По событиям в Исаакиевском соборе      Венчали в Питере "царя"⁠⁠

Венчали в Питере "царя"

Взошла имперская заря,

Спешили зрители к собору,

Венчали в Питере царя

Испанского грузина Жору.

Сияла тучная маман,

Поправив щипанные бровки

И что-то было от цыган,

В монарха свадебной тусовке.

Вдруг кто-то молвил:

- Вот же, бля,

Вот это роскошь и размахи,

Какие, сука, соболя!

Какие, сука, россомахи!

Как всё роскошно и пестро,

И в то же время очень мило,

Но у цыганского баро,

На свадьбе поскромнее было.

Вот этот резкий монолог,

Задел товарища во фраке,

Он продержался сколько мог

И вдруг раздалось в полумраке:

- Слышь, ты у нас каких кровей?

Базлан твой жалок и кошмарен,

В ответ звучало:

- Я еврей,

Ну, а по статусу боярин.

А вы кем будете, мон шер,

Духами модными пропитан,

И элегантен как торшер

Вот только больно невоспитан.

- Слышь, поумерь свой пылкий нрав,

Рамсы попутал ты в моменты,

Я Алексей, подольскиХ граф,

На то есть герб и документы.

Бросай базара якоря,

Гаси метлы позорный танец,

Идёт венчание царя,

А ты мудак и самозванец.

Тут Жорик враз поджал губу,

Как в детстве нянечки учили

И удивился:

- Я ебу! Неужто всех разоблачили.

И вспомнил очень странный сон,

Москва, с ветвей свисают льдинки,

А он раздетый до кальсон,

Бредёт в раздумьях по Ордынке.

Ему навстречу гражданин,

Идёт насвистывая Листа,

Сухой и крепкий славянин

Лицом похожий на гэбиста.

И поравнявшись шепчет он,

На плитку не бросая тени:

- Родной, забудь про слово трон,

Избавь семью от осложнений.

У нас в России всё как встарь,

Народ не купишь на обмане,

В стране один лишь государь,

Ты передай своей мамане.

А соберёшься под венец,

Предавшись дури и безделью,

Считай, родимый, что пиздец,

Зажарим лучше чем паэлью.

Георгий белым стал как мел,

Уйдя настроем в панихиду,

И очень сильно захотел

Домой, к родимому Мадриду.

Взошла имперская заря,

Ведя и к смеху, и к позору,

Венчали в Питере царя,

Испанского грузина Жору…