Узник «Бастиона» - 4\6⁠⁠

(«Смерть придет, когда будет дождь»)

Узник «Бастиона» - 3\6

Глава 4

Память возвращалась рваными лоскутами. Ещё дважды Полина посещала кабинет доктора Нерва, и дважды её едва живую уносил охранник. Она то проваливалась в своё далекое безоблачное детство, и плакала, вспоминая родителей, то заново переживала (кошмары) последних лет. То время, когда она сбежала от отца, и после, очень быстро стало чернеющей каверной, наполняющейся ужасами и болью всех тех живых существ, с кем ей (точнее, тому уроду, что поработил её сознание) пришлось столкнуться. Кровавым шипастым катком прошелся воплощенный в хрупком девичьем теле монстр, забирая жизни, пытая и пожирая людей.

Одним из последних воспоминаний стала жизнь в семье сельского фельдшера. Скитаясь проселочными дорогами, избегая больших городов и полиции, № 462 однажды вышел на делянку охотников. Сумел ранить и убить двоих из них. А вот третий не пожалел девчонку и выстрелил в спину. Чудом удалось не только сохранить жизнь, но и пройти по лесу больше десяти километров. Найти фельдшера и взять в заложники его семью.

Намертво сцепленный проволокой с младшим сыном медика 462-й выздоравливал месяц, устроив вместо благодарности кровавую вакханалию. Именно тогда он изучил доступные медицинские справочники, заставил фельдшера поделиться знаниями, и на практике опробовал новые способы причинять боль. Оказывается, если подойти с умом, при минимуме лекарств, человека можно обстругать как карандаш, сводя его с ума от боли и ужаса. 462-й покинул избу фельдшера, оставляя позади бессмысленные кровавые обрубки, едва шевелящие тощими конечностями с жалкими остатками мяса и шрамированной кожей. Два месяца чудовище пировало в доме того, кто выходил его и выковыривал дробь из спины. Каждый день он отщипывал мясо от родных медицинского работника, держа их в заложниках и заставляя врать на работе, что они болеют.

В какой-то момент поседевший фельдшер, чьего сынишку всё так же держали на привязи, не выдержал и позвонил в полицию. Пришлось в спешке бежать, захватив автомобиль какого-то рыбака. С подрезанными жилами он умирал на жаре в раскаленном багажнике часа три…

И не было конца и края подобным случаям.

*

- Я должна отсюда сбежать! – не выдержала Полина. – Я с ума тут сойду!

- Понимаю, - согласилась Геката. – Но ты думаешь, что там лучше? На воле-то? Как быстро 462-й вернется к своим привычкам? Как быстро снимется ментальный блок?

Гриднева вздрогнула и потерла воспаленные глаза. Об этом она не подумала.

- Я могу помочь, - неожиданно пришел ей на помощь Голова. – В прошлый раз я же и помог ему бежать. Но я не знал, что это за жуткая тварь.

- А мне, значит, готов помочь?

- Не просто так, - заскрипел 24-й. – Ты возьмешь меня с собой. Там, на воле, ко мне полностью вернутся мои способности, и я найду способ отделить эту тварь. Я думал об этом. Кто-то же тебе подселил его. Подумай. Всё, что нужно сделать – это вернуть отправителю.

Полина закурила и задумалась, прикрыв глаза. Мелькание рядом самых разнообразных чудовищ порядком утомляло не высыпающуюся девушку. Да, самые жуткие твари прогуливались в другом конце двора, отделенные сеткой, но и в их блоке хватало GS-форм, способных отобрать сон и у людей с крепкими нервами. Смешил разве что Шкелябрик, про которого, видимо, и придумали поговорку: костей не соберешь. Сырость скелетообразному монстру явно не шла на пользу, и у того постоянно вываливались конечности из суставов. То рука, то нога. Шкелябрик неизбежно падал, рассыпался грудой костей, и начинал терпеливо собирать себя заново. Обвязанный веревками, бинтами и скотчем № 201 уныло сидел под соседним навесом и, подперев челюсть, бездумно смотрел в никуда.

