Завод, глава шестая⁠⁠

Он вскрикнул и резко замолчал, косясь куда-то в сторону, показывая туда ослабевшей рукой. Из тёмных вод озера к ним приближалось нечто огромное. Сначала по воде пошла лёгкая рябь, словно тёплый летний ветерок ласкает твоё лицо, и треплет одежду. В то же мгновение вода забурлила, словно в горшке на печи, а потом изрыгнула из себя то, на что даже нельзя смотреть без страха и дрожи в ногах.

Огромный тёмный сгусток тонких и длинных как канаты щупалец плыл так легко и быстро, будто его гнала вперёд сотня вёсельных гребцов атлетов. Антон задрожал, словно осиновый лист, и тихонько пополз куда-то в сторону. Семён стоял как вкопанный, тараща полные ужаса глаза на это существо, и до боли в пальцах сжимая нож за пазухой. Хотя что можно было сделать им такому огромному чудовищу.

Монстр выполз на берег, громадными жёлтыми глазами рассматривая незваного гостя, а потом сбросив с себя лишнюю воду, заговорил утробным голосом. Звук этот заставил детину замереть на месте, боясь даже вздохнуть, а у Семёна резко подкосились ноги.

— Кто тут у нас, очередная жертва рудника, или просто смельчак, осмелившийся бросить вызов мне, покорителю ваших слабых душ и бренной плоти? Отвечай, червь!

— Ни то, ни другое, я только хотел забрать отсюда Антона, - тихим и дрожащим голосом ответил Семён.

— Забрать? Нет, вряд ли он уйдёт отсюда живым, а вот ты можешь, хоть и ненадолго.

— Но, кто ты...кто ты такой?

— Я? Кто такой? - существо расхохоталось, да так, что ребята закрыли уши руками, а у одного пошла кровь, - я пришёл сюда раньше вас, и властвовал на этой земле долгие годы, пока не пришли те, кого вы зовёте богами!

— Есть только один Бог, - неуверенно сказал Сёма.

— Это ложь, богов было много, они пришли сюда издалека и мне пришлось уйти под землю, чтобы выжить. Боги создали вас по своему образу и подобию, и вы заполонили землю. Они повелевали вами тысячи лет, заставляя приносить первенцев и дары. А потом они ушли, оставив вам свои разрушенные алтари, и знаешь почему? Потому что никакие они не Боги, а вот я да! Я жил, живу и буду жить вечно! А ты...нравишься мне, и я предложу тебе пополнить ряды моих рабов!

Монстр пододвинулся поближе к Семёну, источая непередаваемый смрад. Щупальцем взял откуда-то полуразбитый горшок, и стал выжимать туда свою кровь и слизь.

— Пей, вкуси мою кровь и плоть, и ты станешь моим верным слугой!

Мужик с сомнением поглядел по сторонам, Антона трясло в лихорадке, и он словно рыба таращил глаза и беззвучно хватал ртом воздух.

— Смотрю я на тебя, и ты похож на ползучего мелкого таракана, и тебя легко можно придавить лаптем. А Бог только один, и уж точно это не ты!

Семён закричал, и со всей силы резанул ножом по чёрному слизкому канату-щупальцу, отчего то дрогнуло, и глиняный черепок упал на землю. Существо на секунду остановилось в ужасе и удивлении, а потом громко зарычало, и бросилось за ним.

Сёма схватил Антона и попытался вытащить, но тот был слишком тяжёлым.

— Беги! Спасай себя! - прохрипел он.

И он побежал что есть силы, монстр ревел где-то сзади, и пускал вперёд свои канаты щупальца, одно из них схватило Семёна за ногу, но тот резанул по нему ножом, освободился и побежал дальше. Вот он проход, уже близко спасительная верёвка, надо выбраться из этого кошмара, будь ты проклят Никифор и эта работа!

Сумрак сгущался, и он еле шёл по тёмному коридору, несколько раз чуть не ударился лбом о камни. Верёвка была совсем рядом, а существо затерялось где-то сзади.

— Мужики? Вы там ещё?

— Да здесь мы здесь, вылезай скорее!

Они от безделья сидели и играли в кости. Он схватился за канат, и срывая руки в кровь, полез наверх, его ждали, помогли подняться, отряхнули и кто-то даже принёс ему воды.

