Век изъятия (4)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книгой Тима Ву.
Все части выложены в серии.

О вездесущих платформах и опасностях для их создателей

Коротко для ЛЛ: платформизация идёт не только в айти. Господство монополий, однако чревато для самих монополистов социальным взрывом, подобному тому, что произошёл когда-то на Сен-Доминго.

Как можно было догадаться, господство платформ можно увидеть не только в айти. Автор рассказывает о платформизации в здравоохранении США. Это типичная индустрия услуг, которая хорошо дробится до базовой единицы: одного-единственного врача. Глядя на успехи монополизации за последние полтора десятка лет, инвесторы нашли новую потенциальную цель для наращивания прибылей. Лидером в этом отношении был частный инвестиционный фонд WCAS. Их идея была проста: скупить как можно больше независимых практик и объединить их в единое целое, после чего задрать цены. Лучше всего для этого подходили анестезиологи, от услуг которых трудно отказаться и которые выставляют счёт больнице, а не пациенту.

У них стало неплохо получаться. Всё больше практик стали переходить под их крыло. Новые платформы смогли выполнить своё обещание сгенерировать больше денег. У анестезиологов новые доходы были получены, главным образом, за счёт пациентов и страховщиков. По данным одного из исследований, за пять лет они смогли поднять цены на 26%, ничего не меняя в плане услуг. Иногда это выливалось в так называемые «счета с сюрпризом». Например, в один прекрасный день преподаватель ВУЗа получил счёт на 109 тысяч за операцию на сердце. Но не стоит считать, что сами доктора были счастливы сложившимся положением дел: в конечном счёте их заставили больше работать за меньшие деньги. Нечего отлынивать, работать надо с полной отдачей даже тогда, когда молодость уже прошла. Смена длиной в сутки? Почему бы нет! Неудивительно, что при таких обстоятельствах многие доктора захотели покинуть своих «крышевателей» из USAP. Но так просто это сделать не получится: если прочитать написанное мелким шрифтом, то станет ясно, что поблизости работать не получится, по крайней мере, в течение прописанных в договоре двух лет. Федеральная комиссия по торговле попыталась запретить подобные практики, которые отдают крепостным правом. Но эти попытки потерпели неудачу в Федеральном суде.

Платформизация медицины в последние полтора десятилетия привела к росту цен в 1,5 – 3 раза, а качество услуг при этом не улучшилось. Кому это всё выгодно? Конечно, владельцам платформ. Доктора же медленно, но верно превращаются из фриленсеров-профессионалов в работников по найму. В пролетариат.

Ещё одним примером платформизации может служить сдача недвижимости внаём. Миллионы домов, конфискованных за неуплату кредита после кризиса 2008 года, послужили возможностью для тех, кто скупил их по дешёвке. Их брали со скидкой в тридцать, пятьдесят процентов с тем, чтобы сдать потом с выгодой и отбить расходы. К 2016 году 95% просроченных ипотек Fannie Mae и Freddie Mac ушло с молотка в новые платформы по сдаче. Процесс в значительной степени автоматизирован и масштабирован.

Базовая стратегия при сдаче жилья стара, как мир: поднимать выручку и снижать расходы. Они поднимают цены от 7 до 13 процентов в год, и кроме этого ввели кучу разных дополнительных сборов. Владелец трёх кошек вынужден раскошелиться на 1440 долларов в год! В то же время, расходы на управление строго ограничены: мелкий ремонт перекладывается на плечи съёмщиков, и свой персонал минимизирован до предела. Подобные практики привлекли внимание FTC, которая вынудила компанию Invitation Homes вернуть 48 миллионов своим съёмщикам.

Централизация жилищного рынка идёт вразрез с экономической идентичностью американцев. Это положение вещей ново, и чем оно кончится – пока не известно. Стоить, конечно, упомянуть, что до монополизации в этом секторе ещё очень-очень далеко: в то время, как Invitation Homes владеет недвижимостью на сумму в 19 миллиардов, вся жилая недвижимость в Штатах потянет уже на 40 триллионов. Однако автор напоминает, что все большие вещи начинаются с малого.