- Артур Будко! – неожиданно воскликнула девушка. – Похоже, что я зацепила часть памяти 462-го. Это друг отца. Мне кажется, что всё дело в нем… Не могу понять, но это важно.

- Вот и славно! – отреагировал Голова преувеличенно бодро. На сомнения, предположения и неуверенность девчонки ему было плевать. Это всё позже. – Осталась ерунда: сбежать оттуда, откуда не сбежать.

- Я, само собой, с вами, - безапелляционно заявила Геката. – Есть план?

Голова что-то булькнул в своем коробе неопределенное. Поворочал манипуляторами, оглядываясь по сторонам. Рядом никого не было, кроме большеголовой девочки, занятой пуговицами, и Бабки Шептуньи, бормочущей что-то себе под нос громче обычного.

- Есть план, - выдал 24-й. – Но не так всё просто. Нужно будет меня освободить. Для этого необходимо что-то вроде отвертки. Контейнер сильно блокирует мои способности.

- А какие они у тебя? – спросила Полина.

- Ну, - скромно заскрипел 24-й, - после Слепого Тюремщика я тут самый сильный телепат. Если мы вырвемся наружу, я выведу нас на Большую землю.

- В смысле? – решила уточнить Геката. – Ты о чём?

- Парадокс в том, что я один из тех, кто строил это, хм, заведение, - ответил Голова. – Мне обещали свободу. Но, как видишь, я всё еще тут. В разобранном виде.

- Что-то ты темнишь…

- Ну, хорошо, - согласился Голова сказать правду. – Меня выпустили, но быстро забрали обратно, так как сочли опасным для общества. А я всего-то навестил одну Африканскую страну, где захотел себе личное королевство. Что такого-то? Ну, постреляли немного. Ну, революция. Там это постоянно происходит. Должны бы привыкнуть.

Геката махнула рукой.

- Ясно. Так что с планом?

- Хм, хм… Да, план. Как вы уже в курсе, почти все выходы перекрыты, а те немногие слабые месте в защите, что были, я уже использовал. Осталось только одно и самое очевидное: административное здание.

- Но там Слепой Тюремщик, - сказала Геката, нахмурившись.

- Да, - согласился 24-й. – Поэтому туда никто и не лезет. Но он спит, представь себе. Редко. Я обнаружил систему давным-давно, провоцируя частые драки среди заключенных. Пару всего раз он не появился, как того требовала инструкция. Причем, в одно и то же время. Разбирались кроул-метаморфы, хотя код тревоги был красный.

Темноволосая девушка закурила и переглянулась с Полиной.

- Если вы меня вытащите из коробки, я организую тут мятеж. Нам в это время нужно быть поближе к административному блоку. Как начнется заварушка, бежим и не оглядываемся.

- За нами рано или поздно выдвинутся кроул-метаморфы, - напомнила Геката. – Эти ищейки будут ползти по нашему следу всю оставшуюся жизнь. Не говоря уже о том, что Слепой Тюремщик услышит сирену тревоги. Слабый план.

- Единственный план, - не согласился 24-й. – Нам, главное, успеть добежать до ворот. Там сидит ещё одна тупая тварь: Привратник. Я выжгу ему мозг, и это закроет проход надолго. На достаточный срок, чтобы придумать, как сбить со следа преследователей. Да и метаморфы эти, они почти слепые в нашем мире. Сколько лет они искали 462-го? Лет десять?

Полина кашлянула, не то соглашаясь, не то страдая от табака и влажности.

- Я не понимаю, неужели всего один проход?

- Да, - ответил Голова. – Как ты думаешь, где мы? Мы не на острове, ни где-то в горах. Это место – это нечто вроде кармана реальности. Чулан, если угодно. Когда-то это была карманная микровселенная одного уже забытого божка. Мир не перестает оплакивать изгнанного владыку.

Геката с Полиной снова переглянулись.  Воплощение древней богини это вряд ли сильно удивило, а вот Гриднева изумилась. Впрочем, после всего увиденного она отнеслась к новости более-менее спокойно. Главное что отсюда можно выбраться.

