117

Рассказ старого деда

Было это еще при царе. Деревня наша, – Королиха, хоть и стояла на отшибе, была довольно большой и по тем временам считалась богатой. Это потом все рассыпаться стало, – и пашни заросли, и стадо уж никто не выгоняет-от, и церкви не стало, когда колхоз пришел, а потом и колхоз распался. Горькие были времена.

Так вот, дед сказывал, что когда он маленьким был, стояла на Кихти,– речка это местная, там, где сейчас запруда, мельница водяная. Старик мельник жил бобылем, и человек был, как говорят жадный и злой. Вот попросишь бывало в долг зерно смолоть – как есть откажет, мол, вначале денежку полож. Однако ж была у мельника дочка, Аленка, говорили на жену его покойницу похожа, и нраву мягкого, и лицом не дурна. Держал ее в строгости отец, однако любил и берег пуще глаза.

А в работниках при мельнице ходил Иван– сирота, парень пусть и забитый немного, но помощником был справным и расторопным. А на мельнице и вовсе незаменим. Он и муку в мешки ссыпал, и жернова правил, да и в ремонте механизма мельничного мог в случае поломки пособить.

И, как водится, полюбили друг друга Ваня с Аленкой. Бывало идешь мимо мельницы куда, Иван работает, а Алена чуть поодаль стоит – наблюдает. Со временем общаться стали, и все чаще можно было их вместе увидеть. Словом, взаимопонимание у них было полное. И стали они задумываться о свадьбе, уж и день наметили. Иван сходил в Устье-Кубенское, на ярмарку, – купцов там много было в те времена, Ганичевы, Никуличевы, Цукерманы всякие. Вернулся довольный, неся в кармане кольцо, в чистую тряпицу завернутое. Настроен в общем был очень серьезно.

И пошел Иван к Мельнику, сватать дочку его. Ни да, ни нет старик не ответил, сказал только назавтра прийти. Весь вечер проговорили Иван с Аленкой о том, как хорошо они жить будут, да какое хозяйство заведут, а наутро пошел сирота за ответом.

- Что- ж, парень вижу ты не промах, - молвил мельник, и помолчав добавил – своего не упустишь. Видел я каков ты в работе, однако дочке моей любимой нужен человек удалой, кто-же ее защитит когда меня не станет?. Вот докажешь удаль свою, отдам за тебя Алену Осиповну.

- И как же доказать мне, Осип Африканыч? – смутившись промолвил Иван.

- А пронырнешь под вращающимся колесом мельничным, я и увижу, что ты молодец удалой да бесстрашный.

Холодок пробежал по спине Ивана. С детства слышал байки, что под колесом омут, в котором черти водились, которые мельнику по ночам колесо крутить помогали.

- Я должен подумать, - запинаясь вымолвил он.

- Э-э-э, струхнул, малый – криво усмехнулся мельник, - Подумал я что достойную пару для дочки нашел, а ты вон как на расправу жидок.

В общем, уговорил мельник Ивана. Рассказал он суженой о коварстве отца. Весь вечер проплакала Алена.

- Да как же ты смог согласиться то, Вань? Это ж верная гибель. Никто не знает, насколько глубок омут, и что там на дне. Помнишь Гаврилу, что утонул два года назад? Поговаривают, что затянуло его под колесо, и до сих пор он на дне где-то..

- Ради тебя Аленка я на любую гибель пойду, все равно не жить мне без тебя на свете белом..

Едва рассвело, стоял Иван на берегу. Алена с красными от слез глазами стояла рядом. Рядом же стоял невозмутимый высокий и черный старик – мельник. Поодаль топтались несколько зевак, каким- то чудом прознавших про такой необычный способ проверки.

Было хмурое начало ноябрьского дня, речка мрачно несла свои воды, и даже плеск лопастей колеса старой мельницы не оживлял тишину замершей природы. Снег в этом году еще не выпал, и от голых деревьев и черной земли было отчего-то настолько тоскливо, что замирала душа.

- Ну что, малый, показывай удаль свою, - проскрипел старик, - али струсил?

На это Иван молча разделся, несколько раз глубоко вдохнул и бросился с обрыва в черную воду. За пару взмахов добравшись до колеса, он еще раз сделал глубокий вдох и скрылся под водой…

Не выплыл Иван. Поглотила его река. Как не кричала, как не убивалась Аленка, как не обшаривали длинными баграми омут под мельничным колесом с лодок деревенские мужики, даже следа Ивана – сироты сыскать не смогли.

Дочка мельника с той поры стала таять на глазах. Напрасно старик пытался успокоить ее, все было бесполезно. Алена с отцом почти не общалась, а просто сидела уставившись в одну точку, либо на берегу, либо в комнате своей. А потом люди поговаривать стали, что ходит к ней Иван по ночам.

Первым заметил это старик Андрей, что плел корзины, изба которого стояла поодаль, возле леса. Возвращаясь поздно вечером из гостей по берегу реки, заметил он в окне мельникова дома свет. Сообразив, что там можно выпросить «посошок», поскребся он в горящее оконце, но тут же отпрянул, увидев, что происходило в комнатке по ту сторону стекла. В свете тусклой керосиновой лампы в дальнем углу комнаты стоял, чуть покачиваясь, жуткий черный мертвец, в котором он с ужасом узнал сгинувшего под мельничным колесом не более месяца назад Ивана-сироту. Алена ни жива не мертва сидела, закутавшись в одьяло на кровати своей, и мелко крестилась. Волосы зашевелились на голове у Андрея. Старый корзинщик разом протрезвел, и с невероятной для его возраста прытью помчался в сторону своей одинокой избушки.

Позже, жуткого гостя могли увидеть и другие жители деревни, что поздними декабрьскими вечерами имели несчастье проходить мимо злосчастного дома.

Старый мельник, прослышав о ночных посещениях, принялся расспрашивать дочь, и узнал, что Иван приходит не каждый день, а когда приходит, то до рассвета стоит, вперивши в нее тусклый мертвый взгляд, в то время как девушка крестится и читает молитвы.

Отец Владимир, срочным образом вызванный из Устья – Кубенского, вместе с местным батюшкой, стареньким Отцом Евстафем отчитали не один молебен в комнате несчастной девушки, но все усилия их были тщетны. Шли месяцы. Постоянный ужас и отчаяние в глазах Алены состарили ее лет на двадцать, а сам мельник, из-за переживаний за дочь, из статного и мощного старика превратился в дрожащего и сгорбленного старца. Мельница совсем захирела, все чаще молоть муку ездили в другие деревни – Заднее, Воронино. Возле старой мельницы все реже можно было увидеть возы с хлебом. Мельник все реже выбирался в деревню, а слухи о нечистой силе, мертвецах и прочих ужасах, заставляли людей держаться от старика подальше.

Помер несчастный мельник через год, так же, в ноябре, перед смертью говорят прощения просил у всех, за то, что жадным был и злым. Алена, схоронив отца исчезла из деревни. Кто говорит ушла в монастырь, кто говорит в Вологду подалась, но так или иначе, следы ее потерялись.

Дома мельникова теперь уже нет, а на месте мельницы осталась только запруда. Однако и сегодня иногда, если ноябрь бесснежный на берегу еще незамерзшей реки поздними ночами можно увидеть темные тени статного юноши, девушки или сгорбленного усталого старца.

Дубликаты не найдены

+8

А мог бы у сказки быть другой конец: и была весёлая свадьба, и жили молодые долго и счастливо, и множилось богатство мельника, и внуков пяток   по двору.

раскрыть ветку 1
+3
Жадной роже мельника такого не видать. Кулак кулаком, в самом позорном значении этого слова. Не чета дочурке этот холоп.
+5
Довыебывался мельник.
+10
Надо было просто позвать ведьмака
+6

Сама не понимаю логику персонажей и дедушку спросила, говорит, чушь все это несусветная.

В чем цимес истории? Чего дочка боится, стоит и крестится. Ну пришел бывший ухажер, чего креститься? Ну были у него с отцом разногласия, ну так и позови папку! Чтоб они поговорили меж собой. К ней то какие претензии у трупа?


А он чего хотел? Чего к дочке приходил? Шел бы в деревню, или к отцу. Видит же что от него любимому человеку плохо, так чего продолжать?


Странно все это.

+2
Какой злой мельник! В долг ничего не давал! Сука прям, а не человек.
+1

История средняя, конечно, а вот места знакомые душу почесали...

раскрыть ветку 1
0

Хочу попробовать цикл историй про те места...

0

Нормально - легенды и предания?

раскрыть ветку 14
0

Хочется книгу рассказов написать в жанре мистика-хоррор, о родном крае с привязкой к местности))) начало положено)

раскрыть ветку 13
0

Ошибок много в тексте, прежде, чем писать, пунктуацию повторить нужно.

0

Тады рекомендую больше современных элементов добавлять

раскрыть ветку 11
0

чеканных монет нет))

-4
Это пиздец товарищи,на хуй я это читал?
всё было не так,мельник мырнул под колесо,а вася поседел от таких расскладов,а дочь их еблась пока они хуями мерились,короче идите нахуй с такими историями
раскрыть ветку 3
+2

Чо не так то? Нормальная легенда. Вы таки плохо знакомы с фольклором. Вам подавай - ночь , улица, фонарь, аптека, зловещий клоун, смерть, кишки? Шаблоны это для Американских фильмов

раскрыть ветку 2
0
Нечего тут сидеть! Народ вообще-то ждёт простые житейские радости!
раскрыть ветку 1
Похожие посты
1784

Бабушка и майор

М - майор, П - полковник.

(П) - Евгеньев! Майор! Как слышно?

(М) - Хорошо слышно, товарищ полковник!

(П) - Ты почему остановил долбанную танковую колонну?!

(М) - Там на дорогу бабка вышла, и стоит.

(П) - Какая бабка?!

(М) - Не знаю, сейчас разберусь... Говорят с козой.

(П) - Вы там нанюхались что-ли чего-то?! Убери её оттуда к чёртовой матери! Если опоздаете на учения - поотрываю вам ваши пустые...

(М) - Есть товарищ полковник!


(М) - Здравствуйте бабушка!

(Б) - Здравствуй сынок!

(М) - Бабуль, вы отойдите пожалуйста! Нам ехать нужно! Видите, сколько техники задерживаете?

(Б) - Никак снова война, сынок?

(М) - Да нет, бабуль, учения у нас. Отойдите пожалуйста с дороги. Здесь проезд узкий, овраг...

(Б) - Сынок, ты прости меня старую, не хотела я вам мешать. Мне забор бы поднять. Упал, окоянный. Дал бы ты мне пару хлопчиков, вмиг бы управились.

(М) - Кхм... Хорошо бабуль, я сейчас чего нибудь придумаю. А что в деревне, мужиков нет что-ли?

(Б) - Одна я. Я да Зинка - коза моя несчастная...

(М) - Не понял... Как одна?

(Б) - Так получилось сынок.

(М) - Ясно. Григорьев!! Капитан!!

(К) - Слушаю товарищ майор!

(М) - Оставь мне пару орлов, а сам двигай с колонной к 34 сектору. Я потом на уазике вас догоню.

(К) - Есть!


(М) - Как же так вышло бабуль? Деревня то совсем заброшена... Что же вы не переехали в райцентр?

(Б) - Да кому я нужна сынок. Нет там никого у меня. Привыкла уже.

(М) - Да тут же даже улицы бурьяном зоросли! Дома полуразрушены... С ума сойти.

(Б) - Зато трава рядом с домом. Зинка рада. Вон уже мой дом.

(М) - Так ребята! Видите забор? Давай, дружно, навались!..


(Б) - Попейте молочка сыночки! Спасибо вам, Господь мне вас послал!

(М) - Спасибо бабуль! А что, свет у вас есть?

(Б) - Да, вон керосиновая лампа на столе.

(М) - Что, электричества разве нет?!

(Б) - Да какое там... Давно нет.

(М) - Таак... А пенсию? Как вам доставляют? Дороги то толком и нет. А продукты?

(Б) - Зинкино молоко, да редиска с капустой - вся наша пенсия. Огород покамест есть...

(М) - Ну с... Извините. Бабуль, я скоро буду в райцентре, дня через три. Все узнаю, что можно - поправим. Вы не переживайте. Может быть, переедете в город? Я помогу.

(Б) - Здесь я родилась, здесь и останусь сынок. Не утруждай себя, не нужно, не поеду я. Земля без людей - дикая, не должно такому быть. А если действительно помочь хочешь - переезжай сюда, с семьёй. Здесь земля волшебная, всё растёт. Лопату воткни - черенок зацветёт... Соседний дом видел? Хороший, справный... Наведёшь там порядок, живи - радуйся. А воздух здесь какой? Его же на хлеб вместо масла намазывать можно. Детишки твои враз окрепнут. Болеть перестанут.

(М) - Погодите... Я же вроде не говорил вам про детей?

(Б) - Не говорил, верно. Тут и гадать не нужно, больные они все в городе... Ветерок подует - чихают? Правда ведь?

(М) Ну... Правда, бабуль. Знаете, насчёт переезда не знаю, но в выходные я поговорю с друзьями, подлатаем домик вам немного.

(Б) - Спасибо родные! Езжайте с Богом!


(М) - ...Как нет деревни в базе?! Девушка, вы что, в своём пенсионном фонде, совсем с ума сошли?

(Д) - Мужчина, я вам уже в десятый раз отвечаю - нет в базе. И вашей... Эээ... Марьи Степановны - тоже.

(М) - Где у вас здесь управляющий? Что за бардак?

(Д) - В отпуске, я за неё.

(М) - Тьфу! Я в область позвоню, пусть разберутся!

(Д) - Звоните хоть в Москву. У нас инструкция...


(М) - Бабуль, я позвонил в электросети и в пенсионный, обещали скоро разобраться.

(Б) - Спасибо тебе родимый, да не нужно было так за меня беспокоиться. Но хотя свет вам пригодится.

(М) - Я тут с друзьями, вот Женька и Игорь. А вот жена моя - Катя. Мы тут краски привезли, по электричеству мелочи, генератор. Так что давайте, показывайте фронт работ.

(Б) - Не знаю как и благодарить вас, денег то у меня нет...

(М) - Что вы бабушка! Нам только в радость! Природа вон какая у вас! За одни виды деньги брать можно! Ну так что ребята, погнали?


(К) - Миш, ты не спишь?

(М) - Ну нет. А что Кать?

(К) - Я давно хотела с тобой поговорить. За время отпуска, что мы находимся в деревне, Серёжка с Оксанкой стали совсем другими.

(М) - То есть?

(К) - Они уже как две недели не пользуются ингаляторами.

(М) - Да ладно? Правда?

(К) - Правда! Может переедем? Васильевы и Кравцовы тоже вроде собираются. А детей в школу я сама возить буду, тут же километров десять...

(М) - Может и переедем...


(М) - Кать, ты не видела бабу Машу?

(К) - Не видела, может опять у Васильевых, чай пьёт?

(М) - Нет не было. Я уже у Игоря и Женьки и даже у Артёма спросил - не видел её никто со вчера.

(К) - А козу видел?

(М) - Нет...

(К) - Так может она опять за ограду убежала, а баба Маша пошла её искать.

(М) - Наверное... Поеду, посмотрю.


(М) - Здорово дед!

(Д) - Здорово, коль не шутишь... Ты откель взялся тут в лесу?

(М) - Я из Авдеевки. Тут бабушка не проходила? С козой?

(Д) - Из Авдеевки? Мне то не заливай... Там уже лет пятьдесят как никто не живёт.

(М) - Раньше не жил, вернее - жил, но только одна Марья Степанова. Не видел?

(Д) - Великие Угодники! Ты что это, Марью видел?

(М) - Видел... Соседка это моя. Козу наверное ищет.

(Д) - С... Сынок! Нет её. Нету. Умерла, погибла давно, в войну ещё. Но некоторые её видели!

(М) - Вы что-то путаете.

(Д) - Да нет же! Она это - говорю тебе! Ты на кладбище сходи, за Авдеевкой, там могилка её. Мне отец показывал, и рассказал как она погибла!

(М) - Ясно всё с вами.

(Д) - Ты послушай, в 42-ом году наши части отступили отсюда. Немцы повели через Авдеевку танковую колонну. В ту пору, Марья козу свою искала, нашла, да увидела танки на дороге. Вот и встала у них на пути.

(М) - И что?

(Д) - Да ничто. Первый танк хотел её объехать через кусты. Да и свалился в овраг... Второй... Второй задавил её. Так-то вот. У неё два сына на войне погибло. Знала она где встать на дороге, рассчитала... Теперь видят её иногда с козой...


(К) - Не знаю, а я верю! Хорошая она была.

(М) - Да, и поиски ничего не дали...

(К) - Ты нашёл её могилку?

(М) - Нашёл... Пойду завтра... Подкрашу красную звезду.

Показать полностью
506

По ту сторону реальности

Сегодня доделал. Новая работа из кожи- "Пугало". Материал: кожа натуральная, металл, пластик

По ту сторону реальности Ужасы, Хобби, Мистика, Творчество, Рукоделие без процесса, Кожа, Ручная работа, Длиннопост
По ту сторону реальности Ужасы, Хобби, Мистика, Творчество, Рукоделие без процесса, Кожа, Ручная работа, Длиннопост
По ту сторону реальности Ужасы, Хобби, Мистика, Творчество, Рукоделие без процесса, Кожа, Ручная работа, Длиннопост

Все работы в instagram - https://www.instagram.com/dokuchaev1208/

Показать полностью 3
82

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

Дома с привидениями — классический элемент жанра хоррор. При дневном свете эти здания выглядят вполне миролюбиво, но с наступлением темноты героям фильмов стоит держаться от них подальше. В реальности внушающий страх проклятый особняк может оказаться обычной двусторонней декорацией на киностудии Universal или уютным охотничьим домиком в Морристауне. А для некоторых проектов создатели фильмов ужасов строят настоящие трехэтажные поместья, тщательно прорабатывая детали старинных интерьеров. Один из таких сделали для фильма «Багровый пик» Гильермо дель Торо. А сразу после съемок разрушили — рассказываем почему.


«Психо», 1960 год

Психологический хоррор Альфреда Хичкока снят в черно-белом цвете. Режиссер использовал этот прием, чтобы не шокировать зрителей кровавыми сценами. Главный герой фильма — маньяк, страдающий раздвоением личности. Он живет в мрачном неоготическом особняке, в подвале которого хранит мумифицированное тело матери. После выхода «Психо» этот дом стал символом страха и ужаса. Он появился в многочисленных фильмах, телешоу, музыкальных клипах и рекламных роликах. Особняк на холме возвели в 1959 году на задворках киностудии Universal. Для экономии бюджета материалы для строительства искали по всем съемочным павильонам.

