О книжном жучаре замолвите слово
Введение в предмет исследования
Поскольку народ заинтересовался житьем бытьем лоточников-книготорговцев в 90-е, попробую рассказать как оно было на своем личном примере книжного жука города Краснодара. Итак, по-порядку. Как я до такой жизни докатился. Со второго класса и до 30 лет я был запойным книгочеем. Библиотекарши знали меня в лицо и при моем появлении сразу приносили из подсобки стопку книг для особо упоротых. И тут кумовство! Если страниц 200 в день не читал, то начинались ломки. Даже на улицах научился читать на ходу, уворачиваясь при этом от прохожих. Любимый жанр само-собой фантастика, но и научпоп с публицистикой тоже оченно уважал. Плюс, очень хорошая память, все это подталкивало меня в нужном направлении. Но решающее слово в конце 80-х, по окончанию мною биофака нашего университета сказала тогдашняя правящая административно-командная система, которую по какому-то недоразумению большинство все еще считало коммунистами. Лирическое отступление для тех, кто уже не застал… Жизнь в СССР в целом была действительно хороша, но в этой бочке меда была агроменная ложка дегтя, полностью портящая все хорошее. Например. Все тогдашние выпускники ВУЗов могли не бояться безработицы. После выпуска их сразу же отправляли трудоустраиваться по распределению. Только вот выбрать, кем тебе работать, и где работать ты не мог. Во всех конторах, где требовались люди с высшим образованием, у кадровиков была установка – Сразу после ВУЗа без направления никого не брать. А направление на работу почти у всех, кроме особо одаренных и жополизов было одно – Школьным учителем в станицу Упоротую. Это где-то между аулами Вышепошукай и Нижепошукай. Никому в эти пердя ехать естественно не хотелось, и на какие только ухищрения не шли тогдашние выпускники, чтобы остаться в городе. На эту тему советую прочесть книгу Евгения Дубровина «Грибы на асфальте». Веселье на вечер будет обеспечено. К тому же все правда. Я же, умудренный опытом службы в армии, пошел другим путем. Устроился на нашу ТЭЦ электриком без разряда. (В рабочий класс брали всех подряд не глядя) Проработал там год, уволился, и уже имея запись в трудовой, устроился в НИИ по нефтянке старшим лаборантом. Однако зарплата в 130 рублей (Это примерно как сейчас 13 тысяч в месяц. Я на ТЭЦ в полтора раза больше получал.) при наличии неработающей жены, ребенка от первого брака и намечающегося второго как-то не радовала. Ага, я был «умненький» мальчик и за время обучения умудрился жениться, обзавестись ребенком, развестись и опять жениться на барышнях со своего факультета. Но советский народ не только читал книги, но и собирал их по принципу «Шоб було». Хозяева жизни хвастались перед гостями нечитанными собраниями сочинений модных авторов, а чтобы никто не просил дать на почитать, склеивали обложки всех томов клеем. Один уникум вообще просверлил подписку Дюма, вогнал в нее железный штырь с резьбой по краям, и стянул это дело барашковыми винтами в моноблок. У простых же смертных на полках в основном стояли непонятно зачем купленные дореволюционные классики, откровенная макулатура и с десяток книг повышенного спроса, оказавшихся там неведомыми путями. Вот и я тоже, собрал дома все, что можно было обналичить, да и пошел к нашему гнезду порока – Дому книги, в объятья якобы книголюбов, якобы обменивающих книги. Ну, выменять что-то нужное тебе у них было можно. Только вот, чтобы заполучить книгу на 25 обменных баллов (если по-русски, то 25 рублей), тебе нужно было отдать дефицитных книг рублей на 40-50 в спекулятивных ценах. При этом все мы кривили козьи морды и делали вид, что таким обменом «себе в ущерб» мы оказываем человеку огромное одолжение исключительно из любви к искусству. Понятно, что между собой «книголюбы» никогда не обменивались.
Именно тогда, в начале, так сказать, карьеры мне довелось познакомиться и с истинными книголюбами, не побоюсь этого слова, монстрами букинистики. Эти деды знали буквально все. Не только про книги, но даже про номера газет и журналов, в которых публиковались более нигде не издававшиеся вещи, без прочтения которых постичь дзен невозможно. Про одного из них его сверстники рассказывали, что в 1942 году, когда Краснодар пал, и немецкие танки уже шли по улице Красной, он, еще пацан, совершил «героический» поступок. Разбил камнем витрину книжного магазина и спиздил оттуда продававшуюся за какие-то безумные деньги, единственную на весь город книгу «Мужчина и женщина». Это ж дрочить не передрочить! Судя по осведомленности дедов, они в те годы частенько захаживали к нему в гости, чтобы приобщиться к таинствам. Это я вам рассказываю, чтобы связь времен не теряли, между прочим.
Первое время, пока я вникал в тонкости книжных спекуляций, торговать приходилось за счет макулатурщиков. В те времена для производства рубероида наладили прием макулатуры у населения в обмен на талоны, по которым можно было по госцене приобрести остродефицитные книги. Так вот, эти кадры где-то добывали эти талоны и продавали их нам по 10 рублей. 5 рублей – цена книги в магазине. 10 рублей – талон. Идешь, выкупаешь и продаешь страждущим за 20 рублей. Для сравнения: 5 рублей в день тогда было дневной зарплатой мелкого служащего в конторе. Правда из-за конкуренции много ты не продашь. Одну, максимум две макулатурных книги в день. Люди, приносящие книги на обмен, и не знающие рыночных цен тоже нечасто попадались. Была еще одна категория барыг. Спортсмены. Забегая вперед скажу, что именно они в нулевые, когда индивидуальных лоточников резко и решительно задавили по всей стране, смогли выжить, поскольку перешли с розницы на оптовую торговлю. В советское время они постоянно ездили по стране на спортивные сборы и соревнования за госсчет, и привозили оттуда полные сумки дефицитных книг. Чаще всего почему-то это были книги Минского издательства. Сами спортсмены книг не читали. Разбирались в них чуть лучше чем никак. И тупо везли только то, что им заказывали оседлые барыги. Т.е. детективы, "дюму" и женские романы. Не самый лучший ассортимент, скажу я вам. Поэтому, чтобы утолить жажду наживы и приятно удивить покупателя надо было совершать вояжи в другие города нашей необъятной и затариваться самому. Но об этом в следующей части.