- Но это не всё, - продолжил излагать план 34-й. – Вам нужно сделать из хлеба фальшивое яйцо и подменить у Шептуньи. Яйцо это имеет свойство взрываться в тепле и разбрызгивать ядовитые споры. Нет лучшего способа отвлечь Слепого Тюремщика. Уверяю вас, вкупе с мятежом им будет, чем заняться. Вот такой план. Думайте, девушки! Думайте, красавицы. У нас около месяца.

Гриднева застонала.

- Это ещё три-четыре процедуры!

- Да, – сказал Голова, довольный собой. – Три-четыре шанса украсть инструмент. Больше негде. А потом неизвестно что будет. Может быть, ты с ума сойдешь, или они отделят 462-го. Больше десяти процедур никто не выдерживал.

- А что тогда будет со мной?

Геката тяжело вздохнула.

- Если и переживешь, - а ты для них представляешь нулевую ценность, чтобы о тебе печься, - то превратишься в овощ. Посмотри вон на Шептунью – она же не всегда такой была. Технологии не совершенны. Грубые и не точные. Думай, сестренка. Время ещё есть.

Полина сплюнула горькую слюну на песок. Что тут думать? Она готова на всё, чтобы выбраться отсюда.

*

Той поздней осенью, последней своей свободной осенью, Полина сильно простыла и схватила воспаление легких. Как бы ни был силён 462-й, но человеческое тело имеет свои ограничения. Закончились деньги. И он вынужденно посетил небольшой город, где попробовал повторить недавнюю схему с лечением, взяв в заложники очередную семью.  Для самой девушки это означало не только лечение, но и возможность жадно впитывать знания и информацию внешнего мира.

Вот только злобная натура паразита проявилась слишком рано. Расслабился 462-й, привык к безнаказанности. Появились жертвы среди соседей: любопытно было накормить солью парализованную старушку по горло и вколоть в мозг её собачонке через ухо очиститель для стекол; интересно было смотреть в глаза перепуганного мычащего толстяка, замершего перед жестокой и страшной девушкой с разноцветными прядями волос, которая перебирала кухонные ножи и примерялась к мясорубке. Не удивительно, что всё это быстро обнаружилось. Спецслужбы отреагировали оперативно и четко. И вполне можно было бы, конечно, уйти от преследования полиции и спецназа, но след уверенно взяли ищейки «Бастиона».

Последнее, что хранил в памяти 462-й, это мрачные фигуры кроул-метаморфов, пресекших возможность бегства. Потом была темнота и забвение…

Снова лязгнула, как раскрывающийся капкан, железная дверь камеры, и снова охранник поволок упирающуюся Полину на процедуру.

Доктор Нерв закрепил девушку на койке, зафиксировал руки и подключил таинственный электрический прибор, с помощью которого терзал заключенных. Снова боль пронзила виски и стегнула огненным кнутом всё тело, заставив выгнуться и застонать.

… солнечный день над болотом. Желтые лучи, прорываясь сквозь изломанные темные ветки чахлых деревьев и кустов, щедро орошают зеленые, напитанные влагой мхи с россыпями клюквы. Прекрасный день! Сборщики клюквы лениво перекрикиваются, стараясь держаться в поле зрения. Места новые, толком не исследованные. Очевидно, что людская жадность завела их в поисках добычи гораздо дальше привычных мест сбора.

В какой-то момент одна из женщин перестала отвечать, и остальные сборщики потянулись на поиски. Кто из них увидел, как некая жуткая черная тварь когтями и зубами рвет на части, брызгая кровью, их товарку уже не важно. Важно, что они правильно среагировали и бросились бежать на твердую землю, где оставался транспорт.
Доехать до ближайшей деревни и собрать мужиков с ружьями, чтобы вернуться спасти останки и убить чудовище, - на это ушло почти два часа.

Охотники, возбужденные возможностью проявить себя, всё спрашивали по дороге, кто напал на ту женщину: волк, медведь или рысь? Что этим животным делать на болоте – другой вопрос. Может быть, это кто-то больной, пришедший умирать, не отказался перекусить перед смертью.