Двадцать первый век опроверг надежды Фукуямы о конце истории. История развивается по ухабистой спирали. Причиной этого Тим видит экономику. Розовые мечты упустили из виду дестабилизирующее действие дикого капитализма, и частью этого повествования стал рост хищных платформ в технической отрасли и вообще в экономике, что привело к беспрецедентной централизации экономической власти.

Дешёвые деньги, финансовое дерегулирование, консолидация компаний наполнили нас уверенностью в том, что всё будет хорошо, и мы избежим бед прошлого века. Но история учит нас, что всё повторяется, и что чрезмерная централизация обычно приводит либо к краху, либо к долгой стагнации. А также что слишком много богатства в слишком немногих руках может привести к насильственной революции.

В этой связи достаточно вспомнить историю некогда процветавшей французской колонии Сен-Доминго. К концу XVIII века эта «жемчужина Антилл» производила 40% сахара и 60% кофе, которые потреблялись в Европе. Владельцы хорошо организованных плантаций были сказочно богаты. Но богатство это базировалось на жёстком рабстве, а общества с высоким уровнем неравенства всегда хрупки. Жизнь на сахарных плантациях была совсем не сахар. Люди мерли, как мухи. Но плантатору всегда было дешевле завезти новых рабов, чем следить за здоровьем старых.

В августе 1791 года рабы Сен-Доминго подняли восстание после того, как на тайном богослужении раздался раскат грома, который приняли за добрый знак. Гражданская война длилась 14 лет. В 1804 году мятежники смогли установить контроль над островом и провозгласить независимость свободной республики Гаити. Рабство было торжественно отменено после того, как последние европейцы были вырезаны. Но наследие прошлого довлело и продолжает довлеть над несчастным островом. Репарации бывшей метрополии и владельцам плантаций платили аж до 1947 года, и сумма их доходила до 80% всей выручки Гаити. Жемчужина Антилл стала одной из беднейших стран Западного полушария.

Эта история должна послужить уроком того, что богатство и экономический рост могут быть достигнуты в условиях дисбаланса. Но ценой успеха является большой риск и хрупкость подобной системы. Таких историй – несть числа. Можно вспомнить царизм в России, промышленные экономики развитых стран в двадцатых-тридцатых годах прошлого века или сырьевые экономики Латинской Америки. Да, платформенная экономика имеет другую форму, но её траектория такая же хрупкая. Она проходит в опасной близости к подъёму авторитаризма.

Дорога к авторитарному государству пролегает через дисбаланс экономической власти. Прав был фон Хайек, который писал, что дорога к рабству прокладывается чересчур рьяным правительством. Однако опасным бывает не только правительство, но и его отсутствие. Сначала монополизируется экономика. Затем она разделяется на победителей и проигравших. Последних всегда намного больше. В обществе накапливается недовольство. Начинается поиск козлов отпущения, в число которых часто входят иммигранты, меньшинства, жадные элиты. Следующим шагом является крах демократии, когда правительство не может или не хочет ответить на недовольство населения адекватным образом. И вот тогда появляется чья-то сильная рука, которая обещает решить проблемы. И надо сказать, что многим из них удавалось чего-то добиться, по крайней мере на начальном этапе. Можно вспомнить молодых Муссолини, Уго Чавеса или Каддафи. Однако в долгосрочном плане авторитарные диктаторы слишком часто работают в минус. Они превращают долгую дорогу к рабству в автомагистраль.

Итак, зло названо по имени. Оно имеет облик монополии, будь то в экономике или во власти. Мы ещё убедимся в ходе дальнейшего повествования, что наш автор призывает к умеренности и балансу, к системе сдержек и противовесов. Однако при всей похвальности такого желания стоит заметить, что монополия – это желанная цель любого частного бизнеса. Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше. Власть монополии может разрушить только сильное государство, но сильное государство способно на ещё большие злоупотребления. Эту дилемму ещё никому в истории не удалось решить удовлетворительным способом, потому что движущей силой этих злоупотреблений являются неистребимые человеческие пороки, такие как жадность и властолюбие. Бороться с ними можно лишь через воспитание, а воспитание должно корениться в идеологии, с которой в наше безыдейное время дефицит. Так что баланс будет достигнут естественным способом: через авторитаризм, войны и революции. Утешает лишь то, что на обломках старого мира можно будет построить новый, хоть немного более справедливый, чем наш.