1) От Хошимина буквально час и тут музей боевых действий.

2) Много разного оружия с тех времен от пистолетов, АК-47 и М16 до гранатометов, РПГ и бомб бомбардировщиков

3) Места, где прятались вьетнамские солдаты в лесу. Это, как кувшин под землей. Можно сесть в него и закрыть себя крышкой. А когда враги пройдут, то появиться за их спинами.

4) А это - известные ловушки в виде ям с шипами. Вы наступаете на крышку и проваливаетесь, раня ноги. Вашим партнерам приходится нести вас и таким образом можно вывести из боя сразу троих врагов.

Чтобы не попадать в свои ловушки, вьетнамцы загибали растения рядом.

5) Вентиляция подземных ходов была замаскирована под такие муравейники.

6) Тут можно пострелять из боевого оружия времен вьетнамской войны и это меня сильно удивило! А как же ТБ?! Но оказалось, что все оружие приварено на металлические штыри и никто из туристов не сможет его взять.

7) Гильзы на стрельбище дополняют картину

8) Тут показывают, как пекут вьетнамские блины из рисового теста

9) Тапки делали просто из шин автомобилей

10) В войну народ питался этими корнями. На вкус как картофель

Предыдущая глава: Военная кафедра МИФИ. Гл. 18. В чьих руках топор?

Наверное, это называется интуицией? Но иногда мы чувствуем, что сейчас позвонит телефон, за несколько секунд до звонка. У меня сильно заболело сердце ещё до того, как раздался звонок моего мобильного телефона. Звонила сестра. Сказала, что мама попала в больницу. Она убиралась на даче на втором этаже. Неожиданно у неё закружилась голова. И стало не хватать воздуха. Она открыла балкон и в полубессознательном состоянии упала через ограждение вниз, на садовую скамейку. Сейчас находится в реанимации. Мне нужно срочно приехать.

В больнице к нам вышел заведующий хирургическим отделением.

― Прощайтесь с мамой, ей осталось немного.

― Доктор, а может быть, у мамы есть шанс?

― Мы сделали все, что могли. Можете сделать лучше, делайте.

Выглядела мама плохо. Но, при внимательном рассмотрении, рана на голове оказалась не такой серьезной, как я подумал вначале. Хрипы в легких не слишком сильными. Беспокоила неизвестность относительно возможного повреждения внутренних органов. И то, что мама лежит совершенно неподвижно. В отделении было жарко. И она сильно потела. По Афганистану я прекрасно знал, чем это чревато. К счастью, в отделении была очень хорошая старшая медсестра. Когда я обратился к ней за помощью, она не отказала. И втроем, вместе с моей сестрой, мы хорошенько помыли маму.

То, чего я опасался больше всего, случилось. Через три дня на больших ягодичных мышцах я увидел два маленьких темных пятнышка. Что-то вроде синяков. На всякий случай, мы с сестрой начали протирать эти места борным спиртом. К сожалению, вскоре эти крошечные синяки превратились в небольшие язвы. А потом очень быстро вскрылись и из них потекла гнойная жидкость. Это были пролежни. Мышечная ткань в этих местах с каждым днем стала стремительно уменьшаться и исчезать. И мы ничего не могли с этим сделать. Но именно в этот день мама пришла в сознание.

― Болит всё сильно.

― Если болит, значит, заживает, ― я попытался её немного приободрить. ― Скажи, что тебе завтра принести поесть? Чего-нибудь вкусненького?

Есть мама не хотела. Но есть было надо. Ведь для выздоровления обязательно нужны силы. Я предложил ей привезти завтра с дачи салат из огурцов. Мама всегда переживала, что мы с сестрой слишком на неё тратимся. И поэтому мысль о том, что ей привезут что-то с дачи, а не из магазина, была воспринята положительно.

Проблема заключалась в том, что маме недавно сделали вставные зубы. Но она к ним так и не смогла привыкнуть. И ела без «зубов». Поэтому салат нужно было делать с учётом этого. Мысль по поводу салата из огурцов возникла у меня интуитивно. Просто вспомнил о том, что арбузы хорошо прочищают организм. А огурцы, на мой взгляд, это просто маленькие арбузы. Протёр парочку огурцов на крупной тёрке, одну дольку чеснока на мелкой, добавил зеленого лука, петрушки и укропа. Для первого раза размер порции был не слишком большой – чуть больше половины одноразового двухсотграммового пластикового стаканчика. 

Но мама съела эту порцию с удовольствием. Это было здорово. Потому что, когда человек начинает есть, у него появляется шанс на выздоровление. В то время мы были рады любому шансу. К счастью, после того, как мама пришла в сознание, она не пропускала ни одного приема пищи. И каждый день, на обед, мы приносили ей этот огуречный салат.

