Часть 16, Часть 15, Часть 14, Часть 13, Часть 12, Часть 11, Часть 10, Часть 9, Часть 8, Часть 7, Часть 6, Часть 5, Часть 4, Часть 3, Часть 2, Часть 1, Пролог
Утренний свет сочился сквозь узкие, давно не мытые окна столовой, расчерчивая пыльный воздух косыми полосами. В зале было непривычно тесно: бойцы Содружества сидели плечом к плечу с федеральными солдатами. Пахло тушёным мясом, свежим хлебом и оружейной смазкой. За длинными деревянными столами, сбитыми из грубых досок, сидели мужчины и женщины в разной одежде: одни - в потёртых бушлатах и камуфляже Содружества, другие - в чистой, подогнанной форме Волжской Федерации с нашивками в виде двухголового оленя. Где-то в дальнем углу негромко переговаривались два сержанта, сверяя какие-то списки; у раздачи толпилась очередь, и повар в замызганном фартуке ловко накладывал кашу в миски, не поднимая глаз. За окнами слышался рёв прогреваемых двигателей, лязг гусениц и отрывистые команды.
Саша сидел между Морозом и Седым, механически двигая ложкой в тарелке с остывающей кашей, и впервые за долгое время чувствовал себя не просто частью маленького отряда, а частью огромной силы, собранной для одной цели, но это чувство не приносило покоя - внутри было холодно и тревожно, как перед грозой. Он почти не спал последние двое суток: сначала бой, потом допросы пленных, потом подготовка к новому походу. Тело ныло от усталости, но мозг отказывался отключаться, прокручивая в голове картины вчерашней битвы: горящий лагерь Псов, варги, рвущие своих хозяев, и гигантский медведь, обрушившийся на артиллерию, как кара небесная.
Мороз, напротив, выглядел на удивление бодрым. Он прихлёбывал травяной чай из жестяной кружки, щурясь на солнце, и с явным удовольствием наблюдал за суетой во дворе.
- Скажи, Сань, - заговорил Мороз, отставляя кружку, - ты когда-нибудь думал, что будешь сидеть за одним столом с федералами, готовясь штурмовать секретную базу сумасшедших техно-фанатиков?
- Нет, - честно ответил Саша. - Я вообще не думал, что покину Аптеку. Тогда казалось, что весь мир ограничен пятнадцатью километрами до заставы. А теперь...
- А теперь? - Мороз улыбнулся уголком рта.
- Теперь я не знаю, где этот мир заканчивается. Может, он вообще нигде не заканчивается. Просто становится всё более... странным.
- Странным? - хмыкнул Седой. - Скорее уж безумным. Впрочем, к безумию быстро привыкаешь. Особенно когда живёшь в пустошах.
Саша помолчал, гоняя по тарелке размокший кусок хлеба. Потом поднял взгляд на Седого:
- Я всё не могу понять, откуда взялся медведь. Тот, что вчера порвал позиции Псов. Это ведь не случайность, верно? Такие твари просто так не выходят из леса.
Седой медленно дожевал и откинулся на спинку стула. Его лицо, иссечённое шрамами, стало серьёзным.
- Не случайность. Помнишь ту самку, что ломилась на заставу, когда мы только вернулись с докладом? Но у таких зверей редко бывает одиночная территория. Скорее всего, это её самец. Шёл по запаху, по следу, может, несколько дней, а когда подошёл к заставе, увидел чужих людей, клетки с варгами, почуял запах крови. Звуки боя, выстрелы, взрывы вывели его из себя. Для него это было не сражение, а вторжение. Он защищал своё право на территорию. Просто так совпало, что мы оказались в одном месте и в одно время.
- Повезло, - тихо сказал Саша.
- Ещё как повезло, - возразил Мороз. - Он разнёс артиллерию Псов. Конечно, повезло в том смысле, что он не пошёл на заставу, а на тех, кто стоял ближе к лесу. Тут и вправду что-то свыше вмешалось.
- Или просто удача, - пожал плечами Седой. - Нам сейчас любая удача кстати.
