сделана фотография автомобиля Тищенко. Машиной управлял незнакомый мужчина, который позже выставил ее машину на продажу в Йошкар-Оле.

"В день суда, когда было вынесено решение о том, что мой автомобиль нужно вернуть – он уезжает. По камерам это где-то Подмосковье, там есть платная дорога, он не оплатил дорогу и мне пришел штраф. В итоге когда я начала с продавцом уже общаться он сказал, что движок хороший, он сам гнал автомобиль около 1000 км",– рассказала Тищенко.

После того, как РЕН ТВ рассказало о происходящем в эфире программы "Экстренный вызов", сотрудники Следственного комитета возбудили уголовное дело. Допросили потерпевших, собрали документы и показания свидетелей. В итоге определили кто виноват в этом массовом угоне машин.

"Следствием собрана достаточная доказательная база, позволившая установить все доказательства совершенных преступлений и квалифицировать действия обвиняемого по нескольким статьям УК РФ, которые предусматривают ответственность за незаконные действия в отношении арестованного имущества, мошенничество, а также присвоение и растрату",– сообщила старший помощник руководителя СУ СК России по Липецкой области Юлия Кузнецова.

Единственным обвиняемым стал Андрей Бобылев. Хозяин стоянки, с территории которой пропадали машины. Вскоре он заключил контракт с Министерством обороны и ушел на СВО. Сейчас числится пропавшим без вести. Согласно официальным данным расследования, судебные приставы в этой истории ни при чем.

"В отношении деятельности судебных приставов-исполнителей, следственными органами проводилась проверка, по результатам которой признаков преступлений в действиях сотрудников не выявлено", – отметил заместитель руководителя УФССП России по Липецкой области – заместитель главного судебного пристава Липецкой области Олег Булгаков.

Потерпевшие недоумевают: почему следствие перекладывает всю вину на владельца стоянки. Бобылев не смог бы завладеть ключами и документами на арестованные автомобили без посторонней помощи.

"За два года у следствия собрано достаточно материалов, доказательств, о вине судебных приставов, которые халатно относились к нашему имуществу, арестовывали, под честное слово без всяких документов передавали третьим лицам. На наших автомобилях катались по городу Липецку, а потом от них избавлялись", – поделилась потерпевшая Ольга Щеглова.

Для приставов вся эта история закончилась единственным последствием – пришлось искать новое место, куда будут свозить арестованные машины должников. Съемочная группа убедилась, что и здесь нет гарантий, что история не повторится.

"Сохранность нескольких десятков автомобилей обеспечивает одна видеокамера, которая даже не горит красным индикатором и неизвестно снимает ли она вообще. Одни ворота, под которыми при желании можно пролезть. И охранная будка без охранника внутри", – сказал корреспондент.

Выводы, к которым пришли следователи, не устраивают нескольких должников, у которых были похищены машины еще по одной важной причине. Не все они добились включения в список потерпевших. У матери Ирины Берлевой автомобиль пропал со стоянки в 2022 году. Еще до того, как главный обвиняемый Бобылев стал хозяином стоянки.

"Там в отношении Бобылева было дело, а нас исключили, потому что Бобылев пришел уже позже, чем нашу машину забрали. То есть ему дела передавали, но машину нашу забирал Петров по-моему", – сообщила дочь пострадавшей.

Пострадавшие даже боятся предполагать, чем закончится это нашумевшее дело. С учетом того, что единственный, по мнению следователей, виновник пропал без вести на фронте. Может получиться и так, что не накажут никого, а они сами окажутся и без денег, и без машин.

2. Воля рождается не из вдохновения, а из ограничений
Современные дети растут в логике «хочу = можно». Им не объясняют главного: воля появляется не когда легко, а когда тяжело — и ты продолжаешь. Когда всё доступно, психика теряет мышцу терпения. Раньше человек шёл к цели месяцами. Теперь — три клика и разочарование. Поэтому аскеза становится элитным качеством: в мире избыточности выживает не тот, кто умеет брать, а тот, кто умеет держать себя.

3. Труд — это внутреннее укрепление, а не наказание
Он учит доводить до конца, когда интерес уже умер. Именно здесь растёт воля. Но сегодня труд подменили симуляцией: блогинг без системности, проекты без усталости, мечты без процесса. Молодёжь путает «активность» с движением и теряет ориентир. Когда приходит первая реальная трудность — всё рушится. Внутри нет несущей конструкции.

4. Аскеза — не про страдания, а про чистоту фокуса
Человек, умеющий сказать «нет» лишнему, становится опасен для системы, которая живёт на рассеянности. Воля — не злость, это осознанное направление энергии. Её не купить, не смоделировать, не скачать. Она растёт только там, где ты выдерживаешь собственную слабость. Дети, не наученные этому, вырастают взрослыми, неспособными к жизни без внешней стимуляции.

5. Через 20 лет погоня за удовольствием станет самой дорогой зависимостью
И большинство не выдержит. Спасутся только те, кто умеет отказываться. Кто не ищет постоянной услады. Кто выбирает глубину вместо вспышек. И кто в детстве слышал живое «нет» — и учился с этим жить.

Та же история — с деньгами.
Финансовая слабость — это тоже неумение держать себя.
Купить сейчас вместо инвестировать. Потратить вместо отложить. Взять кредит на айфон вместо того, чтобы купить квадратный метр будущего.
Это одна мышца — мышца отсроченного вознаграждения. Её либо качают с детства, либо не качают никогда.