Но не успел Семён вымолвить и слово благодарности, как кто-то ударил его по голове, падая на бок, он увидел сухонькие руки начальника, все покрытые шрамами. Его связали и потащили по другому проходу вниз, где чудовище играло щупальцами, и сверкало большими жёлтыми глазами. Семён кричал и пытался вырваться, но чудище окутало его собой и сознание покинуло его.

Пробуждение.

На задворках моего сознания, словно эхо в долине, скреблось нечто, голос, больше похожий на скрежет несмазанных петель. Он тихонько шептал моё имя, он звал меня за собой, манил, увлекал, и пугал одновременно. То нарастая, словно гул приближающегося поезда, то утихая вдали, он что-то говорил мне, слова пропадали во мраке, и снова возвращались стойким звоном в ушах. Он звучал в моей голове, словно музыка, странная мелодия грёз, завораживающая и ужасная одновременно.

Я шёл по заводскому коридору, люди шли впереди, качаясь из стороны в сторону, словно маятник часов. Они шли плотной массой, рядами, не давая мне проскочить через них, сзади напирали другие, стало невыносимо жарко, словно в заводской котельной решили перевыполнить план, и включили усиленное отопление. Пот градом бежал с меня, я не успевал вытирать его грязным рукавом.

Людей становилось всё больше, плотной массой они шли из ниоткуда, сдавливали меня, словно в час пик метро. Я начал задыхаться, пытался вырваться, и не мог издать ни звука. С глазами, полными отчаянья и ужаса, я рванул из последних сил к ближайшему рабочему, и попытался остановить его, позвать на помощь. Это был отец, седина проглядывала из под каски, а некогда голубые глаза его были пусты, и лишены зрачков. Он схватил меня за плечо и стал давить с такой силой, что кости затрещали, вырваться я не мог, и просто упал на бетонный пол, задавленный сотнями грязных сапог.

— Проснись...

Мой крик, наверное, услышал весь дом. В холодном поту я вскочил с постели, и на не слушающихся ногах подбежал к окну, раздвинул шторы и тупо уставился в пустоту. Нужно было перевести дыхание. За окном была глубокая ночь, сознание постепенно возвращалось ко мне, и я начал приходить в себя, словно после недельного пьянства. Как же мне хотелось покурить, я побежал к шкафу, и стал вытряхивать оттуда одежду, пытаясь найти брюки с сигаретами.

— Милый, с тобой всё в порядке?

Как я хотел бы услышать этот голос, её нежный, милый, такой родной Дашин голосок. Но мои влажные мечты разбились о суровую лодку реальности. Я подошёл к выключателю и включил свет. Это была не Дарья. На кровати лежала Наташа, дочь Силакова.

— Что ты здесь делаешь? - злобно спросил я.

— Что я здесь делаю? Милый, ты чего, мы уже пять лет как женаты.

— Знаешь, это уже совсем не смешно, где этот урод! - в бешенстве зашипел я.

Ещё немного, и ядом из моей слюны можно было уморить посёлок городского типа.

— Да о ком ты? Я не понимаю, о чём ты говоришь?

— Не понимаешь? - я уже перешёл на крик, - папаша твой, клянусь, я задушу его своими руками! Погоди, что ты сказала, пять лет женаты? Это шутка такая, злобный подвох?

— Да нет, сейчас найду документы, увидишь сам.

Она уже встала с кровати, нервная, я явно испугал её своим поведением. Наташа пошла в коридор, долго и нервно копалась в своей сумочке, а потом принесла мне свой паспорт, я быстро раскрыл его и посмотрел нужную страницу, в графе семейное положение стояла печать с моей фамилией.

— Бред какой-то! Быть того не может, - руки мои тряслись, я нашёл сигареты и нервно закурил прямо в комнате.

Пять лет, с ней! Да она же чокнутая, косит по зэка, или кого похуже, - я невольно взглянул на неё, она сидела напротив меня и судорожно теребила платье, - хотя, надо заметить, что она ведёт себя вполне адекватно. А где же Даша, моя Дашенька? А ребёнок?

При мысли о ребёнке я уже не мог сдержать себя, руки затряслись, я вскочил с табурета, и стал спешно одеваться.

— Куда ты, милый?

— Я тебе не милый! И кстати, тебе полегчало? Ты же вроде больна?

— Аа, ты об этом, ну я пью таблетки, и мне уже давно лучше. Но куда ты уходишь? - в её глазах стояли слёзы, - во сколько мне ждать тебя?

