Щелкунчик. Синдром деревянной войны⁠⁠

🧠

— Доктор, а почему герои никогда не возвращаются прежними?

— Потому что возвращаются только те, кто сломался.

📖

Рождество всегда пахнет мандаринами. Дядя принёс коробку с игрушками и положил наверх — тяжелее всех был Щелкунчик: деревянный, с трещиной в уголке рта.

Ночью Мария проснулась от шорохов. Батарея щёлкнула — «выстрел». За стеной кто-то поскребся — «мышиная разведка».

Она посадила Щелкунчика на край кровати:

— Поднимай полк, командир. Они идут.

Командир был профессионалом: молчал и смотрел вперёд. Это её успокаивало.

Мария выстроила солдатиков, поставила барабан, подвинула лошадку.

— Держим линию, — шепнула она. — Ни шагу назад.

Шорох усилился, и битва началась.

Солдатики падали десятками. Барабан смолк. Лошадка «сорвалась в галоп», но тут же раскололась пополам.

Мария не чувствовала пальцев — только жар и ритм. Щепки летели в разные стороны.

— Держись, Том… — сорвалось с её губ, но она жёстко поправилась: — Держись, командир.

К утру враги отступили. Это была победа.

Мария обняла Щелкунчика — тяжёлого, тёплого от её рук.

— Мы выдержали, — сказала она. — Я знала, что сможем.

Дверь скрипнула. В полосе утреннего света всё встало на свои места.

На ковре — щепки, сломанные солдатики, лошадка без ног, разбитый барабан.

На пальцах Марии — занозы и древесная пыль. У кровати — маленький молоточек и вовсе не игрушечный.

Щелкунчик лежал у неё на коленях с разломанной челюстью — как будто кто-то разжал её слишком сильно.

На тумбочке — фотография: Мария и её брат Томас в форме.

На углу фотографии — чёрная ленточка. Рядом — свеча, догоревшая до воска.

Под снимком детской рукой было выведено: «Вернись».

Мария крепче прижала Щелкунчика к груди.

— Видишь, — шепнула она, — мы их победили. Теперь ты дома.

В комнате было так тихо, что слышно, как щёлкает батарея.

За дверью тихо плакала мать. Но войну Марии это не могло остановить.

🩺 Клиническая аннотация по случаю:

Пациентка «Мария» организовала локальную войну с участием одной стороны конфликта — себя. Потерь среди личного состава — ноль, среди мебели и игрушек — максимальные.

Д-р Семёнов, психиатр третьей категории, сообщает: иногда единственный выживший в войне — это бред и горе близких.

Больше историй тут t.me/ShizoFred8