Разговор прервало появление Железняка. Полковник вошёл в столовую в сопровождении двух бойцов, кивнул собравшимся и коротко, по-командирски объявил:
- Подъём, бойцы. Выходим через час. Кто ещё не поел - ешьте быстрее. Маршрут известен, задачи понятны. Пленные Псы изолированы, генерал Воронин поедет с нами, - он обвёл взглядом зал, задержался на Саше, Морозе и Седоем. - Вы трое - в первую машину с командованием. Нужно будет указать дорогу.
- Есть, - с напускной серьезностью ответил Мороз за всех и отдал честь.
Когда полковник вышел, Мороз наклонился к Саше и тихо спросил:
- Есть немного, - признался Саша. - Всё-таки едем в самое логово.
- Правильно нервничаешь, - Седой допил свою кружку и вытер губы рукавом. - Если не нервничать перед боем, значит, ты либо дурак, либо безумец, а мы вроде не похожи ни на тех, ни на других.
- Это точно, - кивнул Мороз. - Ладно, пошли собираться. Через час выезжаем.
Они поднялись, отнесли миски к мойке и вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Во дворе и перед заставой кипела работа: бойцы Содружества помогали федералам заправлять технику, подносили ящики с боеприпасами, грузили носилки и медикаменты. Над заставой висел лёгкий запах солярки и свежей краски, которой вчера подновляли бортовые номера на трофейных машинах. Где-то среди грузовиков лаяла собака - обычная, не мутировавшая, и её лай тонул в общем шуме.
У ворот уже собралась сводная колонна. Впереди, громыхая гусеницами, выстраивались два танка Т-90, чьи лобастые башни, покрытые пылью и копотью, казались чудовищными в утреннем свете. За ними - бронемашины с десантом, затем - грузовики с пехотой, битком набитые солдатами в серо-зелёной форме. К хвосту колонны прицепили несколько трофейных машин Псов, в одну из которых, под усиленным конвоем, посадили Воронина. Погребняк ехал в штабной бронемашине с командирским люком, Железняк - во второй. Саша, Мороз и Седой забрались в третий грузовик, куда также поместили Воронина под присмотром четырёх федералов. Генерал сидел на железной скамейке, запястья его были скованы наручниками, но даже в таком положении он умудрялся смотреть на мир свысока, и в его взгляде сквозила необъяснимая уверенность.
Колонна тронулась, поднимая тучи пыли, которая тут же оседала на одежде, скрипела на зубах, забивалась в нос. В грузовике трясло, пахло соляркой, оружейной смазкой и горячим металлом. За бортом проносились серые пустоши - поля, поросшие жёсткой травой, ржавые остовы машин, одинокие деревья-мутанты с искривлёнными стволами. Иногда вдали мелькали руины домов, напоминавшие о том, что когда-то здесь жили люди. Саша из-под полуприкрытых век наблюдал за Ворониным. Тот молчал первые полчаса, глядя в одну точку, затем заговорил - тихо, но так, что его голос, усиленный гулким кузовом, было отчётливо слышно всем:
- Вы не понимаете, что делаете. Вы думаете, что идёте уничтожать рассадник зла, а на самом деле идёте топтать будущее. То, что мы строили, - не просто база. Это проект, который мог бы изменить человечество. Вырвать его из грязи, из страха, из бесконечной деградации. Вы уничтожаете не Псов, а надежду.
Мороз, сидевший напротив, поднял бровь и посмотрел на Воронина с плохо скрываемым интересом.
- Надежда - это что? - спросил он. - Ваши питомцы, которых вы натравливаете на всех подряд, или ваша ненависть ко всем, кто как-то отличается от вашего понимания идеального человека?
Воронин поморщился, как от боли.
- Это необходимость. Выживание вида. Мы не развлекались, мы отбирали лучших. Наши дети должны были стать новым поколением - умнее, сильнее, без страха перед радиацией и болезнями. А варги... - он скривился. - Это оружие. Война требует жертв.
Воронин посмотрел на Мороза долгим, тяжёлым взглядом.
