Циникам не рекомендуется⁠⁠

Вот это интересно. Даже как художественный образ.

Огромный черный склизкий холодный монстр сидит на голове. Это паразит, который всецело овладел своим носителем. Он питается его жизненными силами, управляет поступками и самим восприятием. Он отключил носителя от внешнего мира и проецирует в его сознание болезненные картины, лишая жертву сил, оставляя её с каждым днём все более отчачвшейся и погрязшей в трясине неизбывной тоски. Как он это делает?

О, он искусно разыгрывает спектакль. Внутренний мир носителя — прекрасная просторная и отлично звукоизолированная сцена. Редкие обрывки фраз окружающих, которые монстр пропускает внутрь, умело подобраны так, чтобы служить сюжету.

И каков же сюжет? О, он притягателен и упоителен для жертвы — потому-то она и не торопится наружу. В этом сюжете жертва восхитительна. Нет, пожалуй даже Восхитительна. Вот так, с большой буквы. Она движима лучшими мотивами из всех возможных, она совершает самые добродетельные поступки, она Всегда Права.

И, конечно, сюжет трагичен — ведь надо как-то оправдывать холод и мрак вокруг. Монстр шепчет: это вина окружающих в том, что ты несчастна! И показывает невероятно правдоподобные картины в доказательство этого, пользуясь своей безраздельной властью над восприятием.

Но это лишь первая часть его плана. Прелюдия. Подготовительные работы. Обязательная программа, чтобы удержать жертву подольше, пока он не привяжет её.

А он привяжет. Он убедит жертву в том, что подобное устройство личности — единственное, что у жертвы есть, единственное, что у неё всегда было. Он коварен! Он не подменит воспоминания, он всего-то откроет доступ лишь к тем из них, что подтверждают эту картину. Камон, девочка, ты с раннего детства была такой, и уже тогда все родители и окружающие пользовались тобой.

Монстр срастается с жертвой, жрёт её плоть, истончает, заставляя мысли гоняться друг за другом по порочной петле, и когда несчастная привыкнет к тому, что внутри неё нет ничего, кроме этого злобного уробороса, поддерживать иллюзию слияния становится куда легче.

Но внутренний зритель скучает без развития сюжета, нужен новый виток драмы — и он готов. Воистину, изобретательность злодея беспредельна и беспощадна! Вдумайтесь, какой хитрый ход: чтобы убедить жертву в отсутствии альтернатив, монстр пользуется её страданиями, чтобы направить проистекающую из этих страданий энергию действия на утверждение своей власти! Жертва ищет освобождения? Жертва пытается осознать причины своего положения? Монстр даёт ответ в рамках собственной иллюзорной парадигмы. Ответ болезненный и жестокий, противный самой сущности жертвы. Монстр предлагает иллюзорный путь к освобождению, который оказывается настолько красноречиво отвратителен, что выхода у несчастной ровно два: или пройти этот путь до конца, содрогаясь от собственного впервые явленного уродства и неправоты, или разыграть с паразитом угодный ему спектакль, соглашаясь принять его правила и всё надёжней влипая в болото иллюзий, где всё богатство взаимоотношений между людьми сведено к нескольким примитивным шаблонам, где никакая активность не происходит за пределами сцены, где всякий встречный играет отведённую ему роль злодея, и что бы он ни делал, всё будет истолковано как жестокость.

Исход, кажется, предрешён. Жертва будет играть невинную жертву внутри, как бы при этом ни вела себя снаружи.

Завораживающе.

Стоит ли проявлять сочувствие? По всем внешним признакам человек в нём не нуждается. Но если помнить о том, что внешняя часть — это не поведение жертвы, а конвульсивные корчи монстра, управляющего её телом, то всё уже не так однозначно.

Ясно одно: как бы ни было сформулированг сочувствие, каким бы искренним оно ни было, всё будет передано внутрь, на сцену, в форме постыдного фарса и издевательства.

А казалось бы — просто пост на пикабе и комменты под ним. Вот поди ж ты!

К сказанному остаётся добавить только одно: и монстр, и жертва — части одной и той же расщеплённой внутри личности. Поэтому исход и предопределён. Автосадомазохизм — он такой.