ЦКР
ЦКР
Глава 11
В воскресенье утром, раскладывая товар, Иван увидел, что вместе с Файзоли копошиться молодая русская деваха. Красивая, но изрядно потасканная. Федя перехватил взгляд Ивана и что-то сказав девахе, подошел к Ивану.
- Нового продавца нашел- гордо сказал Файзоли- а то я один не успеваю- братьям помоги, товар прими, товар убери..
- Намаешься ты с ней- ухмыльнулся Иван- думаешь в её лице и продавца и ППЖ заиметь?
Файзоли замотал головой, требуя объяснить, что такое ППЖ, а когда понял засмеялся.
- Девка ничего так.
«Ничего так девка», видимо, почувствовала, что говорят про неё, и сердито посмотрела на Файзоли с Иваном. На вид ей было не больше двадцати пяти. Плохо прокрашенные белые волосы, чуть припухшее лицо, голый живот в пупок которого была продета какая-то блестящая мерзость. Когда она повернулась спиной, на пояснице , которую открывали низкие джинсы девахи, Иван увидел татуировку и полоску стрингов. Такие девушки ехали в миллионный Кольчугино , в основном, из деревень и умирающих моногродков, в надежде попытать счастья. Как пела группа «Секрет»:
Им тоже хочется иметь последней моды шелка,
Выходит, нужно всё успеть, покуда грудь высока.
Кто-то из них шел на рынок, кто-то в проститутки, приставая на улице Коммунистической к прохожим, кто-то пытался любой ценой найти богатого любовника. Сколько из них спилось, потеряв к тридцати товарный вид, сколько село за торговлю наркотиками и воровство..
- Суэта, стой, не так надо!- крикнул Файзоли и глядя масляными глазами на круглый зад «Суэты», подбежав, стал сам развешивать детские шмотки.
Торговля началась. Суббота и воскресенье были самыми трудными и суматошными днями на рынке, так как на него ехали с отдалённых микрорайонов и городов -спутников. Уже к обеду толпа была настолько плотная, что Иван, бросившийся было на основной рынок за нужным размером к своим, безнадёжно завяз и вместо пяти минут в будний день, продирался двадцать минут. Когда он, растрепанный и вспотевший, прибежал к своему контейнеру, покупателей уже след простыл. Впрочем тут же у стойки стали толпится другие жаждущие купить туфли, ботинки, босоножки и сабо. Сабо были особенно популярны у кольчугинских девушек и женщин. Чёрные, блестящие, джинсовые, с узорной подошвой, с аляповатыми розочками и прочими вывертами китайской дизайнерской мысли. Иван с удовлетворением смотрел, как за стойкой растёт горка пустых коробок. Краем глаза он наблюдал за Суэтой и Файзоли. У них покупателей тоже хватало. Новая продавец освоилась довольно быстро и теперь сама покрикивала на Файзоли. То ли ещё будет- усмехнулся Иван, доставая очередную пару и чувствуя приступы голода.
Если в будний день он мог спокойно отлучиться пообедать, то в выходные это не получалось. У нас один летний день десять зимних кормит- как-то говорил Ивану бывалый продавец Борис, работавший на рынке ещё с советских времён- зимой ещё настоимся по нулям.
Наконец ближе к шести вечера толпа стала спадать, неохотно уступая место многочисленным телегам. Иван тоже закрыл контейнер и заспешил за своими продавцами.
- Сегодня не расходимся, передай Марго, Тане и Тамаре Иванне- объявил он Жене- все собираемся в Севане!
- О, Ваня сегодня в куражах-томно отозвалась Женя- люблю, когда мужчина угощает, а то последнее время всё жмоты какие-то попадаются- ну Севан так Севан.
Севаном называлось одно из многочисленных кафе, расположенных на территоори рынка, где хозяевами была семья армян- Акоп, его жена Гаяне и их сын Генри, или же просто Гена.
«Севан» славился своей чистотой, что было редкостью на рынке и довольно неплохой стряпнёй.