- Наука всегда требует жертв. Без них нет прогресса. Вы, живущие в руинах, должны понимать это лучше других. Ваши предки построили мир, уничтоживший сам себя, потому что наука обогнала мораль. Мы пытались догнать её снова, но уже с другой стороны. И мы бы смогли. Если бы не вы.
- Смогли бы что? - резко спросил Седой. - Вывести сверхчеловека, который сожрёт остальных? Судя по вашим лозунгам, вы уже решили, кто достоин жить, а кто нет. Ваше будущее - это мир, где правит кучка избранных, а остальные - расходный материал.
- А разве сейчас не так? - Воронин усмехнулся. - Везде, куда ни глянь: сильные правят слабыми. Только у вас это дикая, хаотичная борьба, а у нас - упорядоченная система. Мы просто делали открыто то, что другие делают скрыто.
- Поэтому вы и проиграли, - тихо сказал Саша, глядя ему в глаза. - Вы перестали видеть в людях людей. Для вас все - материал.
Воронин не ответил. Он отвернулся и замолчал до конца пути, лишь изредка кривя губы в подобии улыбки, словно слушал какую-то одному ему слышную мелодию.
Дорога заняла около шести часов. Колонна шла через пустоши, огибая леса и овраги, минуя брошенные деревни и заросшие поля. Один раз пришлось остановиться: впереди заметили стадо мутировавших коров, перегородивших дорогу. Несколько минут ушло на то, чтобы прогнать их выстрелами в воздух; животные, мыча и роняя пену, разбежались, а колонна двинулась дальше. Ближе к полудню впереди замаячили знакомые очертания базы Псов - высокий бетонный забор, сторожевые вышки, флаг с оскаленной собачьей головой, лениво колыхавшийся на ветру. База встретила их настороженной тишиной. Никто не вышел навстречу, никто не подал сигнала. Только на вышках суетились тёмные фигуры, и в воздухе разнёсся отдалённый лязг металла - словно гигантский механизм пробуждался от сна.
- Они знают, что мы здесь, - сказал Погребняк, высовываясь из командирского люка. - Что ж, тем хуже для них.
Он поднёс к губам громкоговоритель, и его усиленный голос разнёсся над пустошью:
- Гарнизон базы "Псы Войны"! Говорит полковник Погребняк, Волжская Федерация. Ваш командир генерал Воронин арестован. Ваши войска разбиты. Сопротивление бесполезно. Предлагаю сложить оружие и открыть ворота. В случае неподчинения база будет взята штурмом.
Ответом стала пулемётная очередь с ближайшей вышки. Пули зацокали по броне танка, высекая искры; одна срикошетила и со свистом ушла в сторону. Погребняк нырнул обратно и скомандовал:
Бой вспыхнул мгновенно, как будто только и ждал этого сигнала. Пулемёты на вышках открыли шквальный огонь, из ворот базы вылетели три бронемашины с десантом на броне и ринулись на федеральные порядки. За ними, вытягиваясь в цепь, бежала пехота Псов - тёмно-синие фигуры, стрелявшие на ходу. Из-за стены поднялся вертолёт - старый Ми-8, выкрашенный в синий цвет, с установленными на борту пулемётами. Вертолёт заложил круг над полем и обрушил на наступающих град свинца. Пули вспарывали землю, поднимая фонтаны пыли, заставляли солдат прижиматься к земле, искать укрытия за камнями и воронками.
Федеральная пехота рассыпалась, занимая оборону, и открыла ответный огонь. Танки развернулись, их орудия ухнули, и первая бронемашина Псов разлетелась на куски, подброшенная взрывом. Вторая, маневрируя, открыла огонь из турели, зацепив несколько солдат; кто-то упал, вскрикнув, кто-то пополз в укрытие, оставляя за собой кровавый след. Третья бронемашина попыталась зайти с фланга, но была встречена гранатомётным выстрелом и остановилась, объятая пламенем. Из неё выпрыгнули горящие фигуры, но тут же упали, скошенные автоматным огнём.