Рокфеллер говорил: «То, что семья обсуждает за столом, становится её будущим».
За каким столом растут ваши дети?
Что они видят — немедленное удовольствие или отложенный результат?

P.S. Воля — единственный актив, который нельзя отнять, заморозить или обесценить инфляцией. И единственный, который строится… только изнутри.

Особенно ярко эта дисциплина проявилась в тот момент, когда Иван начал заниматься борьбой. Сначала он просто хотел стать сильнее, увереннее и научиться постоять за себя, но очень быстро понял, что не может жить без спорта.

Он начал тренироваться в секциях дзюдо и самбо, посвящая тренировкам почти всё свободное время. Примерно с 9 лет соревнования, сборы и изматывающие занятия в зале стали неотъемлемой частью его жизни. Успехи не заставили себя ждать. В 15 лет Иван стал кандидатом в мастера спорта по самбо, а позднее — и по дзюдо.

После окончания школы Иван принял решение связать жизнь со службой в правоохранительных органах. Он поступил в Псковский филиал Санкт-Петербургского университета МВД России, выбрав специальность "юриспруденция".

Благодаря врождённой организованности учёба давалась ему легко. В 2001 году Иван с успехом окончил университет и получил диплом, после чего устроился следователем в следственное управление при УВД города Пскова.

Однако к 2002 году Иван понял, что его душа лежит не столько к процессуальным кодексам, сколько к живому делу, к тому, что у него получалось лучше всего — к борьбе.

Так Иван устроился старшим инструктором группы по боевой и специальной подготовке отдела режима следственного изолятора №1 города Пскова. Именно здесь, за стенами режимного учреждения, его спортивные достижения и педагогический талант раскрылись в полной мере.

Иван так хорошо справился с тренерской деятельностью, что его очень быстро заметили преподаватели Псковского юридического института Министерства юстиции Российской Федерации и переманили к себе — на кафедру тактико-специальной, боевой и физической подготовки.

Для курсантов и коллег он стал легендой. Кандидат в мастера спорта по самбо и дзюдо, Иван не просто вёл пары, он зажигал в молодых людях любовь к единоборствам. Он руководил спортивными секциями, тренировал бойцов отряда специального назначения "Зубр" и сотрудников родного псковского СИЗО-1.

Но жажда знаний и самосовершенствования не покидала его даже теперь: в 2006 году он окончил Великолукскую государственную академию физической культуры и спорта. Вскоре после этого, летом 2007 года, его карьера сделала новый виток — Михайлов перешёл работать преподавателем на более престижную кафедру уголовного процесса и криминалистики. Теперь он учил курсантов не только драться, но и думать как профессионалы.

Интересно, что за годы работы он подготовил и опубликовал семь научных и три учебно-методические работы. Помимо этого, Иван дослужился до звания майора, чем очень гордился.

Но в этой почти безупречной биографии имелась одна деталь, которая перекрывала многие его плюсы. Люди, знавшие Ивана много лет, в один голос повторяли одно и то же: пить ему было строжайше противопоказано.

— На самом деле, парень реально добрый, как плюшевый мишка. Никогда не откажет в помощи, улыбчивый, приветливый, — вспоминает один из его старых знакомых. — Но если выпьет… Он сразу уходил в агрессию, лез на рожон. А ведь он самбист, очень долго участвовал в соревнованиях. Видимо, где-то внутри этот спорт давал о себе знать, какая-то пружина срабатывала.

Иван знал об этой своей "особенности", поэтому старался себя ограничивать. Впрочем, от кодирования он отказывался, считая, что способен контролировать ситуацию самостоятельно.

Семья

В 2008 году в жизни Ивана появилась Мария — девушка, которая, как и он сам, родилась в Пскове. Они познакомились случайно, на одном из праздников, куда их пригласил общий знакомый.

Ивану тогда было 28 лет, Марии - 23. К тому моменту мужчина имел за плечами опыт службы в органах, годы преподавательской работы и спортивные достижения. Не удивительно, что он сразу привлёк внимание недавней студентки.

Однако их роман нельзя было назвать простым и безоблачным. Иван, привыкший к дисциплине и чётким правилам, иногда проявлял жёсткость. Мария же не любила давления и остро реагировала на попытки контроля со стороны партнёра.

Знакомые пары позже вспоминали, что отношения Ивана и Марии напоминали классические американские горки — то взлёты до "я не могу без тебя", то падения в пропасть с "не могу тебя видеть".

Они многократно расходились и сходились вновь, испытывая нервы друг друга на прочность. Однако спустя несколько лет после начала этого бурного романа пара всё же решила узаконить отношения.

После свадьбы супруги поселились в однокомнатной квартире Марии. Там было тесно, но поначалу это казалось мелочью. Молодая семья обустраивала быт и строила планы. Потом у них родилась дочь.

Казалось бы, вот оно, женское счастье и мужская состоятельность: есть работа, уважение в коллективе, жена и ребенок. Но именно с появлением малышки отношения пары, и без того непростые, пошли по известному направлению из пяти букв.

Быт, бессонные ночи и ограниченное пространство — плохие союзники для любви. Супруги могли поссориться из-за любого пустяка: от пахнущих носков до методов воспитания ребенка.

Но главным источником конфликтов стала мать Марии. Отношения Ивана с тёщей не сложились с самого начала и походили на противостояние СССР и США в период "холодной войны".

Тёща любила делать замечания зятю, указывая на его недостатки, и всё время учила "жить правильно". Иван, как человек с обострённым чувством собственного достоинства, майор, привыкший учить других, тяжело переносил критику и наставления со стороны "второй мамы".

