Пушкин А. С.
КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ.
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага -
И ненавидите вы нас...
За что ж? ответствуйте; за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?....
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык!
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русской от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?...
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России
Среди нечуждых им гробов.
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага -
И ненавидите вы нас...
За что ж? ответствуйте; за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?....
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык!
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русской от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?...
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России
Среди нечуждых им гробов.
Размахивая кудрями и бив чернильницу об лоб.
На что сказал я: «Александр Сергеич!
А вы бы преклонились перед тем, как сотни тысяч дураков
Не внемлют искре творчества от Бога,
Поносят всё, что только в голову взбредёт,
И мненья не имеют.»
Задумался поэт.
«Уж если этот сайт таков, и я не мог увидеть даже Бога,
Так пусть же модератор снизойдет,
И спросит с них, пусть бан им будет гробом»
- Помилуйте, милейший!
Ведь лучше на галерах всю жизнь воду солёную
Веслами от себя грести,
Чем этих неразумных демонов от искушений в интернете
Отбить, ох мать же их ети.
Трудна година, доля, крест админа,
Ведь нет же никого у них,
Лишь чаты, форумы, презренье,
«Ах ты скотина!» - воскликнет отрок…
А сделать ничего нельзя. Одинодинадынадына1111111
Такая, Пушкин, извините, хня.
- А если по айпишнику пробить их,
Чтоб наказанье равным преступленью стало,
И чтоб потом их калькуляторы взорвало,
И вирусом нещадным их убить!
- Не те склоняте задачи, уж слишком радикален ваш подход.
А что такое «преступленье» значит?
Порнуха, пошёл в жопу и ебаный в рот?
Не с той моралью вы сейчас идёте,
Ведь ценности меняются всегда,
В веку вы в восемнадцатом в почёте,
А щас спроси: Кто пушкин был?
В ответ: ну чё то да.
И не ответил мне поэт на это,
Лишь дверь закрыл и удалился.
Зато потом я долго веселился:
Затроллил Пушкина. А то.