Но до похода в Севан с Иваном случилось приключение, повлиявшее на всю его последующую жизнь. Торопясь увезти Танечку, которая была последней, он отправил её в Севан, где все уже были в сборе, а сам с телегой пересёк одну из улиц рынка и резко повернул на право. Внезапно, прямо перед ним, откуда-то сбоку возникла девушка в наушниках и вопль Ивана «берегись!» никак не отреагировала. Когда же она повернула голову, было поздно- Иван, хоть и успел затормозить, толкнул девушку грудью и она отшатнувшись, села на асфальт, растопырив ноги, как кукла, но тут же вскочила и опередив Ивана, окатила его такой бранью, что таджики и узбеки, торговавшие неподалеку ремнями и подтяжками, с интересом стали прислушиваться.
- Падла!- орала девушка- я брату скажу, он мент, он тебя на куски порвёт! Ты тут работать больше не будешь! Запомни, урод!!
Спорить было некогда. За Иваном уже скопилась пробка из возмущенно гомонящий грузчиков.
- Сама виновата!- только и успел крикнуть Иван, снова берясь за ручку телеги. В конце концов, ничего не случилась. Девчонка жива- здорова, подумаешь, на жопу села. Хотя при других обстоятельствах он бы обязательно объяснил бы ей что те слова, которые она орала, категорически нельзя говорить мужчине.
Козырный день заканчивался, точнее заканчивалась работа и наступало веселье. Иван сходил на колонку умыться. Около неё роилась самая мелкая рыночная пехота- дети гастарбайтеров от шести до десяти лет. Они возили по рынку маленькие пластиковые ящики из под фруктов, груженые баночками с Пепси и Колой и гортанно кричали детскими голосами- холёдный напитк!
А чтобы «напитк» был действительно «холёдный», дети время от времени съезжались к колонке, без конца проливая свои банки водой , что, впрочем мало помогало.
Не без труда растолкав маленьких растратчиков халявной воды, Иван с наслаждением стал плескаться, смывая с себя трудовой пот и пыль. Какое же это удовольствие! Конечно встреча с этой полоумной девахой несколько подпортила его настроение, но.. Если собрать и воплотить все проклятия, какие посылали покупатели на головы несчастных грузчиков, Иван бы уже давно в корчах скончался.
Он вернулся и вытершись, облачился во всё сухое и чистое, предусмотрительно оставив половину денег за неделю в контейнере, соблюдая золотое правило- идёшь на пьянку- бери денег в меру.
Закусочный, харчевен, шашлычных и даже диско- баров на рынке было великое множество. Причём часть из них была сугубо этническая, где собирались представители одной национальности, а на заскочившего чужака все присутствующие смотрели как негры на Данилу Багрова в «Брате-2», когда он зашел в их заведение.
В других барах собирались по сословному принципу- в одном торгаши, в другом охранники, в третьих продавцы и грузчики. Собирались в воскресенье, ибо это был единственный день, когда в голове не висела мысль о завтрашней работе, так как в понедельник у рынка был выходной.
Кроме того в августе был ещё один выходной день, в который рынок не работал- день ВДВ. Стал он таковым с середины 90-х, когда несколько десятков десантников, одетые в тельняшки и береты, устроили на рынке такой погром, что облавы ОМОНа по сравнению с ним были детской игрой в песочнице. С тех работники рынка первого августа поднимали тосты за ВДВ и за свой редкий выходной, втайне удивляясь, куда смотрят пограничники, танкисты и лётчики.
Иван уже подошел к «Севану», когда увидел, что вся его компания в сборе. На крыльце стояли и курили Тамара Иванна, Женя, Марго и Танечка.
- Опаздываем , молодой человек- капризно сказала Женя.
Около её ног тёрся Андрей, не расстававшийся со своим тетрисом.
- Значит мне положена штрафная- отшутился Иван.
Он вошел в знакомое помещение, у входа которых стояли две большие дубовые бочки с фикусами. Хоязин «Севана» Акоп уверял, что привёз эти бочки из самого Еревана, куда они, в свою очередь, попали с горы Арарат, с того самого ковчега. На стенах красовались картины с пейзажами, за столиками шумно отмечали «козырный день» продавцы и грузчики. В колонках томно вздыхала Энигма.
Хозяин заведения, увидев Ивана, успокаивающе помаячил ему и показал на свободный, уже накрытый столик. Зря что ли Иван ещё в начале недели договаривался с Акопом, внося оплату за всё то великолепие , которое сейчас стояло за столом?
- Ва-аня- озадаченно- восторженно протянула Марго, оглядывая стол- мы тебя любим!
(продолжение следует)