Но ждало их, всё же, нечто иное и непривычное глазу. Нечто, что не сразу с ходу вот так и обзовешь известным словом. Тварь, сразу вызывающую в душе лютую ненависть и пробуждающую родовую память. Чудовище, которым пугали раньше детей, чтобы те не заходили далеко в лес. Людоед, лишь отдаленно походивший фигурой на человека – и особенно глазами! - он и не прятался вовсе, а продолжал насыщаться плотью, вкус которой был прежде незнаком, но оказался так сладок!

- Вкусно! – бормотала болотная тварь, жадно хватая оскаленной пастью лакомые куски из разорванной грудной клетки жертвы. – Вкусно!

Когда раздались первые разрозненные выстрелы, он даже не сразу понял, что эти странные создания несут смертельную угрозу. Никогда ранее он не видел людей, и всё его питание составляли птицы, мелкие зверьки и жабы, а также грибы с ягодами.

- Вон оно! Бей! – кричали охотники. – Окружай! А, мазила! Кучнее, робятки, кучнее кладем!

Когда людоед выпрямился, чтобы осмотреться, то получил в живот заряд дроби. И, дико воя, ломанулся прочь сквозь кустарник. Ещё один выстрел сбил его с ног, задев плечо. Боль была ему понятна, как и всякому живому существу. Он выбежал на знакомые тропы и вскоре нырнул в гнилые воды. Плавуны скрыли его.

Охотники какое-то время стреляли во все подозрительные кочки. Много кричали и ругались. Но никто не рискнул углубляться в эти сумрачнее топи, что расстилались перед их испуганными и напряженными взглядами дальше. Чудовище больше не показывалось, и все сочли, что выжить после попадания дроби в живот никто не сможет. Забрали изуродованное тело несчастной сборщицы клюквы и покинули эти места. Будет что вспомнить за стопкой самогона.

А ночью, когда луна осветила болото, оттуда выползла всё ещё живая тварь. Вкусившее человеческой плоти, каким-то чудом вспомнившее своё прошлое, это зловещее существо, ведомое инстинктом самосохранения, выбрало одно единственное правильное направление.

Древний филин с горящими глазами видел, как искореженная жуткая черная фигурка ползет среди зарослей клюквы, упрямо ведомая потусторонней силой, что давала и сохраняла 462-му эту безобразную жизнь. Черная злоба скопилась под сердцем этого создания, отвергнутого сначала матерью, а потом и всем миром. Но где-то глубоко внутри всё ещё жил маленький мальчик, никогда в жизни не обласканный руками любимой мамы. Сверхъественным чутьем он прокладывал путь к далекой, почти вымершей деревне.

- Мама… - шептал он. – Мама, помоги мне…

Тело Полины тряслось в конвульсиях. Кошмары терзали её ускользающее «я». Она терялась в мутных волнах воспоминаний своего мучителя. Мучилась жуткой болью, что вытряхивала из плоти вцепившееся незримыми крючьями это уродливое нечто, однажды выползшее из гнилого болота. Она умирала.

462-й чувствовал всё, что с ним происходило, но таился до последнего, сохраняя огонек сознания и копя силы. Процедуры по его отделению от носителя подходили к концу, и ждать больше было нельзя. Голова и Геката расчувствовались, видя перед собой несчастную одинокую девушку, и были готовы помочь сбежать, даже понимая, как на самом деле обстоят дела. Ну, у них свой интерес. И хорошо, когда всё так удачно складывается. Не стоило подводить новых друзей Полины.

Древняя злоба, идущая от истоков, как некое всепожирающее начало, ненавидящее четко структурированную жизнь, - она жгучим ядом плеснулась в тонкие руки девушки. И путы лопнули!

Пальцы, ставшие стальными щипцами, схватили доктора Нерва за горло. Второй же рукой 462-й ударил его  в висок, ломая тонкие приборы на голове. Доктор зашипел и слегка отшатнулся.

Дико закричал испуганный Павлов, зовя охрану.

Верн не стал бороться с 462-м, а просто сдернул очки. Тут же его зрачки, как телескопические иглы, кольнули тело носителя, и Полина мгновенно обмякла. Гасло сознание и 462-го. Но он успел припрятать в одежде Гридневой тонкую металлическую пластинку, отломанную у доктора.

