Ритмы детства⁠⁠

Она пришла когда светило солнце — джинсы с нарисованными от руки модными каракулями, сумка с фирменной надписью рок группы Алиса . Её резюме читалось, как список чудес: проекты, которые другие месяц тянули, она закрывала за две недели. Брала на себя ответственность так, будто это воздух — молча, без понтов, истерик и торговли, без дрожи в коленях. Её звали Ольга. Она притащила с собой длинный фикус.

Через полгода она заявилась и заявила. «Увольте. Не тяну. Устала».

Её отец решал.не обсуждая . Мать — тень у плиты. Которая замирала, от шагов отца. С двенадцати лет Ольга сама звонила в школу, сама объясняла брату уроки, сама создавала тишину после отцовских криков. Сама сама сама....

Моменты детства забываются, оставаясь внутри навсегда.

Она пришла в плоскую структуру. Все равны. Все партнеры. Босс узаботливо лыбается: «Как вы видите? Что думаете? Посоветуйтесь на спринте....» Никто не говорит «делай». Только бесконечное «обсудим».

Ей не хватало власти хозяина. Ей не хватало ритма. Привыкла к сигналу: задача — срок — ответственность. А тут — как вату жуёшь. Соревнуешся в болоте баттерфляем. Нервная система не воспринимает реальность: где фронт? Где враг? Начала сама его выискивать — цеплялась к запятым в отчётах, устраивала совещания из-за шрифта. Выгорела. Ушла. И в коридоре, с длинным фикусом в руках, Ольга тихо сказала матом: «Пиздец… как же я устала».

Парень сбежал из конторы, где босс матерился так, что дамы плакали в туалете.

Парень решил найти где тихо и уважение....

Пришёл в спокойную контору. Гипсовая лепнина на стенах, кофе без очереди, решения без драмы — как в санатории для психов.

Через четыре месяца его стали обходить его кабинет стороной. Он выносил мозги окружающим. Шрифт не тот. Отчёт на минуту позже. Глаза наркомана без дозы...

Его отец — пятничный алкаш. Детство — рулетка: то обнимет и расскажет сказку, то швырнёт тарелку в стену. Парень привык с детства жил на взводе. Спокойствие воспринимал как ловушку: «Сейчас бахнёт без причины». А когда не бахало — сам становился тем, кто бахает. Как будто без драмы жизнь — не жизнь, а скучный сериал без секса и крови.

Детские моменты определяют ритм нашего будущего.

*****"

Дочка босса встретила парня на вечеринке. Красивый, с улыбкой и шутками, цветы на третий день — будто из рекламы. Вскоре она сама звонила в ЖКХ, сама решала, куда ехать в отпуск, сама отвечала за двоих. Он — в наушниках и «давай не сейчас. Завтра разберусь»

Расстались. Она кричала: «Ты меня не ценишь!» Он виновато молчал. На самом деле — не совпали ритмы. Её нервная система ждала того, кто берёт. А он отдавал. И ответственность тоже. Зпдолбалась. Он так и не понял почему.

Дочка алкоголика вышла замуж за инженера. Без криков. Он доверял ей, без скандалов, без ночных звонков «где ты». Месяц — рай. Два — странно, как будто ешь вату. Три — тошнота от того что все хорошо. Сама устроила истерику: «Почему не ревнуешь? Ты вообще живой?» Ушла к тому, кто кричит. Не потому что любит боль. Спокойствие для неё — как тишина в наушниках. Пустотаи Жуть. Как будто телевизор выключили, а ты продолжаешь смотреть в экран.

Сейчас парень зовёт её щелчком пальцев. Она встаёт и идёт к нему. Послушно. Хзбл.

Авторитарный отец — терпишь босса-тирана: «зато чётко-понятно, как по маслу».

В двадцать гонишься за внешностью: выбираешь обёртку, не глядя, что внутри. В тридцать — за цифрой в окладе,. А потом сидишь в квартире с выключенным светом и думаешь: почему снова один, почему снова выгораешь, почему снова *так* — ходишь по коридору и ищешь свою дверь, а её нет.

Химия сгорает за полгода. Офисный блеск тускнеет к году. Остаётся ритм. И если он не твой — остаётся только усталость и вопрос, на который боишься ответить.

Вопрос не в том, сколько платят или какие глаза.

Вопрос — эта культура на предприятии, этот человек… они подходит тебе ? Или это просто привычные ритмы детства — как старая дырявагрубашка, в которой удобно, которая пахнет порой неприятной прошлой жизнью.