Саша, Мороз и Седой выпрыгнули из грузовика вместе с федералами. Вокруг гремело, свистели пули, земля вздрагивала от взрывов. Они заняли позицию за остовом подбитой бронемашины, стреляя по вышкам и проёмам ворот. Пулемёт с правой вышки захлебнулся, когда Мороз снял расчёт двумя точными выстрелами. Левая вышка продолжала поливать свинцом, и только выстрел из танка, заставил её замолчать - взрыв, и пулемёт умолк.
Вертолёт, описав очередной круг, зашёл на штурмовку. Его пулемёты вспахали землю вдоль позиций, подняв фонтаны грязи. Саша вжался в землю, молясь, чтобы пронесло. Рядом взвизгнул боец, упал, зажимая простреленную ногу; к нему подполз санитар, но пулемётная очередь прошлась и по ним. Танки, развернув башни, попытались достать вертолёт, но тот был слишком вертляв - нырял, взмывал, уходил в сторону, оставляя за собой дымный след. Тогда из кузова одного из грузовиков вытащили ПЗРК - старый, но рабочий "Игла". Расчёт прицелился, выждал момент, и ракета, взвившись, догнала вертолёт. Ми-8 вспыхнул, завалился набок и рухнул за стеной, взорвавшись с оглушительным грохотом; чёрный столб дыма поднялся над базой.
Ворота базы подорвали сосредоточенным огнём танков. Бетонные створки рухнули, подняв тучу пыли, и федеральная пехота, поддержанная бронемашинами, ворвалась внутрь. Псы сражались с фанатичным упорством, не сдаваясь и не отступая. Они бросались с гранатами, стреляли до последнего патрона, дрались в рукопашную. Саша видел, как один из них, потеряв автомат, выхватил нож и бросился на федерала; тот уложил его очередью. Второй, раненый, подорвал себя гранатой, когда к нему приблизились. Третий, засев на втором этаже административного здания, вёл снайперский огонь, пока его не подавили из гранатомёта. Ещё двое, выскочив из-за угла, открыли огонь из автоматов, но были срезаны перекрёстным огнём.
Бой перекинулся в глубь базы. Федералы продвигались от здания к зданию, зачищая помещения, бросая гранаты в окна и подвалы. В одном из гаражей взорвались бочки с топливом, и огненный шар поднялся над крышей. В другом здании, судя по всему - казарме, засел десяток Псов, отстреливавшихся до последнего; их забросали гранатами, и здание занялось огнём. Крики, стоны, грохот разрывов - всё смешалось в один непрерывный гул.
Но численное и техническое превосходство давало о себе знать. Через час организованное сопротивление было сломлено. Остатки гарнизона, бросая оружие, сдавались под дулами автоматов. Двор базы был усеян телами, дымились подбитые машины, над зданиями поднимался чёрный дым. Где-то внутри бункера ещё шла перестрелка - оттуда доносились глухие выстрелы и крики.
Погребняк собрал штурмовую группу из двадцати пяти человек: элитные бойцы Федерации, Мороз, Седой, Саша, сам полковник и Железняк. С ними был и Воронин, всё ещё в наручниках, его вели двое солдат, держа на прицеле. Погребняк обернулся к Воронину:
- Веди нас в бункер. И без фокусов. Если выведешь на засаду - умрёшь первым.
Воронин кивнул, и его лицо снова стало непроницаемым. Они вошли в тёмное жерло бункера.
Внутри пахло сыростью, озоном и чем-то неуловимым, тошнотворно сладким, как в логове пауков. Коридоры были залиты тусклым светом аварийных ламп, стены покрыты кабелями и трубами. Группа двигалась медленно, проверяя каждый поворот. Первая стычка произошла у лестницы, ведущей вниз: из бокового коридора выскочили шестеро Псов, открыли огонь, но их быстро подавили. Одного взяли в плен, но он, забившись в конвульсиях, разжевал капсулу с ядом и умер. Остальные были убиты.
Спустившись на второй подземный уровень, они наткнулись на помещение, от вида которого у Саши подкосились ноги. Это был "зверинец". Десятки клеток, в которых сидели существа, лишь отдалённо напоминавшие людей. У одного вместо рук были костяные клешни, у другого - длинные щупальца, растущие из спины. Третий, с головой, покрытой костяными наростами, бился о прутья, издавая утробный вой. У многих отсутствовали глаза или конечности.