- Отлично, -  сказал Верн Павлову, жестом отсылая  ворвавшегося охранника.  – Всё идёт нормально – ещё одна-две процедуры, и можно полностью отделять, готовьте контейнер.

- А девушка выживет? – озабоченно спросил Павлов, смешно шевеля косматыми бровями. Одной из его задач было как раз по возможности спасать людей. Особенно молодых женщин. На прочих ему было плевать.

- 55 %, – выдал примерный прогноз Верн. -  Отдадим родителям. Почему нет? Подчистим память по стандартной процедуре, и пусть живет и радуется. – Доктор снова надел очки-консервы и обернулся к двери. – Охрана! Увести заключенного!

Павлов похотливо улыбнулся. Он уже предвкушал медосмотр новенькой перед стиранием памяти.

*

Утром сильно болела голова, и терзал голод.

Когда громыхнула посуда в приёмнике, Полина рванулась к «кормушке». Жадно выпила, успев обрадоваться, компот. Обнаружила стаканчик с таблетками – их уже запивала водой из фонтанчика. Завтрак дали обильный и сытный: пшенная каша на молоке, сырники и блины с вареньем, а также яблоко.

Память о вчерашних событиях сохранилась фрагментарно. Мысли путались: то чудилась раненая тварь, ползущая под лунным светом, то всё затмевало уродливое лицо доктора Нерва.

Полина тяжело вздохнула и убрала посуду. Сполоснула руки, поменяла разбухший тампон. Минут пять потратила на туалет и простейшую гигиену. И только когда девушка доделала все свои дела, дверь камеры распахнулась. На пороге стоял охранник.

- На прогулку, - коротко бросил метаморф, и тут же ушел по своим делам.

Большинство заключенных уже успели выйти во двор. Ей просто дали дополнительное время из-за вчерашней процедуры и пропущенного ужина. Полина вдохнула влажный свежий воздух и, чувствуя, как одна из таблеток справляется с головной болью, подставила лицо моросящему дождю.

Она поспешила к ожидавшим её друзьям. Гриднева тут же сунула руку в карман в поисках сигарет и замерла. Пальцы нащупали металлическую пластинку. Вспышкой ожило воспоминание – чужое воспоминание, - как 462-й стремительным мощным броском своей воли перехватывает управление телом и рвет путы. Как ломает сложное устройство на голове доктора и прячет один из элементов. Получилось!

Руки затряслись. Полина поспешила закурить. Ожил страх, стало противно от ещё одного осознания: этот уродец живет в ней и, даже не смотря на ментальный блок, всё ещё чудовищно силен. Разве сможет Голова справиться с этой жутью? Может быть, 462-й, предвидя возможное скорое освобождение, что-то задумал, раз решил себя показать и помочь так явно? Одна она бы точно не справилась. Тут ему спасибо. Но ощущение – скорее даже понимание – того, что внутри прячется бодрствующая злая и чуждая воля, лишало сил. Гридневу затошнило.

- Что с тобой, сестренка? – спросила Геката, опуская руку девушке на плечо. – Ты сама не своя.

- Я видела этого ублюдка, что засел внутри меня! – прошипела, выпуская дым, Гриднева. Она замолчала, осматриваясь по сторонам с таким видом, будто первый раз вышла на прогулку. – Нам нужно спешить!

Рядом заскрипел Голова. В железном контейнере, что сдерживал телепата, загремели какие-то детали.

- А я что говорил?!

Полина повернулась к 24-му.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать про 462-го? Например, кто он, как выглядел, и как ты помог ему сбежать? А самое главное: тебе точно по силам его отделить от меня? Иначе мне лучше остаться тут и довериться местным свежевателям.