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

Двухэтажный особняк Бейтсов — это не просто плоская фоновая декорация. Он имеет четыре стены и крышу, но до 1963 года дом состоял только из лицевой и левой боковой частей. Именно их зритель видит в «Психо». Еще две стороны дома пристроили позднее — уже для других фильмов. А все внутренние интерьеры были сняты в павильонах киностудии. После работы Хичкока дом несколько раз перестраивали и трижды переносили в новое место. Пять лет назад он стал настолько ветхим, что поклонники фильма обратились с петицией провести полную реставрацию культовой декорации. Специалисты Universal Studios откликнулись и сделали ремонт.



«Сияние», 1980 год

Фильм «Сияние» снят по одноименной повести Стивена Кинга. Для наружных съемок вымышленной гостиницы «Оверлук» режиссер Стэнли Кубрик использовал отель горнолыжного курорта Тимберлайн. Он стоит на потухшем вулкане Маунт-Худ в Орегоне. Это место считается самой высокой точкой штата. Кроме того, оно известно длинным зимним сезоном — лыжный курорт работает почти круглый год. Все интерьерные сцены «Сияния» Кубрик снимал в калифорнийском отеле Ahwahnee. Именно там главный герой картины, неудачливый писатель Джек Торренс, постепенно теряет рассудок.

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

Причиной всему — мистика, происходящая в занесенном снегами и отрезанном от внешнего мира пустующем особняке. Прототипом оригинального книжного «Оверлука» считается отель «Стэнли» в Колорадо. В 1970-х годах его внешний вид напугал Стивена Кинга, когда тот проходил мимо. Так «Стэнли» вдохновил молодого писателя на создание знаменитой повести. Теперь в отеле проходит ежегодный кинофестиваль с участием голливудских режиссеров, актеров, продюсеров и любителей хоррора со всего мира. А еще там планируют открыть музей ужасов, киностудию и киноархив.



«Зловещие мертвецы», 1981 год

Фильм «Зловещие мертвецы» начинается с того, что компания молодых людей отправляется за город. Друзья хотят весело провести выходные в арендованном за копейки доме. Здание воплощает лучшие традиции хоррора: выглядит мрачно, стоит в непролазной глуши, вокруг никого нет. Для съемок фильма были выбраны не студийные декорации, а настоящая хижина 1960-х годов. Она находилась около Морристауна, штат Теннесси, и изначально использовалась как охотничий домик. Специально для «Зловещих мертвецов» внутреннее пространство хижины расширили, сделав пристройку.

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

Спустя пару лет бывшая съемочная площадка по невыясненным причинам сгорела. Сейчас о ней напоминает только фрагмент кирпичной трубы и яма размером 5×6 футов, которую вырыли специально для сцены спуска в погреб. В самой хижине его не было — все подвальные сцены снимали в гараже режиссера картины Сэма Рэйми и на ферме продюсера Роберта Таперта в Мичигане. А уцелевшие руины техасской хижины поклонники разобрали «на сувениры». Несмотря на это, место съемок «Зловещих мертвецов» до сих пор пользуется популярностью и год за годом привлекает фанатов фильма.



«Другие», 2001 год

Пока муж пропадает на фронте, измотанная и нервная главная героиня заботится о дочери и сыне, которые не переносят солнечный свет. Однажды из дома исчезают все слуги, а почтальон перестает забирать письма. После этого дети начинают видеть в доме призраков, а их мать — медленно сходить с ума. Ключевая роль в создании атмосферы готического хоррора Алехандро Аменабара принадлежит огромному английскому особняку, который утопает в густом тумане. По сюжету действие картины разворачивается на британском острове Джерси в конце Второй мировой войны.

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

В реальности съемки фильма организовали в окрестностях Мадрида, частично — в Великобритании и на Лонг-Айленде в Нью-Йорке. Хотя по первоначальной задумке Аменабар планировал снять картину на своей родине в Чили. Экранным домом для героини Николь Кидман и ее детей стал дворец Орнильос в Лас-Фрагуасе, на севере Испании. Он был построен еще в 1840 году по проекту шотландца Ральфа Селдена Уорнума и некоторое время служил летней резиденцией испанского короля Альфонсо XIII. Именно здесь происходят все события фильма. Одно уточнение: дворец использовали только для наружных съемок.



«Багровый пик», 2015 год

Мистическая сказка Гильермо дель Торо о проклятом поместье увидела свет в октябре 2015 года. Большая часть сюжета разворачивается в полуразрушенном готическом особняке Аллердейл-Холл, расположенном в английской глуши. В действительности все сцены «Багрового пика» снимали в Канаде. По словам дель Торо, фамильный дом Шарпов — это живой организм, который находится на грани распада. В его крыше зияет огромная дыра, через плачущие стены сочится красная глина, а по залам гуляют жуткие призраки. Именно туда сразу после свадьбы отправляется молодая писательница Эдит Кушинг, роль которой сыграла Миа Васиковска.

5 самых страшных домов из фильмов ужасов: где и как проходили съемки самых леденящих кровь картин в истории кинематографа Я знаю чего ты боишься, Ужасы, Мистика, Сияние, Багровый пик, Психо, Факты, Длиннопост

Фамильное поместье и его внутреннюю отделку не рисовали: оно было построено целиком всего за девять месяцев. Чтобы избежать малейших неточностей, художники разработали 3D-модель здания и только потом приступили к строительству. При этом компьютерная графика в интерьерах фильма почти не используется. Единственным исключением стал лунный свет, падающий в главный зал через потолочную дыру. Несмотря на проделанную огромную работу, сразу после съемок «Багрового пика» трехэтажный особняк безжалостно разобрали, чтобы освободить пространство Pinewood Toronto Studios для новых проектов.


Ульяна Смирнова

Отсюда

Показать полностью 4
32

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро

Привет подписчики. На этот раз решила написать про фильм, рейтинг которого не так и велик, и наверное он бы остался мною незамеченным, если бы не его стиль. Режиссеру Майку Флэнегану удалось сделать не просто ужастик, а полностью окунуть зрителя в ощущение того, что он смотрит не фильм 2016 года, а ужасы 60-х годов. По этому, если вам хочется посмотреть что-то уютное и сделанное под старину, скорее всего фильм вас порадует.

И так, о чем эта кинолента.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Конец 60-х, оставшаяся без мужа Элис Зандер работает медиумом, в своем доме она принимает людей, желающих пообщаться с умершими родными. В работе Элис помогают две ее дочери, девятилетняя Дорис, и пятнадцатилетняя Лина. Однако на самом деле их помощь как и сам сеанс - просто фокусы. Стол оборудован специальными вещицами, чтоб происходили вибрации или шевеления, чтоб свечи гасли сами собой и происходила всякая чертовщина.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Однажды, на прилавках магазинов появляется некая доска Уиджа - игрушка для подростков, желающих пообщаться с призраками. И по совету старшей дочери, главная героиня решает приобрести такую доску, для антуража, однако как это всегда и бывает, помимо антуража, странный предмет привносит в их семью настоящий кошмар.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

В первой части фильма, ничего страшного зритель не увидит, никаких скримеров по началу просто нет. Сперва, мы знакомимся с семьей, узнаем характеры каждой из героинь, погружаемся в атмосферу конца 60-х, и практически моментально забываем, что смотрим довольно таки современное кино.


Режиссер, желая воссоздать стилистику старых фильмов, внес в киноленту даже такие детали, как небольшие "ожоги" на пленке, появляющиеся где-то каждые минут 20 в верхнем правом  углу экрана. так же, очень ответственно подошли и к созданию образов героинь.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Для цветовой гаммы костюмов вдохновлялись «Изгоняющим дьявола» и «Сиянием» Кубрика. Для отдельных персонажей искали актрис, чей стиль в шестидесятые мог бы послужить точкой отсчета, как например на этом наброске:

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Из интересных фактов о фильме, можно добавить то, что сыгравший священника отца Тома, актер Генри Томас знаком зрителям давно: он играл Эллиота в «Инопланетянине»

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Кстати, фильм является приквелом фильма "Уиджи.Доска Дьявола" 2014 года, рейтинг которого тоже не сильно велик.


В общем, посмотрев первую, скорее атмосферно-драматическую часть фильма, зритель, с появлением доски Уиджи, наконец-таки погружается в хоррор.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Оказывается, у младшей дочери главной героини есть талант - она реально может общаться с духами. А значит теперь, благодаря новой магической доске, и внезапно проснувшемуся таланту дочери, семья больше не обманывает клиентов, а действительно передает слова умерших.


К сожалению, как мы узнаем далее, не все Духи искренни, правила указанные на доске стоит соблюдать, а не нарушать, ну а сама девочка начинает меняться на глазах. Она делает записи на неизвестном языке, разговаривает сама с собой, и вообще начинает выглядеть довольно пугающе. Ну и конечно не обойдется и без тайны самого дома, в котором живет героиня с ее дочерьми.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

В общем, оставшаяся часть фильма, это типичная классика кино такого жанра. Если вы такое любите то вам наверняка понравится, если же нет - как минимум вы насладитесь атмосферой которую все таки смог создать режиссер.


Фильм я бы не назвала пугающим, скорее просто - интересным. Скримеры есть, но мы все к ним уже привыкли. Единственный момент который я бы выделила, это момент с повешенным, почти в самом конце ленты - тут, действительно было неожиданно, и прям хорошенький такой "бу" момент.


В целом, ну очень не плохая страшилка, если не ждать чего-то слишком крутого, а просто при желании провести вечер за просмотром хорошенького ужастика.

Уиджи. Проклятье доски Дьявола. Ужасы в стиле ретро Ужасы, Фильмы, Советую посмотреть, Фильмы ужасов, Мистика, Длиннопост

Любите Ужасы!

Ваша, Янина Мстиславовна

Показать полностью 7
148

Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами

Пару лет назад с середины июля по середину августа имел счастье волонтёрить в самой лучшей археологической экспедиции.

Некоторые считают её концлагерем, кому то не нравятся твёрдые методы руководства и требования к строжайшему соблюдению технологий.

По мне это лучшее место для отдыха. Постоянные физ нагрузки и отличная компания.

А так же новые приключения

У экспедиции был особый участок, некрополь, там были введены работы в 2 смены и круглосуточное дежурство, на время пока вскрыты погребения и костяки ещё лежали на своих местах.

В начале августа мне предложили побыть там ночным дежурным. Такой шанс нельзя упускать.

20:00 окончен ужин, прыгаю в свою колымагу и еду на некрополь, всего 500-600м от лагеря.
Палатку ставить не стал, разложил кресла.
Как стемнело ко мне пришли пара посетителей и мы весело болтали.
К полуночи они ушли и я остался совершенно один. Рядом 3 костяка в ямах, двое откопаны полностью и у одного только ноги.

Час ночи, кто то ходит вокруг машины.

Вышел, посветил фонариком, никого, заглянул в шурфы, скелеты на месте, спят родимые, и я пошёл.

Два часа, кто то ходит, вышел, осмотрелся, никого, странно.

Три часа. Ежики. Это были Ёжики. Именно они бродили вокруг машины.

До утра они продолжали гулять возле меня, но я уже просто посматривал вокруг и продолжал спать.

В одну из ночей возвращавиеся от меня совершенно не преднамеренно, в темноте, пнули ёжика тапочком по мордочке. Ёж очень фыркал и возмущался.


Вскоре нашли ещё один костяк и докопали того где торчали только ноги. Но забрали первых двух, стало скучнее.
До полуночи у меня сидело пару живых собеседников, с ними было очень интересно и мило, но с полуночи и до утра только костяки.

Через 6 дней всех достали, шурфы закопали, и мои ночи на кладбище закончились и я переехал спать обратно в лагерь

Тогда я и решил получать следующую вышку на истфаке.


Баянометр показал схожести картинок с другими на 33 процента, я там ничего похожего не увидел, кроме общей цветовой гаммы.

Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Шесть ночей в одиночку рядом с четырьмя скелетами Археология, Экспедиция, Путешествия, Приключения, Мистика, Кладбище, История, Длиннопост
Показать полностью 3
149

Цикл "Гришка". Коса, кому краса, кому погибель

«Ариадна», - гласила яркая вывеска над одним из самых посещаемых салонов красоты. Шумный город кипел, наваливался на людей своими радостями, проблемами и нуждами. Проблемы проблемами, а вот красота всегда требовала жертв. И жертвы приезжали, приходили и просто забегали. Уютная атмосфера, прекрасные мастера своего дела, широкий круг клиентуры, всё способствовало поднятию имиджа этого заведения. Стрижка, укладка, маникюр, вау! Всё для самой прекрасной половины человечества! Был здесь ещё не менее примечательный уголок, предлагавший милым дамам широкий ассортимент накладных локонов, париков и всякой другой бутафории, делавшие принцесс королевами. Как говорится, на всякий вкус и кошелёк. А вот и товар, в общем, особым спросом который и не пользовался, но в силу своего происхождения, имел довольно разные ярлычки ценников. Косы чёрные, рыжие, русые, косы цвета платины ждали своих покупательниц. Сделанные из тонкого нейлона и других искусственных волокон, разной длины и толщины, они были умело размещены на самом видном месте этого царства красоты. Но в этом царстве была и истинная королева – натуральная, безжалостно покрывающая все карты напыщенного лоска. Золотистая коса, цвета спелой пшеницы, несомненно, когда-то украшавшая настоящую женскую головку, не знающая щипцов для завивки, красок, масок и бальзамов для волос. Постороннему показалось бы, что срезана она была только что с деревенской краснощёкой девахи, вскормленной свежим воздухом, солнцем и молоком, так бросалась в глаза она своей свежестью, здоровым блеском и довольно внушительной длинной. Сейчас, такой на современных барышнях не увидишь. История её появления тоже была не совсем обычной.


Дело в том, что принёс косу молодой парень, пряча лицо под капюшоном серой толстовки. Проскользнув через стеклянную дверь, он развязно вытащил из рюкзачка это сокровище и помахал им перед носом девушки, стоявшей за стойкой. «Ввот, принёс, может, купите, уступлю ппо дешёвке», - заикаясь, пробормотал он, не глядя на девушку. Та, сначала, неодобрительно покосилась на пришедшего, потом оценивающим взглядом окинула предлагаемый товар. «Чёрт возьми, хороша», - подумала она, отметив толщину и блеск. – Чуть-чуть поработать, и можно весьма неплохо продать, натуральные волосы всегда были в цене. Нет, не пустить на наращивание, оставить, вот так, как есть, во всяком случае, пока».

О цене договорились быстро. На вопрос о том, откуда такая красота, парень что-то невнятно промямлил, типа сестра модную стрижку сделала, отрезав надоевший хвост под корень, а потом сгрёб трясущимися руками деньги и исчез за дверью, в хаосе бьющей через край жизни. «Ага, сестра отрезала, жди», - усмехнулась девушка, желая незамедлительно показать приобретение всем мастерицам, создающим шедевры в этом уютном уголке.


Золотистая коса вызвала удивление и восхищение многих, кто находился сегодня в салоне. Отливающие здоровым блеском волосы заструились между пальцев, знающих в этом деле толк. «Шикарная вещь»! – воскликнула одна из клиенток, с завистью оглядывая косу и мысленно сравнивая её со своими жиденькими локонами, повидавшими, казалось всё на своём веку. Нина, так звали девушку, которая сейчас провела удачную сделку, отошла в свой уголок и положила косу на ворох локонов, торчавших из огромной коробки. Занимаясь привычными делами, она поминутно оглядывалась, удивляясь, что же так влечёт её к этому олицетворению женской красоты. Сначала её показалось, что золотистый оттенок растворился в разноцветной массе локонов, и коса уже стала светло-русой, потом этот цвет потемнел, налился чернотой, и вот уже на Нину смотрит этакая гадина, которая пытается медленно сползти с края коробки. Девушка помотала головой, пытаясь избавится от наваждения. Нет, всё как было, никаких изменений и перемещений не наблюдалось.


***


Рабочий день подходил к концу, принося всем неумолимое желание оказаться дома, под сенью родной крыши с чашкой горячего чая или бокалом полусухого в руках. Поток клиентов иссяк, превратившись в одиночные фигуры, забегавших в салон что-то подправить, подстричь, или просто поболтать со знакомыми, разнося мелкие, ничего не значащие сплетни. Появление этого полного лысоватого человека, заставило товарок засуетится, забегать, изображая на смазливых личиках милые приветливые улыбки. Пал Палыч, так звали хозяина, не баловал это место своим посещением, но будучи на веселе, позволял некоторые вольности по отношении к работающим здесь девушкам. Мог и крепко выматерить, заметив забившийся под кресло клочок волос или малюсенькое пятнышко на поверхности зеркала, мог и приобнять, чмокнув любую девушку слюнявыми губами. Настроение сегодня у него было приподнятое, отчасти от солидной дозы алкоголя, отчасти от аппетитных закусок и приятного времяпрепровождения, скорее всего, с очередной пассией. Маленькие мышиные глазки забегали по большому залу, по лицам девушек, ожидающих поворота событий неизвестно в какую сторону, а потом губы мужчины растянулись в слащавой улыбке, и он, пробормотав что-то нечленораздельное, звонко шлёпнул Нину, оказавшуюся рядом, по круглой, обтянутой джинсами заднице. Тут же забыв о своей «милой» проделке, он грузно опустился в кресло, издавшее противный скрип под тяжестью холёного тела и разразился хвалебной речью в честь жриц храма красоты, созданного его заботливыми руками и умной головой. «Опять нажрался, боров проклятый», - подумала Нина, отступая за свою стойку, морщась от отвращения. В её ушах до сих пор стоял звонкий шлепок, а задница возмущённо горела от удара толстой пятерни. Такое развязное обращение Нине не нравилось, но, зная, какое переменчивое настроение у хозяина, который мог в любое время указать на дверь со словами: «Ножки в помощь», она решила промолчать, загоняя обиду в глубь нежной женской души. Нервно передвинув коробки из одного угла в другой, девушка остановила свой взгляд на косе, лежавшей на самом верху коробки, провела рукой по заплетённым прядям. «Коса, девичья краса! Вот обмотать бы такой косой толстую красную шею этому борову, пусть бы посмеялся», - подумала она, представив синий вывалившийся язык и красную одутловатую харю с выпученными глазами. Представленное не испугало, не вызвало чувство омерзения, а наоборот, даже настроение подняло. Оказавшись за стеклянной дверью, Нина с упоением вдохнула вечерний воздух свободы и направилась к остановке, совершенно забыв о переживаниях и нахальстве подвыпившего Пал Палыча.