Мать Марии, видимо, считала, что зять не дотягивает до какой-то планки, или просто ревновала дочь. Как бы там ни было, их взаимная неприязнь росла как снежный ком. По этой причине визиты тёщи стали для Ивана настоящим испытанием.

Так что когда 12 декабря 2019 года к Михайловым снова приехала погостить "любимая мамуля", Иван тут же заявил Марии, что оставаться ночевать под одной крышей вместе с её матерью не намерен.

В тот вечер супруги вновь повздорили. Иван решил не усугублять ситуацию и уехал ночевать в пустующую квартиру, доставшуюся ему и брату в наследство от родителей.

Коллега

Та зимняя ночь с 12 на 13 декабря 2019 года в Пскове выдалась морозной. Иван, покинув супружескую однушку, где вовсю хозяйничала тёща, оказался в пустой квартире наедине с самим собой.

В стенах, где прошло его детство, теперь царили тишина и холодная пустота, отчего 39-летний майор почувствовал себя неуютно и одиноко. Желая хоть как-то скрасить тоску, он взял телефон и набрал номер своей любовницы, 54-летней Лидии Егоровой.

Их история началась много лет назад, ещё в те времена, когда они оба работали в системе правоохранительных органов — следователями в отделе внутренних дел Псковского района.

Сначала Лидия и Иван подружились как коллеги, а затем между ними вспыхнули чувства. Следующие годы парочка встречалась "без обязательств", скрывая связь от окружающих.

К 2019-му Лидия ушла на пенсию по выслуге лет и наслаждалась жизнью в одиночестве: взрослая дочь обзавелась своей семьёй, с мужем она давным-давно развелась.

— Она оставалась доброй и приятной женщиной, хотя столько лет отдала работе в полиции. Там же многие люди меняются, деформируются. Очень образованная и культурная, была в курсе всех событий и новостей, — рассказывает о Лидии знакомая.

Увидев тем зимним вечером входящий звонок от Ивана, Лидия сразу откликнулась. Они поговорили несколько минут и договорились о встрече. Далее мужчина заботливо отправил возлюбленной СМС с адресом и номером квартиры, чтобы она не заблудилась.

Незадолго до полуночи Лидия добралась до места назначения. Но пришла она не с пустыми руками — принесла бутылку "беленькой". На кухне зажёгся свет, а на столе появились рюмки и закуска.

Сначала они просто разговаривали, выпивали, вспоминали общих знакомых и обсуждали наболевшее. Иван жаловался на семейные дрязги, Лидия — на скуку и проблемы со здоровьем. Но потом что-то пошло не так.

Позднее в своих показаниях Иван будет утверждать, что всё изменилось внезапно. Лидия якобы стала вести себя "совершенно неадекватно" и схватилась за нож.

— У неё, может, началась "белка"? Не знаю, что произошло. Она поменялась на глазах, как будто её подменили. Мне оставалось только защищаться. Я действовал на автоматизме, — объяснял он следствию.

На руке Ивана действительно остался небольшой порез. Однако характер раны не представлял никакой угрозы для жизни — просто поверхностное повреждение, которое сложно было назвать серьёзным.

Чего нельзя было сказать о Лидии...

Брат

Что именно произошло в ту ночь, доподлинно известно лишь одному человеку — самому Михайлову, так как Лидия, увы, скончалась. Согласно заключению судмедэксперта, женщина получила более 20 колото-резаных ран, что с трудом вяжется с "самообороной".

Странностей истории добавляло и то, что никто из соседей не слышал шума из той квартиры, где разворачивались страшные события. Хотя она находилась в доме с хорошей слышимостью.

— У нас же стены как картонные, слышно, если кто чихнёт или телевизор включит, — рассказывает соседка из квартиры напротив. — Но в ту ночь — ни звука. Ни криков, ни шума, ничего. Мы потом, когда полиция пришла, удивились.

Но вернёмся к Ивану. Совершив злодеяние, он сел и крепко задумался о том, что делать дальше. Первая мысль, по его собственным позднейшим признаниям, была правильной: вызвать скорую и полицию.

Суд учёл бы явку с повинной, чистосердечное раскаяние и версию о самообороне. Но тут включился инстинкт самосохранения. Перед глазами Ивана медленно проплыла жена, дочь, звание майора и уважение коллег. И, самое главное, — тюрьма. Для человека, который всю жизнь учил других соблюдать закон, оказаться по ту сторону решётки казалось катастрофой.

В поисках поддержки Иван набрал номер младшего брата, Павла. Он, не вдаваясь в детали, сказал родственнику, что "случилось неприятное" и ему нужна помощь в "одном деле".

— Павел приехал быстро, — позже восстановит картину следователь. — Но, войдя в квартиру и увидев происходящее, пришёл в ужас. Павел никогда не имел дела с криминалом, был далёк от таких кошмаров. Его первой реакцией было отказаться и не вмешиваться.

Однако старший брат, привыкший быть авторитетом для младшего, начал уговаривать Павла. В ход пошли аргументы в духе "это самооборона", "я не хотел" и "не бросай меня в беде".

В итоге Павел, находясь в состоянии сильного эмоционального потрясения, согласился вернуться следующим вечером, чтобы "помочь разобраться", и уехал к себе домой.

Проводив Павла, Иван снова остался в одиночестве. И тут включились профессиональные навыки бывшего "следака". Он больше не был майором Михайловым — он стал преступником, заметающим следы.

Иван завернул тело в плёнку и одеяло, а затем тщательно обмотал свёрток скотчем. Далее он взялся за уборку в квартире, проявив удивительную для человека в его положении дотошность.

