Записки из шведской тюрьмы. Полный отчет сестры о Шведском правосудии.
Записки из шведской тюрьмы
21 июля я вернулась домой. Я должна была как можно скорее вернутся в Россию потому, что семья и друзья ждали и волновались, я возвращалась из тюремного заключения в Швеции.
Задержание
31июня 2015 года из каюты парома, пришвартовавшегося в городе Стокгольм, наряд шведских пограничников, забрал меня вместе с 6 чемоданами сигарет, это 146 килограммов, 64 000 пачек (данные из материалов дела).
Зашла в каюту попрощаться с ребятам из общей компании, минут через 10 в дверь постучали шведы в форме, задали нам какие-то вопросы, посмотрели билеты (мой билет был на эту каюту, но я там не жила) и с верхних полок начинают доставать чемоданы, один за другим, до отказа забитые сигаретами.
Люди в форме, быстро провели меня через таможенный контроль, обыскали и я оказалась в камере. Одна за другой накрывают волны паники, я не очень понимала, что дальше делать.
Допрос
Кабинет таможенного инспектора, сижу на лавке, передо мной стол, на столе телефон, инспектор нажимает на кнопку и в разговор ступает переводчик. Говорю по-русски, таможенник по-шведски. Помехи и шумы на телефонной линии, приходится часто переспрашивать, что говорит переводчик. Рассказываю о поездке, служащий ведет протокол, записывает со слов переводчика, только как то не правильно, не так. Зря не вызвала адвоката, история тогда бы закончилась быстрее, надеялась все в ближайшие пару часов решится.
Конвой в КПЗ
Снова в камере, выводят, но не на свободу. Конвой: 2 девушки и парень, очень симпатичный, темные волосы, смуглый, а глаза почти белые, только кант голубой, он защелкивает за моей спиной руки в наручники, запястья натирает металл. Перед тем как уйти и оставить меня на попечение работников КПЗ, этот конвоир посмотрел мне в глаза, и потребовал дать обещание, никогда больше не иметь проблем с законом, согласилась, не возможно отказать, когда руки за спиной сжимает металл наручников.
Потом, в КПЗ он проводит еще один обыск, незнакомый мужчина копошится в моих вещах, противно, банки с кремом, нижнее белье, таблетки, презервативы, все личное - интимное.
Одежда КПЗ
Меня проводят в другую комнату, объясняют, что нужно снять: платье, бюстгальтер, обувь; спрашивают: есть ли еще одежда, но я же на пару дней, у меня минимум вещей, только платья не подходящие: все в лентах, завязочках с веревочками, на которых можно повеситься. Мне выдали серую, тюремную футболку и на мне остались мои черные легинсы, и босиком.
Моя камера КПЗ
Нижний этаж здания, сумрачно, зябко и сыро. Отводят в очередную камеру 6x4, небольшое серое помещение, кровать, стол и стул - это единая конструкция, это большие полки которые крепятся к стене без ножек. Маленькая кнопочка, коммуникатор в стене - единственное средство связи с внешним миром, в лице охранника.
Еда
Надзиратель спросил меня: не голодна ли я, свой вопрос он иллюстрировал языком жестов и это было даже забавно.
Это были готовые обеды, разогреваемые в микроволновке, похожие на еду из кафе икеи, фрикадельки, брусничный соус, в общем вкусно. Завтрак, обед и ужин, довольно много, но почему-то я оставалась ужасно голодной. Вилка и нож сделаны из тонкой фанеры. В стене камеры была поилка на сенсорной кнопке.
Часов нет... Время я отмеряю по обходам надзирателей, каждые 2 часа они проверяют камеру через вторую дверь со стеклом. С начала было очень тихо, потом соседка начала кричать и биться в дверь, я еще не желала так никому сладкого сна.
В скором времени я привыкла к шумным соседям из ближайших камер, словно к вою утренней дрели или бор машины, как не замечаешь сотни кошмарных вещей потому что ну все так живут.
Постель
Постельного белья не было, был матрас и подушка из какого-то клеенчатого материала, первое время, меня сильно пугал звук выдоха с которым расправлялся матрас, словно привидение, из советских мультиков. Одеялом служил желтый плед, было холодно и я попросила второй. Большую часть времени находилась в состоянии дремы, в течении 4 дней, наедине сама с собой. Часами, сидела на кровати и смотрела на нацарапанные тут и там на стене надписи, имена на английском, меня веселила надпись над кроватью: «СЕРГЕЙ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ НИКОГДА НЕ СДАЕТСЯ».