- Всю правду говорить разом вредно, - поведал Голова. – Но скрывать мне нечего! Много лет назад появился новый заключенный. Выглядел он как полный урод. Но вёл себя нормально. По его словам, его мать сначала выбросила его в болото как мусор, но он выжил. А когда он наведался к ней, весь израненный охотниками, то старушка не придумал ничего умнее, как сдать 462-го Бастиону на опыты. Эти опыты явно не пришлись ему по вкусу. Ты уже сама в курсе, что почём. В идеале, если есть возможность, доктора стараются отделить силу, или суть каждого из нас.  А основа каждой GS-формы, субстанция – оно же Первовещество – обладает огромной ценностью. Можно сказать, что это та глина, из которой Создатель творил скелет мира. В целом, весь этот институт Бастиона обладает огромной мощью и ценностью. Потенциал просто сногсшибательный! Методы работы, увы, пока не совершенны. Раньше человек даже подумать о таком боялся, приносил жертвы богам и духам, молился и пресмыкался. А сейчас вот - то оружие делают, то извлекают ценные сведения, препараты и тому подобное. Хм. Но я увлекся. – 24-й заскрипел манипуляторами, протирая стекло от капель дождя, залетевших вместе с порывом ветра. – Вернемся к нашему другу. Да, меня его история растрогала. Такой уж я сентиментальный. Он, по сути, ни в чем не виноват. Он же еще, можно сказать, ребенок. Выброшенный и преданный.

- Как и многие тут, - веско заметила Геката, с мрачным видом попыхивая сигареткой. – Когда хомо сапиенс стало больше миллиарда, уже тогда нужно было вмешаться. А оно вон как всё перевернулось. Древние существа и боги теперь служат материалом для исследований! Вырвусь отсюда, верну силу – раздербаню эту шарашку! Ты, кстати, - девушка постучала по железной коробке, - на хрена помогал тут всё строить?! Ты же наш!

- Ошибки молодости, - нехотя ответил Голова. – Думал, что мной движет забота о человечестве. Всё же, согласись, от нашего брата хватало беспокойств. Но я и подумать не мог, во что это превратится со временем. Что уж теперь! Сама видишь, чего мне стоил мой выбор.

- Из мира почти ушло волшебство из-за таких как ты…

Геката махнула рукой и отвернулась.

- И как сбежал 462-й? – вернулась к наболевшему Полина.

- Через канализацию, - сказал 24-й. – Путь для самых небрезгливых. Ну, так он и вырос на болоте, чего уж там. Теперь всё перекрыли двойной решеткой. Дальнейшая его судьба мне точно не известна, но могу кое-что предположить. 462-й столкнулся на выходе с Привратником и, очевидно, лишился тела. Вот оставшееся нечто как-то и вселилось в тебя.

- Понятно, - вздохнула Гриднева и переключила внимание на уныло прогуливающихся узников. – Кстати, я добыла инструмент.

Обернулась Геката, вскидывая брови. Заскрипел натужно Голова. Он удовлетворенно потер манипуляторы один о другой.

- Вот это разговор! Тогда лепим яйцо, и бежим отсюда.

Они обсудили кое-какие детали, возбужденные и радостные, и каждый погрузился в сладкие грезы о грядущем побеге, до которого оставалось не так и много времени.

Прогулка закончилась. Заключенные расходились по камерам, окунаясь в каменные мешки, полные одиночества, болезненных воспоминаний и беспросветной тоски. Хорошее настроение было лишь у троих, готовых любой ценой воплотить свой план в жизнь.

*

От «Бастиона» они успели отбежать километров пять, когда воздух в долине прорезал звук дополнительной сирены. Это означало, что бунт подавлен очень быстро, и что их отсутствие уже обнаружено. Слишком рано.

Геката одним сильным прыжком вскочила на высокий камень, чертыхнулась и спрыгнула обратно.

- Мы не успеем, - сказала она Полине, которая сжимала Голову двумя руками и нервно озиралась. – Ищейки уже бегут!

- Похоже, что за нами пристально наблюдали всё это время, - предположил 24-й сиплым голосом. Лишенный микрофона своей коробки-тюрьмы, он изменил тембр. Хотя легких у него не было. Вероятнее всего дело было в телепатии, и сиплым его голос только казался. – Возможно, Нерв заметил пропажу инструмента. Они просто ждали, когда я укажу на слабое место в защите «Бастиона»…

Этим утром им удалось, как они думали, незаметно подменить яйцо у Бабки-шептуньи. Мастерски слепленное из белого хлеба и покрашенное кое-как зеленой краской, добытой из вымоченного куска ткани, забрал один из охранников, никак не дав понять, что обнаружил подделку.

