Заря-7 (часть два)⁠⁠

Она обернулась. На песке не было ни следов, ни того, кто только что говорил с ней. Только холодный блеск чужих созвездий и монотонный шум прибоя.

Перед ними висело нечто, лишь отдаленно напоминающее портал. Не сияющий врата, а скорее пробоина в реальности, очерченная мерцающим контуром. За ней не было ничего. Ни света, ни тьмы. Пустота, обладающая странной, тягучей плотностью.

- Идемте, - повторил голос. Он исходил не из точки в пространстве, а будто из самого воздуха.

Елена посмотрела на Коваля. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама - не надежду, а глухую, уставшую покорность. Возвращаться на стерильную, перезапущенную Землю, ставшую им чужой? Оставаться в этом каменном мешке?

Они сделали шаг вперед.

Мир погас. Исчезло не только зрение, но и само ощущение тела, веса, времени. Это было не падение, а растворение. И так же внезапно, как началось, оно кончилось. Сознание собралось обратно, капля за каплей.

Они стояли в зале, чьи границы терялись в сумраке. Бесконечные стеллажи, составленные из сгустков света и теней, уходили ввысь. В воздухе медленно плыли мириады мерцающих точек, похожих на застывшие снежинки. В каждой — целая вселенная данных.

- Это Архив, - прозвучал безжизненный голос. Он исходил отовсюду и ниоткуда.

- Здесь содержится информация обо всем, что было признано ценным.

Рядом с ними возникла знакомая фигура в матово-черном скафандре. Голубоватая точка на месте лица пульсировала в такт его словам.

- Вы спрашивали, кто мы. Мы — Хранители. Наша функция - предотвращать эндшпили.

- Финальные акты? - уточнила Елена.

— Да. Самоуничтожение разумных видов. Ваша цивилизация была типичным случаем.

Коваль мрачно усмехнулся.

— И вы коллекционируете уцелевшие экземпляры? Как редкие марки?

Свет на шлеме вспыхнул чуть ярче.

— Нет. Вы — отклонение от стандартного сценария. Ваш последний сигнал не был криком о спасении. Он был актом свидетельства. Стремлением сохранить память, даже не надеясь на отклик. Такой паттерн поведения представляет интерес.

— Для чего? — спросила Елена. — Чтобы изучать нас под микроскопом?

— Чтобы использовать. Мы создаем модели цивилизаций, приближающихся к точке невозврата. Ваша задача — наблюдать и давать заключение. Сможет ли данный вид преодолеть свою саморазрушительную природу.

— А если нет? — тихо спросил Коваль.

— Тогда он будет стерт, как ненужный эксперимент. Как стерли вас.

Елена почувствовала, как по спине бежит холодок. Они не просто уцелели. Их сделали палачами.

— А если мы откажемся быть вашими судьями?

— Тогда вас ассимилируют в Архив. Ваше сознание станет частью общего знания. Вы обретете покой.

Она посмотрела на Коваля. Он молча кивнул. Выбора у них не было. Только долг, растянутый за пределы собственной жизни.

— Мы согласны, — сказала Елена.

Пространство вокруг поплыло, краски и формы сливаясь в размытую акварель. Теперь они были не просто последними людьми. Они становились вечными смотрителями на краю гибели чужих миров. И это было страшнее, чем тишина на заброшенной станции.