Вечерний выезд
- А мне прощаек не досталось, горько сокрушается Иван. - Зато успел горячего взять и чайку попить.
Иван тут же веселеет и бодренько идет к забору, чтобы присоединиться к трапезничающей братии.
Еда, приготовленная волонтерами, даже издалека выглядит вкусно: гречка с мясом, печеная картошка. Бонусом еще и банан.
А на десерт - наша сумка с лекарствами)
Женщины сразу атакуют: парацетамол, прокладки. мазь диклофенак и что-то от цистита...
Мужчины вклиниваются: диклофенак, ибупрофен и посмотрите мою руку, а то даже перчатка примерзла к ране... и от цистита...и парацетамолу...
Иван, нарезав третий круг, все же решается и подходит. Мнётся, часто моргает глазами. Один глаз с мутным, почти белым хрусталиком. Лучик моего налобного фонарика, попадая в этот глаз, становится ярче - ему очень хочется проникнуть вглубь, но бельмясый глаз только выдает слезинку, которая застревает в щетине пожилого мужчины.
- Иван, сколько Вам лет?
- 58. Нет, 57. да ладно, пиши 58. Дочка, мне бы это вот... ну... как его...
- Что? Таблетки, мазь?
- Ну вот тут проблема, - и снова мнется. Глаз выдает очередную слезинку.
-Иван, что беспокоит?
- Нога. Это вот, болит она. Сильно болит. Иду - болит. Не иду - не болит. Трёт она.
На ноге ожог. Несильный, но болезненный. Место неприятное, постоянно натирается ботинком. Погрел и посушил ноги в батарее.
Холода приносят не только обморожения, но и ожоги. Ходят эти две неприятности вместе. Люди перемерзнув на улице, у горячей батареи просто выключаются. И просыпаются от боли. Ожоги на руках, лице, ногах.
- Игорь я. Записали? 47 лет мне. Из Таджикистана. Поранил руку. Болит. Показать сложно - перчатка примерзла.
Отрывает от бугра на руке рабочую хлопчатую перчатку не первой свежести. Дыра. Воспаление.
- Почему в травмпункт не пошел?
- Думал пройдет. На стройке работаю, днем некогда. Сегодня совсем плохо весь день болит.
Дима хорошо говорит по-русски, без акцента. Пока с ним возимся, подходит Шухрат и рассказывает красивым мелодичным голосом что он инженер-механик. Закончил в Москве ВУЗ, жил на родине. Теперь вот снова в Москве, скитается по стройкам разнорабочим.
И вереница судеб, настоящих и вымышленных, тянется полтора часа. На улице хороший минус, наши ноги спасают те же прощайки да валенки. Пальцы рук не спасает ничего - они деревенеют и начинают колоть иголками.
- Дочка, ты мне ботинки привези. Только побольше размер бери- я в них газет натолкаю, хорошо мне будет., - на прощание говорит Иван и обещает перевязывать обожженную ногу через день.
Идем на вокзал. Там обитают те, кому вообще проблематично передвигаться. Да-да, именно на вокзале. Ночами они перевязываются в туалетах, днем стараются слиться с окружающими приезжающе-отъезжающими. Кого на вокзале спящий путник удивит?
Наш подопечный обладатель трофических язв от пяток до колен. Перевязывается сам часто, запаха практически нет. Но упертость - невероятная. Кроме синафлана, не признает ничего. Говорит "4 года так лечусь, мне очень нравится. А то что язвы никуда не деваются, так это от того, что совсем не лежит, только сидит".
Находим Елену. Дама в возрасте, со слоновьими ногами и очень нездоровым видом. Рожистое воспаление на ноге. Температура. Две недели назад выписали из больницы. Живет на вокзале не первый год. Говорит, что привыкла. А что рожа, ну так "дайте мне хлоргексидина, пройдет..."
Дальше находим еще больного и еще, а потом еще одного... И это страшно, ведь это ни больница, ни хоспис, ни социальное учреждение. Это центр Москвы.
По возвращению, литр горячего чаю внутрь, долгий горячий душ снаружи - под горячей водой отогревшиеся вроде пальцы снова начинает колоть сотней иголок. Перед глазами раны, посиневшие от мороза лица, блаженные улыбки от дымящегося на морозе чая в бумажном стаканчике. Господи, как хорошо дома.