На следующий день, 13 декабря, он отправился в магазин, где приобрёл моющие и чистящие средства: хлорку, отбеливатели, растворители, губки и перчатки. В общем, арсенал уборщика-профессионала.

Вернувшись, он провёл настоящую инспекцию места преступления. Используя свои познания в криминалистике, он обработал все поверхности в квартире, где могла остаться кровь, и стёр отпечатки пальцев гостьи.

Человек, знающий, как работают люминол и другие криминалистические реактивы, старался делать так, чтобы эксперты не нашли ничего. Забегая вперёд скажу, что с этой частью работы Иван справился на твёрдую "пятёрку".

К вечеру квартира приобрела вид самого что ни на есть обычного жилища, сверкающего чистотой. Если бы не свёрток в прихожей, никто бы и не подумал, что всего сутки назад здесь произошло убийство.

Ночь

Дальше Иван сел дожидаться брата, который приехал поздним вечером 13 декабря. Под покровом темноты мужчины вынесли свёрток из квартиры и погрузили в машину.

Маршрут, продуманный Иваном, пролегал в объезд центральных улиц и густонаселённых кварталов. Таким образом они старались избегать случайных свидетелей и дорожных камер видеонаблюдения.

Машина двигалась к выезду из Пскова. Иван своим опытным взглядом искал место, где можно будет незаметно закопать свёрток в надежде, что его никто не найдёт.

Таким местом стал лесной массив недалеко от деревни Кислово Псковского района в 7 километрах от города. Там братья остановились, достали из авто лопаты и принялись копать мёрзлую землю.

Мужчины работали быстро, понимая, что каждая лишняя минута увеличивает риск быть замеченными. Спустя час яма была готова. Опустив туда свёрток с телом, они закидали его землёй, ветками и снегом.

Когда дело было сделано, братья, не обменявшись и парой слов, сели в машину и отправились обратно в город. Они вернулись каждый к себе домой, надеясь, что теперь всё худшее позади.

На первый взгляд следы были заметены идеально. Ведь, как говорится, нет тела — нет дела. Но Иван, даже будучи профессионалом, допустил одну важную ошибку. Вместо того чтобы уничтожить телефон Лидии, он решил избавиться от устройства другим, более хитрым, как ему казалось, способом — подкинуть его в маршрутный автобус.

С этой целью утром 15 декабря Иван сел в общественный транспорт и проехал несколько остановок, после чего незаметно оставил телефон Лидии под сиденьем и вышел.

Расчёт был прост: телефон найдут и начнут искать владельца, что направит следствие по ложному направлению — Лидия села в автобус и уехала куда-то по своему желанию. То есть никакого криминала.

Так оно в начале и получилось. Пассажир, обнаруживший мобильник под сиденьем, оказался человеком честным и законопослушным. Он не стал забирать находку себе, а передал её водителю автобуса.

Водитель, проявив гражданскую сознательность, решил связаться с кем-то из близких владелицы, чтобы вернуть телефон. Он открыл телефонную книгу и набрал первый попавшийся номер, подписанный как "брат".

В это время родственники Лидии уже искали её собственными силами. Они знали, что женщина не могла просто так исчезнуть, не предупредив ни дочь, ни брата, ни других родственников.

Когда с ними связался водитель автобуса и сообщил о найденном телефоне, для них новость звучала одновременно и радостно, и тревожно: мобильник женщины нашёлся, но где она сама?..

Поиски

Пока близкие Лидии всеми силами искали женщину, Иван вернулся к привычной жизни. Дни после 14 декабря текли для него так, будто ничего не произошло. Он исправно ходил на работу, вёл занятия и общался с коллегами.

Дома Иван тоже старался вести себя как обычно — играл с ребенком, обсуждал бытовые вопросы с Марией, делал вид, что семейные неурядицы остались позади. Никто из окружающих не замечал в нем ни нервозности, ни подавленности, ни странностей в поведении.

Для сослуживцев и близких он оставался всё тем же добродушным, улыбчивым "Винни-Пухом", готовым прийти на помощь. Только теперь этот мишка носил в себе страшную тайну.

Родственники Лидии, в свою очередь, совсем отчаялись. Прошло несколько суток с того момента, как женщина выходила на связь в последний раз, и единственной зацепкой за это время стал найденный в автобусе телефон. Чутьё подсказывало родным: случилось непоправимое. Поэтому 16 декабря они обратились в полицию.

Заявление приняли незамедлительно. Учитывая, что пропавшая — бывший сотрудник ОВД, дело взяли под особый контроль. К розыскам подключились все структуры: оперативники уголовного розыска, следователи городского отдела и участковые.

Новость о пропаже пенсионерки облетела Псков за считанные часы. К поискам присоединились добровольцы отряда "Лиза Алерт", волонтёры, крупные городские паблики в социальных сетях и местная пресса. Псковское информационное пространство запестрело фотографиями улыбчивой женщины с просьбой сообщить любую информацию о её местонахождении.

Полиция тем временем работала на опережение. Телефон Лидии, переданный родственникам, стал главным источником информации. Эксперты изучили детализацию звонков и сообщений, обнаружив там важную деталь: накануне исчезновения на телефон Егоровой пришло сообщение от некоего Ивана.

Содержание СМС с адресом квартиры на улице Коммунальной недвусмысленно намекало на приглашение в гости. Анализ телефонных соединений подтвердил, что абоненты дважды созванивались между собой вечером 12 декабря.

