Рейка⁠⁠

Понедельник в аналитическом отделе одной государственной конторы начинался с неприятностей. Лёша катастрофически не успевал сдать квартальный отчёт.  Первое полугодие 2010 года было почти на исходе, через неделю коллегия.  Цифры на экране плыли, формулы выдавали ошибки, а начальник управления уже трижды за утро зыркал из-за стеклянной перегородки. В довершение всего на телефон пришло сообщение от Алёны — его жены, которая тоже руководила отделом, но в другом ведомстве: «Ты же не забыл, что вечером мы идем в театр с моими друзьями?».

Лёша выругался. Он напрочь забыл про этот поход. Внутри неприятно кольнуло осознание: долгожданная тренировка в тренажёрке, где они со своими друзьями собирались потягать железо и выпустить пар после тяжёлого начала недели, окончательно отменяется. Придётся вместо спортивной формы натягивать душный костюм и весь вечер вежливо улыбаться компании Алёны.

Квартиру, в которой они жили, купили им родители Алёны — уважаемые пенсионеры из благоустроенного посёлка, что располагался почти на границе столичной области. Тесть с тёщей все годы помогали молодой семье материально, от чего Лёша постоянно чувствовал себя немного обязанным, хоть и занимался серьёзным интеллектуальным трудом.

В одиннадцать зазвонил сотовый телефон. На экране высветилось незамысловатое: «Саня».
— Лёха... брат... — голос в трубке был густым, как тёплый мазут. Саня был в глухом запое. — Трубы горят, спаси. На работу сегодня не пошел. Скинь десятку на карту. Полечиться надо, край.

Лёша прикрыл трубку ладонью. Саня пил страшно. Его уже дважды кодировали, и каждый раз чуда хватало ровно на пять лет, после чего следовал новый круиз по местным наливайкам. Сейчас от Сани отвернулись все: родственники перепробовали всё, друзья объявили бойкот, и денег в долг не давал никто. Лёша умом понимал: нельзя. Но отказать не мог. Саня, надо отдать ему должное, долги всегда возвращал, да и сумма для Лёши была чисто символической. Он единственный кто еще общался с приятелем детства.

— Лёх, а помнишь, — захрипел Саня, почуяв слабину, — как я тебе кровь полотенцем вытирал на соревнованиях по боксу? Ты ж тогда пёр как Харлей! Мощно, напролом! Как настоящий мотоцикл, брат! Я же секундантом твоим был, помнишь?

Лёша поморщился. Саша всегда называл его «брат» и постоянно вспоминал этот «Харлей» и как он был секундантом. Тот день остался одним из самых ярких моментов в Саниной жизни. Как же мало у него было в жизни ярких эмоций! Поэтому и пьет: пару глотков и у него сразу новая жизнь. А в старую ему не хочется, ведь там заводская «литейка» и нелюбимая жена.

А для Лёши тот ринг -  позорное воспоминание о единственном бое в карьере, который закончился в первом же раунде сокрушительным поражением. 1 бой — 1 поражение. Весь его боксёрский итог. Правда, в их весовой категории  было всего два человека, поэтому грамоту ему выписали на законных основаниях.
— Ладно, Сань. Скину. Давай, лечись, — Лёша нажал отбой и перевёл десять рублей.

В этот момент телефон ожил снова — высветился пропущенный от тестя, Петра Антоновича. Лёша отложил мобильный и повернулся к коллегам, которые как раз пили кофе у соседнего стола и стали расспрашивать, что за человек отец его жены.

— Да мужик-то он золотой, — вздохнул Лёша. — Добрейшей души человек, трудяга редкий, всё своими руками. Но... со своими причудами. Он же в своё время Высшую партийную школу окончил, Домом Быта в райцентре руководил. Я как-то попытался поговорить с ним о ключевой роли Троцкого в революции. Так этот старый коммунист лишь благодушно отмахнулся: «Слышал я что-то про эту фамилию, да...». Или вот недавно на выборах он наблюдателем был назначен. Спрашиваю потом, как всё прошло, были ли нарушения. А он мне на голубом глазу рассказывает, что сидеть там целый день у меня времени не было — скукота! Отметился только на часок, огород же не полит. Но он зато так хорошо с председателем комиссии поговорил, они  земляками оказались, из одного района. И прямо гордится этим! И ведь это для него главный итог всей избирательной кампании.

— Вот поэтому таких туда и ставят, — негромко вставил один из коллег, осмелившись вслух сказать то, что и так все в отделе прекрасно понимали.

В воздухе повисла секундная пауза. Лёша промолчал, вернулся к компьютеру и молча подождал, когда таблица в Экселе наконец пересчитается и будет готова. Только после этого он набрал тестя.

— Лёшенька! — бодро забасил в трубке Пётр Антонович. — Слушай, беда у меня. В «Москвиче-412» рулевая рейка накрылась. Всё, ремонту не подлежит. Найди мне её в городе, а? Попробуй достать, очень прошу. Сделай, Лёш, нужна кровь из носу. Сейчас как раз земляника и черника в лесу пошли, самый сезон, а мне и поехать не на чем.

