«С любимыми не расставайтесь…»
"Балладу о прокуренном вагоне" знают все, автора – единицы.
А между тем, это удивительный поэт, с потрясающей любовной лирикой, сильной, мучительной. Стихи его чаще короткие, очень образные, как японская поэзия.
Александр Кочетков. Его очень часто и очень несправедливо называют поэтом одного стихотворения. Но какого! -
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
Не слова – заклинание. Написаны в одночасье, по реальным событиям. Летом 1932 года Александр Сергеевич с женой Ниной отдыхал в Ставрополе у ее отца. Ему надо было уезжать раньше, билет на прямой поезд Сочи-Москва был уже куплен, но в самый последний момент Кочетков сдал его, чтобы хотя бы на три дня отсрочить расставание с любимой.
Три дня промелькнули, как один, он вернулся в Москву, где друзья восприняли его появление, как чудо воскрешения. Оказалось, поезд, на который был сдан билет, попал в страшную аварию на станции "Москва-товарная". Погибли многие знакомые Кочеткова, возвращавшиеся из сочинского санатория…
В первом же письме, которое Нина получила от мужа из Москвы, было стихотворение "Вагон" ("Баллада о прокуренном вагоне")..."
Опубликовали его впервые лишь в 1966 году, уже после смерти поэта. При жизни этот очень добрый и патологически скромный человек не получил ни наград, ни признания, хотя его знаменитое стихотворение прогремело задолго до того, как прозвучало у Рязанова в "Иронии судьбы" - во время войны его переписывали от руки и посылали в письмах, так же, как и "Жди меня" Симонова. Оно ходило по фронтам часто без имени автора, как народное…
Поэт Лев Озеров, влюбленный в творчество Кочеткова, приложил немало усилий, чтобы имя автора не было забыто. Он вспоминал:
- За сочинениями Кочеткова возникает их творец - человек большой доброты и честности. Он обладал даром сострадания к чужой беде. Постоянно опекал старух и кошек. "Чудак этакий!" - скажут иные. Но он был художником во всем. Деньги у него не водились, а если и появлялись, то немедленно перекочевывали под подушки больных, в пустые кошельки нуждающихся.
Он был беспомощен в отношении устройства судьбы своих сочинений. Стеснялся относить их в редакцию. А если и относил, то стеснялся приходить за ответом. Боялся грубости и бестактности...
Шутил вчера,
шучу сегодня,
Горел века – и вновь горю!
И вновь о тайнах
преисподней
В прозрачных ямбах
говорю.
И к вам, друзья,
иду охотно,
Мне люб спокойный
ваш уют,
Когда за чаем беззаботно
Часы короткие текут.
В тот вечер
будет очень мило,
Меня попросят почитать…
И вдруг с души –
«нездешней силой»
Сорвет «заклятия печать»!
И рьяным скептикам
всех толков,
Давая пищу для острот,
На сотню жалящих
осколков
Мой стих,
как бомбу, разорвет!..