Дальше, закрыв спинами короб с Головой, девушки развинтили его и достали из колбы 24-го. Остальное произошло очень быстро.

Голова стегнул своей телепатией нескольких заключенных. GS-формы сбрасывали ментальные оковы, осознавали своё новое положение и вернувшиеся силы, – и тут же их применяли. Применяли без особого разбора, задевая разных существ, натерпевшись в заточении унижения и боли. Взревела сирена. На мокрый песок выскочили несколько охранников, на ходу меняя форму на боевую и отращивая вместо рук лезвия. Заключенные и тюремщики яростно схлестнулись, ведомые взаимной ненавистью.

Ревели жуткие твари, сбрасывая цепи и кандалы, лопалась защита их тел. Мелькали щупальца и клешни. В бунтовщиков вонзались черные острия оружия кроул-метаморфов. Очень скоро на песок брызнула разноцветная – зеленая, черная и красная – кровь из жутких ран.

Голова ещё раз стегнул своим невидимым лучом по GS-формам. Охрану смяли, но из корпуса спешили новые метаморфы.

- Бежим! – приказал Голова.

И они, пользуясь полной неразберихой, побежали – побежали прямо в административный корпус, где распугали несколько человек персонала. 24-й ударил телепатией так некстати подвернувшегося охранника на выходе. Геката тут же запихнула яйцо за батарею отопления – через минуту оно должно выстрелить споры.

За спиной хлопнула двустворчатая дверь, больше напоминающая небольшие ворота, и в лицо пахнуло воздухом свободы.

Так им казалось до поры до времени. Пока не сработала сирена, оповещавшая о побеге заключенных. Голова прекрасно знал этот звук. Он не раз уже его слышал. Вот только по его расчетам они должны были уже приближаться к месту перехода, где он планировал поразить Привратника и открыть проход в обычный мир. А до перехода было еще километров десять. Им никак не уйти. Метаморфы слишком быстры.

- Сними мне блок, - закричала Геката. – Я задержу их!

- Нет! – не выдержала Полина. – Нет!

- Быстрее! Нет времени спорить! Я буду биться до конца. Если меня убьют, я просто перерожусь, и так достигну свободы. Я найду тебя, сестренка! Беги и не бойся ничего.

- Это наш шанс! – поторопил её Голова. – Слушай её!!

На глазах Полины Геката меняла облик, превращаясь в высокую смуглую женщину со строгим и опасным взглядом темных глаз. Окутанная аурой силы, она смотрела теперь на всё происходящее свысока.

- Прочь! – прогремел её голос, словно трубный раскат боевого горна.

И Полина побежала, слыша за спиной жуткие звуки, отчего-то так легко разносившиеся по тропе, вьющейся от «Бастиона» среди разбросанных валунов. Даже будучи не в полной силе древняя богиня легко сражалась с кроул-метаморфами, призывая черные тени себе на помощь. Гриднева, стараясь не потерять Голову – свой пропуск в мир, - бежала и всем своим существом желала верить, что и у Гекаты получится сбежать вслед за ними. Но жуткий рёв Слепого Тюремщика оповестил о начале нового боя.

Вскоре им стало не до этого. Выбежав из-за поворота, Полина резко затормозила, едва не выронив 24-го. К сплошной отвесной скале примыкало рукотворное одноэтажное здание, где и обитал Привратник. Его широкая бесформенная туша, усиленная толстой броней, сейчас полностью закрывала проход. А по бокам замерли черными столбами с горящими ненавистью глазами десять метаморфов.

