Порноактёр: назад в СССР. Глава первая⁠⁠

- Привет, я Алиса, - смущенно улыбается девушка.

Я хмуро киваю. Алиса, Кларисса, Гульчехра… Сколько уже их было. Блондинки, брюнетки, рыженькие. Чернокожие. Всех видов и национальностей.

Что интересно, в памяти – ярко, основательно, как будто вчера произошло - осталась только самая первая.

Как сейчас помню. 99-й год, я – студент Педагогического института. Учусь на историка, но предпочитаю спорт, а именно, бокс. История мне дается плохо, зато в спорте преуспеваю. Благодаря этому легко сдаю сессии. В институте хватает очкастых умников, а вот отстоять честь учебного заведения на межвузовских соревнованиях – некому. И я отдувался за всех, даже на универсиаде разок победил, отправил спать известного ныне боксера, экс-чемпиона мира по версии IBF в полутяжелом весе.

Ректор института с меня пылинки сдувал. Один раз препод по латыни на меня окрысился, не хотел принимать зачет. Игорь Иванович самолично пришел на пересдачу, вызвал Крыса (так мы препода прозвали), взял в коридоре за пуговицу, и пару минут ему что-то негромко втирал. Крыс тряс головой. Лицо его было красным, как после русской баньки.

Вернулся препод в кабинет, ни на кого не глядя – к столу. Черканул что-то в зачетке.

- Возьмите, Савин, и – вон отсюда.

Я взял протянутую зачетку, вышел за дверь. Открыл синюю книжечку успеваемости студента – что же там? Зачет, конечно. И подпись размашистая Крыса. Уломал, значит, ректор. Престиж вуза важнее какой-то там латыни.

А боксером я так и не стал, хотя и хотел. Причина простая – пробили-таки меня.

Дело было в Москве на Пресне на каких-то совершенно ничего не значащих районных соревнованиях. Чуть ли не выставочных. На улице – 2001 год, я на втором курсе института.

Помню, подошел ко мне наш физрук, ухватил за бицепс.

- Так и так, Серега, нужно на Пресне выступить, помашешь немного кулаками. Только не мордуй крепко тамошних «тайсонов».

Засмеявшись, он утопал в деканат, где подкатывал к грудастой секретарше Верочке.

А я отправился на метро на Пресню.

Противник мне достался смехотворный с виду. Вроде молодой парень, но лысоватый и с пузиком. Бледный как смерть, руки тонкие.

Я шепнул рефери: «Что за фигня? Я же его убью!».

Ага, убил. Как ударили в гонг, я сразу кинулся в атаку. Отгрузил несколько плюх по корпусу, тут же попал в челюсть справа. Думаю, уложу секунд за двадцать на потеху собравшимся в зале школярам. А тут пузатый как раз открылся – левая часть челюсти как на ладони. Хоть бы плечиком прикрыл что ли. Ну, не хотите как хотите. Желаете, значит, поспать. Сон – дело хорошее.

Я выстрелил с правой, вложив в удар всю мощь своего 93-килограммового молодого и сильного тела.

И тут же в глазах моих взорвалась бомба – ох не даром, не даром придумали люди эту расхожую фразу! Ослепительный свет – а потом темнота.

Очнувшись, я увидел рефери, уже закончившего счет и поднявшего вверх руку пузатого.

«Нокаутом победил Никита Колхозников!».

Через много лет я искал в гугле эту фамилию, но ничего не нашел. Народный талант Колхозников с Красной Пресни канул в Лету. Может, спился, может, стал примерным семьянином. Обычное дело для талантов.

В общем, Никита меня пробил. Внутри поселился страх и неуверенность, преодолеть которые я так и не сумел. На следующих же студенческих соревнованиях меня снова нокаутировали, затем последовал технический нокаут – под глазом образовалось рассечение, кровища — рекой, реф остановил бой. После третьего поражения, нокаутом в первом раунде, посылать меня на состязания перестали.

Ректор больше не здоровался со мной за руку на глазах у остальных студентов, преподаватели стали весьма строги. К счастью, мне удалось закрыть последнюю сессию и с горем-пополам защитить диплом.

Выпустился я из института в 2004-ом с синей корочкой, дающей право работать в школе историком за 7 тысяч рублей – такие тогда были зарплаты.