Лёша посмотрел на часы, потом на недоделанный отчёт. Внутри похолодело от одной мысли. Антонович давно был на пенсии, но дома не сидел: умудрялся и огромное домашнее хозяйство вести, и на партсобрания исправно ездить. Родился мужчина еще до войны и десять лет жизни прожил в землянке — отсюда и пошла его неистребимая бытовая неаккуратность. Он мог запросто в грязных сапогах из сарая протопать прямо на кухню, напрочь игнорируя бесконечные упреки и крики жены. Как в землянке, так и в панельной двухэтажке. Но человек душевный, его любил весь поселок. В помощи никому не откажет.

Лёша прекрасно знал, что в дедовском «Москвиче» уже лет пять как толком не работают тормоза: Антонович тормозил исключительно двигателем и старой закалкой. Но если к мёртвым тормозам добавится ещё и сломанное рулевое, то шансов выжить упрямому старику не останется никаких. Без рейки ездить нельзя даже в деревне.

Время — обед. Плюнув на инструкции, Лёша сорвался с рабочего места и поехал по автомагазинам. Нашёл деталь только в третьем. Позвонил тестю прямо от кассы:
— Антонович, нашёл. Но цена... короче, половина стоимости твоего «Москвича».
В трубке повисла тяжёлая, разочарованная тишина.
— Ого... — тихо сказал тесть. — Нет, Лёш. За такие деньги не надо. Не бери.

Голос у старика был такой искренне расстроенный, что Лёшу задело за живое. Вернувшись в контору, он пошёл к начальнику и, чуть ли не под угрозой увольнения, отпросился на пару часов. Отчёт завис. Как раз в это время позвонил Саша.

- Брат, деньги пришли, выручил Харлей.  Колонку для москвича? У нас на районе по гаражам прокатись. Там точно будут.

Лёша поехал по старым гаражным кооперативам. Опросил десяток мужиков, пока в глубине третьей линии не нашёл весёлого пенсионера, у которого в закромах лежала нужная деталь. О цене сошлись быстро — бутылка хорошей водки. Но пенсионер передумал, когда уже ударили по рукам, и затребовал литр. Сама колонка оказалась б/у, зато сразу с валами в комплекте. Лёша выдохнул, пересчитал в уме наличность и согласился. Кряхтя, старик вытащил её из угла, Лёша бережно завернул железо в ветошь и  забросил в багажник. Тесть, когда узнал о приобретении, закричал на том конце провода от радости: «Есть…» Алексей улыбнулся, не зря он прокатился по гаражам, рискуя карьерой.

Вернувшись на работу, он с особым рвением набросился на отчёт. Клавиатура трещала. Работа спорилась, внутри горел азарт победителя. «Ничего, утром пораньше приду и добью», — решил он.

Вечером супруги  отказались от похода в театр, билеты пропали. Но вариантов не было — до посёлка родителей было сто километров. Они и так приедут домой назад затемно, а утром снова за отчеты и без обеда.

Пока на столичной сцене Понтий Пилат без них рассуждал о том, что трусость — главный человеческий порок, Лёша с Алёной уже мчались по вечерней трассе. Прений по поводу поездки не было, это было их неизбежное должное за родительскую заботу и материальную помощь.

Солнце заходило за горизонт, когда они прикатили в поселок. Выйдя из авто, горожан чуть не сбил с ног прохладный июньский воздух, с таким приятным чувством  свежести, который шел от обильно политых грядок. Хорошо как! Не зря они прокатились, а ведь в это же самое время могли стоять в душной очереди в туалет в перерыве между актами спектакля.  Тесть и тёща встретили их во дворе, сияя от радости.

Пенсионерка с ходу начала перечислять, что подготовила им с собой в город: домашние яйца, свежий творог, три литра черники.
Лёша, устало улыбаясь, достал из багажника тяжёлую, пахнущую солидолом рулевую колонку с валами и протянул тестю:
— Вот, Антонович! Как обещал!

Тесть посмотрел на деталь как-то странно. Даже не прикоснувшись к ней, он махнул рукой и буднично произнёс:
— А, Лёш... Да я часа два назад нужную запчасть у Михалыча в соседней деревне забрал. За бесплатно. Приятель подогнал.

Старик буквально сиял  от счастья — он был безумно рад, что смог сам, за простое человеческое «спасибо», решить свой вопрос. Его мужское эго ликовало.

Лёша, будучи  в костюме и туфлях, замер с тяжёлой масляной железкой в руках. Перед глазами пронеслись недоделанный отчёт, сорванная тренировка, на которую он так хотел попасть вместо этого театра, злой начальник и торг за литр водки в гараже.

Он лишь уточнил, показывая деталь со всех сторон:
— Антонович... ну хоть такая?

Тесть бегло, даже не сильно присматриваясь, скользнул глазами по рулевой колонке и бросил на ходу, уходя в дом:
— Ну, вроде такая, кинь там у гаража... Да, Лёш, чуть не забыл! Вы самое главное - не забудьте паречку, она в бидоне на полу у балкона. В этом году слабая ягода. Нужно будет на зиму её хорошо удобрить. Поднимайтесь в квартиру.

Лёша вошел в подъезд. А где-то в городе Саня  сейчас «лечил боевые раны» на его десять рублей, рассказывая собутыльникам про мощный «Харлей» и его великую победу, которой никогда не было.