***

Пал Палыч шумно глынькал воду прямо из крана, заливая разбушевавшийся пожар в глотке. Вспоминая, какого шороха он навёл в личном заведении, мужчина с довольной миной погладил обвисшее брюхо и завалился на широкую кровать, наполняя комнату громким храпом и запахом дорогого одеколона, в перемешку с потом и алкогольными парами.

Золотистая змейка бесшумно проскользнула по пушистому ковру, поднялась по ножке кровати и медленно продолжила свой путь, прячась в складках тёплого одеяла. Вот она осторожно коснулась пухлой руки спящего и проскользнула под подушку, оказавшись через минуту на оголённом плече, настойчиво пробираясь к шее, прикрытой складками мясистого подбородка. Скоро змейка, как вязанный шарф крепко обхватила в несколько рядов шею мужчины и начала затягиваться безжалостными петлями, преграждая путь воздуху, сжимая кровоток и ломая гортань. Пал Палыч спросонья царапал грудь, стараясь схватить злополучную удавку, ослабить петлю и вдохнуть глоток воздуха, который требовали его трепещущие лёгкие. Волосяным арканом, накинутым чьей-то сильной рукой, петля медленно, но верно сжимала горло, проникая концом в судорожно открытый рот, забивая его изнутри кляпом оживших золотистых волосинок. Тело мужчины напряглось, босые ноги беспорядочно заскользили по простыне в поисках опоры, глаза вылезли из орбит, позвоночник выгнулся дугой, приподнимая грузное тело, а потом это тело тяжело рухнуло, и только дёргающиеся пальцы ещё несколько секунд выбивали дробь, постепенно теряющуюся в складках мягкого одеяла.


***


Не о дочери мечтал Варун, сын должен род продолжать, опорой да защитником быть, сын должен лес под посевы выжигать, землю обрабатывать да бросать в неё семя благодатное. А тут шестая дочь на старости лет! Времена неспокойные. Хоть род его и небедный, а чего с девок взять, вырастет, вылетит из гнезда, да будет спину гнуть на свою семью, вдали от отца с матерью. А тут ещё половцы! Всё чаще и чаще стонала земля, от топота орды, даже в их глушь всё чаще и чаще доходили вести о выжженных и разграбленных деревнях, что на южной стороне. Даже женщины и дети учились владеть оружием, а бабье ли дело лук со стрелами в руки брать, ей хлебы печь, да детей рожать! Вот и старшая Яромила, туда же, то нож играючи в самую цель вгонит, то стрелу выпустит, что мужику на зависть – меткий глазок у дурёхи. Старый Варун вздохнул, нападут половцы, не отобьёмся, вот и стоит ли подати князю платить, если в нужный момент вряд ли поспеет, да и встанет ли на защиту глухой деревушки, затерявшейся в лесах. А вот половецкий хан хитёр, небольшие отряды везде рассылает наткнётся вот такой отряд на поселение, стариков побьют, закрома разграбят, избы пожгут, а молодых в полон возьмут, а про девок и говорить нечего. Снасильничают, а кого смерть не приберёт, свяжут косами друг к дружке и погонят в степи свои. А такой товар можно было продать, обменять или оставить в личное пользование. Охрана была сильною, следили день и ночь, чтобы «товар» руки на себя не наложил. Мрачные раздумья прервал звонкий смех Яромилы, ярким лучиком промелькнувшим мимо отца. Вот она, душенька, любимица. Замуж бы её скорей, с родителями жениха уж давно сговорено, пусть бы в любви да в счастии пожила. А может, бог сжалится, отведёт беду чёрную, Если бы знал Варун, что беда чёрная уже недалече, не сидел бы, не думал думу мрачную, а собрал бы род свой и двинул на север, в глухие леса, где любая тропка - защитница.


Войско Кончака шло по намеченному маршруту, уничтожая на своём пути большие селения, пополняя запасы награбленного добра да бесконечные вереницы пленных. Воины Кончака довольно улыбались и говорили что-то на своём незнакомом наречии, подгоняя нагайками отставших женщин в рваных рубахах, прижимающих к себе детей. На стоянках их разделяли, не обращая внимания на крики и плач, щедро полосуя нагайками по плечам и спинам жертв, оставляя крупные кровоточащие рубцы. Сам Кончак, давно уже отправил несколько десятков отрядов по окрестностям, приказав привезти как можно больше добычи, во славу предкам и процветания его народа. Несколько отрядов вернулись, присоединившись к основному войску, хвастаясь награбленным и доблестью своих самых сильных воинов. Кончак ждал Ургуна, своего младшего сына, первый раз участвующего в набеге на эти богатые земли. Давно он должен бы уже вернуться, но ни посланные лазутчики, ни время ожидания не принесли хороших вестей. Небольшой, вдвое уменьшившийся и изрядно потрёпанный отряд, вернулся с наступлением сумерек следующего дня. С презрительной ухмылкой Кончак окинул взглядом скудный обоз с награбленным и небольшую кучку людей, тесно жавшихся друг к другу.

- И ради этого ты оставил гнить на чужбине моих лучших воинов? – обратился он к Ургуну, понуро опустившему голову.

- Отец, я знаю, добыча ничтожна, но есть то, что понравиться тебе и усладит твоё взор и тело. Она владеет луком не хуже наших воинов. Многих из них она отправила к предкам своими нежными руками, которые посылали стрелы так же метко, как и твои воины.

С этими словами он выдернул из кучки пленных тоненькую девушку, щёку которой пересекал кровоточащий рубец.

- Хочешь сказать, что эта женщина одержала верх над самыми прославленными воинами? И ты предлагаешь её мне, в качестве услады, подпортив лицо плетью, - гневно закричал Кончак.

Глядя сейчас на эту девушку, никто бы не сказал, что эти хрупкие руки могли натягивать тетиву и пускать стрелы точно в цель, поражая врага. Её разум не помутился при виде сгоревшего отчего дома и порубленных саблями родных, исполосованные плечи не согнулись от ударов нагаек, а голубые глаза смотрели яростно и враждебно, испепеляя хана взглядом, наполненным ненавистью.

Ещё раз взглянув на добычу сына Кончак расхохотался.

-Красивые женщины всегда в цене, а если эта ещё и владеет оружием, то её цена возрастает вдвое. Я посмотрю, что она умеет завтра, а сейчас, прочь!

Подавленный Ургун поспешил скрыться подальше с глаз разъярённого отца, напоследок дав распоряжение своему воину, показывая на хрупкую девичью фигурку.


***


Утро выдалось серым и мрачным. Облака заполонили небо, скрывая отблески солнца и обдавая прохожих редкими капельками дождя. Мрачное настроение читалось на хмурых лицах людей спешащих по своим неотложным делам. Старушка – божий одуванчик, кутаясь в старый потёртый плащ, стояла у стеклянной двери и с опаской и недоверием всматривалась в лица прохожих.

В город Гришка приехал рано, дела по работе, ну и в магазин зайти надо, подарок прикупить по случаю день рождения одной премилой знакомой. А тут… Растерянная, совершенно потерявшаяся, и испуганная фигурка пожилого человека, натолкнула его на мысль, что помощь нужна, простая человеческая помощь.

- Третий день хожу, закрыту и закрыту, а спросить, когда откроют не у кого. Ты, сынок, случаем, не знаешь, когда откроют? – скороговоркой защебетала старушка, когда Гришка подошёл поближе.

Парень мысленно улыбнулся, недоумевая, зачем старушке салон красоты, в который она так стремилась попасть. Но та продолжала щебетать, распознав в Гришке родную душу.

- Внучок мой, дурья голова, третьего дня сюда вещицу одну снёс. Всё бы ничего, да вещь эта у нас из поколения в поколение по женской линии передавалась. Понимаешь, сынок, беда будет, если её назад не вернуть. Вот и хочу назад выкупить. А деньги есть, куда без них, - старушка порылась в кармане плаща и показала несколько смятых бумажек, скорее всего, сэкономленных с и так небольшой пенсии.


(Продолжение следует)

Показать полностью
89

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни”

Шло 22 мая 1937 года, Николов день, мужики деревенские сели отмечать праздник, играли в карты. В дом вбежала бабушка Маша и закричала: «Кирилл, Саша рожает, что ты тут сидишь?». Отец тогда работал в колхозе, взял оттуда лошадь, посадил маму с бабой Машей в телегу, и помчался в больницу в Передельцы. Не доехали. Бабушка приняла у мамы роды в «волчонках», так называли лес позади Рассказовки, за санаторием. Так на свет появилась я. Только после этого мы добрались до больницы.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

Когда началась война, мне было 4 годика. Папу призвали на фронт, дома остались я, мой брат Петя и мама. Ходили в колхоз работать, бывало, мама нас возьмет и скажет: «Вот эту травку надо выдернуть, а вот эту трогать нельзя». Так мы зарабатывали «палочки», которыми отмечали трудодни. Я полола грядки, а брат Петя мотыжил, он был постарше меня, ему было 7 лет. Мама в колхозе была звеньевая, вместе с тётей Нюшей Басовой, и ей нужно было не отстать, чтоб заработать как можно больше трудодней. Иногда к нам приезжала помогать мамина родная сестра, Лиза Уткина, и она с нами в колхоз ходила, чтоб побыстрее мамину норму отработать. Денег никаких не платили за работу, а за переработки были поощрения, например, лошадь дадут огород перепахать под картошку.

Где сейчас крайние деревенские дома и где собираются строить метро, было большое поле пшеницы и ржи. На этом поле мама с тётей Лизой жали всю эту сторону серпом, а мы, маленькие, снопы таскали, складывали в кучку.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

Дров не было, ходили в лес на просеку, которую вырубили для проведения высоковольтной линии. Выкорчевывали пни для того, чтоб можно было чем-то обогреть дом. Конечно, в лесу собирали грибы, ягоды, был довольно большой орешник.

Соседство с аэропортом Внуково давало о себе знать, самолеты противника регулярно его бомбили. Работали прожекторы, ловили их. Мы прятались от налетов, пересиживали это время в карьере. А где сейчас заправка, возле остановки, как-то упал наш самолет. Дом у нас тогда был крайним на деревне, и окровавленные летчики добрались к нам ползком, а мама с тётей Лизой обрабатывали их раны. Довольно быстро за ними приехали и забрали, видели же, что самолет упал.

Когда объявили, что война закончилась, мы тут все рыдали и плакали от счастья, как было весело, как было хорошо! Мы очень ждали, что папа придет домой.

Во время войны отец попал в плен и был угнан в Германию. Мы долго ждали письма от отца, но письма всё не было. Их освободили, ну а раньше как было, попал в плен — значит предатель. Из Германии отца перегнали в Ашхабад. Работал он там плотником и штукатуром. Писем передавать не разрешали, и уж не знаю, как и с кем он передал письмо только в 1947 году. Когда получили весточку от него — вот где мы были рады!

Я всегда носила его фотографию с собой. В начале 1948 года папу отпустили в отпуск, и он приехал к нам. Я как сейчас помню, в старом доме мою пол, а он входит в дверь. Конечно, были слезы, и всё на свете… Полностью папу отпустили домой только в конце года.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

Хорошо помню, как по нашей деревне вели военнопленных немцев. Их гнали в сторону Внуково. После войны немцы много домов там построили, и некоторые объекты аэропорта.

После войны я пошла в школу, училась в Изварино. Позже из Изварино нас перевели в Пахульскую школу. В школу ходили в телогрейках, еле-еле одетые, что-то на ногах было: ботинки или какие-нибудь старенькие валенки. Кто в чем мог идти, в том и ходил. С пятого класса открылась школа во Внуково, в которой я доучилась до 7 класса.

В деревне всегда ярко отмечали праздники, свадьбы. Помню, у тёти Насти Маслаковой выдавали замуж её дочку Нину. Мама была веселой, задорной, всех женщин организовала, собрала, и пошли они величать. Раньше ведь всегда ходили величать, невеста за это подарки давала. На другой день им давали пирог, который невеста пекла, бутылку. Мама, тётя Вера Одинокова, тётя Таня Сугробова выйдут потом на хутор и пляшут-танцуют.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

В детстве, бывало, хулиганили. У нас Обидин Толя жил, они богатые по тем временам были, и его отец, дядя Сережа, купил ему лодку резиновую. А Толька посадит Зойку Одинокову в нее, и поплывут вдвоем. Нам, конечно, обидно — её катает, а нас нет. Ну мы поднырнем под лодку, да перевернем. Зойка выскочит, а Толька очки свои ищет в воде.

Ещё Толя очень любил гулять вдоль речки, а мы за ним ходили. Он только разденется, зайдет в воду искупаться, а мы — хвать его брюки трикотажные и майку, в узлы позавяжем и драть оттуда.

Дома было всё свое: и ягоды, и фрукты. Но, как говорится, «в чужом огороде вкуснее». Около Шельбутово был большой сад, рос крыжовник, черная смородина, и мы туда пошли за ягодками. Я, Зоя Одинокова и Вовка Обидин, брат Анатолия. Я стояла, рвала и складывала ягодки в кармашки своего пиджачка, а Зоя Васильевна с Вовкой отделились от меня, и их там председатель поймал. А я как дернулась бежать по пшеничному полю и только слышу, как выстрелили из пугача вверх — я так в траву и нырнула от страху, потом подскочила и снова бежать. Выскочила у клуба во Внуково и добежала до плотины. Вовку с Зойкой забрали в сельсовет. Уже от плотины иду по деревне такая деловая, смотрю, около дома стоят наши родители, мама с дядей Сережей Обидиным, а я им из кармана крыжовник достаю угостить. Мама, конечно, ругалась, обещала этим крыжовником умыть, чтоб не позорила.

Взрослая жизнь началась рано, работать я пошла с 15 лет. Работала в спортивном магазине в Москве на Солянке.

Во многом жили благодаря своему хозяйству. Корова была у мамы, сколько я себя помню. Если бы не корова, мы бы с голоду померли. Мама ездила в Дорогомилово, у неё были свои клиенты, молоко разносила по квартирам. Обратно её ждали с баранками, сахаром.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

Были у нас и другие животные. Если отец резал поросенка, то ходил продавать мясо в дачи «Московских писателей». Там, конечно, люди побогаче нас жили. Пошли они однажды с моим мужем Женей, зашли в дом Утёсова, а тут он сам выходит с домработницей. Сватают ему свое мясо, и потом завязывается диалог:

- Налей 100 грамм, — просит отец.

- Я не пью.

- Да ладно, что тебе, жалко?

- Ну, там, налей им немножко, — сказал Утёсов домработнице.

В итоге ушли выпивши; а по пути домой, в Ликове, у дома Пасековых, стащили собаку. Это собака прожила в нашей семье почти 10 лет, пса назвали Байкалом.

Меркушина Антонина Кирилловна. “Пыхтино. Истории одной деревни” История, Деревня, Москва, Россия, Реальная история из жизни, Краеведение, СССР, Длиннопост

Фотографии в рассказе из личного архива Меркушиной Антонины Кирилловны.  Рассказ из книги “Пыхтино. Истории одной деревни”

Показать полностью 5
38

Внутренности (Ч.2)

Перед прочтением настоятельно рекомендую прочитать это


Рябиныча разбудил стук — методичный, настойчивый. Казалось, кто-то ходит по крыше, ищет в ней слабые места. Или через окна заколоченные подаёт сигналы. Только кто?

Старики бы не стали, да ещё ночью. Участковый? Он бы взял ключ у Борисовой, местной старосты, сам открыл. Дурачок Мишка? Так этот постучит и уйдёт. Наверное.

Он поднялся, прислушался. Старый сельский клуб вот уже лет пять пустовал. Никто за ним не следил, не ухаживал. Поэтому старое здание будто бы само просыпалось изредка, деревянные кости размять. Скрипели половицы, скреблось что-то в тёмных углах. Падали книги с полок в библиотеке, портреты вождей в коридоре едва слышно хлопали по стенам. Порой это даже придавало уюта. Но не сейчас.

Проклятие, а дверь-то он запер? Последние два дня превратились у него в карусель из призрачных лиц и грязного неба. Всё из-за палёного самогона! Это все Борисова толкала отраву. Вот и не помнил он последних дней. Голова трещит, руки дрожат, внутри точно бомбу подорвали. Но ничего, нутро-то у него крепкое, так просто Рябиныча не убьёшь, не отравишь!

Что-то ударилось в стену. Жалобно скрипнули окна у переднего крыльца. Ничего, там ведь заколочено. А вот задняя дверь, закрыта ли она? Даже если закрыта, замок выломать несложно. Чёрт, да невозможно сидеть одному в темноте, слушать стоны и скрипы! Надо к Борисовой, срочно к ней, взять ещё пол-литра, в долг, потом отработать или болтом своим отдать, она это любит, хоть и морщится.

Кто-то хихикнул за тонкой перегородкой. Может, и ветер, только Рябиныч не выдержал — вскочил, натянул сапоги, долго шарил по стене в поисках тулупа. Сквозь доски на окнах просунули что-то тонкое, блестящее. Это ещё чего? Шампур для мяса? Точно, Мишка бесится.

Рябиныч натянул второпях тулуп. Стараясь не шуметь, пошёл прочь из комнаты. Как назло, заскрипели под сапогами старые половицы. И каждый их «Хрэ-эть» казался раскатом грома. Лица вождей в коридоре стали чёрными провалами, того и гляди, затянут в темноту, высосут досуха.

Нет, это не белая горячка — иначе тот, кто снаружи, сейчас бесновался бы внутри. Не в самогоне дело, просто кто-то пошутить решил, наказать нищего сторожа-выпивоху. За то, что дом свой по пьяни спалил, и жену Нинку бил когда-то. Мстили ему до сих пор за то, что чужое добро по пьяни воровал, да на кладбище закапывал, чтобы не нашли, не отобрали.

— Падлы проклятые, — Рябиныч погрозил передней двери, которая стонала от чьих-то ударов. — Я вас, падло, всех переживу! Не напугаете! У меня нервы крепкие, нутро ко всему привыкшее!

