Gorecore

И вот я такое быдло. Мне не понравилось, что автор исходного поста рассказывает про диалектику, но делает это недиалектично.

Вы тоже в школах встречали в учебниках раздел "история предмета", который был непонятно зачем нужен и раздражал? А он нужен, чтобы, как говорят диалектики, взять явление в его развитии. Предупреждаю: дальше идёт некоторое количество анахронизмов, упрощений и (гомеопатически) отсебятины.

Итак, диалектика началась у древних греков, они любили спорить ниачом и пытались придумать способ доказать что угодно о чём угодно. И преуспели! Дошло до того, что из одного изначально верного суждения они, рассуждая верно, выводили два прямо противоположных друг другу вывода и смеялись над оппонентом, рыгая пивным перегаром себе в бороду. Сократ пытался направить диалог в положительное русло, издеваясь над всеми при помощи бесконечных вопросов, чтобы из противоречий родилась истина, но его затравили токсики в комментах.

И вот пришёл Иммануил Кант и рассказал всем, что это получалось не случайно, что антиномии случаются всегда, закономерно и обязательно, и не деться от них никуда.

А ещё потом пришёл уже наш Гегель и догадался, что если есть два противоположных, но при этом одновременно истинных суждения, то это не баг, а фича, и придумал спекулятивный метод мышления.

Что это? Ох, приготовьтесь все, кто шарит, от моих объяснений у вас загорится стул. Итак, как рассуждали раньше? Вот есть два суждения, они называются посылками. В посылки запаковано нечто какое-то, то есть каждая посылка состоит из двух частей: что послано и какое оно, субъект и предикат. И что с ними делать?

Берём две такие посылки, у которых субъект одной является одновременно предикатом другой. Мотоцикл без бензина не поедет. Мотоцикл Сократа без бензина. Дальше мы отбрасываем эти повторяющиеся части (без бензина), у нас остаются опять субъект и предикат, и мы их беззастенчиво сливаем: apple-pen! Pineapple-pen! Мотоцикл Сократа не поедет!

Это всё здорово и замечательно, и если простой смертный (не Сократ) будет внимательно следить за собой, то в течение дня с ужасом множество раз осознает, что не всегда он рассуждает верно, а исходит иногда из ложных посылок, которые в рассуждениях не осознаёт. Короче, логика вещь полезная.

Но Гегелю этого было мало, и он решил из самого существования противоречий выводить новое суждение, надстраивая его над двумя противоречивыми и верными. Заправляйте огнетушители в штаны я начинаю:

Космический корабль Сократа не меняется, когда мы меняем ему запчасть: он остаётся космическим кораблём Сократа. Космический корабль Сократа меняется каждый раз, как мы меняем ему запчасть: поменяем всё, и гаишники отгонят его на штрафстоянку, потому что номера шасси и двигателя не соответствуют указанным в документах, и вообще, теперь это мотоцикл без бензина.

Оба утверждения верны, но противоречат друг другу. Что же в итоге? Какое третье?

Космический корабль Сократа есть нечто изменчивое и преходящее, его когда-то не было и когда-нибудь не станет, а значит на своём пути от колыбели до могилы он будет претерпевать множество изменений, а вопрос, остаётся ли он собой, будет решаться при каждом изменении, и решается он исходя из того, космический ли это корабль или уже мотоцикл без бензина во-первых, и успел ли Сократ переделать документы, подтверждающие право собственности во-вторых.

То есть из противопоставления двух суждений о космическом корабле Сократа мы сделали вывод о свойствах, делающих разные вещи тем, что они есть, конкретно о кораблях, конкретно о вещах Сократа. Но этот способ мышления порождает новый взгляд на все вещи, а не только его. Взгляд сквозь время. Взгляд на изменчивую, движущуюся от рождения к гибели вещь. Диалектический взгляд.

В числе таких обсмотренных вещей оказалась и сама логика, то есть правила мышления. В наследство от греков (особенно Аристотеля) достался нехилый такой понятийный аппарат, и Гегель достал этот аппарат, и стал натягивать его на глобус диалектики, стараясь при этом быть особенно честным с собой и окружающими.

Он рассуждал так: вот эти вот все, нечестные и не такие умные, начинают изложение, заранее примеряясь, к чему это изложение приведёт. Мол, если ты целишься из лука в лягушку на болоте, так ты в неё и попадёшь, то есть начало выстрела и его итог есть нечто целое, единое. В философии при построениях это резонёрство и фуфуфу, надо брать истинное суждение и танцевать от него, куда кривая вывезет.