Прогулка в КПЗ
На 4 день, начала петь песни, выходили они какими-то печальными тоскливыми, охранник участливо предложил книги, но я не читаю по-шведски, меня вывели на прогулку в маленький двор, сверху было небо, хоть и за решеткой, откуда-то раздавались звуки музыки и крики чаек, воздух был влажный и теплый, и пахло морем, под босыми ногами был теплый бетонный пол, мне было очень печально от мысли, что я проведу свое лето взаперти.
Суд да дело
Почти все время проводила в камере, но однажды у меня была встреча с прокурором. Охранник завел меня в комнату, где уже ждал молодой мужчина лет 30 - обвинитель и дама переводчик.
Все встреченные мной: судебные служащие, адвокаты, судьи, следователи, врачи, очень хорошо выглядели, но дама переводчик выглядела как настоящая русская женщина, блестела и переливалась, брендами и стразами, словно новогодняя елка, я завороженно рассматривала ее, сидя в серой футболке и босиком, не мывшись 4 дня.
Прокурор зачитал мое обвинение, от 1 до 3 месяцев лишения свободы, преступный сговор. Я испугалась, разозлилась и спросила где мой адвокат. Мне предложили дать показания без адвоката, но я ответила, что нет смысла тратить мое время и прокурора, повторяя ответы на вопросы. Теперь мне предстояло ЖДАТЬ назначение адвоката, томительное ощущение потери контроля над ситуацией.
Надзиратель, сопровождающий меня обратно в камеру, участливо спросил, как мои дела, но в моей голове вертелось только: «от 1 до 3 месяцев».
Мои надзиратели в КПЗ
В КПЗ все надзиратели мужчины: молодые, симпатичные, вежливые, внимательные.
Сотрудники охотно отвечают на мои вопросы, никто не считает работу в тюрьме плохой. В тюремной системе хорошие зарплаты, социальные гарантии, работает много людей с психологическим образование, они считают: если ты попал в тюрьму, тебе просто надо помочь вылечится.
Гигиена заключенного
В камере нет туалета, нужно просить, чтоб вывели, стыдно, противно. Кнопки смыва в туалете нет, никакой, даже минимальной, тайны личной жизни.
Мне не давали помыться, почистить зубы, отвечали позже - позже и еще раз позже и так 4 дня, наконец мне выдали одноразовое полотенце и зубную щетку, чистую серую футболку и брюки, все на 4 размера больше.
Меня заперли в маленькой серой комнате ванны: раковина, унитаз, панель душа с тремя сенсорными кнопками, гель для мытья.
Судебное слушание
Душ, наручники, конвой, дорога на автомобиле, старинное здание суда, по стенам картины, на полу мозаика c топорами и мечами, страшись: ступаешь по земле викингов, ожидание адвоката, смотрю в окно на сад камней, мои конвоиры смотрят в свои 6 айфоны.
Адвокат Рольф Клинфорст (Rolf Klintfors), шикарно звучит и выглядит: высокий, статный; поблескивал: очками, туфлями, дорогим портфелем; опаздывает, поговорить не было времени, зал суда как на фото, я дала показания, адвокат апеллировал к тому, что у меня нет денег купить такой объем контрабанды, но прокурор была настырной, в итоге, еще 2 недели дожидаться суда, но уже в тюрьме.
Тюрьма
Я сменила место жительства: новая тюрьма, новая камера, все так же белая комната с серым полом, все та же мебель, но здесь было светло и тепло, унитаз, раковина, телевизор, терморегулятор, постельное белье, в шведской тюрьме даже уютно. Весь вечер я валялась в кровати, смотрела старые американские фильмы и ела хлеб с маслом.
Надзиратели в тюрьме
Меня встретила охранник, пожилая женщина с иссиня-черными дредами, я очень удивилась госслужащий и с дредами, она мне ответила: это же просто волосы «it's just а hair».
Молодежь в большинстве своем говорит на английском, люди постарше нет. Перед самым судом появилась шведка: рыжая с веснушками, словно из сказки про Пеппи Длинныйчулок, она удивила меня, когда начала говорить по-русски.