Установить владельца номера не составило труда, поэтому вскоре к Ивану нагрянули оперативники. Для него это был момент истины. От того, как он себя поведёт, зависело всё.

— Да, мы иногда встречаемся с Лидией. Что такого? Мы созвонились с ней вечером 12 декабря. Она приехала в гости, и мы провели ночь вместе. Утром 13 декабря, около десяти часов, она спокойно ушла. Куда? Не знаю. В каком настроении? В обычном. Больше я её не видел, — поведал Иван.

В общении с оперативниками спортсмен-учитель являл собой саму любезность, говоря о желании сотрудничать со следствием. В целом его версия звучала логично и не вызывала подозрений. Правоохранители ушли ни с чем, но осадочек у них остался.

Тем временем 18 декабря на телеканале ГТРК "Псков" вышел сюжет, который увидели тысячи горожан. Диктор с экрана произнёс:

— Полиция разыскивает псковичку Егорову Лидию Николаевну. 13 декабря около десяти утра она вышла от друга из дома на улице Коммунальной в Пскове. С тех пор о её местоположении ничего неизвестно.

В городе шли масштабные поиски. Группы волонтёров, разделённые на сектора, прочёсывали местность. Криминалисты с современной техникой обследовали каждый дом по предполагаемому маршруту пропавшей от дома на Коммунальной до остановок общественного транспорта. Изымались и изучались записи с видеорегистраторов автомобилей, камер наружного наблюдения магазинов и подъездов.

Также оперативники опрашивали десятки людей: водителей маршруток, кондукторов, продавцов и случайных прохожих. Но её не видели ни утром 13 декабря, ни в последующие дни. Камеры, фиксировавшие каждый шаг прохожих в центре, тоже не запечатлели женщину, похожую на Егорову. Создавалось впечатление, что выйдя из подъезда дома на улице Коммунальной, она просто исчезла с лица земли.

Камера

В расследовании преступлений иногда бывает так, что решающую роль играет не кропотливый труд следователей, а банальное везение. Или невезение — для преступника. В деле об убийстве Лидии Егоровой ключевая улика появилась как раз благодаря счастливой случайности.

Дело в том, что камеры видеонаблюдения во дворе дома на улице Коммунальной, где находилась квартира родителей Ивана и Павла Михайловых, по неизвестной причине не работали.

Вернее сказать, камеры работали, но не записывали видео. Оборудование дало сбой или сломалось — теперь уже неважно. Важно было другое: железных доказательств того, что Лидия выходила из подъезда утром 13 декабря, не существовало. То есть версия Ивана принималась как факт, но подтвердить или опровергнуть её не представлялось возможным.

Тогда оперативники начали обходить квартиры и просить жильцов поделиться записями с личных видеорегистраторов и домашних камер. Кто-то устанавливал устройства для безопасности, кто-то — чтобы следить за припаркованной машиной. Шансы были минимальными, но их требовалось проверить.

И, как позже скажут сами следователи, произошло почти невероятное совпадение. В одной из квартир соседнего дома камера, обычно направленная в сторону парковки, оказалась случайно смещена. Кто-то из членов семьи задел её, когда проветривал балкон, и объектив изменил угол обзора. Устройство продолжало записывать, но уже захватывало часть двора и подъезда, где находилась квартира братьев Михайловых

— Благодаря этой счастливой случайности, — расскажет позже старший следователь следственного отдела по г. Пскову СУ СК РФ по Псковской области Игорь Пинаки, — в объектив попал фрагмент приезда брата злоумышленника в ночь с 12 на 13 декабря, а на следующие сутки — момент вывоза подозрительного свёртка.

Ни у кого не осталось сомнений в том, что случилось с женщиной и какую роль в её исчезновении сыграли братья. Чувствуя пятой точкой, что пахнет жареным и оперативники уже на финишной прямой, Иван предпочёл сдаться до того, как на него наденут наручники на глазах жены и дочки.

18 декабря 2019 года Иван Михайлов явился в полицию с повинной. Возможно, он надеялся на смягчающие обстоятельства — ту самую "самооборону", состояние аффекта и явку с повинной. Но было поздно. Следователи уже держали в руках неопровержимые доказательства его причастности к убийству и сокрытии улик.

Ивана задержали в отделе и этапировали в следственный изолятор. Немногим позднее, ориентируясь на его показания, оперативники выехали в лес в районе деревни Кислово. Там, под слоем земли, снега и веток, было обнаружено тело Лидии Егоровой.

Для учебного заведения, где Иван проработал много лет, это известие стало шоком. Псковский юридический институт ФСИН России отреагировал оперативно — подозреваемого в убийстве уволили "по дискредитирующим обстоятельствам" в первый же день после задержания. А с официального сайта вуза исчезла его биография, все научные публикации и методические пособия.

Словно человека, который ещё недавно учил курсантов защищать закон, никогда не существовало. Коллеги, ещё недавно ставившие его в пример, с трудом переваривали новость и думали, как их добрый и улыбчивый товарищ оказался убийцей.

Итог

Расследование, которое вёл СУ СК по Псковской области, квалифицировало действия Ивана по самой тяжелой статье Уголовного кодекса — ч.1 ст. 105 (Убийство).

Интересно, что его младший брат Павел, участвовавший в сокрытии тела, проходил по делу лишь как свидетель. Иван взял всю вину за попытку замести следы на себя, настаивая на том, что действовал в одиночку, а брата фактически "принудил к помощи", пользуясь его родственными чувствами и растерянностью.

Следствие, что удивительно, сочло аргументы Ивана убедительными, и по факту Павел избежал уголовной ответственности, отделавшись допросами и статусом свидетеля.