И правда, устроился в школу в Сокольниках. Выдержал полгода. Увы, педагогика оказалась мне не по плечу. Нет, предмет-то я знал, так как историей интересуюсь с детства, да вот найти общий язык с детьми не сумел. Вернее, с одним нахальным типом по прозвищу Колямба. Здоровенный второгодник делал все, чтобы ему дали по шее. Ржал как конь на уроке, стрелялся жеваной бумагой в ребят, обзывал девочек.

Что ж, по шее Колямба получил, и не только по шее, но вот мне после этого директриса указала на дверь.

- Ваши методы антипедагогичны, Сергей Станиславлович, - сказала она громко, и тут же вполголоса добавила, хитро улыбнувшись из под очков. – Но спасибо вам.

Так я оказался без работы. На дворе стояли так называемые «сытые нулевые». Вернее сказать, для кого-то они были сытыми, но только не для меня. Я жил с матерью в малогабаритной двушке в Выхино. С отцом не общался: он ушел от матери к молодой любовнице когда мне было десять лет.

Мать получала пенсию – около 6 тысяч рублей. Вылетев из школы, я, что называется, сел на шею матери, что доставляло мне сильнейший дискомфорт.

Оно и понятно: что хорошего, когда 21-летний здоровый парень, бывший боксер, объедает пожилую женщину, вместо того, чтобы ей помогать?

И я приступил к поиску работы. Как человек с высшим образованием, с некоторыми творческими амбициями (в детстве мечтал стать писателем или сниматься в кино), а также как обладатель – тут уж скромничать нечего – привлекательной мужской внешности (рост – почти два метра, голубые глаза, накачанный торс, бицепсы-трицепсы), я рассчитывал найти тепленькое местечко – престижное, интересное и с большой зарплатой.

Жизнь, как обычно, быстро умерила мои аппетиты. Ткнулся туда, ткнулся сюда. «Мы вам перезвоним». Ага, перезвоните. Жду. До китайской Пасхи.

Когда я уже было отчаялся, и решил, в самом деле, «пойти на завод», престижная и высокооплачиваемая работа сама меня нашла.

Я шел к метро после очередного неудачного собеседования, меня окликнула девушка. Невысокая, полная, в очках.

«Молодой человек, послушайте, вы такой фактурный! Вы не хотели бы сняться в кино?».

Помню, как ухнуло вниз, а потом забилось мое сердце. Вот оно! Все-таки Москва – город возможностей!

«Хочу, конечно!».

Девушка протянула мне визитку, я взял, ожидая увидеть на ней «Мосфильм» или хотя бы «Три Т. Никиты Михалкова».

Там было написано: «Студия Russian Hot Сhicks Movies»: мы горячее, чем вы думаете!». Прямо под надписью раскинула ноги улыбающаяся голая девка.

Я не дурак, я сразу все понял. Ясно, что агенты Михалкова никогда в жизни не будут искать актеров на улицах, а вот рекламщики – да, так, наверное, бывает. И порноактера вполне можно найти на улице. Как сказала эта очкастая: «Вы такой фактурный!».

- Придете на собеседование, молодой человек? Адрес на карточке указан.

Я пришел. Russian Hot Сhicks Movies располагался в подвальном помещении неподалеку от станции метро Текстильщики. Студия напоминала бордель, но, в целом, она даже превзошла мои ожидания: все чинно-благородно, без обмана. Есть постель-сексодром, есть видеокамеры, есть осветительные приборы. Мужик-режиссер, и правда, похож на режиссера: бородатый, с длинным шарфом вокруг шеи.

Честно говоря, перед тем, как отправиться на собеседование, я начал сомневаться: а ну, как это ловушка, которую устроили симпатичному парню какие-нибудь бородатые бандиты?

Но ловушка была иного характера. Собеседование представляло собой нечто совершенно невообразимое, хотя, будь я в ту пору немного умнее, я мог бы догадаться.

Сначала мне предложили раздеться. Не скажу, что я человек стеснительный, но мне было сложно впервые предстать перед мужиком в костюме Адама. Я сделал это только ради того, чтобы заработать побольше денег и помочь матери.

Впрочем, профессионализм, с которым действовали режиссер и его помощница – та самая толстушка в очках – расслабляли и внушали уверенность.

«Отличный ракурс выше пояса, - бормотал режиссер, ловя меня в импровизированный «кадр», сложенный из указательных и больших пальцев обеих рук. – Ниже пояса чуть хуже, но тоже терпимо».

Да, насчет ниже пояса этот Феллини недоделанный не соврал: природа меня наградила средним достоинством, ничего выдающегося.