— Не знаю! Мне надо найти мою Дашу, а ты! Ты сиди здесь, пока я не решу, что со всем этим делать!

Я наскоро оделся, взял ключи, телефон, и ушёл, хлопнув дверью. Ещё никогда мне не было там противно покидать свой собственный дом.

***

— Открывайте сейчас же!

Я долбил дверь руками и ногами, она трещала под моими ударами, и будь дверь деревянной, то давно бы выскочила или сломалась. В коридоре зажгли свет, и испуганный голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Алексей, мне срочно надо увидеть Дарью!

Дверь отворилась, на пороге стояла полненькая старушка с испуганным лицом. Видно было, что она только проснулась, я явно разбудил её, и она побежала открывать, наскоро накинув на себя халат.

— Дарью? Анисимову?

— Да, да, вы знаете её? Где она сейчас?

— Ой, сейчас и не вспомню, заходи, милок. Сейчас найду записную книжку. У меня там всё записано.

И я зашёл в коридор, из комнаты выскочил здоровенный рыжий кот, и стал тереться об мои ноги, я невольно погладил его, от удовольствия он выгнул спину, распластался прямо на линолеуме, и громко замурчал. Старушка долго возилась с книжным шкафом, потом вынула оттуда очки и толстенную тетрадку, и принесла её в коридор.

— Ну вот же, да. Анисимовы, они продали мне квартиру почти пять лет назад, и уехали в Москву, к родственникам. У меня даже адрес есть, записать тебе?

Я был так рад, что мне хотелось расцеловать эту старушку. Они от скуки могут целыми днями смотреть в окно, судача обо всех, кто пройдёт мимо. Как оказалось, иногда это бывает полезно. Но тут мне стало грустно.

— Продали квартиру, уехали? Какая досада.

— Да, милок, у них случилось какое-то горе, и они даже не стали торговаться, сын купил мне квартиру, ходил гордился, говорит, хороший вариант достался. Ах да, сынок, а ты кем им приходишься, родственник?

— В какой-то степени. Вы извините, что я в такую рань к вам.

— Да ничего страшного, ты может останешься, чаю попьёшь? С баранками.

Как бы не было щедро её предложение, я отказался. Попрощался с ней, и вышел из подъезда, а потом пошёл к ближайшему ларьку, продающему алкоголь двадцать четыре часа в сутки, взял бутылку водки, и не задумываясь опорожнил от неё добрую половину.

— Ты не должен пить! Водка вряд ли поможет твоему горю.

Голос, преследующий меня во сне, вернулся уже наяву, или может я уже спал прямо под ближайшим кустом, опустошив бутылку, не помню.

— Отстань от меня! Или я схожу с ума, разговаривая сам с собой?

Но голос не слушал меня, и продолжал что-то говорить, словно радио, которое нельзя отключить. Он нудно и протяжно повторял много раз моё имя, а потом резко и громко сказал:

— Зайди к своему другу Вадиму, он поможет тебе.

Но я не слушал его, мне снилась комната в красных тонах, мой бой с щупальцем, как оно схватило меня и утащило куда-то вглубь колодца. А там, на дне, в огромном бетонном бассейне, жил отвратительный скользкий монстр. Он уже подтащил меня к своей огромной пасти, но тут подскочил мужчина в белом халате и жёлтой каске, и ударил по нему электрошокером. Монстр взревел, и опустил меня, и я плюхнулся на скользкий пол, покрытый плиткой. Меня подняли, и отнесли в какую-то комнату, сопротивляться я не мог, не знаю, сколько я лежал там, меня постоянно лихорадило и рвало. Приходили люди, приносили ещё таких же бедолаг, и кормили меня.

А потом...слабо помню, что было дальше, но я потерял волю, не мог отказать никому, кто требует от меня чего-то, стал словно зомби, тряпичная кукла в руках кукловода. И меня постоянно кормили этой...дрянью, отвратительное слизкое месиво, которое не то что есть, подходить к нему было страшно. Эту "еду" подавали в заводской столовой, и все уплетали её, словно это было блюдо французской кухни.

Время шло, Даша несколько раз приезжала ко мне, сначала с большим животом, а потом и с ребёнком, но я смотрел на неё пустыми коровьими глазами и молчал.