Перед судом Ивана подвергли психолого-психиатрической экспертизе, проведённой в Санкт-Петербурге. По её итогам специалисты признали Михайлова вменяемым, но их заключение содержало любопытные детали, проливающие свет на личность подсудимого.

— В структуре личности Михайлова сочетаются черты истероидного типа, экстравертированность, озабоченность статусом в обществе, ориентация на поиск внешнего признания, — отметили медики.

Проще говоря, для Ивана было жизненно важно выглядеть хорошим в глазах окружающих, быть уважаемым и значимым. Это стремление к внешнему признанию, вероятно, и подтолкнуло его к попытке замять преступление — потерять статус майора, преподавателя и авторитетного спортсмена было страшнее тюрьмы.

— Результаты экспертизы меня не удивили, — поделился источник, знакомый с материалами дела. — Мне рассказывали, что он становился неадекватным, если выпивал. В таком состоянии у него начинались различные выходки, какие-то приёмы показывал, ещё что-то, вёл себя непонятно. Это не тот парень, о котором можно сказать, что он контролирует себя.

Тем не менее, закон есть закон: вменяемость означала, что Михайлов будет отвечать за преступление по всей строгости. 9 июня 2020 года прокуратура утвердила обвинительное заключение, и дело ушло в суд.

Адвокат Ивана выстроил стратегию его защиты на нескольких китах.

• Во-первых, явка с повинной и раскаяние — классическое смягчающее обстоятельство, позволяющее надеяться на снисхождение по статье 64 УК РФ.

• Во-вторых, версия о самообороне: Иван твердил, что Лидия первая начала проявлять агрессию и нанесла порез, а его спортивные рефлексы сработали автоматически — приёмы самбо, отработанные годами, просто "не оставили ему выбора".

• В-третьих, адвокат напирала на исключительно положительные характеристики с места службы, на участие в воспитании дочери и на спортивные заслуги — Иван как-никак был кандидатом в мастера спорта (хотя что это меняло?).

Гособвинение, в свою очередь, запросило для Михайлова 9 лет колонии строгого режима. Потерпевшие — брат и дочь Егоровой — настаивали на максимальном наказании в 15 лет и требовали по 1 миллиону рублей компенсации морального вреда.

Родные погибшей справедливо указывали, что порез на ладони Ивана, которым он пытался обосновать "самозащиту", — это лёгкий вред здоровью, а 54-летняя женщина просто не могла представлять реальную угрозу матёрому самбисту.

Что до компенсации, когда Иван услышал о сумме в 2 миллиона рублей, у него округлились глаза. Он-то оценил загубленную жизнь в 100 раз меньше. И я сейчас не шучу. На одном из предпоследних заседаний адвокат Михайлова предприняла попытку передать дочери и брату Лидии... 20 тысяч рублей.

Эту сумму Иван предложил в качестве компенсации морального вреда и ущерба. Родственники погибшей женщины потеряли дар речи от такого цинизма и, естественно, отказались.

Тогда Иван, вероятно, решив продемонстрировать добрую волю, самостоятельно перечислил со своей карты потерпевшим по 10 и 15 тысяч рублей соответственно. У меня нет цензурных слов, чтобы это прокомментировать.

Долго ли, коротко ли, суд по громкому делу завершился 29 декабря 2020 года. Приговор, что радует, оказался даже суровее, чем просила прокуратура: 11 лет колонии строгого режима.

Суд не нашёл оснований считать убийство самообороной и оценил все попытки загладить вину как запоздалые и неискренние. Интересная деталь: звания майора Ивана Михайлова не лишили. Формально он остался майором юстиции, хотя и отправился за решётку.

Иван, кстати, с приговором не согласился и подал апелляцию. Псковский областной суд рассмотрел её 22 января 2021 года и оставил решение первой инстанции без изменения.

Другие криминальные истории вы сможете найти на моих каналах в вк - vk.ru/malderstory и тг - t.me/malderstory.

На часах начало 5го. Моя спина давно превратилась в один сплошной задеревеневший узел, а желудок отчаянно молит о пощаде после 6ой кружки черного как смола кофе. Я сижу и тупо смотрю в мерцающий экран монитора, пытаясь собрать в кучу мысли для новой главы.

Знаете, что меня по-настоящему вымораживает в современном кинематографе и популярной литературе. Это то, как авторы обожают романтизировать месть. Серьезно, включите любой боевик. Главный герой теряет семью, надевает черный плащ, берет в руки дробовик под крутой саундтрек и идет крошить плохих парней направо и налево. Зрители в кинотеатрах жуют попкорн и радостно аплодируют.

В Голливуде возмездие - это всегда красиво, стильно и почему-то обязательно приносит герою душевное облегчение в финале. Но когда ты, как я, сутками пропадаешь в архивах и читаешь реальные криминальные дела, вся эта глянцевая шелуха слетает моментально. В реальности месть пахнет потом, мочой, пороховой гарью и абсолютной, беспросветной пустотой.

Сегодня я хочу рассказать вам одну историю. Историю, которая до сих пор заставляет юристов и простых обывателей рвать друг другу глотки в бесконечных спорах. Историю, от которой у меня как у писателя просто опускаются руки, потому что ни один, даже самый гениальный вымысел не сравнится с этой суровой, неприлизанной правдой.

Мы поговорим о деле Марианны Бахмайер. О женщине, которая превратила зал немецкого суда в место кровавой казни и стала то ли величайшей героиней нации, то ли безжалостной убийцей. И самое страшное - я до сих пор, перечитав сотни страниц материалов, не могу для себя решить, на чьей я стороне.

