Яблоки⁠⁠

Яблоневый сад дяди Валеры был самым лучшим в деревне. Яблоки у него вырастали с кулак Валуева, с тонкой восковой кожицей, через которую было видно розоватую мякоть. Сочные, сладкие, а запах такой, что по осени рядом с садом дух, как в кондитерской, медовый и пряный. Говорят, у дяди Валеры пятнадцать лет назад ночью сбежала жена Ленка с любовником в город, так вот после этого он не пить сел горькую, а занялся садом, посадил первые яблони. Скоро сад стал причиной зависти всех соседей и магнитом для всех деревенских мальчишек.

Максим стоял у забора и смотрел на яблони в саду дяди Валеры. Голову Максиму кружили запах спелых яблок и первая любовь. Он шёл к Светке и остановился, вспомнив, что забыл шоколадку для неё дома. Возвращаться — плохая примета, а идти к девушке с пустыми руками ещё хуже, особенно если она такая, как Светка. Худой, лопоухий Максим не был фаворитом для разборчивой девчонки, а вот подношения своей красоте она любила. Яблоки дяди Валеры неплохой подарок, забор у него высокий, не каждый залезет, можно ещё и историю сочинить, что крал он эти яблоки с угрозой для жизни и во имя любви, девчонки такое любят. Максим, конечно, уже слишком взрослый, чтобы лазить через забор в чужой сад, несолидно, но на деревню опустились густые сумерки, а проулок был пуст. Ну не обеднеет дядя Валера без парочки яблок. Максим полез на забор, вдруг на другом конце улицы из сумрака появилась сутулая фигура и мыча пошла на Максима.

— Бл..!

Максим даже сам не понял, как оказался верхом на заборе. Фигура добрела до полоски света от уличного фонаря, и Макс понял, что это деревенский дурачок Колька. Здоровый мужик с разумом трёхлетки, Колька часто бродил по деревне, заглядывая ко всем в окна, говорить он не мог, только мычал и пускал слюни.

— Вот дурак, напугал.

Максим уже собирался прыгнуть с забора в сад, как Колька вцепился в его ногу и потащил вниз.

— Ты чего, отстань, зараза, — прошипел Максим боясь, что его вопли и так перебудили пол-округи.

Но Колька не отпускал, Максим опять испугался, ночь тёмная, а сумасшедший мужик тянет его куда-то. Отчаянно дёргаясь, он влепил кроссовкой в лицо Кольки, тот отпустил ногу и заскулил. Воспользовавшись свободой, Максим прыгнул в сад и замер. Под ногами чавкнула лопнувшая падалица, за забором снова замычал Колька. Максим двинулся к дому, надо позвать дядю Валеру на помощь, возвращаться на улицу в руки преследователя не хотелось. Непонятно, что там в голове этого дурачка, раньше он на людей не бросался, но всё бывает в первый раз. Скрипнула дверь дома, и на садовую дорожку упал луч света, на крыльцо вышел хозяин сада дядя Валера. Максиму он всегда напоминал старого бульдога, вдруг решившего ходить на задних лапах и носить штаны.

— Ты чего тут, Максим? — спросил он.

— Здравствуйте, дядя Валера. Там это, Колька буянит, ну и пришлось у Вас в саду спрятаться.

— Колька, говоришь. Ну что ж, заходи в дом, раз пришёл. Там поговорим.

Он отошёл в сторону, предлагая Максиму пройти в дом. Тому вдруг неожиданно стало неловко, он же сюда воровать пришёл, а как прижало, так у возможной жертвы гостевать будет. Но уходить глупо, сам он от Кольки не отобьётся, если тот снова начнёт чудить. Максим прошёл мимо дяди Валеры и уже сделал шаг в сени, как резкая боль обожгла затылок, и в глазах потемнело.

Максим открыл глаза, голова у него ныла, от противного скрежета рядом затошнило. Он сидел на стуле в небольшой комнате, связанный поливочным шлангом, напротив сидел дядя Валера и бруском водил по лезвию топора. Заметив, что Максим очнулся, он подошёл и сунул ему в рот тряпку.

— Значит, пришёл мои яблоки воровать. Все вы такие, ни капли труда не вложите, а всё туда же за чужим, потом и кровью нажитым, тянетесь. Уроды.

Максим замотал головой, не воровал он яблоки. В окно что-то стукнуло, Максим увидел, что к стеклу прижимается окровавленное лицо Коленьки.

— Вот дурачок любопытный, тебя полез спасать. Ха-ха, — дядя Валера рассмеялся, подошёл к окну и задёрнул занавеску. — Спаситель. Помню, он углядел, как я Вадика разделывал. Так ты подумай, всё понял, с тех пор бродит вечерами вокруг сада, ворьё пытается отогнать. Ну и правильно, дело хорошее.

Максим не мог понять, о чём говорит хозяин, он лихорадочно осматривался и пытался освободить руки. На полу вместо ковра была расстелена садовая полиэтиленовая плёнка, которая шуршала при каждом движении связанных ног Максима. Дядя Валера вышел из комнаты, а потом вернулся, держа в руках садовый секатор.

— Смотри, что я для своих яблонек прикупил. Профессиональный садовый секатор, дорогой. Говорят, режет чисто, вот сейчас и испытаю.

Он подошёл к Максиму, тот, сначала не понимая, смотрел на дядю Валеру, но, когда холодный металл коснулся большого пальца, отчаянно задёргался и попытался вскочить и выплюнуть кляп. Хрустнула кость, Максим взвыл, хрустнуло снова, и Максим потерял сознание от боли и ужаса.

— Так, саженцев у меня три, поделю так. Рядом с Ленкой посажу один, около Вадика — парочку.

Максим открыл глаза и увидел склонившегося над ним дядю Валеру с топором в руке, тот задумчиво примеривался, помахивая топором над телом Максима.

— Знаешь, почему яблони так хорошо растут на могилах? Не знаешь, вот и я не знаю, однако, смотри, как растут, удобрений не надо. Так, у меня три саженца, значит, рубим тут и тут.

Это были последние слова, что услышал Максим. Топор с чавканьем вошёл в плоть.

В поселковом магазине был аншлаг, обсуждали пропажу Максима Гажина. Продавщица тётя Люда достала бумажные салфетки и протянула всхлипывающей бабе Вере, бабушке пропавшего.

— Ну не мог он один купаться пойти, не мог. Да как так-то, вещи на берегу да бутылка, не верю я.

Участковый Василий Петрович возвращался с берега реки и остановился, увидел работающего в саду Валеру.

— Привет, Валерка. Новые яблони сажаешь?

— Привет, Петрович. Сажаю, сад обновлять надо потихоньку. Вот купил новый сорт.

— Слыхал, парнишка у нас утоп, Максим Гажин, не знал такого?

— Это Светки Гажиной сын, что ль? Она подругой моей жены была. Так говоришь, утоп?

— Да, жалко мать. Может, видел вчера его, твой проулок как раз к реке идёт. Говорят, он часов в девять из дома ушёл.

— Нет, не смотрел на улицу. Но кто-то шастал вечером, слыхал, похоже, Колька, только его спрашивать… сам знаешь.

— Да, частенько у нас мальчишки под осень тонут, жара, а вода-то уже холодная. Ну бывай, пойду отчёт писать.

— Возьми яблок для внучки, хороши в этом году яблоки.