Распахнул заднюю дверь, вывалился в ночь. Закружило голову от морозного воздуха, еле на ногах устоял. Мокрые снежинки лицо залепили, как мухи. Проснулся голод в животе, зарычал неспокойно. Скорее к Борисовой, там самогон, там картошечка с лучком, кости бараньи, тепло и сухо, и весело.

Побежал, даже клуб не запер. Спугнул ворон на яблонях, разогнал сон и покой спящей деревеньки. Тени у забора отскочили испуганно, в стороны разбежались. А потом одна, большая и любопытная, в чёрной телогрейке, последовала за ним.

∗ ∗ ∗

Вечером к Лесе не приехала сменщица. Это и злило, и пугало одновременно. От недосыпа болели глаза, тошнило от дешёвого кофе. Благо, машин на заправке мало. Редкие дальнобойщики и заезжие гости из других регионов. Можно до утра, конечно, подремать, но вдруг Зинка и завтра не придёт?

Леся докурила на заднем дворе, затушила окурок, пошла открывать торговый зал. Часы над стойкой показывали три ночи. Самое раздолье для нечисти, как любил говорить отец. Может, и так. Вчера в это же время Болотниково на том берегу реки проснулось, да так странно: в домах поочерёдно загорался свет. Вспыхивали жёлтым окна, крохотные маячки в чёрном океане. Горели минут десять-пятнадцать, а после гасли. Дом погружался в сон, но следом просыпался соседний. И так в каждом из двух десятков стареньких домов. Уж не воры ли наведались в Болотниково? Только что там брать? Деревня эта — образец нищеты и разрухи. Когда совхоз закрыли, какое добро осталось, всё растащили. Да и наглость это несусветная, по всем домам-то лазить. Ведь в некоторых еще старики живут, они б шум подняли. Хотя кто знает? Сегодня, когда темнота придавила деревеньку на том берегу, света ни в одном окне не появилось.

Сама Леся уже год жила в посёлке, в тридцати километрах от Болотниково. Копила на свою квартиру, подрабатывала, как могла. Там, за рекой, остался бабушкин домик, осталось её детство, такое близкое и в то же время недоступное, беззаботное, пахнущее шаньгами и спелой смородиной. Давно хотели бабушкин домик продать, отец обещал на днях разобрать завалы на чердаке и на веранде. Утром обещал: как примет зачёты у студентов, так на электричку сядет, приедет. Он-то жил в городе, с новой женой, потому Леся от него (а больше — от неё) и сбежала.

Не отложил ли, он, как обычно, на завтра поездку? Но если всё-таки приехал, то чем сейчас занимается? Никак не выходила из головы вчерашняя чертовщина. На звонки отец, как назло, не отвечал. Вне зоны действия. Наверное, приехал все-таки. Но свет в их домике не загорался ни разу. Она и сейчас могла разглядеть бабушкин дом на откосе, окружённый деревьями, похожими на гнутые гвозди. Через два дома жила Зинка, её сменщица, полноватая тётка с заячьей губой и несуразной причёской-гнездом на голове. Бестолковая баба, но работящая. Не могла она так просто прогулять. Или заболела, или... Или что?..

Как назло, телевизор в подсобке только нагонял страху. Чаще всего после двенадцати крутили мистические шоу в духе «мы поехали туда-то, но ничего не обнаружили». Только сегодня привычную студию с книжными стеллажами сменила убогая квартирка с гнилыми стенами и щербатым столом. За ним сидели двое с длинными, как у гусей, шеями, шипели из-за того, что портился телевизионный сигнал. Над головами их гудела грязная лампа, стонал кто-то за кадром. А эти двое, как пьяные, качались взад-вперёд и перекидывались странными фразами.

— Необычное время, так и скажи. Время перемен, которые не сулят ничего хорошего, — прошелестел тот, что сидел слева. Темнота скрывала его лицо, а чудилось, что и нет у него лица.

— Ну почему же, для кого-то они как раз хорошие, — ответил его собеседник, чьи щёки украшали целые узоры из ожогов и рубцов. — Пойми, планета наша насчитывает миллионы лет, миллионы сюрпризов таит в себе. Никто до конца не знает, какие существа очень давно жили в наших краях, а теперь спят глубоко под землёй по своей, а, может, по чужой воле. Ждут какого-то особенного часа для пробуждения. Того самого времени перемен.

— Хорошо, вопрос такой, — шея того, который без лица, вытягивалась куда-то вверх, хотя это, скорее, телевизор чудил. — Для чего им пробуждаться?

— Чтобы менять.

— И что же они будут менять?

— Да всё. Но не это меня беспокоит. Найдётся ли нам место в этом изменённом мире?

— Может, найдётся, — пробормотал тот, который без лица. — Но в какой роли? И в каком виде?

Хлопнула входная дверь. Леся выглянула в зал. Никого. Гудел сонно автомат с кофе в углу. Шумел холодильник у стены. Колонки снаружи блестели в свете фонаря. Чернела пустая дорога, на другой её стороне каменным наростом маячила пустая остановка. Ветер гонял по воздуху крупицы снега и грязные пакеты. Ни-ко-го.

Только вот кажется, что в кустах, за границей света, кто-то бродит, высматривает, ждёт, пока Леся успокоится..

Она вскрикнула, когда из мусорных баков вывалилось нечто огромное, косматое и мокрое. Потом выдохнула облегчённо. Рябиныч, похоже, алкаш из Болотниково. Опять будет денег просить в долг. Ну, уж нет! Она нащупала ключи под стойкой, запахнула куртку, побежала к дверям.

Фигура, будто подгоняемая ветром, побежала тоже. Мягко так, едва касаясь земли, будто хищный зверь. Леся только вставила ключ, повернула его в замке, как это нечто ударилось в дверь, отскочило. Лампа над входом высветила серое лицо. Леся отпрянула, едва сдержав крик.

К замотанной чулками голове было приклеено фото. Лицо старика, смутно знакомого по учебникам. Кустистые брови, строгий взгляд, полноватые чёрные губы. Какой-то советский политик. Мертвец, как говорил ей в детстве Рябиныч, тыча на портреты в старом деревенском клубе. Нет, не он это, не старый алкаш, и не дурачок Мишка. Это даже не человек!

— Уходи, — завопила Леся. — Уходи!

Оно прильнуло к стеклу, жадно разглядывая её нарисованными глазами.

— Жирненька? — услышала она голос, приглушённый стеклом. — Сладенька и жирненька?

Ей показалось, что оно копирует её голос.

— Я сейчас полицию вызову! Уходи! У меня ружьё!

Оно отпрянуло. Ноги его в больших сапогах заплетались, тело в пояснице сгибалось под разными углами. Не может так человек, не может!

Оно снова ударилось о стекло. Принялось ползать по нему, пытаясь за что-то ухватиться, нащупать слабое место, чтобы пролезть внутрь. Повторяло: «Жирненька-жирненька-жирненька», стучало руками и ногами. Леся отползла вглубь зала, достала из куртки телефон, трясущимися руками набрала номер участкового, уже включила вызов, когда на заправку свернула машина, осветив торговый зал яркими фарами.

Существо отлепилось от стекла, побежало в чёрные заросли, быстро, по-паучьи. Всего секунда — и нет его. Осталось только лицо старика, серым пятном прилипшее к двери.

Леся так и сидела — ни жива, ни мёртва. Не слышала, как у колонки припарковалась полицейская «Нива», как в дверь колотил участковый, кричал в трубку телефона. Потом он вошёл через задние двери. Долго тряс её за плечи, спрашивал чего-то. А она сидела на полу, повторяла:

— Жирненькая... жирненькая...

И только звонкие пощёчины привели её в чувство.

— На нём... Зинкина куртка... Куртка Зинкина была на нём!

Слёзы появились как-то сами собой. Но облегчения не принесли.

∗ ∗ ∗

Выпитая самогонка согревала. Отгоняла все печали. И холод. Он брёл по улице, присыпанной снегом, шлёпал по лужам, даже петь пытался. И ничего не страшился.

Один за другим забывались вопросы, ещё час назад кусавшие его изнутри. Почему во многих домах двери нараспашку? Куда подевалась Борисова, откуда у неё на кухне дырища в полу, а в комнатах — жуткий бардак, будто рылся кто по шкафам, искал ценности? Что заставило хозяйку посреди ночи уйти из дома, оставить в углу бутыли с самогоном, да ещё и со стола ужин не убрать? Не похоже на Борисову, не похоже, не...

...Не важно это всё! В руках у него початая бутылка, ещё одна такая же булькает внутри, переваривается вместе с жареной картошечкой, греет, зараза. И совсем не грызёт. Нутро у него крепкое, его так просто не погубишь, не прожжёшь.

Куда он, ёлки, шёл? В клуб? Тогда какого беса вырулил к недостроенной церкви? Зайти, может? Ветер-то кусается, а тулуп на Рябиныче тонкий совсем. Пошатываясь, двинулся вперёд, в утробу церковную заглянул, плюнул туда для устрашения.

Как только внутри оказался, оборвались все звуки. И ветер пропал, и шум реки. Только тяжёлое его дыхание разгоняло тишину. Странно здесь. Года три назад заезжий богач пытался на этом месте возвести церквушку, а рядом коттедж отгрохать, вон, и фундамент еще видно в бурьяне. Дом-то не успел начать, а вот церковь почти достроил, даже освятил, батюшку на джипе привозил. Только не помогло это божьему делу. Говорят, убили того богача в городе, а церквушка так и стоит на откосе, пялится пустыми глазницами на Болотниково. Раньше тут стройматериалы пылились у стен, кирпичи, трубы железные. Давно растащили, да он сам и выносил, на пузыри выменивал...

Пока бродил по мёртвой церкви, кончилась бутылка. А силы остались. Вот уж правду говорили, что Борисова стала своё пойло разбавлять. Раньше с одной убивало, а теперь и две нипочём. Сходить бы ещё за третьей. Да ну, честь тоже надо знать. Ещё и жалеть будет с утра, когда похмелье накроет. Лучше в клуб — отлежаться, отоспаться, ничего не бояться.

На обратном пути он угодил в яму, упал на колени, вымазался в глине.

— Бу-ыть ты неладна, — процедил сквозь зубы, икнув.

Яма была небольшая, но глубокая. И таких он, поводя взглядом, насчитал десяток, а то и больше. Удивительно, что раньше не попал в них. Вот же, голова пьяная, да задница счастливая. Кто нарыл-то? Раньше, когда дети в деревне были, копали здесь глину, лепили из неё чертиков. Да только в деревне уже лет двадцать мелких нет. Одни старики, дураки и пьяницы.

Стоило выйти наружу — снова ветер вцепился, как сука голодная. Дома у дурачка Мишки хлопала калитка, будто мешок с костями. И там двери распахнуты, даже с петель сорваны, а изнутри скалится темнота громадным ртом. Он погрозил ей кулаком, рыгнул, потопал обратно.

Черёмуха в палисаднике затрещала, снег облетел с веток, спрыгнул кто-то на землю, мягко приземлился. Рябиныч прищурился.

— Мишка, сукин выродок! Это ты? Пошто шасташь?

Дурачок поднялся, не отряхнувшись, побежал к нему псом послушным. Только ушей и хвоста не хватает. И куртка-то на нём новая, с подкладкой, в одном всего месте порвана. А голову-то, блаженный, зачем запеленал себе чулками вонючими?

— Мишка, чё калитку не закрываешь? — рявкнул Рябиныч, — Придут ведь черти в гости, все рёбра тебе поломают!

Дурачок то ли прохрипел чего, то ли прокашлялся. Прильнул к нему, приобнял. Распахнул тулуп, одной холодной культёй под кофту залез, дёрнул волосы на животе. Другую в штаны запустил, хихикнул.

— Сдурел, штоли?! — возмутился Рябиныч. — Я тебе башку-то мигом проломлю, питарасня! Пшёл отсюда, бегом!

Мишка хихикнул, вторя его голосу, проскрипел ехидно:

— Хорошеньки... толстеньки... крепеньки...

Рябиныч рот так и разинул.

— Ты эт брось, Мишка. Ступай, ы-ык, домой! Добром грю! Ну!

Сам развернулся, дальше пошёл.

— Обмотался ишо, как юродивы-ык! Мамка бы жива была, в дурку тбя положла... там само место.

С горы идти легче, ноги сами несут. Главное, затормозить вовремя. Уже бочина старого клуба маячит за поворотом...

Рябиныча мягко похлопали по плечу. У дурачка в культе, затянутой в жёлтую резиновую перчатку, булькала в грязной бутыли самогонка.

— Воруешь, с-сука? — прохрипел Рябиныч, выхватил у него бутыль.

Тот на шаг отступил, замотал головой.

— Чё? Ишо скажи, Борисова сама дала?

Дурачок кивнул. В темноте грязные чулки походили на лоскуты чёрной кожи, под курткой была видна фуфайка, а под ней ещё одна. На кой бубен он столько одежды-то нацепил?

— Мож, знашь, куда сама Борисова запрпастилсь?

Дурачок хихикнул, махнул куда-то за огороды. Шевельнулось в мозгу у Рябиныча что-то призрачное, непонятное. Вопрос, наверное: откуда у Мишки такие руки длиннющие, как у обезьяны? Но все ростки подозрительности затопила самогонка из откупоренной бутылки.

— Чё она там длы... — язык заплетался, словно к нёбу приклеивался. — Кз... кза убжала?

— Ага, — кивнул дурачок, взял его под локоть, повёл. — Айда.

Рябиныч особо не сопротивлялся, дал себя увести. Заволакивал сознание туман, и ночь плясала, тёрлась о лицо своим холодным задом, плевалась в глаза мокрым снегом. Мишка вёл осторожно, обходил лужи и грязь, даже приобнял его за талию, залез под тулуп, гладил по коже, как бабу. Он и не сопротивлялся особо, ноги слабели с каждым шагом, слипались ресницы. А Мишка знай, к губам бутыль подставляет, заливает в него проклятое пойло.

Как-то незаметно выросли из-за пригорка очертания теплиц, присыпанных снегом. Дурачок легонько увёл Рябиныча с дороги, взял курс к покосившимся дверям.

— Брсва? — пролепетал он, сам ничего не понял. — Чго она тым длать?

Дурачок только быстрее зашагал, чего-то нашёптывая.

В теплице — хоть глаз выколи. Сквозь дыры в потолке сыплются снежинки, грязь и глина застыла на стенах уродливой коростой. В глубине, среди разрытых клумб, лежит непонятная масса, перемазанная в чём-то блестящем, скверно пахнущем. Стоит прищуриться, как накатывает тошнота и не покидает чувство, что масса эта обретает человеческую форму, только больше, гораздо больше. Она то вытягивается в несколько метров, то раздаётся вширь. И рога — неужто? — к ней приделаны большие, как коромысла... Деревянные рога?..

Рябиныч уже и на ногах не стоял, тонуло сознание во мраке. Дурачок его придерживал. Подвёл к этой отвратной массе.

— Крепеньки, — зашептал в ухо его же пропитым голосом, — жирненьки, буде те место под хвостом...

Уложил аккуратно, прямо в эту массу, мокрую, но тёплую. Ударил в нос запах дерьма. Рябиныч пошевелил руками, только вымарался, прилипли к пальцам то ли кишки, то ли ещё чего похуже.

Дурачок вернулся, блеснуло в руках острие топорика. Рядом с собой он положил лопатку, каким сахар нагребают из мешка. Тут же ведро, в красных сгустках перепачканное. Сам взял за ноги Рябиныча, подальше протолкнул.

— Тш-ш-ш, — прошипел чуть слышно. — Тш-ш-ш...

Закрыл ему глаза, медленно, аккуратно, будто игрушечной кукле. Рябиныч и не противился особо. Икнул разок, засопел, вконец самогоном ослабленный. Уснул.

И не почувствовал, как брюхо его вспороли острым топориком.

∗ ∗ ∗

В Болотниково вела только одна дорога — через реку, через мост. Ехали медленно, боясь в грязи увязнуть или в овраг слететь. В салоне воняло бензином. Докучаев, местный участковый, пока второпях заправлял, облил себе и руки, и штаны, и куртку немного. Теперь мутило от резкого запаха, зато спать не хотелось — уже хорошо.

На пассажирском кресле сидела полноватая Леся, шмыгала носом. Докучаев так и не понял толком, кто напал на неё. Сказала: вылез страхолюд из кустов, начал на двери кидаться, кричать. Чёрте что. Из деревенских на такую глупость способен только дурачок Мишка, но чтобы ночью, да ещё так нагло? Надо его припугнуть.

— Сначала к папе з...заедем? — робко спросила Леся.

Он кивнул. Заедем, заедем. Проверим, раз уж просит. Надо было к Борисовой заскочить, собственно, к ней и ехал, забрать откат за самогонный «бизнес». Специально затемно выехал, но раз такое дело, придётся дополнительную остановку сделать.

Мост через реку походил на выгнутый хребет доисторического ящера. Дворники за стеклом неистово боролись с ветром, который кидался снегом. Ржавое полотно под колёсами стонало, как больное проказой. Каждый раз Докучаев проезжал тут и боялся, что не выдержит мост, и «Нива» рухнет в воду, утонет вместе с водителем. Старался быстрее проскочить опасный участок.

Сейчас автомобиль плёлся кое-как. Фары выхватили груду камней, наваленную посреди дороги. Пришлось убирать. Ещё и досок накидали, шельмы! В темноте наскочишь на гвоздь — и прощай колесо.

Когда в деревню въехали, небо на востоке начало светлеть.

— Это дом бабки твоей?

Леся кивнула, утёрлась рукавом.

Оставил машину у дороги. Велел девке запереться, от греха подальше. С собой взял фонарь, оружие проверил. На снег посветил: следов нет. Поводил лучом по воротам. Никак, заперто? Пришлось возвращаться к машине, благо, у Леськи ключи были с собой.

Во дворе тоже ничего подозрительного. Дров куча навалена, чьей-то лохматой шкурой прикрыта. Так, ещё замок. В сенях вёдра опрокинуты, половики сгружены, а в огород дверь распахнута. Докучаев достал пистолет, фонарём по стенам пошарил. На секунду почудилось: дёрнулся кто в углу, на веранде. Но это лишь сквозняк шевелил старые плащи.

— Есть кто? — позвал он. — Хозяева?

И не знает — чего больше бояться? Того, что никто не отзовётся? Или отзовётся, но кто-то другой...

На чердаке зашуршало, запищало. В луче фонаря мышиная тень скользнула между коробок. Докучаев заглянул внутрь, потом шагнул на порог. Увидел огромную дыру в полу, чуть не упал, за косяк дверной ухватился. Подождал, пока сердце уймётся, посветил вниз фонариком.