Давайте перенесемся в Западную Германию, в тихий городок Любек. На дворе конец 70х - начало 80х годов. Чтобы вы понимали, Марианна вообще не тянет на образ идеальной матери из рекламы стирального порошка. Это очень важный момент, который киношники обязательно бы сгладили. У нее была крайне тяжелая жизнь, она росла в строгой религиозной семье, где отец был тираном, рано сбежала из дома, рано забеременела. Первых двух детей ей пришлось отдать на усыновление.

К моменту нашей истории она в одиночку воспитывала свою третью дочь - семилетнюю Анну. Марианна держала небольшой паб, много работала, крутилась как могла. Отношения с дочерью были сложными. Они часто ругались, Марианна срывалась из-за усталости и постоянного стресса. Никакого идеального голливудского семейства. Просто уставшая женщина и обычный, иногда капризный ребенок.

5 мая 1980 года между матерью и дочерью происходит очередная ссора. Анна капризничает, отказывается идти в школу, Марианна нервничает. В итоге девочка все-таки уходит, но до школы не доходит. Она решает прогулять уроки. И этот детский, невинный бунт становится фатальным. На улице она встречает Клауса Грабовски.

Вот на этом персонаже стоит остановиться подробнее, потому что от его биографии у любого нормального человека волосы на затылке начинают шевелиться. Грабовски был местным мясником. И он уже имел огромный, просто чудовищный послужной список преступлений против детей. Он был осужден за сексуальное насилие.

Немецкая правоохранительная система того времени продемонстрировала просто невероятную, фантастическую импотенцию. В тюрьме Грабовски добровольно согласился на кастрацию, чтобы якобы избавиться от своих нездоровых позывов, после чего его благополучно выпустили на свободу. Но на воле этот изверг пошел к врачам, заявил, что страдает от депрессии из-за нехватки гормонов, и ему официально назначили гормональную терапию.

Вы только вдумайтесь в этот сюрреализм. Государство сначала лишает педофила инструмента насилия, а потом само же помогает ему восстановить либидо за счет налогоплательщиков.

Грабовски заманивает маленькую Анну к себе домой. Он обещает показать ей кошек. То, что происходило дальше за закрытыми дверями его дома, нормальным языком описать невозможно, да и не пропустит такое ни один цензор. Он удерживал девочку несколько часов, издевался над ней, а когда понял, что ситуация выходит из-под контроля, просто задушил Анну колготками. Тело он засунул в картонную коробку, вывез на берег канала и бросил там.

Полиция нашла его довольно быстро. Грабовски сдался сам, его сдала собственная невеста. И вот тут начинается тот самый момент, от которого у меня сводит скулы от ярости. Сидя на допросах, этот кусок мяса начинает выстраивать линию защиты, которая поражает своей нечеловеческой наглостью.

Он заявляет следователям, что семилетняя Анна сама пыталась его шантажировать. Понимаете. Семилетняя девочка. Он утверждал, что она грозилась рассказать матери о том, что он к ней приставал, если он не даст ей денег. И он, бедный, несчастный взрослый мужик, якобы впал в состояние аффекта из-за угроз первоклассницы и случайно ее убил.

Судебный процесс начался весной 1981 года. Я читаю стенограммы тех заседаний и просто физически ощущаю ту удушливую, липкую атмосферу в зале суда. Адвокаты Грабовски отрабатывают свой гонорар по полной программе. Они методично, день за днем смешивают имя мертвой девочки с грязью. Они пытаются доказать, что она была трудным подростком, испорченным ребенком, чуть ли не малолетней преступницей, которая спровоцировала добропорядочного гражданина.

И Марианна сидит в этом зале. Каждый день. Она слушает, как человек, задушивший ее дочь, сидит в паре метров от нее и нагло лжет. Она видит, как система правосудия, которая должна защищать жертв, превращается в цирк, где убийца получает слово, а мертвая девочка не может ответить.

А теперь представьте себе утро 6 марта 1981 года. Третий день слушаний. Зал окружного суда в Любеке. Деревянные панели, строгие мантии судей, скучающие журналисты с блокнотами. Марианна Бахмайер проходит в здание суда. Никаких рамок металлоискателей тогда не было. В ее сумочке лежит заряженный пистолет, который она купила у знакомого, якобы для самообороны в своем пабе.

Она заходит в зал заседаний. Судья что-то монотонно бубнит. Грабовски сидит на скамье подсудимых. Марианна молча, без всяких театральных криков и пафосных речей, подходит к нему со спины. Расстояние около 3х метров. Она достает пистолет из сумки, прицеливается и нажимает на спусковой крючок.

Это не голливудский фильм. Здесь нет замедленной съемки. Раздается оглушительный грохот в тесном помещении. Марианна выпускает 8 пуль. 7 из них попадают точно в спину Клауса Грабовски. Он падает на пол, истекая кровью. Начинается дикая паника. Адвокаты прячутся под столы, судьи в шоке застывают на своих местах, приставы бросаются к стрелявшей.

Марианна не пытается бежать. Она спокойно опускает оружие. По воспоминаниям очевидцев, она произносит всего несколько слов - я надеюсь, он мертв. А потом тихо добавляет - он убил мою дочь, я хотела выстрелить ему в лицо, но выстрелила в спину.