За последующие две с половиной недели пролежни «съели» практически полностью ягодичные мышцы с двух сторон. До костей. Всё это время мы протирали маму борным спиртом и обрабатывали раны ихтиоловой мазью. Улучшений не наступало. Но я продолжал разговаривать с мамой. И я показывал ей свои любимые упражнения, которые делал, когда не мог двигаться. Это простые упражнения: твоя голова или руки могут лежать на подушке или на кровати, а могут давить на них. Пусть даже мысленно. Но, если ты не просто лежишь, а давишь, ты не сдаёшься! А еще мы делали упражнения для улучшения зрения. Я считал важным, чтобы мама не смотрела на себя, а смотрела дальше. И снова захотела жить. Хотя бы ради нас.

Не скрою, я был сильно удивлен, когда увидел, как стремительно пролежни уничтожают мышцы. Но ещё сильнее я был удивлен, тому, что увидел дальше. В какой-то момент процесс разрушения мышечной ткани вдруг остановился. Несколько дней не было никаких изменений. А потом мышечная ткань стала расти. Примерно по два-три миллиметра в сутки. Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы, ни за что не поверил. Но теперь сам был этому свидетелем. Почему-то после этого я немного успокоился. Поверил, что всё у нас получится.

Единственное, поездки в Москву на электричке, проведение занятий на кафедре, возвращение в Клин давались мне тяжело. Очень скоро я превратился в лунатика. Хорошо, что в больнице меня часто подменяла моя сестра. И через месяц мама стала понемногу сидеть и даже чуть-чуть ходить с нашей помощью. Кроме занятий с мамой я стал заниматься и с её соседками по палате. Кому-то делал массаж, кого-то просто консультировал. Травматология всегда была моим вторым родным домом. И мне нравилось, что благодаря моему участию, соседки мамы шли на поправку гораздо быстрее.

Однажды в палату заглянул заведующий отделением, в окружении своей медицинской свиты и студентов медицинского института. Он подвел всех к маминой кровати. Лечащий врач рассказал студентам её историю болезни, о пролежнях и о том, как быстро сейчас они заживают. А заведующий отделением добавил:

― Смотрите внимательнее. Здесь происходит чудо.

Через несколько дней он пригласил меня к себе в кабинет. И начал ругать за то, что я мучаю маму, заставляя её отгадывать кроссворды, так много сидеть и делать упражнения. И не дожидаясь моих слов оправдания, попросил меня взять шефство ещё над двумя палатами. Как только появлялось немного свободного времени после занятий с мамой, я просто приходил в эти палаты в гости. Рассказывал пациенткам «моих» палат о своих путешествиях, делился с ними своим «пациентским» опытом и своими лекарскими знаниями. Делал массаж, кому он требовался. По словам тех, кто лежал в моих палатах, требовался он практически всем.

Прошло два месяца с того дня, как в больницу привезли мою маму. Привезли умирать. Через два месяца мы выписывались. Домой. Ходила мама ещё с трудом. И только с палочкой. Но зато уже ходила сама. Диагноз с пробитым лёгким, к счастью, не подтвердился.

Разумеется, никаким чудом всё это не было. И салат из огурцов не был волшебной «пилюлей». Думаю, маму спасло то, что в этой больнице работала Инна Глебова, Чемпионка России по художественной гимнастике, с которой мы дружили в школьные годы и которая убедила заведующего отделением разрешить нам заниматься с мамой. То, что в отделении оказалась такая замечательная старшая медсестра. То, что мне пришлось серьезно поговорить с санитарками, которые меня услышали, перестали выпивать по вечерам и стали делать то, что должны были делать. То, что моя родная сестра была рядом и помогала мне ухаживать за мамой. Помогло то, что за эти два месяца мы стали Командой. А командная работа ― большая сила! Без неё нам бы не справиться. А самое главное, что мама сама не сдалась и нашла в себе силы подняться.

И то, что за эти два месяца в травматологическом отделении никто из пациентов не умер, тоже не было чудом. Так и должно быть. Понятно, что спасти всех пациентов не всегда получается, но сражаться нужно за жизнь каждого.

Александр Карцев, https://vk.com/alex.kartsev

Продолжение следует...

Вертолет Tiger разработан консорциумом Eurocopter, в который входят германская фирма MBB и французская Aerospatiale. Согласно принятому в 1987 году представителями ФРГ и Франции соглашению, велась разработка двух вариантов боевого вертолета – противотанкового, единого для обеих стран и получившего в ФРГ название , а во Франции – HAC, и вертолета сопровождения и огневой поддержки только для Франции, названного HAP. Первый полет опытного образца вертолета состоялся 27 апреля 1991 года.