Одного из существ напоминало ком из мышц, который стоял на четырех конечностях, ранее бывших руками, а его логова, слабо напоминающая голову человека, снабженную десятком мускулистых отростков на месте рта, крепилась к телу длинной шеей.
Пара мутантов были почти как люди, только ростом превосходили обычного человека почти на полкорпуса. Их сильные мышцы бугрились под плотной зеленовато-желтой кожей, а в глазах горела непрекрытая ненависть. Один из них хищно взглянул на группу солдат и произнёс, утробно булькая и шепелявя:
- Мелкие людифки. Ламать нохи. Жрать фкуснае мяса! Ходи суда, фкусный человек!
Воздух здесь был пропитан запахом гнили, экскрементов и лекарств. На стенах висели плакаты с надписями: "Экспериментальный образец №...", "Не приближаться", "Кормление согласно расписанию".
Железняк, едва взглянув, повернулся к одному из бойцов:
- Избавьте этих существ от страданий.
Боец кивнул и вскинул автомат, но не успел привести приказ в исполнение, потому что в помещении завыли сирены, и двери всех клеток мгновенно распахнулись. Все чудовища, сидевшие в заперти, ринулись на свободу с ужасающими криками.
Несколько солдат, стоявших слишком близко к клеткам, не успели среагировать и их начали рвать на части под крики боли, разбрызгивая кровь по стенам и полу.
Остальной отряд открыл огонь из всех стволов, и через минуту бой был окончен. Пол был завален телами, лежащими в лужах крови и ещё каких-то странных жидкостей рыжего и фиолетового цветов. Пятерых солдат убили или разорвали на части кошмарные существа.
- Что за чудовищные опыты вы ставили тут над людьми! - крикнул Железняк, обращаясь к Воронину.
- Это не люди. Это материал, отработавший своё. Ваши усилия бессмысленны.
- Заткнись, - резко бросил Седой, и ударил генерала прикладом в бок.
На следующем уровне было такое же помещение, но в клетках сидели женщины. Многие из них были с большими животами. В помещении пахло мочой, потом и страхом.
Погребняк нахмурил брови и отдал приказ:
- Немедленно эвакуировать всех женщин из этого ужасного места. Предоставить медицинскую помощь и питание. Пришлите сюда группу для эвакуации. Срочно.
Они двинулись дальше. Сопротивление усиливалось: Псы, остававшиеся на нижних уровнях, сражались с яростью обречённых. Пули свистели в узких коридорах, гранаты катились по бетонному полу, осколки секли воздух. Саша стрелял, прикрываясь углами, и чувствовал, как тело действует само, без участия сознания. Несколько раз он был на волосок от смерти, но каждый раз удача или меткий выстрел товарищей спасали его.
Чем дальше они продвигались вглубь бункера тем больше он напоминал логово безумного учёного, который заигрался в бога, но уже не мог себя остановить.
Солдат Псов Войны больше не было на пути группы. На их место пришли изменённые люди, часто до неузнаваемости. Мутанты, а вернее плоды чудовищных экспериментов, лезли из каждого коридора: их облик повергал в ужас даже бывалых вояк, не раз встречавших в пустошах результаты пугающей эволюции нового мира. Коридоры то и дело оглашались пугающим стрекотом и гортанным ревом тех, кто когда-то был человеком. Об их принадлежности к человеческому роду свидетельствовали обрывки белых халатов на измененных телах, или следы военной формы, свисающей лоскутами из складок измененной плоти.
Казалось, ещё недавно, эти существа могли рационально мыслить, принимать осознанные решения. Возможно, они даже были в полном сознании, и занимались какой-то работой, но будто бы в одночасье, что-то или кто-то, какой-то чудовищный, необъяснимый гений, или сторонний разум, смог изменить их решение, подчинить своей воле, заставить их потерять всё, что делало их людьми и заставить их выполнять действия, против которых сопротивлялся их организм, но сделать уже ничего не мог.