И вот с этого момента история перестает быть просто криминальной хроникой и превращается в грандиозный социальный феномен. То, что произошло дальше, разорвало немецкое общество на две непримиримые половины. Фотографии Марианны, которую уводит полиция, облетают все передовицы мировых газет. Журнал Штерн публикует серию огромных репортажей, выкупая эксклюзивные права на ее историю за колоссальные по тем временам деньги.

Простые люди отреагировали так, как никто из чиновников не ожидал. В тюрьму, куда поместили Марианну, начали приходить мешки писем. Не сотни - тысячи писем со всей страны. Люди присылали ей цветы, конфеты, деньги на хороших адвокатов. Женщины писали ей, что она сделала то, о чем мечтает каждая мать на ее месте.

В глазах обывателей она стала ангелом мести, святой, которая взяла в руки меч правосудия, когда государство позорно опустило руки. Люди не видели в ней убийцу, они видели в ней справедливость. Ту самую первобытную, ветхозаветную справедливость - око за око, зуб за зуб.

Но закон смотрит на вещи иначе. Для юристов Марианна Бахмайер совершила самое страшное преступление против государственного аппарата. Она узурпировала право на насилие. Если каждый начнет вершить суд Линча прямо в зале заседаний, система рухнет. Прокуратура обвинила ее в преднамеренном убийстве, за которое в Германии полагался пожизненный срок. Начался новый судебный процесс, на этот раз над самой матерью.

Это был один из самых сложных процессов в истории немецкой юриспруденции. Как судить женщину, которую поддерживает половина страны. Защита выстраивала линию на том, что это было непредумышленное убийство в состоянии глубочайшего аффекта. Адвокаты доказывали, что Марианна не планировала стрелять заранее, что она просто сорвалась, слушая гнусную ложь маньяка. Прокуроры, напротив, цеплялись за факты - она принесла заряженное оружие, она выстрелила 8 раз, она стреляла точно и хладнокровно.

Я сижу над этими бумагами и пытаюсь влезть в ее голову. Писателю необходимо понимать мотивы. Но чем глубже я погружаюсь, тем темнее становится вода. Была ли это тщательно спланированная казнь. Скорее да. Человек не берет случайно в суд заряженное оружие. Но делает ли это ее хладнокровным монстром. Нет. Это делает ее отчаявшейся матерью, которая поняла, что в этом стерильном, бюрократическом мире ее мертвой дочери никто не защитит.

В итоге суд пошел на беспрецедентный компромисс. Марианну признали виновной в непредумышленном убийстве и незаконном хранении оружия. Ей дали 6 лет тюрьмы. Общество выдохнуло. Государство сохранило лицо, но не стало превращать народную героиню в мученицу. Марианна отсидела 3 года и вышла на свободу досрочно.

Но если вы ждете здесь счастливого конца, где отомщенная мать начинает новую светлую жизнь, то вы ошиблись адресом. Реальность всегда намного прозаичнее и мрачнее. Убийство Грабовски не принесло Марианне покоя. Месть вообще никогда его не приносит. Дырка в груди от потери ребенка не затягивается от того, что ты делаешь дырку в теле убийцы.

После освобождения жизнь Марианны покатилась по наклонной. Она попыталась убежать от своего прошлого. Уехала в Нигерию, вышла там замуж, но брак быстро распался. Она скиталась по миру, жила на Сицилии, работала в хосписах, пытаясь, видимо, искупить какой-то свой внутренний грех ухаживая за умирающими. Она давала интервью, писала мемуары, но в каждом ее слове сквозила абсолютно непроглядная тоска. Та самая пустота, о которой я говорил в начале.

Человек, который совершил месть, часто остается один на один с выжженной пустыней внутри. Жить дальше просто незачем. В 1996 году, в возрасте 46 лет, Марианна Бахмайер умерла от рака поджелудочной железы в той же самой Германии, куда вернулась незадолго до смерти. Ее похоронили рядом с дочерью Анной. Круг замкнулся.

Когда я пытаюсь переложить эту историю на страницы книги, я постоянно спотыкаюсь. Мой внутренний циник спорит с моим внутренним моралистом. С одной стороны, я понимаю, что самосуд - это путь в никуда, это развал цивилизации и возвращение в пещеры. Государство обязано иметь монополию на насилие, иначе мы все перестреляем друг друга из-за брошенного кривого взгляда.

Но с другой стороны, когда я представляю на месте Марианны себя, когда я представляю, что кто-то сотворил подобное с моим близким человеком, а потом сидит в зале суда и ухмыляется, рассказывая про шантаж... Я не уверен, что не начал бы искать выходы на черный рынок оружия. И это самое страшное осознание, которое дарит мне моя работа. Понимание того, что тонкая пленка цивилизованности может слететь с любого из нас за считанные секунды.

История Марианны Бахмайер - это не история о победе добра над злом. Это история о тотальном поражении всех. Потерпело поражение государство, которое не смогло защитить ребенка от известного психопата. Потерпела поражение судебная система, допустившая цирк на заседании. Потерпела поражение сама Марианна, потому что смерть Грабовски не вернула ей Анну.

Я смотрю на фотографию этой женщины, сделанную в зале суда сразу после выстрелов. У нее там абсолютно пустое, отрешенное лицо. Никакого триумфа. Никакой радости. Только усталость человека, который сделал тяжелую, грязную работу, потому что больше было некому.

Пойду попробую заварить еще одну кружку этой нефти, которую я по недоразумению называю кофе, и все-таки накидаю черновик главы. А вам, ребята, я хочу задать один простой вопрос. Только давайте без ханжества и высоких философских материй. Если бы вы оказались в том зале суда в 1981 году - вы бы осудили эту женщину или молча пожали бы ей руку?