Второе Рождение Ишхаси⁠⁠

Кахаш-Сурай взорвался радостными криками, аплодисментами и россыпью красок, когда Юсеф, наконец, вышел на расписанный золотом балкон и, улыбаясь, кивнул. Этот день был обязан войти в историю, как самый величественный. День, когда человек наконец победил природу. Превзошел богов!
Эль лился рекой, музыка звучала на каждой улице и не было ни единого уголка во всем тифийяте, где не восхваляли бы имя Юсефа, величайшего из всех алхимиков.

Посвятив горожан в свой успех, Юсеф закрыл двери балкона, приглушая шум. Он медленно, благоговейно подошёл к своему творению — Золотому Яйцу Жизни, и, сев напротив стола, стал рассматривать. Испещренное сетью тонких вен, Яйцо слегка вздрагивало, в такт сердцебиению существа, растущего внутри. У основания оно было темнее, плотнее, а к верхушке — почти прозрачным. Когда солнце ласкало его лучистыми пальцами, на стенах в комнате весело плясали солнечные зайчики, предвещая рождение новой жизни.
Его прервала распахивающаяся дверь. Порог перешагнула Аша — невеста Юсефа и будущая тифи Кахаш-Сурая.

— Ты все с этим яйцом возишься, — сказала она и настойчиво потянула его за плечо одной рукой, вторую прятала за спиной, — Пойдем! Отпразднуй со всеми!
— Это яйцо и есть повод для праздника! — возмутился Юсеф.
— Вот и воспользуйся поводом! Ничего не случится, если ты оставишь его на пару часов, — она лукаво улыбнулась и вытащила из-за спины два небольших кубка, полных вина.
— Пить будем после рождения Ишхаси, — Юсеф оставался непреклонен.

Ага обиженно надула и без того пухлые губы, поставила кубки на стол и села Юсефу на колени, поглядывая на Яйцо.

— Ты уверен, что стоит называть его в честь умершего бога?
— Ишхаси? Я думаю, ему подходит. Как ещё назвать венценосное дитя, если не в честь Бога золота и вечности?
— Как-то… — Аша задумалась, ища подходящее слово, — Неправильно? Жутко. Вдруг накличешь гнев высших?
— Все просчитано, моя тифи. Он искоренит все плохое, что есть в мире! Представь, — Юсеф провел рукой перед собой, словно расчищал полотно для воображения, — города из чистого золота, сияющие в вечном сиянии солнца! Ночи нет, как нет и лжи, и корысти, и злобы! Мы перейдем в новую эру. Эру вечности! А наш тифийят будет вечно жить и достигать новых высот, во главе с вечно молодой Тифи Ашей, правительницей Кахаш-Сурая и кочевых земель!

Улыбка Аши чуть дрогнула. Картинка рассыпалась.

— Дай роль и себе. Мне не нужна вечная молодость и вечный тифийят, если моего любимого гения не будет рядом.

— А рядом с вечно молодой Тифи Ашей, правительницей Кахаш-Сурая и кочевых земель я, — согласился он, — простой Юсеф.

Аша рассмеялась и прижалась к Юсефу крепче. Он вдохнул аромат ее волос, пропитанных самыми разными маслами, в после нашел ее губы своими.

И не было в этом мире никого, счастливее Юсефа.

***

— Оно двигается. Оно появляется! — судорожно шептал Юсеф ночью, толкая Ашу чуть сильнее, чем следовало бы.
— Что такое, Юсеф? Кто?
— Ишхаси! В Золотом Яйце! Идём! — он поманил ее за собой и, не одеваясь, побежал в кабинет.

Прикрыв наготу одной из лёгких простыней, сонная Аша последовала за женихом. Тот уже сидел на стуле перед столом, немного диковатый на вид. Таким довольным Аша уже давно его не видела. Она невольно улыбнулась. За это будущая тифи и любила своего избранника: пусть нечасто, пусть по странным поводам, но когда это серьезное лицо озаряла такая мальчишеская улыбка, оставаться равнодушной было тяжело.