— Папа там? — спросила Леся, когда он вернулся в машину.

— Нет его. И не было, похоже.

Про дыру говорить не стал. Хотя отлично понимал: кто-то забрался внутрь, похозяйничал, посуду побил, одежду разбросал, пол зачем-то снял. Но одного не мог понять — зачем? Брать же нечего, никакого добра, одно старьё, что с него получишь? Нет, не похоже на ограбление. Скорее, вандализм. Или хулиганство. Надо всё-таки к Борисовой — может, она видела чего, расскажет.

Темнота ленивой гусеницей уползала из деревни. Рябые деревья прикрывались худыми лапами, как могли. Докучаев заглушил мотор, не сворачивая к воротам. С дороги уже приметил дверь, сорванную с петель. В окнах серым брюхом отражалось небо.

— Не нравится мне это, — сказал он то ли себе, то ли девке. Она кивнула, вжалась в сидение. Дурочка.

У палисадника было натоптано. Одну цепочку следов уже примело. Какая-то она неровная, подумал Докучаев, точно пьяный шёл. Шёл-шёл, да куда-то ушёл. Другие следы напоминали лапищи. Не собачьи, не козлиные, чьи-то ещё. Вели они в сторону кладбища, прямо за огород Борисовой. Имелись ещё одни следы. Эти какими-то зигзагами расходились во все стороны, в спирали закручивались. Напоминали символы бесовские. Караулили здесь кого-то?

— Эй, Борисова? — позвал с крыльца. — Это участковый! Не спишь?

«Ну, что за идиотизм?» Сам себя обругал, пристыдил. Но пистолет достал: мало ли? В полумраке сеней споткнулся о банки с кастрюлями, загремел, всю нечисть в доме, поди, перебудил.

И здесь увидел дыру в полу — большую, округлой формы, с неровными краями. Будто хищная глотка. Посветил фонарём. Пусто. И на кухне пусто. Разбросана одежда, порванные цветастые платья, панталоны серые. У стены целый узел с вещами, будто кто-то его старательно собирал, да забыл впопыхах.

Грязь, бардак, холод. А к стенам тени липнут. И тишина.

Он уже полез за телефоном, но вспомнил, что здесь связи нет. Надо выехать на дорогу, позвонить в посёлок, чтобы кого-нибудь прислали. Одному всю эту чертовщину в Болотниково не разобрать. Не сталкивался он никогда с таким, странным, пугающим. Это тебе не алкаши, не сельские драки, не кражи бытовые.

Тут целая деревня точно... вымерла.

Тут что-то отвлекло участкового от тягостных мыслей. Звук. Родился далеко, на самой границе слышимости, засел в дребезжащих окнах. Докучаев выскочил в сени, снова о кастрюли споткнулся. На крыльце застыл, обратился в слух.

Кричали за огородами. И до того был противный голос, прям зудело от него под кожей. Словно гвоздём скребли по листу жести.

— Ишка... ишка...

Дурачок. С кладбища, оттуда кричит.

Он побежал через конюшню, через грядки, по огороду. Ноги вязли в сырой земле, как в трясине. А голос звал и звал. И была в нём печаль, радость и что-то ещё. Какая-то первобытная угроза.

Оградка кладбища завалилась, а где-то и вовсе упала. Между сосен сновал силуэт, едва различимый в предрассветных сумерках.

— Эй! Ну-ка стой! Слышишь? Стрелять буду!

Того как ветром сдуло. Р-раз — и нет. Растворился. А что с могилами-то, что с могилами?! Матерь честная...

Десятка два разрыто, кресты повалены, кругом камни, земля, гнилая труха. Кому и зачем понадобилось разрывать? Что они там найти надеялись? Кости? Кости...

Застонали рядом, в могиле. Докучаев заглянул осторожно в яму, поводил фонарём по чёрному днищу.

— Мишка, сучёнок! Какого... Чего тут творится у вас? Где все?

Дурачок всхлипнул. Лицо в саже. Сам полуголый, в крови, обмотан каким-то тряпьём.

— Дядька... он нас режет...

Как достать его оттуда? Большой же, тяжёлый, как конь. Хоть бы лестницу где найти...

— Дядька, — всхлипнул дурачок. — Спаси... Он всё в деревне собирает... А нас на внутренности, я видел... Он там, в теплице, для себя большого делает...

Кого? Совсем у паренька кукушку сорвало.

— Погоди, найду, как выбраться. Кто тебя... вас... режет-то?

— Чучело, — отозвался дурачок, — чучело, чучело, чучело! Из нас по частям большое чучело лепит... Внутренности забирает... И лепит...

Точно, рехнулся дурак. За верёвкой придётся в машину сбегать.

— Сиди, — велел Докучаев. — Я сейчас.

Мишка завопил, заплакал, заметался в могиле.

Ничего, не сбежит, потерпит. Неужели кто-то всю деревню, как скот, порезал? Десятка полтора стариков же! Это какими надо быть зверюгами? Людина такое не способны, только животные. Или...

Закричали на дороге. Утренний покой взорвал сигнал клаксона.

За огородами рухнуло что-то. Звук был такой, будто огромная скорлупа треснула. Там же совхоз брошенный, поля и теплицы, их, что ли поломать вздумали?

Клаксон призывал. Теплица на другом конце деревни рушилась. Звуки смешивались в голове, бурлил в крови адреналин, холодный воздух щипал лёгкие. Докучаев бежал и бежал, только во дворе остановился, перевёл дух, выглянул за ворота, глазам не поверил. В машине кричала Леська — давила на руль, по окнам стучала. А на капоте безобразной медузой распласталось... чучело. Руки обнимали кабину, голова, замотанная чулками, прижалась к переднему стеклу.

— Эй, — прицелился в него Докучаев. — Пошёл вон!

Существо не пошевелилось. Оно вообще живое?

— Эй, — позвал снова. — Да прекрати сигналить, овца!

Леська испуганно замерла. Закрыла лицо руками. А чучело так и лежало, обнимая полицейскую «Ниву». Он подошёл ближе, ткнул сапогом. Оно сползло — мягкое, податливое, будто ватой набитое.

Докучаев ухватился за штанину, стащил его с машины, перевернул. И вправду — чучело какое-то. Ни лица, ни рук. Только одежды на нём — тьма тьмущая. Господи, да в нём и соломы нет: одни фуфайки, тулупы да кофты. Как капуста. А в груди — дырища, словно туда что-то залезло. Или вылезло.

— Сжечь, — пробормотала, приоткрыв дверь, Леська. — Сожгите его, сожгите! Оно же опять встанет, оно сильное! Оно чуть машину не подняло!

— Это чучело! Как оно... Ты чё мелешь? Успокойся.

Сам-то к нему спиной встал, и сразу мурашки побежали. Лучше в самом деле сжечь, от греха подальше. Какая-то часть сознания уже твёрдо верила во всю чертовщину, что наплёл дурачок...

— Спички есть? Зажигалка?

Леська замотала головой. Никакой пользы от дуры, разозлился Докучаев. Пошарил по карманам. А если у чучела в его фуфайках поискать?

От того несло дерьмом, самогоном, гнилью. Участковому аж дурно стало. Но ничего, тошноту победил, похлопал по одежде. Есть что-то. Никак, зажигалочка? Она, родимая.

Шум донёсся со стороны леса. Там бесновалось вороньё, качались деревья, словно ходил между ними великан, тряс вековые стволы, просыпался. Большое, сказал Мишка. Большое чучело. Блин, дурачок же там, забрать надо его...

Только он чиркнул колёсиком, как за огородами рухнула вторая теплица. Исчезла, сложилась карточным домиком. Он выронил зажигалку, когда пламя охватило пропитанную бензином куртку, лизнуло рукав, за густые волосы на руке ухватилось.

Докучаев закричал, упал в лужу, затушил кое-как огонь. Кожа покраснела, волдырями пошла. Чучело так и лежало в стороне, в машине сигналила Леська, тыкала пальцем в сторону дома. Там опасно накренилась конюшня с сараем, затрещали старые доски.

Ему хватило секунды, чтобы забыть про зажигалку, про дурачка, прыгнуть в машину, завести её. Рука пульсировала от боли, кровь била в голову. Он ударил по газам, переехал чучело. Тут же рухнула конюшня, закачались яблони около дома Борисовой.

— Перемены, начались перемены, — повторяла Леська, — проснулись, вылезли, будут менять, перестраивать... Переделывать...

Пластинку у неё, что ли, заело? Докучаев глянул в зеркало: косматая тень бесновалась во дворах, раздутая, как пузырь, увенчанная деревянными рогами.

— Для костей себе сараи ломает, а нас — на внутренности, глиной скрепит, — девка бубнила и бубнила, как сумасшедшая, — найдётся нам место, в паху у нечистого...

Он отвесил ей пощёчину. Леська вскрикнула, замолчала. Лишь бы мост переехать, только бы успеть, в горку забраться. А там связь. Помощь. Они уедут, с подмогой вернутся. Их много, а он... Оно одно! Они этого рогатого ещё сами на запчасти разберут.

А откуда знать, что оно одно?

В последний момент Докучаев затормозил, неведомые твари опять дорогу закидали камнями. Начал объезжать, колёса в грязи увязли. Забуксовал, чуть в воду не улетел. Вывернул кое-как на мост, заскрипел ржавый хребет под колёсами.

— Надо взорвать тут всё, сжечь, — всхлипнула Леська. — Я видела: оно маленькое, с щупальцами, с зубами и с хвостом. Фиолетовое! Из чучела вылезло...

Докучаев стиснул зубы, в зеркало посмотрел. Вроде никто не гонится.

Пока. Ломает себе или другим на запчасти уже целую деревню. Чтобы ещё больше себя сделать. Сколько же ему, или им понадобится людей на внутренности?

Мысль, до этого призрачная и неуловимая, оформилась, наконец, в вопрос, короткий, но пугающий. А вдруг оно не одно? Что если где-то ещё другое... Или другие?

Чучело лепило себе другое тело?..

Поток мыслей оборвал нарастающий шум. Что-то ударилось снизу в старый мост.

— Кто это? — простонала Леся. — Там кто-то ещ...

Договорить она не успела.

Пассажирскую дверь вскрыли, как консервную банку, Леську уволокло в воду что-то огромное, фиолетовое, шипастое. Незаконченная фраза застыла в воздухе, рассыпалась через секунду стеклянным дождём.

На другом берегу Докучаев увидел их. Чучела.

Большие чучела.

Нас много, но и их тоже много...

Одно, два, три, пять, семь...

Запоздалая мысль о спасении затерялась, сгинула под натиском огромной фиолетовой твари, которая появилась из воды, смахнула «Ниву» с моста.

Когда машина рухнула в реку, он досчитал до двенадцати.

А потом в салон полилась ледяная вода.


Автор - Сергей Королев

Первоисточник - https://vk.com/redrum_mag



От автора: «Изначально рассказ был придуман для конкурса „Чёртова Дюжина“. Задача — напугать читателей и участников. Использовать для этого все возможные средства. Когда закончил, ужаснулся сам. Простая страшилка о припозднившемся путнике оказалась жутким деревенским хоррором с несчастливым концом... для всего человечества!»

Показать полностью
33

Внутренности (Ч.1)

Славину оставалась половина пути до деревни, когда он почувствовал: кто-то преследует его. Чёрный силуэт маячил среди деревьев, но мелкая морось не позволяла разглядеть преследователя. Огни железнодорожных путей давно затерялись в переплетениях осеннего леса. Неужели от станции за ним идут? Или по дороге увязались?

Вот не надо было ехать в Болотниково на ночь глядя. До последнего настраивал себя на утро. Но — пообещал дочери разобрать завал на чердаке, и желание управиться до обеда пересилило. Сейчас жалел, проваливаясь ботинками в лужи, напоминающие грязные язвы с коркой по краям.

— Эй! — крикнул он в темноту. — Кто там ходит?

Ответом был смех, далёкий, но пронзительный. Будто прячущийся ребёнок, чьё укрытие раскрыли, перебегал на другое место, чтобы перепрятаться.

Кому приспичило слоняться по лесу, да ещё в такой холод? В Болотниково одни старики живут, десятка полтора, в это время все они уже наверняка спят. Пьяный Рябиныч, местный алкаш? Он бы не стал бегать. Дурачок Мишка? Этот может...

— Эй, Мишка, — позвал мужчина. — Ты чего там? Иди сюда!

В просветах между деревьями мелькнула фуфайка, широкая плечистая фигура. И скрылась опять, окаянная.

Чёрт, полнолуние ведь сегодня. Вот у дурачка, похоже, крыша и поехала. Уже год, как мать его скончалась, а он один ютился в избушке около недостроенной церкви. Чудил по-разному, огороды разорял, под окнами шумел, но чтобы ночью по лесу...

— Мишка, — снова позвал он дурачка. — Ты это брось! А то пожалуюсь участковому — в больничку тебя заберёт!

Далеко-далеко по трассе проехала машина, осветила тусклыми фарами узкую тропинку, лесную опушку. И фигуру впереди. Всего на секунду, но даже её хватило, чтобы разглядеть, насколько странным был тот, кто преследовал. Из рукавов фуфайки торчали жутко раздутые руки в синих резиновых перчатках. Ноги и того хуже, с огромным количеством углов, словно у этого существа было несколько колен. И сбоку, и сзади. А ещё лицо, замотанное чем-то тёмным, блестящим. Точно — не человек. Он или оно просто не могло быть человеком...

Свет его отпугнул, заставил скрыться в колючих зарослях. Славину послышался смех — какой-то болезненный, нечеловеческий. А за ними слова:

— Хорошеньки... жирненьки... толстеньки...

Это существо говорило... его голосом.

Смех прозвучал совсем близко. Вылетел из леса, упал под ноги щербатый камень. Славин застыл на мгновение, разглядел преследователя, висящего на ветке дерева. Совсем рядом.

Ботинки предательски скользнули по грязи, по мокрым листьям. С трудом сохраняя равновесие, Славин перепрыгивал лужи и молился, молился, чтобы скорее уже показалась оградка старого кладбища, чтобы слева выплыли огромные бока заброшенных теплиц. И деревня, спасительные тёплые домики, в которых крепкие двери и замки, и можно чем-нибудь отбиться...

— Кар-р!

От вопля заложило уши. Кольнуло в бок чем-то острым, холодным. Преследователь спрыгнул на голову — как ястреб налетел, попробовал его шкуру на прочность. И, заливаясь каркающим смехом, прокричал:

— Беги, жирненьки!

Голос стал девчачьим, звонким, истеричным. Сердце от него зашлось безумным танцем, молотом заколотило в рёбра. Вот и кладбище, покосившиеся кресты, похожие на торчащие из земли пальцы. А за ними свалка, и Болотниково, родное, спасительное!

Между теплицами кто-то набросал камней, вырыл яму. Славин с трудом затормозил, чуть ногу не подвернул. Прижался плечом к стене, обогнул опасный участок. Привиделось через окна, что внутри пустых помещений снуют тени, косматые и рогатые, стонут в такт ветру, тянутся к нему...

На одном духу добежал до огородов. Не останавливаясь, перемахнул через плетень, не устоял, повалился в сырую ботву. Если бы глянул влево, то заметил бы, что кто-то стянул всю одежду с огородного пугала. Но куда там. Взгляда назад хватило, чтобы убедиться: тот, в фуфайке, бежит следом, не отстаёт. Но и не нагоняет. Похожий на уродливое чучело, машет длинными руками, словно готовится взлететь.

К дому, скорее к дому! Вниз, между пустыми картофельными рядами, мимо увядших подсолнухов. Славин ударился в дверь. Та распахнулась, жалобно звякнув: оборвался внутри крючок. В сенях пахло гнилым луком, сырым деревом и дымом. Нащупал ключ под курткой, негнущимися пальцами отворил замок, ввалился внутрь. Щёлкнул выключателем — не работает. Огляделся в темноте, в поисках оружия. У дальней стены возле печи заприметил кочергу, сучковатые поленья. Шагнул вперёд. И провалился.

Кто-то снял пол у входа и застелил его громадным ковром. Запоздало пришло понимание: тот, в лесу, загонял его в ловушку!

Над головой засмеялись.

Когда боль в ногах сжалилась, отступила немного, он попробовал подняться, отползти, но тот, в фуфайке, спрыгнул вниз — мягко, пружинисто. Как кот. Склонился над ним, залез под куртку, пощупал живот, лицо, в штаны залез.

Жирненьки, тёпленьки, — просипел он сквозь рваные чулки на лице, — много буде мяса.

Славин застонал, попробовал рукой прикрыться. Но убийца держал его крепко. Прижал его голову к полу, взял что-то... Шампур для мяса. Пристроил к левому уху, нацелился. И резко вонзил.

Боль была короткой, но всепоглощающей. Темноту сменила яркая белая вспышка. Которая померкла очень быстро.


ПРОДОЛЖЕНИЕ


Автор - Сергей Королев

Первоисточник - https://vk.com/redrum_mag

Показать полностью
629

Из неопубликованного

Разбирая в эти длинные выходные старые фотографии нашел такие.

Это не вошедшая часть в выставку "Потерянные деревни"

Из неопубликованного Деревня, Старое, Лучи, Храм, История, Зима, Ночная съемка, Фотография

Все будет хорошо.

Из неопубликованного Деревня, Старое, Лучи, Храм, История, Зима, Ночная съемка, Фотография

Эти фотографии сняты в Борисоглебском районе Ярославской области.

371

Коронавирус ближе, чем кажется

В нашей дерёвне одну семью на карантин закрыли. На днях ездили они в город в гости к родственникам. У тех, в свою очередь, дети вернулись с отдыха в Турции. Наши побыли там и вернулись домой. Только приехали - вслед за ними примчала машина с "иноперешеленцами" в спецодежде и респираторах. 120 км из соседнего региона специально пёрлись. Говорят, мол, так и так, ваши родственники потенциально заразны и близко с вами общались, так что сидите теперь месяц в своей хате и ни с кем не контактируйте.


Вот и сидят. Соседка им продукты покупает и оставляет на крыльце, а они там же ей деньги оставляют. В общем, этот месяц у них обещает быть  весёлым.