Надзиратели вели себя словно в детской развлекательной передаче, подозрительно веселые и милые. Потом мне объяснили, что многие из них психологи, это крыло для ранее не привлекавшихся молодых преступников, в основном детей из неблагополучных семей, наркотики, криминал, дурная компания. Мне это поведала надзирательница, с которой я по средам играла в настольные игры.
Еда
Завтрак, обед и ужин, привозят на тележке, улыбаясь и очень радушно, тебе дают увесистую картонную коробку, внутри каждый раз что-то новое, паста болоньезе, морепродукты или наггетсы с картошкой, иногда правда была странная еда, вроде киноа, и тогда меня спасал хлеб с маслом, который щедро давали, пока не нашли в камере месячную заначку сухарей и масла. В Петербургских школах столько рассказывают про блокаду, должны же быть запасы на черный день.
Мне очень не хватало чая и сладостей. Давали только 2 пакетика чая в день и литровый термос кипятка за завтраком и ужином. Я мечтала о мороженном, булочках со взбитыми сливками, шоколаде и чае с лимоном.
Сладкое можно было купить, но чуть позже, государство всем заключенным дает 90 крон и периодически по этажу ходит (конфетная девушка) candy girl надзирательница с целым стеллажом на колесиках забитым шоколадками, попкорном, печеньем и т.д. Мне дали список товаров на 3 станицах, правда на шведском.
По выходным на тюремной кухне, заключенные пекли печеньки, которые пригорали, но пирог с яблочным соусом был чудесный.
Прогулка каждый день
Подъем в тюрьме ранний, где-то в 7 утра привозят завтрак: мюсли, булочки, сыр, потом прогулка на крыше. Меня обыскивают, предлагают сигареты и сажают на лифт, дальше фантастика: лифт сам взлетает на нужный этаж, со скрипом открывается тяжелая дверь и я иду по длинным серым коридорам, мимо множества металлических дверей, пока одна из них не отворяется и я вхожу на крышу, если я не успеваю проскользнуть, нужно ждать пока вход снова откроется.
В итоге я на крыше, в окружении бетонных стен и небо за решеткой. Час на свежем воздухе и я не курю. Беседовать очень сложно, приходится кричать до соседей за стенами
21 июля я вернулась домой. Я должна была как можно скорее вернутся в Россию потому, что семья и друзья ждали и волновались, я возвращалась из тюремного заключения в Швеции.
Задержание
31июня 2015 года из каюты парома, пришвартовавшегося в городе Стокгольм, наряд шведских пограничников, забрал меня вместе с 6 чемоданами сигарет, это 146 килограммов, 64 000 пачек (данные из материалов дела).
Зашла в каюту попрощаться с ребятам из общей компании, минут через 10 в дверь постучали шведы в форме, задали нам какие-то вопросы, посмотрели билеты (мой билет был на эту каюту, но я там не жила) и с верхних полок начинают доставать чемоданы, один за другим, до отказа забитые сигаретами.
Люди в форме, быстро провели меня через таможенный контроль, обыскали и я оказалась в камере. Одна за другой накрывают волны паники, я не очень понимала, что дальше делать.
Допрос
Кабинет таможенного инспектора, сижу на лавке, передо мной стол, на столе телефон, инспектор нажимает на кнопку и в разговор ступает переводчик. Говорю по-русски, таможенник по-шведски. Помехи и шумы на телефонной линии, приходится часто переспрашивать, что говорит переводчик. Рассказываю о поездке, служащий ведет протокол, записывает со слов переводчика, только как то не правильно, не так. Зря не вызвала адвоката, история тогда бы закончилась быстрее, надеялась все в ближайшие пару часов решится.
Конвой в КПЗ
Снова в камере, выводят, но не на свободу. Конвой: 2 девушки и парень, очень симпатичный, темные волосы, смуглый, а глаза почти белые, только кант голубой, он защелкивает за моей спиной руки в наручники, запястья натирает металл. Перед тем как уйти и оставить меня на попечение работников КПЗ, этот конвоир посмотрел мне в глаза, и потребовал дать обещание, никогда больше не иметь проблем с законом, согласилась, не возможно отказать, когда руки за спиной сжимает металл наручников.
Потом, в КПЗ он проводит еще один обыск, незнакомый мужчина копошится в моих вещах, противно, банки с кремом, нижнее белье, таблетки, презервативы, все личное - интимное.
Одежда КПЗ
Меня проводят в другую комнату, объясняют, что нужно снять: платье, бюстгальтер, обувь; спрашивают: есть ли еще одежда, но я же на пару дней, у меня минимум вещей, только платья не подходящие: все в лентах, завязочках с веревочками, на которых можно повеситься. Мне выдали серую, тюремную футболку и на мне остались мои черные легинсы, и босиком.
Моя камера КПЗ
Нижний этаж здания, сумрачно, зябко и сыро. Отводят в очередную камеру 6x4, небольшое серое помещение, кровать, стол и стул - это единая конструкция, это большие полки которые крепятся к стене без ножек. Маленькая кнопочка, коммуникатор в стене - единственное средство связи с внешним миром, в лице охранника.
Еда
Надзиратель спросил меня: не голодна ли я, свой вопрос он иллюстрировал языком жестов и это было даже забавно.
Это были готовые обеды, разогреваемые в микроволновке, похожие на еду из кафе икеи, фрикадельки, брусничный соус, в общем вкусно. Завтрак, обед и ужин, довольно много, но почему-то я оставалась ужасно голодной. Вилка и нож сделаны из тонкой фанеры. В стене камеры была поилка на сенсорной кнопке.
Часов нет... Время я отмеряю по обходам надзирателей, каждые 2 часа они проверяют камеру через вторую дверь со стеклом. С начала было очень тихо, потом соседка начала кричать и биться в дверь, я еще не желала так никому сладкого сна.
В скором времени я привыкла к шумным соседям из ближайших камер, словно к вою утренней дрели или бор машины, как не замечаешь сотни кошмарных вещей потому что ну все так живут.
Постель
Постельного белья не было, был матрас и подушка из какого-то клеенчатого материала, первое время, меня сильно пугал звук выдоха с которым расправлялся матрас, словно привидение, из советских мультиков. Одеялом служил желтый плед, было холодно и я попросила второй. Большую часть времени находилась в состоянии дремы, в течении 4 дней, наедине сама с собой. Часами, сидела на кровати и смотрела на нацарапанные тут и там на стене надписи, имена на английском, меня веселила надпись над кроватью: «СЕРГЕЙ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ НИКОГДА НЕ СДАЕТСЯ».
Прогулка в КПЗ
На 4 день, начала петь песни, выходили они какими-то печальными тоскливыми, охранник участливо предложил книги, но я не читаю по-шведски, меня вывели на прогулку в маленький двор, сверху было небо, хоть и за решеткой, откуда-то раздавались звуки музыки и крики чаек, воздух был влажный и теплый, и пахло морем, под босыми ногами был теплый бетонный пол, мне было очень печально от мысли, что я проведу свое лето взаперти.
Суд да дело
Почти все время проводила в камере, но однажды у меня была встреча с прокурором. Охранник завел меня в комнату, где уже ждал молодой мужчина лет 30 - обвинитель и дама переводчик.
Все встреченные мной: судебные служащие, адвокаты, судьи, следователи, врачи, очень хорошо выглядели, но дама переводчик выглядела как настоящая русская женщина, блестела и переливалась, брендами и стразами, словно новогодняя елка, я завороженно рассматривала ее, сидя в серой футболке и босиком, не мывшись 4 дня.
Прокурор зачитал мое обвинение, от 1 до 3 месяцев лишения свободы, преступный сговор. Я испугалась, разозлилась и спросила где мой адвокат. Мне предложили дать показания без адвоката, но я ответила, что нет смысла тратить мое время и прокурора, повторяя ответы на вопросы. Теперь мне предстояло ЖДАТЬ назначение адвоката, томительное ощущение потери контроля над ситуацией.
Надзиратель, сопровождающий меня обратно в камеру, участливо спросил, как мои дела, но в моей голове вертелось только: «от 1 до 3 месяцев».
Мои надзиратели в КПЗ
В КПЗ все надзиратели мужчины: молодые, симпатичные, вежливые, внимательные.
Сотрудники охотно отвечают на мои вопросы, никто не считает работу в тюрьме плохой. В тюремной системе хорошие зарплаты, социальные гарантии, работает много людей с психологическим образование, они считают: если ты попал в тюрьму, тебе просто надо помочь вылечится.