Я уже хотел было одеваться, думая, что собеседование пройдено, как режиссер крикнул: «Актриса!».

Из-за ширмочки вышла дамочка лет тридцати. Размалеванная, в синих лосинах. В общем, она была похожа на главную героиню фильма «Интердевочка» с Еленой Яковлевой.

«Олеся!», - актриса протянула мне руку.

«Сергей», - краснея до корней волос, ответил я.

Собственно, эта женщина, первая в моей карьере, мне больше всего и запомнилась.

После съемок, которые были смесью стыда и какого-то стыдного же удовольствия, я возвращался домой на метро, везя в кармане три тысячи рублей. Режиссер сказал, что это вроде аванса.

Я был уверен, что в индустрии «горячего кино» вращаются гораздо большие деньги, но – увы. В RHСM я больше 15 тысяч рублей за съемку не получал. Девочки, к слову, получали в три-четыре раза больше. В 2007 году я перешел в Splashes of love – крупнейшую в России студию, и стал зарабатывать до 1000 баксов за съемку, что по московским меркам того времени было совсем немного. Квартиру и машину я себе, конечно, купил, но свою жену и по совместительству, коллегу, по доходам так и не догнал.

Да, на Ангелине Барышниковой, более известной под псевдонимом Angel Lust, я женился еще будучи актером «Горячих цыпочек». Она пришла в нашу подвальную студию со студенческой скамьи, ей едва исполнилось двадцать. Я стал ее первым партнером по съемкам. Геля не сказала режиссеру, что она была еще девственницей, поэтому вместо банального hardcore, который мы затевали, получился фильм в жанре defloration. Это видео владелец RHСM – пожилой армянин – с легкостью продал за границу, а мы с Ангелиной получили гонорары, о которых в те времена и мечтать не могли.

В 10-е годы я как-то начал сдавать. Пресс ушел, стал заметен живот, начали редеть волосы. Мало-помалу из категории «молодых сантехников с прессом как гладильная доска» я переместился в категорию «папочек», или, как в наши времена таких называют, скуфов.

Впрочем, работы от этого у меня не сильно уменьшилось. Жанр old and young в индустрии всегда востребован.

В индустрии – да, но вот в семье – нет. Ангелина, еще молодая и сногсшибательно красивая, ушла от меня к молодому коллеге с огромным хозяйством. Детей у нас не было, так что я воспринял развод спокойно. Ангелина с хахалем улетели в Дубай, где стали снимать для интернета собственные ролики.

А я остался скуфом в Splashes of love. И был им до того дня, как мне представили новую партнершу, Алису Зятько.

- Сергей Станиславович!

Я встряхиваю головой, вижу перед собой молодого парня с зелеными волосами. Это Икс-Зибит, наш режиссер.

- Вы готовы к съемке?

Морда лица у Икс-Зибита (в миру его, кстати сказать, зовут Олегом Гопко) недовольная.

- Всегда готов, - отзываюсь я не слишком-то вежливо. Честно говоря, не очень люблю молодых да ранних.

Благодаря многолетнему опыту поднять своего «кожаного друга» для меня сложности не представляет. Как говорят в нашей индустрии, эрекция должна наступать по щелчку пальцев.

Алиса Зятько принимает необходимую позу – мы снимаем фильм «с середины»: вступление о том, как пожилой преподаватель отказался принять зачет у соблазнительной студентки и та предложила оплатить натурой, сделаем позднее.

Я пристраиваюсь позади Алисы и начинаю работать. Оператор снимает, Икс-Зибит сидит в своем кресле со скучающим видом. Режиссеру, и правда, на съемках особо делать нечего. Тут другие потеют.

Алиса стонет. Голосок у нее неприятный, тонкий, он лишь отвлекает меня. Лучше бы она этого не делала, конечно. Тем не менее, я знаю, что девочка выполняет свою работу: позднее профессиональная актриса озвучки (толстая немолодая женщина, кстати), перезапишет стоны «студентки» и при монтаже новая звуковая дорожка заменит оригинальную. От Алисы требуется только открывать рот.

- Смените позу, - подает голос Икс-Зибит. Наконец-то и для него какая-то работа нашлась.

Алиса ложится на спину, я пристраиваюсь сверху и вдруг чувствую – что-то не так.

Как будто внутри, в районе сердца, шевеление какое-то произошло. Вроде маленькая змейка шевельнулась.