Силаков (вот же тварь), постоянно кружил вокруг меня, аки шмель, и хохотал. Он заставил меня жениться на своей больной дочке, чтобы та родила ему внука, но у неё ничего не получалось.

Ей действительно стало лучше со мной, она больше не представлялась разными людьми, и не клянчила деньги в интернете. Она по привычке коротко стриглась, и не делала макияж, но одежду стала покупать нормальную, а не те мужские брюки, в которых она раньше ходила.

Что произошло потом? Не помню. Почему я вдруг пробудился? Не знаю. Может быть вспомню позже. Или вообще это всё просто глупый сон, и ничего на самом деле не было?

***

— Молодой человек, вам плохо, может вызвать скорую?

Я открыл глаза, но тут же прикрыл их рукой, щурясь от яркого света. Надо мной невероятной громадой стояла женщина с пакетами.

— Со мной всё в порядке, - невнятным голосом промямлил я.

— Фу, алкаш, пить в таком возрасте, срам! - она пнула пустую бутылку, - И куда смотрят ваши родители?

— Ой, да отстаньте от меня со своими советами. Сначала голос этот, потом вы.

Я поднялся и огляделся, действительно, после водки меня отключило под каким-то кустом. Тётка вытаращила на меня глаза.

— Какой ещё голос? Тут никого нет, ты случаем не наркоман?

Мне надоело её слушать, и я пошёл подальше отсюда, тётка ещё долго стояла и что-то кричала мне в след, махая сумками и крутила пальцем у виска.

Стряхивая с себя листву, я побрёл к Вадиму, голос там или кто, но он был прав, надо поговорить с ним и понять, действительно прошло пять лет, или я сплю, а это всё мне снится.

Люди с недоверием смотрели на меня, видимо мой помятый вид пугал их, но мне было настолько всё равно, что я был готов идти голышом, лишь бы подальше от Наташи и своих мыслей.

Двор, в котором стоял дом Вадима, совсем изменился, вместо открытого пространства стоял железный забор с калиткой, видимо боялись таких как я. Ха! Но где наша не пропадала, недолго думая я полез прямо через него, и конечно же, порвал джинсы.

— Мда, теперь точно на бал меня не пустят.

Голова чуть прояснилась, а голос утих, и я зашёл в подъезд друга, благо дверь мне открыл выходящий из него человек.

— Ой, а ты куда, мил человек?

— Мне к Вадику.

Бабка осмотрела меня с ног до головы, заметила порванные джинсы, и чуть ли не зашипела в гневе.

— Ты что, тоже из этих, как их там, сектантов? Не ходи туда, там пропащие люди. Он там водит компании, постоянно шум, гам, и люди странные, все в разноцветных простынях, точно бордель какой-то! - она на секунду остановилась, видимо переводила дыхание, - А ты парень, надеюсь наш, православный?

— Нет бабуль, я атеист.

— Тьфу ты, нехристь, - плюнула бабка и вышла из подъезда.

Я поднялся на нужный мне этаж, и действительно, дверь была приоткрыта. Было слышно, как играет восточная музыка, и я без церемоний зашёл внутрь. В коридоре стояло множество обуви, в основном сандалей, я разулся и пошёл дальше. Прямо посередине главного зала стоял большой кальян, а вокруг него сидело множество людей, завёрнутых в дхоти, они хором пели мантры, изредка прерываясь и затягиваясь из трубок.

— Вадик, ты тут?

В таком тумане я не мог понять, где он сидит.

— Зачем тебе Вадик? Садись брат, отведай с нами просада, и никто тебе будет не нужен, кроме господа нашего.

— Мне срочно нужен Вадик! - я уже начинал терять терпение, вглядываясь в их слащавые лица.

— Тут больше нет никакого Вадика, остался только Кршна'Дас Бабаджи, принявший сан и аскезу.

— Вадик! Мой старый друг! Мне срочно нужно с тобой поговорить! Там на заводе ужасный монстр, он порабощает людей!

Люди в простынях переглянулись между собой, потом один из них протянул мне кальян.

— На, дунь, это штука получше той, что ты куришь.

— Да не хочу я ничего дуть! Пошли поговорим! - уже чуть ли не с хрипом кричал я.

Вадя медленно поднялся, и пошёл со мной на кухню. Там я рассказал ему всё, что мне снилось, пробуждение в своей квартире с Наташей и поход к той бабушке. Он молчал, качал головой и слушал меня очень внимательно.