187

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная (продолжение)

Когда чёрные струйки стали просачиваться под дверью, наполняя горницу удушливым дымом, Фёкла метнулась к маленькому засаленному оконцу. Застучала, зацарапала, захлёбываясь в бесполезных попытках что-то объяснить собравшемуся люду. Дым, подхваченный сухим ветром, клубился и опрокидывался на собравшихся густыми волнами, скрывая их озлобленные лица. Крепкие брёвна трещали, заглушая отчаянные вопли. Задыхаясь, Фёкла упала на пол, закрыла лицо от опаляющего жара и поползла, готовясь принять неизбежное. Среди всякого хлама, разбросанного по полу, рука нащупала железное кольцо, намертво приделанное заботливым хозяином к крышке, закрывающей вход в подполье. Прилагая неимоверные усилия, женщина приподняла её и скатилась вниз, в спасительную темноту, обдавшую не огнём, а запахом земли и сырости.


***

Село Медвежино встретило Гришку криками петухов, да мычанием скотины. Признаться, большего он ожидал. Всё-таки, тоже районный центр, до города рукой подать, места вон какие, а тут запустение какое-то, крайние дома неухоженные, дворы заросшие, на улице – ни души. А нет, появилась душа – мальчишка в стоптанных шлёпанцах неторопливо проследовал куда-то, болтая в воздухе пустым пакетом.

- Мальчик, эй, хлопец, - окликнул было Гришка.

-Чего надо? – раздался недружелюбный голос, и из-за забора показалось лицо немолодой женщины в белом платке. Гришка аж оторопел от неожиданности.

- Да мне бы узнать, как до Поспелово добраться.

- Нет, ты поглянь, и этот туда же. Чем же вас это проклятое место приманывает? От Поспелово с прошлого века даже холмиков не осталось, а вы всё лезете и лезете. Иди-ка, ты парень своей дорогой от греха подальше!

- Цыц, анафема, раскудахталась! Чего человека прогоняешь? Заходи, человек, гостем будешь, - у раскрытой калитки стоял седой старичок, пытаясь улыбнуться обезображенными губами.

Старичок оказался дедом Романом, местным пенсионером, проживающим с дочкой и внуком. Скоро перед Гришкой оказалась тарелка наваристых щей да штоф собственноручно изготовленной дедом наливки. Как не отказывался Гришка, а уважить пришлось, и в первый, и в третий раз. Ух, хороша!

- Ты вот, Гриша, мне разъясни, ради чего ты это к нам приехал и какой у тебя интерес, хороший, али плохой? Знаешь, сколько сюда приезжало за последние-то годы. И телевидение, и молодёжь, и люди учёные. А ничего не нашли, так и уезжали восвояси ни с чем.

- А вот что-то и нашли, фотографии тому доказательство.

Захмелевший Гришка долго рассказывал деду о фотографиях, о горящей всю ночь, а потом исчезающей избе, ну и о скудных фактах, выуженных на просторах интернета.

- Ишь, фотографии он видел. Да у нас в селе дома, как старые газеты каждый год горят. Жертв, правда, не было, а чего горят, шут их разберёшь. И всё ночью, ночью. Медвежино, между прочим, первое место в районе по пожарам занимает, люди боятся, уезжают, эх.

Старик как-то сник, погрустнел, а потом потянулся за наливкой, наполняя рюмки себе да Гришке.

- Много вы приезжие знаете! У нас тут каждая собака про Поспелово ведает, а спроси – ни за что не скажет. А дом тот, и правда, появляется, сам видел, и не только видел, а и внутри побывал.

С этими словами дед расстегнул пуговицу на рубахе и показал Гришке шрам от ожога, опоясывающий грудь.

- Ногам тоже досталось, ну а на лице, сам видишь.

Выпитая наливка разлилась по лицу деда красными пятнами, окрасив правую щёку в синевато-багровый цвет. Стянутая застарелым ожогом кожа, приподняла край верхней губы, накидывая маску вечной ухмылки, а правое полузакрытое веко прибавило к этой маске попытку подмигивания. Багровое ухо, вернее, то, что от него осталось, свернулось безобразным комочком, выставив вверх острый кончик. Гришка подумал, что встреть он деда в тёмную пору, задал бы стрекача, и это в лучшем случае.

- Поспелово это в километрах пятнадцати отсюда, если посчитать, прям у реки когда-то стояло. Сейчас ни за что не угадаешь, что там когда-то деревня была: место ровное, как на ладони, кругом трава по пояс – косить, не перекосить. Я тогда помоложе был, так вот всё удивлялся – какого лешего столько добра пропадает: ни пашут, ни сеют, ни косят. У наших мужиков делянки для покоса похуже, а туда никого калачом не заманишь. Вот и решили мы с одним знакомым по деляночке там отхватить. Всё честь по чести, собрались, выпить взяли, закусить, ну и рано поутру туда отправились. Скажу я тебе, Гриша, покос там знатный, мы весь день там работали, а под вечер на краю костерок развели, разложились, выпили на радостях, решили – переночуем, а с утра опять за работу. Я уже заснул, когда меня знакомый толкать стал: «Смотри, Ромка, что за хрень, или я один это вижу»! Я спросонья сразу ничего не увидел, а потом волосы на голове зашевелились: шагах в двадцати от нас изба стоит, на старинный манер срублена, такие наши прадеды ещё ставили. Мы с приятелем друг друга подталкиваем, а подойти боязно. Потом осмелели, вокруг даже обошли. Место не тронуто, трава к стенам подступает, а изба настоящая, только дверь снаружи деревянным околышем подпёрта. Я этот околыш в сторону, и внутрь, благо, фонарь с собой, а приятель снаружи остался. Всё орал: «Чего там, да чего там?» Ну а чего там, печка огромная, лавки у стен да стол, на столе чугунок да крынки, грязища кругом. А потом я её-то и увидел.

- Кого её?

- Бабу. Куча тряпья на полу бабой оказалась. Я и рассмотреть её толком не успел, кругом как полыхнуло. Мне показалось, что всё разом загорелось, и стены, и стол, и лавки. Я к двери, а она снаружи подпёрта. Я ору, одежда на мне уже тлеет, кожа пузырями пошла, а тут сверху сыпаться стало, опалило, как цыплёнка. Я на карачки упал, и думаю, сейчас балки рухнут, изжарит до самых кишок, завалит и каюк мне. А потом чую, тянет меня за ногу кто-то, да силёнок, видать, не хватает. Я и давай руками, ногами помогать, пополз потихоньку, Дым горло обжигает, пальцы на головёшки натыкаются, вот так и кольцо нашёл от погребицы. Я как внутрь вполз, да по ступенькам скатился, так сразу и выключился.

Руки у деда задрожали, правая щека задёргалась, искажая и так обезображенное лицо. Он опустил голову и шумно выдохнул.

- В себя пришёл уже на больничной койке. Знакомый мой, потом уже рассказал, что дом полыхал да трещал так, что никто бы там не выжил. Долго горел, и пропал, а на том месте не то, чтобы зола, даже трава как стояла, так стоять осталась. А я на траве этой, шкура моя во многих местах слезла, обнажая красное мясо, ко мне и подойти было страшно. Так что знаю я, какие руки у смерти, раскалённые, вот какие.

- Ну, в больнице ведь спрашивали о том, что случилось.

- Известное дело, спрашивали. Ты думаешь, знакомый мой не рассказал? Кто поверит? Перепились мужики, костёр разгорелся, пока спали, вот и подсмалило. Выкарабкивался долго, ответы долго искал, и вот слухай, какое дело узнал. Деревня та не от лесного пожара сгорела. Вроде как, её одна баба ненормальная сожгла. В отместку те, кто в пожаре выжил, в её избе же закрыли и подпалили. Изба пыхнула, и нет её, а стоны и крики, местные ещё долго слышали, и всё из-под земли. Баба та вроде ведьмой была, а кто после того рядом селиться будет, кого горе, кого злость, а кого, может, и совесть замучила. Не стал народ заново деревню подымать, разъехались, расселились по соседним деревням, а большая часть у нас, в Медвежино осела. Праправнуки их до сих пор здесь живут. Изба ведьмы той каждое лето по ночам появляется и горит, а к утру исчезает в сполохах зари. Кто это слышал, кто видел, кто приврал, только, никто не знает, в какую ночь она появится, и что всё это значит.

- Километров в пятнадцати отсюда, говорите, Поспелово стояло? Дорогу покажите? Появится, не появится, на месте разберусь, за этим и приехал.

- Да ты что, Гриш, взаправду туда собрался, место-то проклято!

Долго дед Роман отговаривал Гришку, выпытывая, какой интерес у того к этому делу. А какой у Гришки интерес, он же в лоб ему не зарядит, что видит всякое, и может немалое. Про подполье слова в душу ему запали, может, дело всё в нём. Золой от пожарища запорошило, землёй с годами засыпало, травой поросло, скрыв, скорее не тайну, а деяния рук человеческих. Покопаться бы, поискать!

- А и чёрт с ним, с тобой пойду, поди, второй раз-то огнём пугать не будут, - резко сказал дед, хлопнув по столу ладонью.

Теперь пришлось отоваривать деда, хотя места незнакомые, чужие, одному Гришке и заплутать недолго. Выдвигаться решили рано поутру, дед ради такого случая даже решил выгнать из гаража свой москвичонок, как он сказал: «Старая рухлядь, но надёжная». С вечера загрузили в эту симпатичную рухлядь две лопаты, как настоял Гришка, канистру с водой, чтоб до реки не спускаться и двинули, как и договаривались на рассвете. Бодрая, не смотря на свой возраст, машина быстро доставила их почти до места.

- Главная дорога щас прямо пойдёт, а нам направо. Овраг минуем, а там и Поспелово, вернее угодья травяные нетронутые, а от деревни только слухи остались. Берём лопаты что ли? – дед Роман вопросительно посмотрел на Гришку.

- Сам возьму, - ответил парень, нагружаясь тем, что засунул в багажник заботливый дед.

Минут через двадцать они уже прошли овраг и остановились на краю огромного луга, щедро усыпанного цветочным ковром.

- Пришли. Мы тогда здесь и косили.

- А изба где появилась?

- Шут её знает, трава кругом, может здесь, а может, там.

Гришка почесал в затылке. Перерыть пол луга в планы не входило, а начинать с чего-то надо. Пока он осматривался по краю луга, исследуя местность, дед сидел в высокой траве, притихший и напряжённый, вспоминая ту страшную ночь, оставившую на его теле глубокие страшные рубцы.

Метрах в десяти от их маленького лагеря, наткнулся Гришка на довольно странный участок: вроде и трава такая же, а всё не так. Кругом разнотравье, а здесь лопухи да повилика, кругом всё жужжит да стрекочет, а здесь даже цветочка не видать. Чахлые листья лопухов к солнцу тянутся, а жизни в них нет, то ли повилика высасывает, то ли место само нехорошее. «А, была не была», - сказал сам себе Гришка, возвращаясь за лопатой. Скоро срубленные лопухи полетели в стороны, обнажая пласт серой твердыни. Копать было трудно, не хотела земля приоткрывать завесы, пуская незваных гостей. Часа через два работы лопата звякнула, ударившись о железо. Из земли показалось толстое ржавое кольцо, прикреплённое к почерневшей деревянной крышке.

Солнечные лучи проникли сквозь раззявленный лаз, освещая небольшую низкую клеть, заваленную сгнившими рассыпавшимися кадушками и глиняными горшками. Вот он, голбец русский, сделанный на совесть для хранения запасов. Толстые брёвна, опоясывающие стены, хоть почернели и прогнили, но каким-то чудом сдерживали натиск оседавшей годами земли, не давая засыпать злосчастную клетушку. Опасаясь быть заваленным ненадёжным сводом, Гришка осторожно спустился на дно подполья. Застоявшийся дух гнилья и сырости шибанул в нос, обдавая его могильным тленом. За обвалившимся закромом он увидел человеческий остов в истлевших лохмотьях. Неестественно вывернутые рёбра ощетинились, будто желая пронзить любого, кто спустится в эту гробницу. Череп, изъеденный временем, застыл с широко разведённой челюстью, как будто до сих пор испускал последний предсмертный крик. «Какая страшная смерть! Неужели этот человек заслужил такого конца», - поёжился Гришка. Сейчас его внимание привлёк яркий, почти не тронутый разложением лоскут, который сжимали мёртвые пальцы. Наклонившись, Гришка попытался бережно вытащить этот лоскут. Только одно прикосновение! Перед глазами всё поплыло, погружаясь в чёрный ядовитый дым и Гришка, как будто сам оказался там, на окраине давно исчезнувшей деревни.


***

Фёкла стояла за стеной корчмы и жадно прислушивалась к происходящему внутри. Ей было всё равно, кто и откуда эти люди. Она увидела и узнала! Кошель, который она когда-то дала своему сыну, сейчас был в руках этого незнакомого обросшего мужика с пропитой рожей. Разве для него она вышивала его ночами, разве думала она о том, что вещь эта окажется в чужих руках ценой жизни сына. «Убивец»! – пронеслось в воспалённом сознании. Ей захотелось задушить его собственными руками, увидеть предсмертные муки, заглянуть в остекленевшие глаза. Фёкла сжалась в комок, когда знакомая фигура выползла из дверей корчмы, и пошатываясь направилась в её сторону. А потом она увидела кровь, которая ручьями стекала с оборванца, и тут же превращалась в пепел, она видела смерть: скорую, мучительную и страшную. Поправляя узел на драных штанах, мужик вполз в корчму, оставляя Фёклу наедине со своими мыслями.

На деревню опустилась ночь, погружая избы в непроглядный мрак. Мужики расползались из корчмы, ища приют под любым забором или телегой. Трое пришлых вывалились на грязный двор, еле находя силы доползти до бревенчатой стены. Скоро пьяное бормотание перешло в сиплый храп, лежащих на земле вповалку мужиков. Фёкла видела, как из корчмы выскользнула ещё одна тень и боязливо оглядываясь, подкралась к спящим. Она услышала приглушённую возню, стон и булькающие хрипы. Тень промелькнула мимо неё и вернулась, неся в руках охапку сена. Пока огонёк только теплился, пожирая сухие травинки, убивец отшвырнул в сторону то, что для Фёклы было сейчас дороже всего. Пустой кошель упал в нескольких шагах от неё и бесполезной тряпкой зарылся в пожухлой траве. На минуту языки пламени осветили лицо убивца, и Фёкла узнала одного из местных пропойцев, готового продать душу за кружку медовухи.

А огонь уже гудел, переползая на крышу конюшни, слизывая сухое дерево и скрывая человеческий грех.


***

- Гриш, ну чё там, в погребце-то, - раздался голос деда Романа, прогоняя дым и возвращая парня из забытья. Теперь Гришка знал, он видел пожар, слышал крики, он стоял рядом с несчастной, когда грубые мужские руки втолкнули её в избу и подожгли, желая мести за содеянное чужой рукой. Он выдел, как под крики «Ведьма», она вползала в погребец, прижимая к груди грязный кошель и задыхаясь от дыма, видел, как падали горящие брёвна, превращая это место в проклятое пепелище.

Кости таяли, оседали, превращаясь в кучку золы на земляном полу. Затрещал свод, столько лет хранивший боль и последний крик невинной души. Гришка с благоговейным чувством положил кошель на пол и осторожно полез наверх, щурясь от яркого солнца.

- Ну что, я думал, ты совсем там пропал. Чего не отзывался?

- Боялся. Думал, закричу, а потолок как рухнет, как бы вы меня откапывали?

- И то верно. Ну а что, что там?

- Крынки глиняные да кадушки гнилые. Чему ещё в подполье быть, картошки точно нет.

Земля под ногами потихоньку оседала, проваливаясь в яму. Пройдут дожди, примнёт земельку, нанесёт семена, и через год-другой на этом месте будет такой же ковёр из луговых трав и цветов.

- Гриш, я так и не понял, что ж с избой-то.

- А бывает такое, зоны аномальные. С нами-то ничего не случилось, может, больше и не будет ничего.

- Аа, - разочарованно протянул дед Роман.

У самого оврага Гришка остановился и оглянулся.

Вот она, душа-то, столько лет томилась, горела, не прощения ждала, а правды. Всё рассказала, дала увидеть своими глазами. Не глазами ведьмы, а глазами зря загубленного человека, глазами изболевшейся матери. «Прощай, Поспелово! Вот, теперь душа невинная найдёт покой, - думал Гришка, - А зло людское? Зло это горе породило да отчаяние, а теперь всё травой поросло. Не мне судить о поступках людских, а пусть сами люди судят по совести».


(Продолжение следует)

Показать полностью
287

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная

Полоумную Фёклу вся деревня Поспелово помнила ещё с тех времён, когда она была молодой, красивой, чернобровой, статной. Да и была она тогда в своём уме. Выйдет, бывало, во двор, окинет взглядом хозяйство большое, улыбнётся чему-то, одной ей понятному и примется за работу. В руках у неё всё спорилось. С утра скотина накормлена, печь топится, стол от яств ломится. В огороде да поле – первая работница, готова без устали каждой травинке да колосу кланяться, а усталости не знать. На деревне певунья первая, голос чистый, звонкий, завораживающий силой своей, заставляющий ноги в пляс пускаться, а то и слезам по щекам катиться. И мужик ей под стать: работящий, покладистый, да и силой бог не обидел.


Поспелово - деревня большая, богатая, у кого пчельник свой, у кого амбары полнёхоньки, народ, вишь, от работы не бегал, землю свою любил, так землица тем же и одаривала. Недалеко от деревни тракт проезжий проходил, по нему мужики вёрст за тридцать в город излишки возили на продажу: мёд, холсты, муку, зерно, ну и то, что леса окрестные давали: дичь, грибы да ягоды. Местный люд ближние окрестности вдоль да поперёк знал, а вглубь не совался. Из таёжных глубин не только зверь может выползти, а и человек с душою тёмною. Заимок золотых там много было, золотишко-то всегда людей влекло. Появится такой вот златолюбец, вылезет на свет божий из самого сердца таёжного, за пазухой песок золотой, а сам завшивевший да струпьями изъеденный. И всё туда – в корчму, что на окраине деревни стояла. Ну а что, дело прибыльное, не столько местных, сколько проезжающих, брага хмельная рекой течёт в кружки, а монета звонкая да золотишко – в карман хозяина. Пропьются вот такие пришлые, спустят всё, а потом в пыли катаются, потому как были голью неимущею при золотом запасе, так такими и остались.