Гигиена заключенного
В камере нет туалета, нужно просить, чтоб вывели, стыдно, противно. Кнопки смыва в туалете нет, никакой, даже минимальной, тайны личной жизни.
Мне не давали помыться, почистить зубы, отвечали позже - позже и еще раз позже и так 4 дня, наконец мне выдали одноразовое полотенце и зубную щетку, чистую серую футболку и брюки, все на 4 размера больше.
Меня заперли в маленькой серой комнате ванны: раковина, унитаз, панель душа с тремя сенсорными кнопками, гель для мытья.
Судебное слушание
Душ, наручники, конвой, дорога на автомобиле, старинное здание суда, по стенам картины, на полу мозаика c топорами и мечами, страшись: ступаешь по земле викингов, ожидание адвоката, смотрю в окно на сад камней, мои конвоиры смотрят в свои 6 айфоны.
Адвокат Рольф Клинфорст (Rolf Klintfors), шикарно звучит и выглядит: высокий, статный; поблескивал: очками, туфлями, дорогим портфелем; опаздывает, поговорить не было времени, зал суда как на фото, я дала показания, адвокат апеллировал к тому, что у меня нет денег купить такой объем контрабанды, но прокурор была настырной, в итоге, еще 2 недели дожидаться суда, но уже в тюрьме.
Тюрьма
Я сменила место жительства: новая тюрьма, новая камера, все так же белая комната с серым полом, все та же мебель, но здесь было светло и тепло, унитаз, раковина, телевизор, терморегулятор, постельное белье, в шведской тюрьме даже уютно. Весь вечер я валялась в кровати, смотрела старые американские фильмы и ела хлеб с маслом.
Надзиратели в тюрьме
Меня встретила охранник, пожилая женщина с иссиня-черными дредами, я очень удивилась госслужащий и с дредами, она мне ответила: это же просто волосы «it's just а hair».
Молодежь в большинстве своем говорит на английском, люди постарше нет. Перед самым судом появилась шведка: рыжая с веснушками, словно из сказки про Пеппи Длинныйчулок, она удивила меня, когда начала говорить по-русски.
Надзиратели вели себя словно в детской развлекательной передаче, подозрительно веселые и милые. Потом мне объяснили, что многие из них психологи, это крыло для ранее не привлекавшихся молодых преступников, в основном детей из неблагополучных семей, наркотики, криминал, дурная компания. Мне это поведала надзирательница, с которой я по средам играла в настольные игры.
Еда
Завтрак, обед и ужин, привозят на тележке, улыбаясь и очень радушно, тебе дают увесистую картонную коробку, внутри каждый раз что-то новое, паста болоньезе, морепродукты или наггетсы с картошкой, иногда правда была странная еда, вроде киноа, и тогда меня спасал хлеб с маслом, который щедро давали, пока не нашли в камере месячную заначку сухарей и масла. В Петербургских школах столько рассказывают про блокаду, должны же быть запасы на черный день.
Мне очень не хватало чая и сладостей. Давали только 2 пакетика чая в день и литровый термос кипятка за завтраком и ужином. Я мечтала о мороженном, булочках со взбитыми сливками, шоколаде и чае с лимоном.
Сладкое можно было купить, но чуть позже, государство всем заключенным дает 90 крон и периодически по этажу ходит (конфетная девушка) candy girl надзирательница с целым стеллажом на колесиках забитым шоколадками, попкорном, печеньем и т.д. Мне дали список товаров на 3 станицах, правда на шведском.
По выходным на тюремной кухне, заключенные пекли печеньки, которые пригорали, но пирог с яблочным соусом был чудесный.
Прогулка каждый день
Подъем в тюрьме ранний, где-то в 7 утра привозят завтрак: мюсли, булочки, сыр, потом прогулка на крыше. Меня обыскивают, предлагают сигареты и сажают на лифт, дальше фантастика: лифт сам взлетает на нужный этаж, со скрипом открывается тяжелая дверь и я иду по длинным серым коридорам, мимо множества металлических дверей, пока одна из них не отворяется и я вхожу на крышу, если я не успеваю проскользнуть, нужно ждать пока вход снова откроется.
В итоге я на крыше, в окружении бетонных стен и небо за решеткой. Час на свежем воздухе и я не курю. Беседовать очень сложно, приходится кричать до соседей за стенами