Особенностью боевого вертолета являются: способность выполнять боевые задачи круглосуточно и в сложных метеорологических условиях, высокие маневренность, боевая живучесть и эксплуатационная технологичность, качественно новый уровень автоматизации управления бортовыми системами и вооружением, а также широкое применение композиционных материалов.

Все варианты вертолета основываются на единой базовой конструкции (фюзеляж, двигатели, гидравлические, топливные и электрические системы и т.д.), а также на модульной конструкции специального оборудования. В основу базовой конструкции положена схема одновинтового вертолета с рулевым винтом, двумя газотурбинными двигателями и трехстоечным шасси с хвостовым колесом.

Вертолет имеет фюзеляж, самолетного типа, выполненный примерно на 80% из композиционных материалов, что не только уменьшает массу конструкции вертолета, но и способствует снижению стоимости жизненного цикла и трудоемкости эксплуатации. В передней части фюзеляжа находятся расположенные по схеме «тандем» кабины летчика и летчика-оператора. Кабина летчика находится впереди, а кабина летчика-оператора – сзади и несколько выше. Основные органы управления дублированы и размещены в обеих кабинах, так что в случае необходимости летчик-оператор может взять управление вертолетом на себя. Конструкция фюзеляжа в целом и шасси выполнены с учетом требований к безопасной повреждаемости конструкций и систем.

Для обеспечения безопасности экипажа в случае аварийной посадки в нижней части фюзеляжа имеются панели с сотовым наполнителем, обладающие способностью поглощать кинетическую энергию. Такая конструкция обеспечивает безопасное для экипажа приземление с вертикальной скоростью до 10,5 м/с. Значительную часть энергии в случае аварийной посадки принимают на себя также кресла пилотов и шасси.

Вертолет имеет крыло с размахом 4.5 м, концевые части которого опущены вниз. На крыле предусмотрены четыре узла подвески вооружения или дополнительных топливных баков. Силовая установка состоит из двух турбовальных газотурбинных двигателей MTR 390 с мощностью на максимальном взлетном режиме 958 кВт. каждая. Силовая установка управляется электронно-цифровой системой, обеспечивающей оптимальную работу двигателей на всех режимах. Для уменьшения заметности вертолета в инфракрасном диапазоне сопла двигателей оборудованы устройствами для смешивания выхлопных газов с воздухом. В случае отказа одного из двигателей продолжение полета возможно посредством вывода другого двигателя на чрезвычайный режим. Общая емкость топливных баков составляет 1360 л. Топливные баки оборудованы системой предотвращения взрыва газовоздушной смеси в надтопливном пространстве.

Вертолет снабжен четырехлопастным несущим и трехлопастным рулевым винтами. Лопасти винтов изготовлены из композиционных материалов. Все варианты вертолета оснащены разведывательно-прицельной аппаратурой, навигационным оборудованием и системами управления оружием, обеспечивающими их боевое применение днем и ночью, в простых и сложных метеоусловиях. В состав прицельного комплекса входят: телевизионная камера, инфракрасная система ночного видения, лазерный дальномер-целеуказатель и нашлемные прицелы. Прицельно-навигационная информация может отображаться на нашлемных индикаторах, на лобовом стекле и цветных многофункциональных дисплеях на жидких кристаллах в кабинах членов экипажа.

Вооружение противотанковых вертолетов должно состоять из 8 ПТУР «Hot-2″ или 8 новых ПТУР «Trigat» и 4 ракет «Mistral» или «Stinger» класса «воздух-воздух». Вертолеты сопровождения и огневой поддержки вооружаются встроенной 30-мм авиапушкой на турельной установке, пусковыми установками неуправляемых ракет калибром 68мм и 4 ракетами «Mistral».

Состоит на вооружении: Австралии, Испании, Германии и Франции.

Варианты:

Tiger UHT— вертолет огневой поддержки для Бундесвера

Tiger HAP — ударный вертолет огневой поддержки для армии Франции.

Tiger HAC — многоцелевой ударный вертолёт с основной противотанковой задачей для армии Франции.

Tiger HAD — многоцелевой вертолет огневой поддержки, заказанный Испанией. Идентичен Tiger HAP, но с улучшенными двигателями и лучшей баллистической защитой. Испанский вариант вооружён вместо ПТР Хеллфайр ракетами Спайк

Tiger ARH (Armed Reconnaissance Helicopter) — многоцелевой разведывательно-ударный вертолёт для армии Австралии (стал первой европейской платформой, вооружённой УР АGM-114 Hellfire ). В австралийских войсках заменили устаревшие разведывательные вертолёты OH-58A Кайова и транспортно-ударные UH-1H Ирокез.