Яйцо тем временем заходило ходуном. Что-то острое и длинное натянуло тонкую золотую мембрану. Мембрана лопнула, а после коготь, показавшийся изнутри, вспорол сверху вниз хрупкую оболочку. Хлынула темная жидкость и из яйца на стол выползло безобразное нечто, напоминающее человека, но покрытое черной прочной чешуей, с перепончатыми длинными крыльями. На локтях крыльев виднелись острые когти.

Аша отпрянула от стола.
— Так и должно быть?

Юсеф ее не слышал, завороженно глядя на свое творение. В уголках его глаз блестели слезы. Он повернулся к Аше.

— Он родился. Ишхаси! Новый бог.

Аша сделала слабую попытку улыбнуться. Получился оскал. Но, кажется, Юсеф принял ее притворство за чистую монету и, одобрительно кивнув, повернулся к существу.

Чудище покрутило маленькой головкой, посмотрело маленькими черными глазами на Юсефа, а потом громко и истошно завопило, забилось в конвульсиях и обмякло. Юсеф непонимающе смотрел на Ишхаси.

— Что?.. Но почему?

Он умоляюще повернулся к Аше. Она не знала, что ответить. Одна ее часть была рада, что чудовище умерло, не успев окрепнуть, а другая жалела Юсефа, который похоронил труд своей жизни, едва вкусив плод успеха. Не успела она сказать и слова, как от маленького скрюченного тельца поползли в разные стороны разбежались тонкие золотые нити. Нити росли и росли, обвивая все: диваны, растения, двери, окна, саму Ашу. Как когда солнце играло солнечными зайчиками, отражая лучи от яйца, вот только солнца ночью быть не могло.

Нити продолжали опутывать все вокруг, но Юсефа не трогали. Он стоял, раскрыв рот. Учёный не знал, что происходит и опасался касаться золотых нитей. Аша тем временем, покрывалась золотом с ног до головы. Она в отчаянии молотила воздух, тщетно пытаясь сорвать с себя нити, но их только становилось больше и больше, пока они наконец не опутали ее почти всю. Тифи бросилась к Юсефу.

— Помоги… — прозвучало приглушённо.

Вскоре Аша замерла. Нити покрыли ее полностью, навеки запечатав будущую тифи Кахаш-Сурая в золоте, тянущую руки в мольбе к Юсефу.

Юсеф словно очнулся от оцепенения. Он бросился к Аше и попытался вытащить ее из золотого кокона. Бесполезно. С таким же успехом можно было царапать скалу. Юсеф бросился к балкону, который тоже уже весь был покрыт золотом, и выглянул на улицу. Нити неслись дальше и дальше, по внутреннему двору, потом по внешнему. Чем дальше — тем быстрее они становились. Скоро весь обозримый тифийят стал покрыт золотом.

Ночь внезапно затихла. Юсеф только теперь это осознал. Ни стрекота насекомых, ни редкого вскрика птиц. Абсолютная тишина.

Учёный бросился к Ишхаси и застряс мертвое тельце: безжизненная головка на тонкой шее безвольно закачалась вперёд назад, изгибаясь под неестественными углами.

— Зачем? — крикнул он.

Ответом ему было эхо, отраженное от золотых стен.

Ишхаси вдруг открыл глаза и поднял на него взгляд. В голове Юсефа прогремел гром. Учёный схватился за виски и зажмурился, пытаясь унять боль. Вскоре, среди боли ему удалось различить слова.

— Потому что ты так захотел, достойнейший из людей. Ты желал золота и вечности тифийяту, ты получил, что хотел. Твоя тифи — вечно молода и велика в своем бессмертии. А с ней ты — просто Юсеф.

— Верни все как было! Верни!..

— Я не джин, достойнейший из людей. Наслаждайтесь своей золотой вечностью! — голос отгремел и освободил череп Юсефа.

— Верни все как было! Верни ее мне!.. Верни!.. — кричал в истерике Юсеф, некогда величайших из всех алхимиков.

Но золото не отвечало.

***
Пишу сборник рассказов, поэтому если зацепило — милости прошу на АТ: https://author.today/work/532347

Или в телеграм: @mythsaegis

Подписывайтесь!