У Фёклы с мужем сынок подрос, по первому снегу свадьбу решили играть, уже и девку сосватали – Любушку с соседней улицы. Больно по сердцу она пришлась и сыну, и хозяину с хозяйкой. Девушка собой видная, скромная, мастерица по вышивке. А тут мужики в город собрались, подводы добром нагрузили, вместе-то сподручнее. Фёкла с мужем тоже постарались. Сын их, Василий с отцом, матерью в город не раз ездил, смекалку да хватку в деле торговом не раз показывал. Решили они на этот раз сына одного с мужиками отправить, парень взрослый, скоро своим домом заживёт, вот пусть и хозяйничает. Фёкла ему кошель вышитый преподнесла, мол, сюда копейку и положишь, на начало своего хозяйства. Долго подучала, советовала, крестила на дорогу, даже всплакнула, пока муж не прикрикнул, чтоб оставила свои бабьи любезности. «Ты ж смотри, не продешеви, сынок, от знакомых не отстань, с худыми людьми в разговоры не вступай. Бог тебя храни!» - в который раз шептала Фёкла, провожая взглядом пыльное облако, тянувшееся за тремя скрипучими подводами.


Второй день всё из рук валилось. Кое-как коров подоила, на выпас отправила, сама до околицы стадо проводила, чтобы лишний раз на дорогу глянуть, не едут ли, распродавшись, назад мужики. Целый день до изгороди бегала, лишь послышится тягучий скрип или лошадиный топот. Уже темнеть начало, когда соседка раскрыла ворота настежь, пропуская запыленную подводу с вернувшимся хозяином. Фёкла так и обмерла.

- Лукич, а Василий где? – надрывно закричала она, хватаясь за соседский частокол.

Удивлённый сосед долго смотрел на Фёклу, словно не понимая, о чём это она.

- Дак, он ещё вчера ввечеру уехал, распродался хорошо, нас не стал ждать. Эх, молодец парень, где присказкой, где шуткой, а люди вокруг вьются, покупатель быстро нашёлся. Продал Василий товар, да домой. Сказал, что сам доберётся, вроде как, гостинцев ещё купил.


Последние слова Фёкла уже не слышала. Грудь сжало нехорошее предчувствие, она затряслась от подступивших рыданий, заметалась по улице, зарычала, как раненый зверь, а потом упала на колени, воздевая в руки в сгущавшуюся темень с безумным криком: «Сынок!»

Телегу, забросанную ветками, деревенские мужики нашли на следующий день в верстах трёх от деревни. Тело Василия скинули рядом, в неглубокий овражек, не потрудившись закидать землёй или листьями, понадеявшись, видимо, что дикий зверь скроет страшные следы. Убивец бил ножом в спину, а потом кромсал уже бездыханное тело, одурманенный запахом крови. Забрал лошадь, кошель, подаренный матерью, даже крест нательный, и тот сорвал, ничем негодяй не побрезговал.

Если деревенские перешёптывались да вытирали подступавшие слёзы, искренне жалея молодую загубленную жизнь, да отца с матерью, то в двух дворах стоял плач да стенания, разносившиеся по притихшим улицам. В одном дворе билась в слезах девка с растрёпанной косой, оплакивая любимого, а в другом мать царапала себе лицо и кусала до крови распухшие губы, прощаясь с единственным сыном и проклиная убивца.


С той поры Фёкла умом и тронулась. Часами могла сидеть на крыльце, теребя нечёсаные свалявшиеся волосы и шепча что-то себе под нос. Муж запил, а приходя домой в тяжёлом хмельном угаре, потчевал жену тяжёлыми кулаками, да угощал пинками хрупкое женское тело. Фёкла не плакала, не пыталась закрыться, не убегала, с покорностью принимала побои мужа, отчуждённо оставаясь со своими думами. Горе съело её, лишило рассудка, превратив чернобровую красавицу в подобие человека с развевающимися седыми космами и безжизненными глазами. В рваной юбке и кофте, через прорехи которых выглядывало грязное задубелое тело, она ходила по деревне, наводя страх на её обитателей. Было чего страшиться.


Подойдёт она к старухам, греющим старые кости на лавочке и начнёт: «Чего, Матрёна, солнышку радуешься? Радуйся, смерть тебе ещё пять дней даёт, а потом богу душу отдашь. Радуйся, все радуйтесь!» Старухи крестятся, глаза отводят, а та самая Матрёна и, правда, к исходу пятого дня помрёт. Или, смотрит Фёкла на ребятишек, скачущих весело по улице и опять: «Ишь, раскричалися. Играйте. играйте, да на речку не ходите. Того ушастого водяницы давно приметили». А тот ушастый возьми и утопни прям на глазах честного люда. А как мужик у Фёклы помер, так она стала исчезать куда-то, бывало, неделями её в деревне не видели. Появлялась вся изодранная да исцарапанная. Мужики говорили, что по тайге она шастает, будто ищет чего. Деревенские, конечно, жалели душу заблудшую, но больше боялись, больно много правды она предсказывала.


***

Это лето выдалось жарким, засушливым. Мало того неурожай, так ещё то тут, то там вспыхивал одинокий стожок, а сухой ветер всё чаще и чаще стал приносить запах гари из дальних лесов. Лесные пожары не редкость, только притихли люди. Подступит огонь близко к жилью – беды не миновать. Зверьё погонит из чащоб, житницы уничтожит, спалит дотла деревню.

Корчма была полна народу, всё больше проезжающие да пришлые, опрокидывали в пересохшие глотки кружки медовухи, довольно прищёлкивая развязавшимися языками.


- Огневик в этом году лютует, пропадём, - неслись голоса из разных концов тесной избы.

- А по мне, так пусть всё выгорит, моё добро всегда при мне, - сплёвывая на грязный пол, шамкал беззубым ртом грязный мужик, пропахший потом и копотью.

Компания таких же оборванцев разместилась у самого входа, источая вонь от давно немытых тел вперемешку с винными парами. Пьяные маленькие глазки одного, бегающие по сторонам из-под опалённых бровей, то и дело опускались вниз, проверяя, на месте ли это добро, а рука довольно похлопывала по груди, словно там таилась небывалая россыпь золотого песка.


- Чего уставились, злыдни, всех куплю, - мужик стучал кулаком по столу, пытаясь достать из-за пазухи набитый замусоленный кошель.

Дверь корчмы отворилась и на пороге сквозь пелену сизого дыма появилась Фёкла, водя безумными глазами по присутствующим. На минуту её взгляд остановился на мужичонке, хвастливо потрясающим своим добром, потом раздался дикий хохот и еле слышное бормотание. Корчмарь торопливо перекрестился, как только дверь за обезумевшей бабой захлопнулась.

-Чиво это она? Мужика что ли своего ищет? – обратился к нему один из оборванцев, потрясённый видом, откуда не весть взявшейся Фёклы.

- А, сына у неё в прошлом годе порешили, с тех пор умом тронулась. Ходит по деревне, беду накликает.

Скоро грязная изба наполнилась гулом пьяных голосов, издаваемых мужиками, совершенно забывших о полоумной.

***

Язычок пламени тихо прокатился по застрехе, словно прощупывая себе дорогу, попробовал смолистые брёвна, а потом перешёл в яростный гул, всё больше и больше набирая силу. Никто не ждал, откуда беда придёт. А она вон, не из леса, со стороны корчмы подкралась. Разбушевавшееся пламя в одночасье охватило крайние дома, слизывая на своём пути и ветхие полугнилые постройки и крепкие просмоленные срубы, и скотину, и сундуки с добром. Выкидывало снопы искр, разносящиеся по уцелевшим домам, поджигая заготовленное сено, амбары, выедая глаза едким дымом, обжигая нутро, и сжигая заживо стар и млад, оказавшийся в огненной ловушке горящих изб. Люди выкидывали на улицу всё, что попадалось под руку, матери спасали младенцев, мужики срывали засовы на горящих хлевах, кидаясь в пекло за обезумевшей скотиной. Обуглившиеся обломки сыпались на скрючившиеся человеческие тела, придавливая их, преграждая путь к выходу из ада пожарища.

Только один человек  не толкал детей к спасительной реке, не спешил спасать нажитое добро, не бегал, не кричал  и не закрывался от горячего вихря. Фёкла стояла недалеко от сгоревшей корчмы, прижимая к груди что-то, и безучастным взглядом смотрела на пожарище.


К утру от деревни осталось пепелище, выставившее напоказ закопчённые остовы уцелевших печей. Скрючившиеся тела немощных стариков, забытых во всеобщей сумятице, с упрёком пялились на домочадцев провалом чёрных спёкшихся глазниц. Обуглившиеся туши скотины слились в единую массу и напоминали издали огромные муравейники, источающие смрад горелого мяса. Люди ползали по дымящемуся пепелищу, зовя по имени пропавших мужей, детей, отцов и матерей. Израненные, покрытые ожогами и копотью, многие из них с ненавистью смотрели  на крайнюю  избу, не тронутую огнём.


«Ведьма, ведьма! Сколько народу пожгла, а свою избу, небось, пожалела!» - неслось со всех сторон. В Фёклу летели камни, горячие головёшки, комья сухой земли. «Сжечь её так же, сжечь!» - визжали бабы, а мужики исподлобья смотрели на Фёклу, с опаской окружая несчастную тесным кольцом. Струйка крови, оставленная чьим-то тяжёлым кулаком, потекла по подбородку и исчезла в складках рваной кофты. Её втолкнули в избу, подперев дверь снаружи, завозились, зашумели ещё больше и отступили, давая занявшемуся огню завершить своё дело.


***

Нравились Гришке блоги про всякие там заброшки и аномальные зоны. А умело преподнесённая информация только разжигала любопытство и желание самому во всём разобраться. Вот уже битый час он рыскал по просторам Ютуба, но всё время возвращался к одному, очень интересному и захватывающему видеоролику, в котором некий Миша Р. рассказывал о странном доме, появляющемся на закате, будто из воздуха, а потом начинавшем гореть на протяжении всей ночи. К утру якобы, горящий дом таким же странным образом исчезал, не оставляя никаких следов. Ролик содержал множество фотографий, сделанных в дневное и ночное время. На одних – неопределённая местность, сплошь покрытая разнотравьем, на других видны очертания старой крестьянской избы, сложенной из добротных брёвен. На третьих запечатлён огненный факел, пожирающий непонятное строение. Очередной фейк для привлечения подписчиков, или действительно, что-то необычное, аномальное?

«… была полностью уничтожена лесным пожаром. В огне погибла треть жителей. Заново не отстраивалась. … покинута и заброшена». Далее говорилось о переселении людей в соседние деревни и о лесных пожарах, всё!

« Да, немного сведений, даже зацепиться не за что», - думал Гришка, листая файлы, выплывающие на его запросы. Ничего нового, сухие факты, говорящие о разрушительной силе бушующих лесных пожаров. Неудивительно, деревня Поспелово существовала больше ста лет тому назад. В который раз, прокручивая ролик, слушая Мишу Р. и вглядываясь в фотографии, Гришка всё больше убеждался, что никакой это не обман. У него на это чутьё. Вот ему показалось, что на фотографии избы он видит в окне чьё-то лицо, а может это просто размытое пятно, дефект.

Проехать какие-нибудь двести километров ради чего, и стоит это того? «Стоит!» - подсказал тот же внутренний голос, хотя Гришка и так уже знал – поедет, куда он денется.


(Продолжение следует)

Показать полностью
244

Страх — страшная сила

Автор: Виталий Илинич.

Страх — страшная сила Cat_cat, История, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Война, Страх, Длиннопост

Захваченный Красной армией немецкий танк Pz.III, скорее всего 1941-й год


Трусость, бегство с поля боя, оставление техники и позиций. Как часто мы слышим мнение, что не все бойцы одинаково хороши. Иногда это говорится с насмешкой, иногда с возмущением. В некоторых случаях (довольно часто) этому придумывается какое-то «логичное» объяснение, дескать, люди это делают сознательно, или наоборот, от каких-то своих очень низких качеств. Я говорю, например, о ситуации, когда бойцы одной из ближневосточных армий сдают без боя современный танк, переданный им в пользование, или о сдаче в плен бойцов окруженных армий времен ВМВ. Такие уж они трусы и неумехи? Сможем ли мы лучше?


Одним из наиболее неверных взглядов на этот вопрос будет попытка объяснить все рациональностью. Дескать, бойцы не хотели сражаться за (Сталина, Асада, еще кого-то, нужное подчеркнуть), а потому сдались. С ним поспорит вариант, что они в принципе были «с тухлецой» и не обладали достаточным боевым духом, например, или вообще «не настоящие воины». Эти мнения, на мой взгляд, в во многих случаях (хотя и не без исключений) ошибочны просто потому, что слишком многое отдают на откуп разуму, подразумевают, что бойцы подумали, поразмыслили и сделали выбор в пользу сдачи в плен или бегства. На мой же взгляд, в реальности же нередко дело совершенно в другом.

Страх — страшная сила Cat_cat, История, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Война, Страх, Длиннопост

Трофейные Пантеры на службе в Красной Армии


Мы далеко не всегда действуем разумно, просто в мирной жизни у нас практически нет возможности почувствовать тот уровень стресса и психологического давления, который ощущают бойцы в окружении или в неудачном бою. Нам легко всех ругать, сидя на теплом диване, но стоит человеку оказаться в стрессовой и непривычной ситуации, как он сам может повести себя совершенно не так, как предполагал (я даже не говорю, что не так, как он всем рассказывал, что себя поведет, а именно что не так, как сам предполагал себя повести). Многие ли люди всерьез намереваются застыть с глупым выражением лица, если идут по тротуару, а на них вдруг вылетает машина? Наверное нет. Или если кого-то бьет током, а на него просто тупо смотрят в ужасе, или, например, сами за него хватаются руками, пытаясь оттащить. Люди так и собирались сделать? Я сомневаюсь. Или когда вы не справились с управлением автомобилем, и он летит в столб, а вы, вместо того, чтобы хоть что-то делать, просто тупо смотрите, как столб приближается. Или автомобиль занесло, а вы в панике начинаете делать сразу кучу резких и неправильных движений, чем только усугубляете положение. Вы так и собирались? Вряд ли.


В бою все намного сложнее, и некоторые ветераны ВМВ вспоминают, что порой, особенно у неопытных солдат, пусть даже они и казались смелыми, в какой-то момент просто отключается осознание себя, и они начинают бежать, или впадают в ступор. Некоторые даже описывали такую ситуацию, произошедшую с ними лично. Примерно так: «Вроде бы ты даже не думаешь о том, чтобы сбежать, но в какой-то момент понимаешь, что ты уже некоторое время бежишь без оглядки, ноги как будто бы сами тебя несут». Некоторые могут осознать себя самостоятельно и вернуться, некоторых остановят и приведут в чувство товарищи, а некоторые очнутся уже после того, как поднимут руки. На солдат в бою действует огромное количество факторов, которые нам даже близко не знакомы. Солдат устал, давно не ел и нормально не спал, может быть даже его мучает жажда, вокруг него падают раненые и убитые товарищи, а то и вовсе он в какой-то момент остался один, вокруг хаос, вроде как противник уже со всех сторон, у тебя кончаются патроны, командира нет, что делать — непонятно, и тут вдруг он видит, что на него уже наставлен ствол винтовки, и ему кричат: «Руки вверх!». Он и не думал сдаваться, но тело уже само бросило винтовку и подняло руки. Каждый, кто считает, что солдат в этот момент должен понимать, что (да что угодно!), пусть просто попробует сам. Человек — не машина, и очень многое в его действиях зависит от его морально-психологического состояния. Мысли о Родине и ее защите всегда правильные, но намного проще их излагать, сидя на диване.

Страх — страшная сила Cat_cat, История, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Война, Страх, Длиннопост

Трофейные 150-мм САУ Хуммель в РККА. На заднем плане танк Шерман


Вообще, не стоит забывать также и об эффекте ошеломления. Когда ты такой вроде как весь в атаке, а тут вдруг фланговый контрудар, боевые порядки смешались, тебе нужно быстро перестраивать свои действия, командир убит, что делать — непонятно, артиллерия бьет черте куда, а твою часть уже отрезают. Или ты ведешь бой в лесу, поглощен перестрелкой, а тут вдруг противник с фланга ударил в штыки, да не как в фильме, где он бежит-орет со штыком наперевес и до тебя еще метров 100, а прям рывком накоротке. Внезапно полностью изменилось положение, и ты уже не охотник, а жертва, он подготовился к атаке, а ты к ее отражению — нет. И ты уже бежишь, бросив оружие, или застыл в ступоре, ему остается тебя только расстрелять, заколоть или взять в плен.


Отдельно я бы хотел упомянуть об оставлении исправной техники. Я нередко слышу, как интернет-воины ругают бойцов Сирийской армии за то, что те, например, бросают исправные танки, оставшиеся без экипажей, и отступают. Почему-то люди считают, что экипаж танка всегда сидит в этом танке, танк всегда заправлен и снаряжен, а самое главное, всегда известно, как обстоят дела на фронте, и пора ли уже уничтожать технику, чтобы не досталась врагу, или еще можно подождать. Ну и разумеется, каждый комментатор легко берет на себя ответственность за уничтожение дорогущего танка без приказа. Виртуальную, разумеется. Или мы уже забыли про то, как немцы захватывали даже приготовленные ко взрыву мосты в наступлениях?! Да и РККА тоже вполне это неоднократно делала. А сколько танков в ВМВ было захвачено исправными?! В чем же дело?

Страх — страшная сила Cat_cat, История, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Война, Страх, Длиннопост

Трофеями становились не только танки времен широкомасштабных отступлений. Эта машина была выпущена вряд ли ранее, чем во второй половине 1943-го года


Да дело все во все тех же условиях, что и в случае со сдачей в плен или бегством с поля боя. Наступление противника, хаос, потеря управления, непонятно что и где происходит, возможно ты уже отрезан, а наступают-то головорезы, и черт его знает, что будет, если тебя ранит, и ты попадешь в плен. Ни черта не понятно, где экипаж танка, прибудет ли он в принципе, а тут еще начинается паника, и кто-то уже бежит. И какому-то рядовому, которого поставили охранять этот танк, и он остался один (если вообще не все в панике убежали) нужно взять на себя ответственность за уничтожение танка. А я напомню, он не в компьютерной игре, где даже если ты поступишь неправильно, ты просто загрузишь игру заново. Он в реальной жизни. В современном мире мы слишком далеко от принятия на себя большой ответственности, нам намного проще обвинять кого-то другого в том, что он ее не взял. Черт побери, даже на тренировках, когда условно поражен командир, и людям прямо сказали, что нужно принимать на себя командование, люди лежат и ждут, чтоб вызвался кто-то другой.


