Самайна⁠⁠

Через два года после смерти Барсика на Девятого января снова выпал снег — тихий, густой, почти новогодний. Новые высотки уже уверенно стояли вдоль улицы, подсвеченные тёплым жёлтым светом, а старые пятиэтажки под белым покрывалом казались чуть менее усталыми.

В клинику пришла подруга Татьяны — Ольга. Девушка лет тридцати с красивым, но очень усталым лицом. Под глазами лежали глубокие тени, а в руках она бережно несла небольшую чёрную кошку по кличке Самайна.

Самайна была маленькой, изящной, с угольно-чёрной блестящей шерстью и большими зелёными глазами. Сейчас эти глаза смотрели тускло, а сама кошка почти не поднимала голову.

— Максим… — голос Ольги дрожал. — Ей десять лет. Поликистоз почек. Я знаю, что это приговор. Но она у меня уже десять лет. Я просто хочу, чтобы она дожила до своего дня рождения. Остался месяц… Хотя бы месяц…

Максим долго смотрел на маленькую чёрную кошку. Потом кивнул.

— Я ничего не обещаю. Это будет тяжело. Но мы попробуем. По-настоящему попробуем.

Он сразу начал диагностику. УЗИ показало множественные кисты в обеих почках, структура была сильно нарушена. Анализы крови и мочи подтвердили тяжёлое нарушение функции. Креатинин и мочевина были сильно повышены.

— Почки в плохом состоянии, — сказал Максим честно. — Но мы будем бороться.

Следующий месяц стал для Ольги и Максима одним длинным, напряжённым сражением.

Каждый день Максим приезжал или Ольга привозила Самайну. Кошка медленно угасала. Она почти перестала есть, начала худеть на глазах, чёрная шерсть потеряла блеск и стала тусклой. Задние лапы дрожали, когда она пыталась встать. Ольга носила её на руках, как ребёнка, и шептала в маленькое ухо:

— Потерпи, моя хорошая… ещё чуть-чуть…

Снег за окном то шёл густо и молча, то превращался в мокрую крупу. Город жил своей жизнью, а в маленькой комнате на Девятого января каждый день решалось, доживёт ли чёрная кошка до своего дня рождения.

Максим менял схемы лечения почти ежедневно. Ставил капельницы, подбирал препараты, следил за анализами. Иногда они с Ольгой сидели в ординаторской допоздна. Она пила холодный чай, он смотрел на свежие анализы и говорил честно:

— Сегодня чуть лучше… А завтра может быть хуже. Мы на грани.

Самайна то чуть оживала — начинала есть с руки, мурлыкала тихо, когда Ольга гладила её по голове, — то снова скатывалась в тяжёлое состояние. Однажды ночью она совсем перестала дышать ровно. Ольга позвонила Максиму в два часа ночи. Он приехал через двадцать минут, в домашней куртке, и до утра боролся за кошку.

Месяц тянулся мучительно долго.

Но в конце концов — случилось чудо.

На двадцать восьмой день Самайна сама подошла к миске и начала есть. Не жадно, но уверенно. На тридцать первый день она запрыгнула на подоконник — маленькая чёрная кошка, которая уже почти не вставала месяц назад. Анализы крови и мочи пришли идеальные. На контрольном УЗИ почки выглядели почти нормально — кисты значительно уменьшились, структура улучшилась, кровоток восстановился.

Ольга стояла посреди ординаторской и плакала. Максим просто молча улыбался.

Самайна прожила после этого ещё два полных, ярких года.

Она снова носилась по квартире, запрыгивала на самые высокие шкафы, требовала внимания и иногда даже приносила Ольге свои игрушки. Чёрная шерсть снова блестела, глаза горели зелёным огнём, а мурлыканье стало громким и довольным. Она радовала хозяйку каждым днём — ласковая, игривая, полная жизни.

А весной, на третий год после лечения, маленькая чёрная Самайна неожиданно родила трёх здоровых котят.

Когда котята подросли, Ольга принесла их в клинику.

— Это ваш долг, — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. — Без вас их бы не было.

Одного котёнка — самого бойкого и чёрного — отдали Илие. Второго — ласкового и спокойного — Максим забрал себе. Третьего — самого любопытного — взял Алексей для своей Маши.

Все трое стояли в ординаторской и смотрели, как котята носятся по полу, играя с бумажками и шнурками. Илия смеялся своим грузинским смехом, Алексей улыбался, а Максим просто молча гладил своего маленького чёрного котёнка за ухом.

В тот вечер Максим вышел на крыльцо клиники. Снег уже давно сошёл, воздух был свежий, весенний. Он долго стоял и думал о Барсике — о том сером коте, который ушёл слишком рано, но своим уходом дал им всем ключ к спасению.

— Спасибо тебе, брат, — тихо сказал он в пустоту. — Ты нас всех спас.

Где-то в квартире на Девятого января Татьяна сидела у окна с чашкой чая и смотрела на огни новых домов. Она думала об Анфисе. О том, как они тогда пошли не туда. О том, как могли бы успеть.

И тихо, почти беззвучно прошептала в темноту:

— А мою… спасли бы?

Черновая глава моей будущей книги о двух бригадах - детской скорой и ветеринарной клиники. Если понравилось, то на днях выложу следующую черновую главу. Так же можете ознакомиться с другой моей работой, циклом романов Хроники Последней Эпохи, бесплатно на площадках для чтения, есть электронная, аудио и бумажные версии.