Тихая заводь #10
---
Глава 10. Четверг
Четверг начался без тумана.
Солнце впервые за неделю пробилось сквозь серую пелену, и Даниил, проснувшись, на секунду замер — ему показалось, что это добрый знак. Он оделся, сделал разминку и вышел в коридор. Детдом жил своей обычной жизнью: звон посуды из кухни, голос тёти Лиды, ленивый лай Жули у будки.
На тренировке всё было как всегда. Макс бросал мяч в кольцо, Семён сидел на скамейке, Катя рисовала. Лена стояла у стены и смотрела на Даниила дольше обычного. Он встретился с ней взглядом, и она не отвела глаза — только чуть заметно кивнула, будто всё понимала.
После обеда Даниил нашёл Алису на кухне. Она домывала посуду, стоя к нему спиной. Он молча подошёл, взял полотенце и начал вытирать тарелки. Несколько минут они работали вместе, не говоря ни слова. Потом она выключила воду и повернулась.
— Сегодня.
— Сегодня.
— Ты готов?
— Готов.
Она вытерла руки и посмотрела на него. Заглянула в лицо, поправила воротник его куртки — как всегда, буднично, по-хозяйски.
— Я буду в зале. На кино. Лариса, скорее всего, тоже придёт. Если она попытается выйти — я её отвлеку.
— Как?
— Ещё не знаю. Придумаю по ходу. — Она помолчала. — Ты Димке доверяешь?
— Доверяю. Он не подведёт.
— Тогда иди. И возвращайся.
Он взял её за руку. Задержал на секунду дольше, чем позволяла осторожность. Она не отдёрнула. Тогда он притянул её к себе и поцеловал — коротко, но крепко, как целуют перед дорогой. Она обхватила его обеими руками и прижалась всем телом, спрятав лицо у него на плече. В кухне было тихо, только чайник тихо закипал на плите.
В дверях раздался звон разбитого стекла.
Они обернулись. На пороге стоял Дмитрий. У его ног валялись осколки стакана, вода растекалась по линолеуму. Он смотрел на них, и лицо его было бледным, а очки сползли на кончик носа.
— Я... я за с-стаканом зашёл, — выдавил он.
Из подсобки выскочила тётя Лида. Увидела осколки, сына с побелевшим лицом, Даниила и Алису, стоящих слишком близко друг к другу. Всё поняла за секунду.
— Дима, — сказала она строго. — Иди отсюда. Давай, иди. Тут ступить нельзя, всё в осколках. Я сама уберу.
— Мам, я...
— Иди, я сказала. — Она подтолкнула его к выходу. — Потом поговорим.
Дмитрий вышел в коридор. Дверь за ним закрылась. Лида, не глядя на Даниила и Алису, взяла веник и принялась заметать осколки.
— Вы уж поаккуратнее тут, — сказала она тихо. — А то посуда бьётся.
Алиса покраснела. Даниил сжал её руку и отпустил.
— Иди, — сказала она. — Я тут закончу.
Он кивнул и вышел.
---
Дмитрий стоял в коридоре у окна и смотрел во двор. Плечи его были напряжены, кулаки сжаты. Он снял очки и тёр их о рукав — хотя стёкла были чистыми.
Сзади послышались шаги. Галина шла из учительской с папкой в руках и, увидев Дмитрия, просияла.
— Ой, Дима! А я как раз к тебе хотела...
Он обернулся. Лицо у него было такое, что Галина осеклась.
— Что случилось? — спросила она тихо.
— Ничего.
— Ты какой-то... злой.
Он шагнул к ней. Она не отступила, только смотрела на него своими большими серо-голубыми глазами.
— Галя, — сказал он хрипло.
— Что?
— Ты же... я тебе нравлюсь?
Она замерла. Щёки её начали розоветь, но она не отвела взгляд.
— Очень, — сказала она шёпотом.