В итоге, чтобы уничтожить танк во избежание его захвата, человек должен находиться рядом с танком, в приемлемом морально-психологическом состоянии, понимать, что сейчас именно та самая ситуация, когда его уже нужно уничтожить, взять на себя ответственность за его уничтожение, и иметь средства, с помощью которых он уничтожит этот танк (ведь танк может стоять, например, без боекомплекта, его так запросто не уничтожить). История знает много примеров, когда эти условия не выполнялись, в том числе во время, например, ВМВ, как с немцами, так и с РККА. Вполне рядовая ситуация.

Страх — страшная сила Cat_cat, История, Вторая мировая война, Великая Отечественная война, Война, Страх, Длиннопост

САУ СУ-85 вообще появились на фронте не раньше осени 1943-го, в период наступлений Красной армии, но все равно немцам как-то удалось захватить эту машину


На мой взгляд, большое количество людей, кто во время войны бросает технику, бежит с поля боя или сдается, это люди, находящиеся в отчаянном положении, которые плохо соображают, что они в этот момент делают. Это, конечно же, не отменяет того, что существуют просто трусы и сознательные перебежчики. Большинству из нас никогда, слава Богу, не пришлось испытывать все это на себе, и я надеюсь, никогда не придется, и это очень хорошо, но одновременно это значит, что мы просто не до конца понимаем, что творится в голове человека, который бежит с поля боя или сдается. Попытка вложить каждому в голову мысли о предательстве, которые якобы привели к такому выбору, будут для многих людей неправильными, просто потому, что они и выбора-то никакого сознательно скорее всего не делали. Наша природа нередко выбирает за нас. Одновременно с этим есть люди, которые сознательно переходят на сторону противника. Есть и люди, которые не теряются в стрессе, и сражаются до последнего патрона. Не все люди одинаковые, но могу ли я судить?

Источник: https://vk.com/wall-162479647_142422

Автор: Виталий Илинич. Альбом автора: https://vk.com/album-162479647_269606747

Личный хештег автора в ВК - #Илинич@catx2, а это наш Архив публикаций за февраль 2020

Показать полностью 4
143

"Не открывай"

А у вас бывало такое утро, когда ты проснулся, тебя шатает, а алкоголь ты обходишь стороной уже давно, лишь бравируя своим якобы теплым к нему отношением?

Вот у Димы такое вот утро было сегодня. Ну, не у Димы, все же, а у Дмитрия Андреевича. Димой он себя внутри называл, по старой детской памяти, что не изжила себя за прошедшие 40 лет с момента детства.

Шатаясь, одной рукой придерживаясь за поручень в коридоре, второй рукой вминая вафельное полотенце в мокрое, но не сильно посвежевшее лицо, он дошел до двери своего купе и взялся за его ручку.

И почувствовал, как на его руке, словно наручники, сжалась чужая рука.

- Не открывай!

Ошарашенно мотнув головой, Дмитрий убрал полотенце от лица. Чертовщина какая-то.

Старушка, сухонькая, но, судя по хватке на руке, сильная. Держит, не отпускает, смотрит почему-то внимательно, глаза, острые, черные, совсем не старческие, не отводит.

- Чего? Это мое купе! – возмутился Дмитрий, который, и правда, ехал один-одинешенек в этом купе от самого Киева.

Старушка, видимо, наконец-то что-то увидела в его глазах, руку отпустила. И спокойно сказала:

- Купе, сынок, у нас общее. Мы в Жмеринке подсели, просто долго шли по вагонам. Там внучка моя переодевается. Погоди, не открывай.

Дима кивнул головой. Мир наконец-то снова приобрел логику и системность. Действительно, была остановка, на которой он проснулся, а потом пошел умываться.

Тут дверца купе дернулась, откатилась в сторону.

- Ой, заходьте. Извините, переодягалась, - путая, почему-то очаровательно, украинские и русские слова, и также очаровательно улыбаясь девушка, внучка удивившей Диму пожилой женщины.

"Вполне симпатична, мила" – подумал Дмитрий, но продолжения таким мыслям не дал. И в целом был не сторонник, и выходить уже надо было, пункт назначения был следующей станцией.

Видя его сборы, женщины с разговорами не лезли, сидели, тихо переговаривались, старушка, по древней железнодорожной традиции, раскладывала на столике еду.

Предложили Дмитрию, он вежливо отказался. Появился устойчивый хороший сигнал мобильной сети, и он полез в почту, мыслями уже погружаясь в предстоящий рабочий день.

Уже будучи в него погруженным, он скупо попрощался с женщинами, практически не обратив внимания на их внимательный взгляд, вышел из вагона. На перроне он был подхвачен директором местного филиала и дела, которые привели Диму в этот город, окончательно выбили из его сознания утреннюю встречу.

***

- Дима, получается, что на сегодня все и вообще все, закончили? – Роман, директор, был доволен.

- Да, получается, что так. Завтра в Одессу двину. Ночевать меня куда отвезете?

- Так, в Троянду, наверное. Недавно открылась гостишка.

- Это к погорельцам, что ли? – влезла Оксана, супервайзер.

- Чего? К каким таким погорельцам? – удивился Дима.

- Ай, слушай ее больше. Там до Троянды был клуб с сауной, Анжелика назывался. Ну, пару лет назад сгорел он как-то жестко, с жертвами. Суд был, нашего главного пожарника сняли, пришлось потом с новым по нашим делам ходить договариваться. Недавно вот Троянда открылась, новый владелец. Красиво, уютно, недорого. Сейчас там нет никого, не сезон, ты там будешь самый любимый постоялец.

- Вези, - махнул рукой Дима.

Само собой, по пути не могли проехать мимо "нужного". Как говорится, не так часто они виделись, чтобы при встречах пить чай. Поэтому, когда Роман нетвердой походкой ушел к ожидающему его такси, Дима почти сразу же поднялся в номер мимо пустой стойки администратора, лег спать. И уснул.

Проснулся в темноте. Свет, который он забыл или оставил в ванной, не горел. Сквозь плотно закрытые жалюзи не пробивался свет уличных фонарей. Было темно.

И почему-то было… Не по себе. Странно. Как будто бы ты схватил мокрую, плохо отжатую майку и надел ее на ветру.

Дима включил лампу возле кровати. Ее свет неуверенно попробовал разогнать темноту, с задачей справился почему-то плохо, но это было уже хоть что-то. Сел, осмотрелся. Попытался понять, что его разбудило. Прислушался к себе и решил, что переполненный мочевой пузырь вполне достаточная причина.

Сделал дела, вернулся к кровати, сел, размышляя на тему сразу лечь спать или проверить ленту фейсбука. И резко дернулся, почти подпрыгнул на кровати от резкого стука в дверь.

Посмотрел недоуменно на дверь. Гостиница, ночь, другой город.

Стук повторился. Злой, требовательный. Дима подошел к двери как раз на середине очередной серии, полотно двери словно бы выгибалось под ударами.

- Кто там? Что нужно? – нарочно грубо спросил он, стараясь не показать голосом внезапно и беспричинно охвативший его страх.

Вместо ответа раздался еще один стук.

Диме стало страшно и от этого он разозлился – на себя за страх, на стучавшего – за стук.

Он потянулся к ручке двери, уже взялся за нее, удивился тому, что металл ее не холодный, а словно бы даже горячий.

И тут услышал за спиной:

- Не открывай!

Резко обернулся.

За спиной никого не было. Пустая комната. Но Дима готов был побожиться, что слышал голос этой старухи из поезда.

Стук повторился, в нем чувствовалась злость, нетерпение… Азарт, голод?

Дима снова протянул было руку к двери.

- Не открывай!

Дима обернулся снова, позади, само собой, никого не было.

Игнорируя повторившийся стук, он вернулся к кровати, сел. Взял в руки телефон, открыл приложение соцсети. Он не знал, что делать, но был совершенно уверен в том, что открывать дверь он не будет.

Стук повторялся еще несколько раз. Он становился все сильнее, и Дима начал бояться, что дверь может не выдержать. Пахло гарью. Страхом. Злобой.

И все прекратилось с первыми, слабыми движениями рассвета на небе.

Дмитрий быстро собрался, спустился. На рецепшн суетилась уже другая девочка, видимо, утренняя смена. Оказывается, ее ночная сменщица снова ушла в загул, ночью ушла с работы, ее уволят, а документы ему нужно будет подождать. Дима подождал, молча, спокойно. До поезда было время.

Вызвал такси и, только отъехав от гостиницы, набрал жену, сказал, что все в порядке, что уже едет домой. А потом вдруг вспомнил ту внучку из поезда и зачем-то набрал старшую сестру, спросил, как выглядели бабушки и прабабушки, которые жили в небольшом селе, что расположилось на равном удалении от Винницы, Жмеринки и Немирова, краю странном, наполненном силой, которая всегда была и будет рядом с людьми…

© Ammok

Показать полностью
3194

Неудачный денёк

Имена и фамилии изменены.


Сейчас живу в городе и иногда задумываюсь, а видно ли по мне, что я родом из деревни. Из глухой такой деревни, в которой ни интернета нормального, ни телевидения разнообразного, и то только два канала, в общем большинство информационного потока проходит мимо, и если сказать там слово «Wi-fi», то тебе ответят: «Да, я помню такую группу…»


Да и в принципе зачем в деревне много информации? Ты проснулся – надо идти за скотиной ухаживать, чуть позже в огороде что-нибудь сделать, перекурил – надо забор подправить, воды отхлебнул – надо травы покосить, на часы посмотрел – время обед уже. И в таком ритме весь день, если есть скотина и кое какое хозяйство. И один из способов от этого отдохнуть было – уйти пасти коров, просто лежишь целый день, книжки читаешь, чай из термоса пьешь.


Так вот, у нас в деревне пасли по очереди, и количество дней зависело от количества твоего скота и его размера, вот, например, за корову нужно пасти один день, за теленка пол дня, за козу пол дня, ну за овцу четверть дня, вот такая нехитрая математика.


С одной стороны, хорошо целый день на природе побывать, но с другой – в этом нет ничего хорошего. Скучно, мошки, иногда жарко, иногда холодно, иногда мокро, иногда бегаешь по полю и угорам, как сайгак – редко бывало, что такой день проходил идеально и без историй, и вот об одной из них и хочется рассказать…


В один из летних дней наша деревня отмечала какой-то праздник, то ли День Села, то ли Сабантуй, короче, не помню уже, да и не суть. В общем народу в этот день было много – к кому-то родственники приехали, к кому друзья, а кто-то просто из соседних деревень на пьянку пригнал. Мне шестнадцать, я тогда еще не пил, но мама меня отпускала уже до совсем поздней ночи гулять.


И в этот вечер я пошел в сельский клуб, ведь я знал, что сегодня тут точно будет весело, и я прекрасно знал, что пасти мне через два дня. Короче, время я провел прекрасно, мы своей пацанской компанией познакомились с приезжими из города девушками и тусили с ними до утра, без интима, если что, просто общались, песни пели у костра и всякое такое. Домой я пришел в пять утра, лег спать и с улыбкой заснул…


В шесть утра меня будит мать:


- Илья, вставай! Коров надо пасти!


- Каких коров, мам? Мы потом пасём, сегодня Мельковы должны!


- Мельковы забухали вчера – они дрыхнут, их хер разбудишь!


- Ааа! Я в пять утра лег спать – пусть они сами идут!


В общем, как бы я не бился, но мне пришлось вставать и в темпе собираться к этому мероприятию. Мама пойти в поле не могла, ведь для нас пастухов нужно еду готовить, да и здоровье не то, чтобы бегать за козами по угорам и выгонять коров из леса. Я быстренько сбегал к соседу Жеке, чтоб тоже разбудить, ведь у меня с ним была договоренность пасти коров, благо, что он не пьет, и я был уверен, что я его разбужу. С горем пополам мне это удалось, хотя сам еще ни хрена не проснулся.


И вот мы идем по деревне собирать коров, глаза слипаются – кофе, выпитый дома не помог от слова «совсем», смотрю на небо – тучи собираются, и до меня стало доходить, что это будет один из самых тяжких дней в поле…

Жека пошел по нижней улице, я по верхней, и оттуда мы параллельно собирали по небольшому стаду, которое потом объединялось на соединении этих двух улиц в одно большое стадо, прям как могучие рейнджеры в Мегазорда.


Иду я по улице с этим стадом и вижу, что та компания, с которой я гулял ночью, все еще сидит у костра и поет песни под гитару… Я подумал, вот суки, как же им охрененно, и стало как-то грустно немного… Они заметили меня, помахали мне в поддержку, по их лицам можно было прочесть удивление с крупинкой сожаления. До конца сегодняшней пастьбы оставалось двенадцать долгих часов…


Десять часов утра. Начался дождь. Не сказать, что сильный, такой дождь называют дождиком. Я сижу на возвышенности смотрю за стадом, Жека с другой стороны стада. Не знаю почему, но этот дождь мне показался таким теплым и приятным, я подставил лицо, чтобы капало прямо на него, наделся, что это меня разбудит, на мгновение я забалдел… Меня вырубило…


Проснулся от того, что Жека пинает меня по ноге с криками: «Илюха, блин! Стадо с твоей стороны убежало!»


С трудом мы выгнали стадо из леса. Дождь усиливался. Вся одежда вымокла. Причем всю неделю погода была отличная, и именно сегодня, сука, дождь.


К обеду я почувствовал, что я заболел… Кости ломит, сопли, озноб. Думаю: «Ну пердец денёк! Для полного счастья не хватает, чтоб кто-то родил!» И о чудо! Родила овца! Вы видели, как кто-то кого-то рожает? Я тоже не видел до этого момента. На вид, как будто из овцы вывалился кровавый пузырь с чем-то. Я смотрел на это и охреневал, и понимал, что стадо может затоптать этого ягненка.


Короче, когда овца слизала с него послед, и когда ягненок попил материнского молока – я взял его на руки и спрятал от дождя за пазуху, овца-мать ходила все время рядом со мной.


Жеку попросил сбегать в деревню и выяснить чья это овца, через пару часов он вернулся и сказал, что хрен его знает, чья она.


А сам думаю, что за мудак выпустил беременную овцу в поле. Обычно таких дома некоторое время держат, пока не родят, а детеныши не окрепнут. Как позже выяснилось – это Мельковы, просто душки, а не соседи!


В общем это был один из хреновейших дней, когда я пас. Просто собрал флэш рояль из неудач в один день! Дождь был до конца дня, с ягненком возился тоже до конца – всю кофту мне описал.


Мы должны были пасти два дня. И эти оба дня был дождь, но хоть на следующий день я уже не болел – видимо организм охренел от нагрузок, и такой: «Ну его нафиг болеть!»


Но когда очередь все-таки дошла до Мельковых – было солнечно! Эх, не в свою очередь мы пасли, не в свою…

Показать полностью
65

Между жизнью и смертью

Природа хранит в себе много тайн и лишь некоторые из них доступны человеку.
Доброго времени.
Как вы думаете , что привлекает нас в подобных мрачных темах?

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Я до сих пор не могу этого толком понять)

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Возможно это от того , что мы не знаем чего ждать в конце нашего пути. Всё это, к сожалению, покрыто тайною... Что и  вызывает наш интерес )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А может причина кроется в другом... В любом случае нас всегда будет притягивать всё потустороннее , мистическое и мрачное.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Раньше , когда-то очень давно я пробовала себя в создании розовых зайчиков и плюшевых мишек. Они были на столько пропитаны какой-то ванильной , приторной атмосферой...

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Нет, я совсем не против таких тем , но это было не моё.
Я рада , что не осталась на том этапе и постепенно нахожу что-то более близкое по духу.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Совсем недавно я получила вот такой интересный рисунок одного из моих Черепастых. Несмотря на то, что он довольно прост мне кажется , он отлично передаёт ту связь зверя с природой.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

А теперь я расскажу немного о том, из чего состоят мои Черепастые звери.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Головы и лапы я делаю из полимерной глины ( фирмы Craft&Clay) , далее запекаю после чего они становятся прочными как пластик. Использую только искусственные материалы.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Крашу разными материалами , зависит от настроения )  Иногда это аэрограф, иногда сухая пастель или акрил.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Последняя партия получилась довольно большой) Я не планирую отливать свои заготовки т к только благодаря ручной лепке каждая из морд имеет свой характер.

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

Есть одна вещь которую я очень не люблю в своей работе  :D 
Обшивание мехом - самый длинный и скучный этап в создании игрушек в смешанной технике.
Конечно я говорю только о своих мыслях на этот счёт  )

Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост
Между жизнью и смертью Крипота, Полимерная глина, Искусство, Своими руками, История, Жизнь, Смерть, Мистика, Длиннопост

https://instagram.com/wisa_held?igshid=cf2zdud7x7dr
Большое спасибо за внимание
Удачи )

Показать полностью 16
48

Как я книгу о деревне писал

Живу я в деревне Пыхтино, которая 7 лет назад попала в состав Москвы. Стоит ли говорить, что угроза исчезновения нашего Пыхтино слишком велика? Наверно стоит... Именно поэтому решил создать книгу о деревне и ее жителях.

Как я книгу о деревне писал Книги, Москва, Деревня, История, Краеведение, Новая Москва, Длиннопост

Работа над книгой заняла год. Сборы фотографий, историй, хождение по старожилам с диктофоном дали свои плоды. Собрал в итоге 250 фотографий, в книгу из которых вошли 120, а также чуть больше десятка историй.

Как я книгу о деревне писал Книги, Москва, Деревня, История, Краеведение, Новая Москва, Длиннопост

Конечно, материала не шибко много, но на небольшую книгу хватило. В итоге получилось издание формата А4 на 80 страницах. Не буду расписывать как пришлось искать деньги на издание, но всё получилось.

Как я книгу о деревне писал Книги, Москва, Деревня, История, Краеведение, Новая Москва, Длиннопост

Сейчас книги доступны в ближайших библиотеках и потихонечку появляются в крупнейших библиотеках России.

Как я книгу о деревне писал Книги, Москва, Деревня, История, Краеведение, Новая Москва, Длиннопост

Хочу сказать одно напутствие, собирайте истории о жизни у своих бабушек и дедушек, мам и пап, разговаривайте с соседями и сохраняйте то, что так легко потерять... Даже если у вас нет денег издать эти воспоминания, опубликуйте их в интернете, они обязательно найдут свое место и время.
А может и здесь есть уроженцы деревни Пыхтино, кто может рассказать свою историю?

Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: