Эхо⁠⁠

В тот день, когда небо стало свинцовым, а горизонт размылся в странной пелене неопределённости, я понял — что-то изменилось. Радиоволны молчали, интернет превратился в немую сеть, а люди вдруг осознали, что их слова теперь имеют буквальную цену.

Сто слов. Не больше. Не меньше.

Сначала паника. Потом — осознанность. Каждое произнесённое слово становилось актом высшей важности, почти сакральным ритуалом. Люди научились говорить жестами, писать записки, использовать мимику. Но те, кто знал цену слова — истинную цену — начали играть совсем по другим правилам.

Меня звали Артём. И мне досталось сто слов на всю оставшуюся жизнь.

Первое слово я сберёг для матери. "Прощай", — сказал я тихо, когда она лежала в больнице. Врачи разводили руками, а я знал, что это моё первое и, возможно, последнее полноценное прощание.

Второе слово было "Люблю" — его я прошептал девушке, которую встретил накануне странного дня. Она так и не узнала, сколько значил для меня этот звук.

Дальше была математика выживания. Каждое слово — как драгоценный камень. Одни копили их, другие транжирили. Я выбрал срединный путь — осознанность и точность.

В мире, где слова стали редким ресурсом, появились брокеры слов. Можно было купить чужие слова, обменять свои, заключить контракт. Люди продавали завещания, признания, последние объяснения — всё, что когда-то было бесплатным.

Мне оставалось тридцать два слова, когда я понял главное: не количество слов имеет значение, а их смысл.

Последние десять я берёг особенно трепетно. Они были как заряженные снаряды, готовые разрушить или созидать.

И вот финал. Угасающий закат. Тихий шёпот. Последнее, что я скажу в этом мире.

"Я был. Я любил. Прощай, мир."