Тайна годов и лет: этимология⁠⁠

- Мне пять годиков! - говорит Танюша новой знакомой по детской площадке, а мама её тихонько поправляет:
- Не годиков, а лет!
- Пять лет... - задумчиво повторяет Танюша. Но в её мире и без того каждый день столько нового и нелогичного, что остановиться на этой языковой загадке у нее просто нет времени. Да и нужно скорее играть.

В школе Таня занята учебой, информация сыплется на нее как из рога изобилия, потом приходят первые влюбленности, - размышлять некогда.

Но однажды, сидя в офисе и заполняя какой-то документ, Татьяна аккуратно выводит синей ручкой "четыре года". А в следующей же строке встречает сочетание "пять лет". И тут её ум, уставший от однообразных задач, воспламеняется любопытством, не относящимся напрямую к должностным обязанностям.

Почему так? Два, три, четыре года - но пять лет?

Давайте разбираться. Начнем, как обычно, с истории.

В словаре древнерусского языка И.И. Срезневского современным значением "год" (в смысле 365 дней) обладают четыре слова:

• ГОДИНА ("время, год, час")

• ГОДЪ ("время, срок, год, возраст")

• ЛѢТО ("время, год, теплое время года")

• РОКЪ ("время, срок, год, мера, возраст, число, правило, судьба")

Первые два слова - "година" и "год" (я дальше буду писать без еров и ятей, ладно?) - родственны между собой (что очевидно) и ещё некоторым другим словам (например, "годиться", "годный", "погода", "погожий", "негодник", "негодяй", "угодный"). Если выходить за рамки славянского мира, то среди однокоренных индоевропейских слов мы найдем также английское "good" или немецкое "gut" ("хороший, годный").

То есть первоначальная семантика тут не просто временная, а скорее четко положительная: в германских языках она осталась таковой без изменений, да и у нас тоже где-то сохранилась ("угодить", "годиться"). Когда-то и слово "погода" означало только хорошую погоду (отсюда её антоним - "непогода", и прилагательное "погожий").

Следовательно, и "год", и "година" означали нечто вроде "хорошее время" или "подходящее время". В конкретный отрезок, равный двенадцати месяцам, слово "год" в русском языке превратилось примерно в XIV веке.

Ещё в "Сказании о Борисе и Глебе" (XII век) употребление старое: "ꙗко годъ ѥсть оутрьнии", то есть "час утренний". В Ефремовской кормчей книге (сборник законов того же XII века) сказано, что "въ годъ б͂жьствьныꙗ литоургиꙗ не достоить женамъ глаголати". Речь идет о том, что женщинам не стоит разговаривать "во время" божественной литургии.

Что касается этимологии слова "лето", по одной из версий оно происходит от глагола "лить", и означало первое время дождливое время года. По другой - оно родственно ирландскому слову "lá" ("день").

Если хочется подробнее, загляните в этимологический словарь Фасмера, там достаточно много всего перечислено, хотя точка в происхождении этого слова ещё не поставлена.

Но если хотя бы одна из этих версий верна, то можно предположить, что первичным значением был именно сезон, а потом уже добавился и годичный цикл. Но случилось это, конечно, очень давно, потому что уже в нашей древнейшей летописи мы встречаем: "Лето такое-то", "Лето сякое-то" при нумерации годов.

Со временем слово "год" вытеснило слово "лето" в этом значении, оставив ему место лишь в сочетаниях с числами от пяти и дальше, и к этому мы как раз скоро перейдём.

Прежде только стоит сказать, что слово "рок" в русском языке сохранило лишь значение "судьба", а происходит оно от слова "речь", то есть "рок" - это то, что предречено. Впрочем, у нас остался его родственник, слово "срок", а у наших соседей "рок" сохранился и как "год". Но сейчас всё же не о нем.

• О нем можно почитать подробнее в статье: "Рок как судьба и рок как год - этимология"

Теперь, покончив с этимологией, мы переходим к грамматике (вы еще не устали? Впрочем, я всё равно уже не остановлюсь).

Было в древнерусском языке три числа. Единственное, множественное и... двойственное. Двойственное число постепенно исчезало в течение XIII-XIV веков, но его следы мы знаем и используем до сих пор (даже если не осознаем этого, но тем интереснее).

Выглядело это всё дело следующим образом:

• Единственное число: "Царь" ("Аз есмь царь", как говорится).

• Двойственное число: "Царя" (Точнее, "царѧ", но, скорее всего, вам это неважно).

• Множественное число: "Цари".

Ну, а дальше, когда двойственное число стало уходить из языка, каждое существительное "выбрало" себе в качестве множественного числа ту форму, в которой встречалось в речи чаще. В основном, если предмет был по природе своей парным (скажем, "глаза", "рога", "берега", "рукава"), то он сохранил себе двойственное, а все остальные - множественное (те же "цари", или, допустим, "лоси", потому что ни цари, ни лоси не ходят исключительно парами).

Но! С числительными разница осталась. Поэтому после слов "два" или "оба" (и к ним присоединились "три" и "четыре") осталось двойственное число ("два царя", "оба царя", "три или четыре царя").

А числительные от "пяти" когда-то числительными не были, они были существительными женского рода, и управляли родительным падежом (то есть требовали после себя постановки зависимого существительного только в родительном падеже) - он же после них и остался ("пять царей", "шесть царей"... кажется, сегодня перед сном я начну не овец считать, а царей), и так и оставили себе это управление родительным падежом.

Чтобы было понятнее про управление, поясню, что эти слова ("пять", "шесть" и т.д.) работали так же, как сегодня существительные "двойка" или "пятерка". Мы же говорим "шестерка (чего?) треф", то есть "трефы" тут управляются родительным падежом. Так и осталось при переходе этих слов в категорию числительных. А "два", "три" и "четыре" сразу грамматически были числительными, и просто согласовывались со своим существительным в роде, числе и падеже ("тройка коней", но "три коня").

Ну и, наконец, последняя часть этой истории - понятие супплетивизма (от латинского "supplere" - "пополнять"). Это то самое явление, которое, наверное, чаще других вызывает нетерпеливые вопросы "да почему так, в конце-то концов?"

Речь о полном изменении слова в различных формах. Например, при образовании множественного числа: "ребенок - дети", при образовании другого времени: "есть - будет", при образовании сравнительных степеней: "хороший - лучше".

Явление это можно объяснить тем, что у одного синонимичного слова, например, у того же "ребенка" по каким-то причинам чаще использовалось единственное число, а "дети" чаще встречалось во множественном. И со временем, из-за близости значений и по мере того, какие формы были больше "на слуху", разные слова сливались в одну парадигму отдельными, наиболее употребительными формами.

Возвращаемся к нашей теме и вспоминаем про двойственное число. Так вышло, что слово "ребенок" и слово "год" чаще встречались именно в нем. А вот "дети" и "лета" - во множественном числе. Потому к нашему времени это закрепилось в языке как норма.

Что-нибудь поняли?:)