Про старые игры и странных игроков⁠⁠

Расскажу вам страшную историю на ночь. Страшную, потому что все нижесказанное и вышеобдуманное — чистая правда.

Так вот, некоторые знают, а многие еще узнают, что ваш писатель-почвенник до сих пор поигрывет в старенький, одиннадцатого года, Panzer Corps. Который является непрямым наследником классических варгеймов Panzer и Allied General из 1994 и 96 гг.

Вам страшно, вы испугались? Рано, это было лишь вступлением.

Игроков в «Панцирь» уже мало и все те, кто еще играют по сети, а именно — предлагают сценарий и сторону, висят списком примерно в пятнадцать ников. Мы «видим» друг друга уже много лет и всякий, наверное, хоть разок, да сразился с каждым в этом списке.

— Ну и что? — спросит нетерпеливый читатель. — Если вы не запертая в бункере колония людей, то такое генетическое «однообразие» не страшно.

А то, уважаемый, что среди тамошних никнеймов есть такой себе corvignol. Запомнили? Corvignol. И вот уже много-много лет этот самый corvignol предлагает всем сыграть на одной и той же карте, в один и тот же сценарий. Одновременно нескольким игрокам, каждый день, год за годом.

Представили? Человек — человек ли?! — просыпается в понедельник и делает два хода за немцев в сценарии «Рывок к Москве» — гипотетической возможности наступления в августе 1941 года, которую предлагали командиры группы армии «Центр». Не отвлекаясь на Киев и маршала Буденного, да по хорошей погоде.

Значит, в понедельник он ходит, во вторник тоже, потом среда, четверг, пятница, а в субботу он берет Москву. Примерно, но совершенно точно. Я-то знаю, я С НИМ ОДИН РАЗ СЫГРАЛ, БЛЯДЬ. Судя по названию юнитов, парень (Господи, или девушка?!) разговаривает на французском.

Как вы понимаете, после… эээ… десяти? четырнадцати?.. многих лет игры на одной и той же карте, удивить его ортодоксальной оборонительной стратегией было трудно. Я поступил иначе: изображал дурачка (мне это легко), кидая под гусеницы пиксельным Клюге и Гудериану советскую пехоту, а сам втайне собрал за Калужским укрепрайоном все что лязгало, стреляло и летало.

И что же? Хуй. Нет, не так — ХУЙ.

Контрнаступления он действительно не ожидал (или же ожидал, но ему было наплевать), однако после начальных успехов на мою группировку налетели вражьи полчища и гитлеровские стервятники. Калугу пришлось оставить, распутицы не случилось, сибирских дивизий — тоже. Не написав мне ни слова («Коллега, какой интересный маневр!») это чудовище доиграло партию и тут же создало две новых.

На той же карте, разумеется.

Это было год назад, может больше. Но он и сейчас там, вот в эту самую секунду, когда я набираю эти строки. Сидит, неизвестное, непонятное существо, находящее удовольствие в повторении одних и тех же действий в старом варгейме. Кто он? Оно? Аутист? Сумасшедший профессор математики? Запертый в подвале пленник? Ктулху?!

Я не знаю. Мне страшно представить лицо этого… игрока. Но знаете — что? Я больше не могу этого выносить. Я только что принял обе его партии. Опять август сорок первого, снова Ельня, здравствуй corvignol! На этот раз я докопаюсь до правды и узнаю, что скрывается за этим безумием.