Я всхлипываю, Алиса кричит истошным голосом. Сильная боль пронзает мою грудную клетку, а в глазницах как будто разом вспыхивают два крошечных солнышка. Солнца эти тут же гаснут и наступает полная и безоговорочная темнота.

Темнота тут же замещается тусклым, едва осязаемым светом. За свет этот мгновенно следует расплата – лютая резь в глазах. Я прикрываю веки (или мне так кажется). Резь также в горле, а во рту – вкус чего-то до невозможности соленого. Хочу вдохнуть, мне необходим воздух, я жажду воздуха! Открываю рот и ощущаю, как противная соленая жидкость рвется в меня.

Дергаю изо всех сил руками, ногами, и только сейчас понимаю, что я тону! Тону в морской воде!

«Помогите!» - мне кажется, что я кричу.

Снова темнота.

Этот свет такой яркий, что мне кажется, будто я оказался внутри электрической лампочки. Но тут же глаза привыкают, все эти колбочки-палочки настраиваются должным образом, и я вижу небо. Высокое, голубое небо, по которому плывут редкие перистые облака.

- Дыши, дыши, Дениска! - слышу взволнованный голос, после чего в пределах моей видимости появляется человеческая голова.

Молодая женщина лет двадцати трех. Слегка курносенькая, темноволосая, в белой рубашке. Лицо незнакомки выглядит до крайности взволнованным.

Я пытаюсь дышать, но не могу. Что-то мешает, стоит в горле.

- Поднимите его, Владилен Львович! – говорит женщина.

Чьи-то руки подхватывают меня подмышки, сгибают, словно тряпичную куклу. Меня начинает рвать. Рвать соленой, резко продирающей горло, водой.

Наконец, я понимаю, что могу втянуть в себя воздух, и начинаю делать это – жадно, мучительно, со всхлипом. Какое все-таки это невероятное удовольствие – дышать!

- Ура! – раздается вокруг.

Детские, вернее сказать, подростковые, голоса.

Я мало-помалу начинаю приходить в себя и вспоминать, что со мной было. Студия Splashes of love, гудящий кондиционер, режиссер Икс-Зибит в кресле, оператор, осветительные лампы, распластанная на двуспальном сексодроме Алиса Зятько…

И этот резкий удар в грудь, прямо в сердце. Я что, умер? У меня случился сердечный приступ прямо во время съемок? Бедная Алиса, даже представить жутко, как мое располневшее тело придавило ее.

Неужели моя смерть - последствие приема «Виагры» и других подобных штучек? Умереть в сорок два года – как же это печально!

Но стоп! Я мыслю, следовательно существую, сказал после сильнейшего похмелья старина Рене Декарт. Но ведь я не только мыслю, я дышу, я чувствую, я вижу!

Вижу курносую встревоженную девушку в белой рубашке. Девушка сидит рядом со мной на золотистом песочке. На ней – короткие голубые шортики, и загорелые, стройные ноги частично закопались в песок. За спиной женщины – небольшая толпа. Подростки лет шестнадцати. Парни, девушки. Парни – в плавках, девушки – в купальниках.

- Владилен Львович, поднимайте его, ставьте на ноги, - говорит женщина. – Ребята, помогите.

Кто-то снова начинает тянуть меня вверх, я кое-как встаю на ноги. Два парня отделяются от толпы и подхватывают меня под руки.

Передо мною появляется лицо молодого мужчины - загорелое, потное и очень взволнованное. Владилен Львович постарше своей курносенькой напарницы — ему лет двадцать пять, может, чуть больше. 

- Матвеев, что это значит? – злым голосом спрашивает Владилен. – Тебе же русским языком было сказано не лезть в воду, если ты не умеешь плавать. Так куда ты полез? Разве это по-товарищески?

Я хлопаю глазами, глядя на него. Что со мной? Это все мне снится? Может, я все-таки нахожусь в своей квартире в Ясенево, и, стоит мне хорошенько ущипнуть себя…

Изо всех сил щипаю себя за руку. Ничего не происходит. Я по-прежнему на залитом солнцем пляже в окружении компании подростков.

Да что ж такое? Где я? Что со мной?

И кто я? Кто я? Почему эти ребята обращаются ко мне как к Денису?

Я смотрю вниз, на свой живот, ноги, на красную полоску плавок. И лишаюсь чувств, как кисейная барышня.  

Поддержите меня на АТ! Благодарен за лайки и подписки!

https://author.today/work/570941