Невидимые линии (5)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книжкой Максима Самсона.
Все части выложены в серии.

Межэтническая линия разграничения

Эта линия вместе с многочисленными минными полями стала наследием боснийской войны 1992-5 годов. Тогда, в Дейтоне, решили разграничить Боснию и Герцеговину на две автономии: Республику Сербскую и Федерацию Боснии и Герцеговины. Политическую ситуацию осложняет не только округ Брчко, находящийся де-факто под международным управлением, но и наличие трёх президентов: серба, хорвата и боснийца, которые сменяют друг друга каждые восемь месяцев. А если ты, скажем, цыган или еврей – не быть тебе президентом. Также не имеют политического представительства те, кто живёт на «чужой» этнической территории.

Воюющие стороны расставили свыше двух миллионов мин на территории республики. Мины остаются фактором риска и сегодня, три десятка лет спустя после окончания войны. С тех пор свыше 600 человек погибли на минных полях, и примерно 15% из них были детьми. Разминирование – долгое и незавидное дело. Изначально планировалось избавиться от мин до 2008 года, но сроки раз за разом сдвигались, так что последней датой является 2027 год. В этом свете не удивляет, что, помимо этнонационального разделения, есть разделение между городом и деревней. Мало кто хочет жить в сельской местности. Ещё подорвёшься ненароком. Страдает и экономика страны. Вряд ли кто из туристов пожелает в таких обстоятельствах погулять по живописным местам. Оптимизм Олимпиады-84 остался далеко в прошлом.

Футбол в Буэнос-Айресе

Футбол играет существенную роль в жизни города. Буэнос-Айрес может похвастаться 24 футбольными командами (Лондон имеет всего 16). Футбол влияет и на политику, и на отношения в обществе. Из 103 связанных с футболом смертей в стране большинство случилось в столице. Территория города поделена на болельщицкие зоны, так называемые барриос, и появиться в какой-нибудь из них в чужой футболке не всегда безопасно. Это следует иметь в виду и туристам, которые часто хотят посетить стадионы крупнейших клубов: Бока Хуниорс (сине-жёлтые) и Ривер Плейт (красно-белые). Цветовая чувствительность настолько сильна, что Бока смогли уговорить Кока-Колу на чёрно-белую рекламу на своём стадионе.

Привязка клуба к своему району имеет вековую историю и связана с социально-политической динамикой города. В начале двадцатого века в городе и в стране в целом было очень много иммигрантов, и идентичность, связанная со своим районом, со своей командой, помогала сформировать нового гражданина. Барриос получали поддержку политиков, которые видели потенциал в фанатской молодёжи. В конце концов, клубы предлагали не только футбол, но и танцы, бокс, плавание, баскетбол и разные другие вещи. Они послужили основой для формирования устойчивых сообществ в самом широком смысле слова. Районная привязка только усилилась в процессе быстрого роста населения.

Местные ультрас такие же отмороженные, как и где-нибудь ещё. Перестрелки, поножовщина – всё это не редкость в стычках между фанатами разных команд. В принципе, ничего нового, но насилие стало больше организовано, начиная с пятидесятых годов, когда команды имели прямых покровителей из политиков. Тогда же стало поощряться участие ультрас в политических мероприятиях. Насилие и угрозы стали прибыльным бизнесом. Со временем многие группировки уже откололись от своих барриос и начали самостоятельную жизнь. Следствием этого всего являе

тся география города с разделением не только по футбольным пристрастиям, но и по политической и общественной позиции. И хотя за ношение неправильной футболки можно схлопотать, многие фанаты считают это даже достойным восхищения. Всегда хорошо постоять за себя и свой клуб, и ещё лучше, когда удаётся захватить какой-нибудь трофей: флаг, футболку или плакат.

Уличные банды Лос-Анджелеса

Лос-Анджелес знаменит не только Голливудом и своей едой. Есть и знаменитость другого рода. И хотя некоторые туристы специально ездят в злачные места, многие банды оперируют прямо перед носом, так что ездить никуда не нужно. Как и в Буэнос-Айресе, можно огрести проблем за неподходящую форму одежды.

Как и в Буэнос-Айресе, история эта тянется уже доброе столетие. Когда-то местным мексиканцам пришлось объединяться для отражения расистских атак. Но в фокус общественности банды попали лишь во время Второй мировой после нашумевших убийств. Молодым мексиканцам в характерной одежде пришлось тогда несладко. От белых молодчиков досталось и неграм с филиппинцами. Полиция оставалась при этом слишком часто в стороне, а иногда даже принимала участие на стороне нападавших. Ну и что прикажете делать бедному латинос? Правильно, объединяться!

Война окончилась, а банды стали только укрепляться, причём это уже были не только мексиканцы, но и чёрные группировки. По мере отъезда белого населения в пригороды они стали конфликтовать уже между собой и делить территорию. Шестидесятые стали временем эскалации насилия и битв с полицией. После появления Чёрных пантер и US Organization люди стали уходить из банд туда, но со временем эти организации стали тоже враждовать между собой. Устранение Мартина Лютера Кинга и других видных чёрных политиков ослабило политические организации, так что банды получили второе дыхание. Появились печально знаменитые сообщества Crips и Bloods. Они не являются иерархическими централизованными организациями, а представляют собой слабо связанные сети.

Хоть банды бывают этнически неоднородными, правилом является ассоциация с нацией, этносом или расой. Брутальные Mara Salvatrucha берут начало с сальвадорских беженцев начала восьмидесятых, которым тоже пришлось научиться отвечать на огонь огнём. Банды рождаются не только на улицах, но и в недрах перегруженной тюремной системы штата, особенно с тех пор, когда власти стали заниматься неофициальной расовой сегрегацией в стенах тюрем. Многие мексиканцы, попав в тюрьму, забывают о своей банде и присоединяются к северянам или южанам. Серьёзной проблемой являются белые группировки, такие как Peckerwood и Арийское братство. Со временем они стали активничать не только в тюрьмах, но и на улицах. И, хотя прибыль для них важнее всего, раса по-прежнему много значит, так что чёрным от них достаётся. Правда, Нацистские бунтари принимают в свои ряды латиносов.

Конечно, власти борются с этим злом. Но правоохранительные органы столкнулись с неразрешимой дилеммой: строгие наказания встречают сопротивление не только от членов банд, но и от общин в целом. Когда наводят порядок, страдают свободы не только преступников, но и всех остальных. Банды – дорогое «удовольствие». Причём процесс идёт по нарастающей. Бизнес начинает сторониться опасных районов из страха перед насилием и вандализмом, а жители, в свою очередь, склонны пополнять ряды группировок в стремлении к мобильности, статусу и безопасности. Попав в банду, трудно потом из неё вырваться. Свои, может быть, и оставят в покое, но вот старые враги тебя точно не забудут.