Он взял её за плечи. Папка выскользнула из её рук и упала на пол, бумаги рассыпались. Он притянул её к себе и поцеловал — не нежно, не робко, а отчаянно и жадно. Галина на секунду замерла, а потом ответила, положив ладони ему на грудь.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. В коридоре было тихо, только где-то далеко шаркала Нина.
— Я тебя люблю, — сказала Галина одними губами.
Дмитрий закрыл глаза и прижался лбом к её лбу.
— Прости. Я не должен был так.
— Должен. — Она улыбнулась. — Ты даже не представляешь, как давно я этого ждала.
Он открыл глаза и впервые за день улыбнулся — растерянно, но уже не зло.
— Мне надо идти.
— Иди. Я подожду.
Он наклонился, собрал рассыпанные бумаги, сунул ей в руки. Потом развернулся и быстро пошёл к мастерской.
Галина осталась стоять в коридоре, прижимая папку к груди и глупо улыбаясь.
---
Дмитрий ждал Даниила у мастерской. Он уже успел надеть рюкзак, проверить «Зенит» и теперь стоял, прислонившись к дверному косяку, и нервно теребил мочку уха. Увидев Даниила, он выпрямился и тут же отвёл глаза.
— Дим, — сказал Даниил, подходя. — Я должен объяснить.
— Не надо.
— Надо. Я не знал, что ты...
— Я тоже не знал, — перебил Дмитрий и вдруг усмехнулся — криво, но без злобы. — То есть я видел, как вы смотрите друг на друга. Но думал — показалось. А теперь знаю. — Он снял очки и принялся их протирать. — Ты не думай, я не злюсь. Ну, то есть злился. Сначала. Когда стакан разбил. А потом... — он запнулся, — потом встретил Галю в коридоре.
Даниил молчал.
— Она хорошая, — сказал Дмитрий тише. — Очень хорошая. У неё глаза такие... серо-голубые. Большие. Она когда волнуется, вот тут, — он показал на свою шею, — краснеет. И волосы всё время на палец наматывает. И пахнет от неё ромашкой. И она меня не боится. Даже когда я злой. Понимаешь, ей всего двадцать три. Это мало. Но я... я готов. Я ведь уже не мальчик. Мне двадцать восемь. Я могу жениться. По-настоящему. С кольцом и всем таким. А Алиса... — он запнулся, отвёл глаза, — Алиса мне больше не светит. Это и так было понятно. Просто я себе придумал. А теперь всё встало на свои места.
Он надел очки и посмотрел на Даниила почти беспомощно.
— Ты с ней поговори, — сказал Даниил. — Серьёзно. После всего.
— Поговорю. — Дмитрий кивнул и вдруг улыбнулся — впервые за весь разговор по-настоящему. — Слушай, мы тут стоим, а у нас сегодня операция. Ты готов?
— Готов.
— Тогда пошли.
---
Они вышли через заднюю калитку и направились к пруду. У будки Ивана Макаровича Даниил остановился.
— Макарыч, одолжи удочку. И плащ. Надо быть похожим на рыбака.
Сторож хмыкнул.
— Удочку дам. Плащ тоже. Он старый, дедовский, но для маскировки сгодится. Только уговор: вернёшь в целости. Плащ памятный.
— Верну.
— И червей возьми. В жестянке, под лавкой. Для убедительности.
Даниил натянул плащ, взял удочку, сунул жестянку в карман. Теперь он ничем не отличался от местного.
Дмитрий поправил рюкзак и пошёл к лесовозной дороге — туда, где за поворотом темнел старый бетонный столб.
---
Даниил остался у пруда. Вечерело. Солнце клонилось к верхушкам сосен, вода стала золотисто-коричневой. Он сидел на мостках — один. Куртка, старый плащ, удочка, ведро без рыбы. Телефон, полностью заряженный, лежал на колене, прикрытый полой.
В шесть часов зажёгся фонарь у ворот. В шесть пятнадцать из гаража выехал микроавтобус. Чёрный, с обычными местными номерами. За рулём — Геннадий Иванович, один. Ни Светланы, ни Антонины — значит, они в зале, на кино.
Даниил ждал, что автобус свернёт к лесовозной дороге, как всегда. Но вместо этого Геннадий неожиданно повернул направо — к пруду.
Сердце ухнуло в пятки. «Какого чёрта?» — пронеслось в голове. Автобус ехал прямо к мосткам. Даниил вжался в плащ и уставился на поплавок. Мышцы свело от напряжения.
И в этот момент поплавок резко ушёл под воду.
Даниил машинально подсёк — и вытянул из воды серебристого карасика. Рыба блеснула чешуёй, изогнулась на крючке. Даниил на секунду замер, сам не веря в происходящее.
Фары микроавтобуса ударили по воде, выхватили из сумерек мостки, фигуру в плаще и бьющуюся на леске рыбу. Свет скользнул по чешуе, и на мгновение она вспыхнула, как зеркальный осколок.
Геннадий притормозил, опустил стекло.
— Клюёт? — донеслось из кабины.
Даниил, не оборачиваясь, кивнул и поднял карасика, показывая улов. Голос подводить нельзя — Геннадий мог узнать.
— То-то я смотрю, ты тут сидишь, — хмыкнул Геннадий. — Ладно, рыбачь.
Стекло поднялось. Микроавтобус развернулся и покатил обратно к воротам. Через минуту его задние огни скрылись за забором. Даниил опустил карасика в ведро и только тогда выдохнул — длинно, прерывисто. Руки дрожали. Он глянул на телефон — запись шла. Значит, снял. Похоже, Геннадий просто проверял территорию.
---
В это время Алиса сидела в актовом зале. Экран мерцал, показывая старую сказку. Дети смотрели. Лариса Александровна сидела в первом ряду, выпрямив спину, и что-то записывала в свой блокнот. Светлана стояла в углу, сложив руки на груди. Антонина Павловна нервно теребила платок.
Алиса смотрела на экран, но не видела ни кадра. В голове стучало: где он? что там? Она представляла пруд, мостки, фигуру в плаще. Представляла, как Геннадий выезжает из гаража. Как фары освещают воду. Как Даниил вжимается в доски.
Лариса вдруг поднялась. Алиса вздрогнула.
— Я выйду, — сказала Лариса негромко, но в тишине зала её голос прозвучал отчётливо.
Алиса вскочила. Кровь застучала в висках. Нельзя. Если Лариса выйдет сейчас, она может увидеть Даниила. Или Дмитрия. Или просто заметить, что у пруда кто-то сидит, и заподозрить.
— Лариса Александровна! — Алиса подошла к ней быстрым шагом, на ходу придумывая, что сказать. — Можно вас на минуту?
Лариса обернулась. Ледяные глаза скользнули по лицу Алисы.
— Что такое?
— Там... — Алиса замялась, лихорадочно соображая. — Там Нина ведро разлила. У кабинета директора. Грязная вода. Я подумала, вы лучше знаете, кого позвать убирать.
Лариса прищурилась.
— Позови Геннадия. Это его работа.
— Геннадий в гараже. Я боюсь его отвлекать.
Лариса посмотрела на неё долгим взглядом. Потом закрыла блокнот и, не сказав ни слова, вышла в коридор. Алиса — за ней.
Нина действительно стояла у кабинета с ведром. Вода была на месте, но чистая, не грязная. Лариса оглядела лужу, перевела взгляд на Нину.
— Убери, — сказала она брезгливо. — И не разводи сырость.
Нина закивала, зашаркала шваброй. Лариса развернулась и вернулась в зал. Алиса выдохнула. Нина покосилась на неё и вдруг подмигнула — быстро, почти незаметно.
Алиса вернулась на своё место. Лариса больше не вставала. Через полчаса в коридоре послышались шаги — Геннадий вернулся в здание. Светлана выскользнула из зала и пошла к нему. Алиса услышала их приглушённые голоса за дверью. Слов было не разобрать, но тон был спокойным. Значит, всё прошло как обычно. Значит, Даниила не заметили.