И он начинает построение понятийного аппарата, сдирая кожуру конкретики с любой возможной точки начального изложения, потому что если ты какую-то конкретику оставляешь, то выбираешь (быть может, неосознанно) ту, которая лучше ложится на заранее известный тебе и желаемый итог рассуждений. А это резонёрство и фуфуфу. В итоге он устраняет вообще всякую определенность: вот были у нас субъект и предикат (Сократ есть человек), а он убирает и то, и другое (ъуъ есть ъуъ), и остаётся только голое "есть", чистое бытие, с которого он и начинает "строить" понятийный аппарат, то есть выводить известные понятия логики из этого бытия при помощи спекулятивного мышления.

Вот изложенное выше – пусть нестрогое, но диалектично изложение диалектики. И, кстати, это самое начало такого изложения.

Отдельно стоит указать на личность Сэма. Полное его имя было Смеагол. У него было раздвоение личности, вторую его половину звали Деагол. Тут "-гол" там "-гол", и вместе их называли "Голлум". Когда-то ему принадлежало кольцо, но потом Бильбо (он же Фродо) Баггинс выиграл его в карты. Влекомый силой кольца, он всюду следовал за его новым хозяином, и в итоге обосновался в Шире, где пытался стать садовником. Когда кольцо решили уничтожить, у него не оставалось выбора, и он пошёл за своим хозяином на край света. В нём постоянно боролись две стороны его личности: долг подчинения хозяину и стремление завладеть кольцом. Отголоски этого противостояния мы постоянно видим по ходу сюжета, они оформлены то как ссоры Сэма с Голлумом, то как Голлума со Смеаголом. Что, как мы теперь понимаем, одно и то же. Это безумие искажало его восприятие и закончилось только с уничтожением кольца. Это он отгрыз палец Бильбо-Фродо, когда тот отказался уничтожать сокровище. И, да, это он сожрал остатки лембас, свалив вину на себя самого. Можете представить себе весь спектр очешуевания Бильбо-Фродо от поведения такого напарника!

Сам Бильбо-Фродо, кстати, тот ещё фрукт. Заметив, что он не стареет, он решил "оставить вместо себя племянника", и "бесследно исчез", ну да. Лёгкие косметические изменения (он перестал наводить "седину" перекисью, перекрасил волосы в чёрный и надел боты на платформе) и встречайте совершенно другого хоббита, что вы, нет-нет, это не Бильбо, просто очень похож, потому что родственник. А кто там точно помнит, как выглядел Бильбо, если он вёл затворнический образ жизни, а те, кто его видел, уже подслеповатые старпёры и помнят только, что тот был седой? Вот именно.

А зачем, спросите вы, они вообще решили уничтожить кольцо, раз Гендальф Саурон-Саруман Белый был добрым? Ну так кольцо привлекало призраков, это во-первых. Во-вторых, был ещё злодей Денетор. Злодей хотел завладеть кольцом и при помощи армии призраков захватить Средиземье. Он Даже отправил своего сына Боромира отобрать кольцо, втеревшись в доверие к наивному Братству Кольца. И у того всё получилось. Но когда он осознал всё злодейские злодейство отца, то отрёкся от него, разрубил пополам свой рог, отрёкся и от самого своего имени и взял новое имя – Фарамир. Предательство произошло по пути, при переправе через Андуин, и Боро-/Фарамир завёл хоббитов довольно далеко, прежде чем одуматься. И тогда он отпустил их к горе, а сам пошёл к отцу, сдаваться. Отец пришел в ярость, и уж конечно он заявил, что этот ваш Фарамир просто чмо голодное, а Боромир был красавчик и ваще молодец.

А  в это время предводитель Братства, эльф по имени Элронд, который был мужем собственной дочери и вынужден был скрываться под личиной предводителя народа Дунедайн, Арагорна, собирал против Денетора армию. Главным войском стала конница рохиррим, которые осадили город Минас, называемый в легендах разными эпитетами: то Минас Моргул (когда в нём правил злой колдун Денетор), то Минас Тирит, когда его взяли-таки силы добряков, то Минас Итиль, когда в нём воцарился Элронд, взяв себе новое имя Элессар и начав открыто сожительствовать с дочерью, потому что он король, что вы ему сделаете? Впрочем, другие эльфы не вынесли позора и перестали брать трубку, мол Юра, не звони мне больше, я тебя не знаю.