Существа бросались на группу зачистки в каком-то животном иступлении, полностью забыв о самосохранении. Они словно зомби шли на верную смерть, пытаясь недопустить продвижения захватчиков вглубь комплекса. Наконец, поток этих ужасных, и возможно несчастных, созданий иссяк.
На четвёртом уровне группа наткнулпсь на нечто, что заставило даже видавших виды федералов попятиться. За толстым стеклом, в огромном резервуаре с мутной жидкостью, плавало существо, состоявшее из нескольких человеческих тел, сросшихся воедино. Головы, руки, ноги - всё переплелось, образовав чудовищный конгломерат плоти. Оно, казалось, жило: грудные клетки вздымались, пальцы шевелились, а из приоткрытых ртов вырывались пузыри воздуха. К телу конгломерата тянулись многочисленные трубки и провода, уходящие в потолок и стены.
- Что это? - прошептал Саша, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
- Это - сердце базы, - ответил Воронин, и в его голосе прозвучала почти отеческая гордость. - Учёные, которые не захотели умирать. Они слились в единый разум и продолжают исследования. Они контролируют всё: связь, охранные системы, даже некоторых... сотрудников. Они уже стали чем-то большим, чем люди. Они - будущее, к которому мы все могли бы прийти.
Погребняк долго смотрел на резервуар, потом медленно произнёс:
- Будущее? Нет. Это тупик. Эволюция, которая пожирает сама себя. Чудовища, которым нет места даже в пустошах.
Он отдал приказ заложить взрывчатку. Пока бойцы устанавливали заряды, Воронин неожиданно рванулся вперёд, выхватив у одного из конвоиров пистолет. Он направил его себе в висок и закричал:
- Вы не понимаете! Это не чудовище, это - спасение! Они нашли способ! Они могут изменить всё! Не убивайте их! Вы не представляете какой великий труд хранит это слияние разумов и плоти!
Его скрутили и обезоружили. Погребняк подошёл к нему вплотную:
- Твоё "спасение" питалось людьми, Воронин. Оно ломало их, превращало в скот. Такое будущее нам не нужно.
Воронин только засмеялся - тихо, надломлено. Его увели. Заряды сработали. Резервуар взорвался, и конгломерат тел, наконец, затих, заливая комнату жидкостью, вплеснувшейся из резервуара.
Путь назад был похож на подъём из ада. От отряда, который спустился вниз осталась всего дюжина людей: два полковника, пленный генерал, наши герои и меньше отделения спецназа, а остальных уже укладывали на носилки санитары. Герои выводили пленных женщин, которых оказалось больше сорока. Они были истощены, напуганы, многие с явными признаками длительного заточения, но все живы. Их передали медикам Федерации.
Погребняк, стоя у входа в бункер, смотрел на разрушенную базу. Рядом с ним, в мрачной задумчивости, стоял Железняк.
- Объект переходит под юрисдикцию Федерации, - тихо сказал Погребняк. - Здесь слишком много... всего. Нужно всё разобрать, исследовать, убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Вы понимаете, что это не только ваша война? Это наша общая проблема. Я попрошу направить сюда наших специалистов, которые всё детально изучат. Мы должны получить результаты этих страшных экспериментов, и понять как далеко они зашли, а главное - нет ли ещё где-то подобных баз, на которых творится подобное.
- Понимаю, - кивнул Железняк. - Именно поэтому мы и объединились. Теперь главное - ГЭС и Орда. Уверен, что ваши люди сделают всё, что поможет нам всем избежать учести тех несчастных, которых нам пришлось уничтожить.
Они оба посмотрели на восток, где за горизонтом лежала река, а за ней - земли, захваченные Ордой. Там была следующая битва.
Саша стоял чуть поодаль, рядом с Морозом и Седым, и смотрел, как догорает база Псов. Он не знал, что будет дальше, но впервые за долгое время он был уверен: они справятся. Потому что теперь, пройдя через ад, им уже точно не будут страшны кочевники с того берега. У них была армия, союзник и цель, которую теперь уже никто не помешает достичь.