Когда кино закончилось и дети потянулись к выходу, Алиса задержалась у дверей — хотела убедиться, что Лариса и Светлана ушли первыми.
— Алиса, — раздался за спиной мягкий голос.
Она обернулась. Валентина Сергеевна стояла у стены, сложив руки на груди. Платок на плечах лежал ровно, голубые глаза смотрели ласково. Но что-то в этой ласке было неправильное. Слишком пристальное.
— Вы сегодня какая-то нервная, — заметила директор. — Сначала чай пролили за ужином, потом с Ларисой Александровной бегали. Что-то случилось?
— Ничего, — Алиса постаралась говорить ровно. — Просто устала.
— Устали, — повторила Валентина Сергеевна и кивнула. — Я понимаю. Работы много, дети трудные. Вы у нас уже сколько — четыре года?
— Четыре.
— Срок немалый. Я вас ценю, Алиса. Вы хорошая девочка. Спокойная. Никуда не лезете. — Она помолчала. — Это редкое качество. Особенно сейчас.
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Сейчас?
— Ну, вы же видите — физрук новый приехал. Заметный такой. Всё ходит, смотрит, вопросы задаёт. Дети к нему потянулись. Даже те, кто раньше молчал. — Валентина Сергеевна улыбнулась. — Вы с ним, кажется, тоже подружились?
— Мы вместе работаем, — сказала Алиса. — Я повар, он физрук. Пересекаемся в столовой.
— Ну-ну. — Директор поправила платок. — Я не осуждаю, что вы. Люди молодые, дело житейское. Просто будьте осторожны. Иногда люди, которые задают слишком много вопросов, долго не задерживаются. А вы здесь нужны. Детям нужны. И мне.
Она протянула руку и погладила Алису по плечу — легко, почти матерински. Рука была тёплая и сухая.
— Идите отдыхайте. Завтра пятница, впереди выходные. Всё будет хорошо.
— Спокойной ночи, Валентина Сергеевна.
— Спокойной, милая.
Алиса вышла в коридор. Сердце колотилось. Она поняла: директор знает. Не всё, но достаточно, чтобы предупредить. И это предупреждение было страшнее любой угрозы.
---
У ворот Алиса столкнулась с Даниилом и Дмитрием. Вид у Дмитрия был плачевный: штаны в зелёных пятнах, щёка расцарапана. Он яростно чесал левую щиколотку. Даниил стоял рядом, всё ещё в плаще Ивана Макаровича, с ведром, в котором плескался живой карась.
— Что с тобой? — спросила Алиса.
— Муравьи, — буркнул Дмитрий. — Я ждал у столба, как договаривались. Присел на землю, а там оказался муравейник. Здоровенный, рыжий. Я сразу не заметил — кусты. А когда понял, было поздно. Они уже залезли в штаны. Знаешь, как больно, когда муравьи кусают под коленкой? Я думал, закричу. Но нельзя — услышали бы. Так и сидел, терпел, пока они меня грызли.
— И долго?
— Полчаса. Вечность. — Он снова почесал ногу и вздохнул. — Фуру я видел. Но там темно уже было. Номер не снял.
— Я всё снял, — сказал Даниил. — «Мясоторг» на фуре. И номера Геннадия.
Дмитрий перестал чесаться и посмотрел на него.
— А микроавтобус? Ты говорил, он к пруду повернул?
— Повернул. Но Геннадий принял меня за рыбака.
— Карась помог, — сказал Даниил, кивнув на ведро. — Клюнул в самый момент.
— Живой? — Дмитрий заглянул в ведро. — Отпусти его. Он тебе жизнь спас.
Даниил вылил ведро в пруд. Карасик мелькнул серебром и исчез в тёмной воде.
— Что теперь? — спросила Алиса.
— Надо связаться с Тарасом. — Даниил достал телефон и набрал номер. — Это мой друг. Бывший одноклубник. У него знакомый в ФСБ.
Алиса и Дмитрий переглянулись.
— Даня? — голос Тараса был напряжённый. — Ты?
— Я. Слушай внимательно. Номер микроавтобуса: местный, записывай... — он продиктовал цифры и буквы. — Фура с надписью «Мясоторг», компания принадлежит Виктору Штерну. Он же владелец сети мясных цехов по всей России. Дети. Мы видели, как мальчика перегружали из микроавтобуса в фуру. Детей накачивают транквилизаторами. Мы нашли бланк с назначением реланиума. Девочек готовят как невест, мальчиков — как смертников. У меня есть фото и видео.
Тарас присвистнул.
— Ничего себе. Ты понимаешь, во что ты влез?
— Понимаю. Твой знакомый в ФСБ готов?
— Готов. Диктуй всё, что есть.
Даниил продиктовал номера, описание фуры, название компании, адрес детдома, имена фигурантов — всё, что знал.
— Это всё? — спросил Тарас.
— Всё. Действуй.
— Жди. Я сейчас перезвоню.
Даниил положил телефон и выдохнул.
— Что он сказал? — спросила Алиса.
— Сказал — жди. Теперь всё зависит от него. Мы сделали всё, что могли. Остаётся только ждать.
— А когда приедет ФСБ? — спросил Дмитрий.
— Не знаю. Тарас должен передать информацию своему знакомому. Когда они выедут, когда будут здесь... — Даниил покачал головой. — Этого Тарас не сказал. Может, завтра. Может, позже. Мы просто ждём.
— И молчим, — добавила Алиса. — Директор уже что-то подозревает.
— Сильно?
— Достаточно, чтобы предупредить меня. — Она коротко пересказала разговор.
Даниил нахмурился.
— Значит, нам нужно быть вдвое осторожнее. Никаких лишних движений. Живём как обычно. Ждём сигнала.
— А какой сигнал? — спросил Дмитрий.
— Тарас перезвонит. Или пришлёт сообщение. Главное — не спалиться раньше времени.
— Ладно, — Дмитрий почесал ногу. — Я тогда пойду к матери. У неё есть мазь.
Он заковылял к зданию. Даниил и Алиса остались вдвоём.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально. Просто устал.
— Иди к себе. Я заварю чай.
— Спасибо. Я сначала занесу плащ Макарычу.
---
Иван Макарович сидел на лавочке у будки и гладил Жулю. Даниил вернул плащ и удочку, коротко рассказал про карася и фары. Сторож усмехнулся, но ничего не сказал. Даниил пошёл к себе.
В комнате было тихо. За окном горел фонарь. Даниил снял куртку и вдруг замер. Что-то было не так. Книги на тумбочке лежали стопкой, но порядок был другим — крайняя лежала обложкой вверх, а он всегда клал её корешком. Подушка — сдвинута на ладонь левее, чем он оставлял. Ящик стола — выдвинут ровно на сантиметр.
Сердце застучало. Он наклонился и заглянул под кровать. Коробка была на месте, но сдвинута. Он вытащил её. Внутри — книги. Тетради Алисы не было. Синего носка не было. Схемы не было.
Он сел на кровать и закрыл лицо руками. Кто-то был здесь. Кто-то знал, что искать. Кто-то забрал всё, что он собирал две недели. Всё, что было доказательством. Кроме телефона.
Он вытащил аппарат, проверил. Фото и видео были на месте. Номера, надпись «Мясоторг», силуэты — всё сохранилось. Значит, украли то, что лежало в бумагах. То, что можно уничтожить без следа.
Он встал и подошёл к окну. За сеткой темнел пруд. Где-то в здании шаркала Нина. Завтра должна была приехать ФСБ. Или не завтра. Или никогда. Теперь оставалось только ждать. И верить, что Тарас успеет раньше, чем те, кто украл тетрадь, сделают следующий шаг.
---
Конец десятой главы.