По поводу осады Минаса: вам не казалось странным, что к городу подошли войска Рохана, то есть добряки, а в самом городе в это время защищались... тоже добряки? Ну да, сами на себя напали, сами себя победили? Ох, нет, что вы, там был враг, просто он ушёл. Ага-ага, верим.

По поводу призраков и кольца: кольцо притягивало призраков из потустороннего мира и позволяло создавать из них целую армию. А командовать ими можно было при помощи Палантира. Пока Палантир был у Денетора (знаменитое злое око), он натравливал на Фродо-Бильбо Назгулов. Но когда Минас был взят, Палантир достался Элронду-Арагорну, и тот, поборов призраков своей волей, заставил их рассосаться. Сэм писал, что у Саурона тоже был Палантир, но он перепутал хронологию: шар ему отдал Арагорн после того, как заставил призраков рассосаться.

В общем, всё закончилось хорошо. Боромир-Фарамир женился на Эовин, которая командовала кавалерией под именем Эомер и заслужила всеобщее уважение. Гендальф Саурон-Саруман Белый отправился править Широм, но был предательски задушен во сне своим ближайшим соратником, Гимли, которого за мрачность (grim) и злой язык прозвали Грима Гнилоуст. Предательство было раскрыто, и Гимли попытался сбежать, но поскольку был он гномом, то ездить верхом не умел, был быстро настигнут и убит при задержании. Почему же он передал? Всему виною безумие. В лесу Фангорн есть волшебный источник любовного напитка. Кто выпьет, тому явится волшебная женщина и подарит блаженство и что-нибудь полезное. Фродо и Сэм пили из него, и стали выше ростом. Приложился и гном с той же целью. Но выше он не стал, зато в волшебницу влюбился и сох по ней с тех пор. Стараясь вновь и вновь пережить мгновения счастья в чудесном видении, он пристрастился к напитку энтов (так гномы называли эльфов), и в стремлении вновь найти ту потрясающую глубину ощущений, с которой столкнулся в первый раз, вынужден был всё время увеличивать дозу. Chasing the dragon, классика. Он был единственным, кто пострадал от напитка: у Фродо и Сэма было кольцо, Леголас и Арагорн-Элронд были эльфами, Гендальф Саурон-Саруман волшебником, а Боромир – сыном колдуна Денетора.

Да, Леголас, сын короля Рохана, Теодена на языке людей (Трандуила на языке эльфов). Он был отличным кавалеристом и лучником и не был двоюродным братом Эомера-Эовин. Эта легенда про кузенов была придумана Эовин для того, чтоб объяснить появление Эомера, короче как у Бильбо с Фродо. Просто так уж вышло, что людьми Рохана правил эльф, проходите, граждане, не на что тут смотреть. Леголас сдружился с Гимли, когда тот попробовал зелье Фангорна, стал отаку и пёрся от всего эльфийского. Однако постепенно их пути разошлись, править Роханом стал Боромир, а эльфы слинял за моря. Тогда-то Гимли вместе с Гендальфом правил Широм, всё сильнее озлобляясь и сходя с ума от невозможности повторить первый опыт с напитком.

Кстати, опыт употребления напитка встречается в воспоминаниях Сэма не единожды. Кроме воображаемого посещения Лориена, был ещё Старый Лес (вот так шифр, ни в жизнь не догадаться, что это Фангорн – лес, который был старым), а в нём хуорны и Том Бомбадил. Том – это, конечно, сам Фангорн, эльф, "управлявший деревьями", поэтому он и смог "освободить" хоббитов от "плена в объятиях хуорнов". Никаких ходячих деревьев, конечно, не было, это галлюцинации. Жена Тома Златовласка, которую видели хоббиты – та же Галадриэль. Ходячие деревья, кстати, являются ещё раз, во время "разрушения Изенгарда", каковое событие не что иное, как осада Минаса.

Вот, собственно, и всё. В приведённом исследовании достаточно данных, чтобы каждый сделал выводы о событиях, произошедших на самом деле, хотя дело и пытался затемнить сумасшедший Смеагол Гэмджи в своих путанных мемуарах.