Грохнул позади мощный взрыв, разметавший щебень на много километров вокруг. Полина, обернувшись, увидела поднимающийся к набрякшим влагой тучам столб дыма. Что за оружие применил против Гекаты Слепой Тюремщик? Но что бы там ни было, победил именно он, и сейчас, рыча как дракон на всю округу, он стремительно приближался, зажимая беглецов в капкан. Эту откровенно зловещую картинку транслировал в её мозг телепат 24-й. Гриднева ощутила его страх. Да и сама она едва ли не теряла сознание от ужаса и от осознания того, что их побег сорвался, что больше иного шанса не представится, и что за нарушение условий содержания придется ответить.

- Снимай и мне блок! – закричала Полина, зачем-то тряся 24-го как мячик. – Ну же! Мы должны атаковать!

Страх подстегнул их к действию. Голова совершил единственное правильное, что оставалось в подобной патовой ситуации: он жестко хлестнул телепатическим ударом Привратника, заставляя того обрушить свою ярость на стоящих по бокам охранников. Из бесформенного тела выпростались гибкие щупальца с жесткими когтями и пронзили кроул-метаморфов. Те не спешили погибать, превращая конечности в лезвия и срубая пронзавшие их ядовитые когти.

Утробно ревел Привратник. Боль помогла ему отбросить ментальное давление Головы и ударить в ответ. Но момент был упущен: проход, пусть и на несколько мгновений, но приоткрылся. Освободившийся 462-й заставил тело Гридневой совершить невозможное и прыгнуть в узкий проход, мгновенно скрадывая расстояние метров в пять.

И в одно мгновение – когда до свободы, настоящей свободы оставались какие-то сантиметры – всё изменилось. Рванулся вслед своим разумом Привратник, стегнули его уцелевшие  щупальца, опутывая беглецов. Выскочил на площадку перед вратами Слепой Тюремщик и, видя, как беглецы ускользают, ударил яростно своим непонятным оружием, уже не разбирая цели. Слепая ярость Слепого Стража «Бастиона», его надежная защита и ужас, не дала бы им уйти, если бы не массивное тело Привратника, принявшего на себя основной удар.

Вспышка…

Пришла вязкая тьма и беспамятство. Полина провалилась к черный океан, и быстро пошла ко дну.

*

Недалекое будущее. Там же. Ноябрь 2024 года.

- Тогда получилась занятно, конечно, - звучит сиплый голос. - Удивительное и редкое совпадение казалось бы взаимоисключающих факторов. По всем статьям мы должны были погибнуть или, по меньшей мере, попасться на ужин Слепому Тюремщику. Но туша Привратника спасла от удара нас. Его же сознание вылетело вместе с нами прочь. Взрыв спёк нас вместе – в одно единое странное существо. Четыре сознания в одном хлипком теле человека, полном боли и недоумения, а также лишенном привычных ориентиров и возможностей. Память девушки уснула. Лишь изредка мелькало узнавание, словно неверный свет свечи на сквозняке, оживая почему-то только в дождь. И тогда она тянулась изо всех сил к редким источникам света, - так она воспринимала некогда знакомых людей, хоть и не узнавала их. Но Привратник блокировал все её попытки проникнуть внутрь тех помещений, где скрывались эти люди. Он же и накинул покров, продолжая по-своему выполнять свой долг: служить прослойкой между GS-формами и миром людей. 462-й изуродовал нас всех, по-прежнему полный злобы на человечество. Жуткий гибрид получился, дикая смесь. Хорошо, что со временем я смог…

- 462-й? GS-формы? Я не понимаю.

Кто он сам такой, и чей голос звучит у него в голове?

Почему он здесь? И где это – здесь? Всеми этими вопросами ему ещё предстоит задаться, лежа без сна на узкой койке в темноте вытянутой камеры, слушая сиплый голос.

Пахнет сырым бетоном. За стеной тихо гудят трубы - он слышит, как булькает вода. Он чувствует ладонью тепло, идущее от камня. Страха нет. Лишь терпеливое ожидание неизбежного.

Скромный завтрак подкрепляет силы. Он вполне уверен в себе, не смотря на обстоятельства. И потому не вздрагивает и не пугается, когда внезапно лязгает дверь камеры и в углу оживает скрытый динамик:

- 24-й, на прогулку!

Узник «Бастиона» - 5\6