Несъедобный квох
Риг поплевала на пальцы, притронувшись к подостывшему отродью. И одернула руку — ткань зашипела, начиная тлеть. Хорошо, что не сняла перчатку.
— Хреновы квохи, — сказала она через нос. Смрад стоял деспотический.
Всякая живность покидала насиженные места. Бросала детенышей, с таким трудом вырытые норы, собранные гнезда. И даже не возвращалась на водопой, едва гортанные вопли квохов разносились над лесом. И только она, нищеватый рубач, тащилась в самое пекло.
Риг посчитала головы квохов. От хвостов они отличались только сморщенными прорезями для глаз.
— Что, нажрались, гады? Подавитесь этой солониной, — Риг от души пнула клубок битых тварей. Знала, конечно, что любой повзрослевший квох без труда проглотит и быка. Не помучавшись животом и минуты. Да и давиться они уже не могли.
Из вспоротых, похожих на чулки, брюшек, показались припасы Риг. Вернее то, что от них осталось.
Зеленоватая слизь растворяла шматки солонины, и те таяли на глазах.
— Сволочь. Сволочи, — исправилась Риг, аккуратно протирая лицо от влаги.
Ни один чумной заяц не вернется в эти края, пока квохи не перестанут спариваться. Зайцы не могли знать, что Риг прервала брачный сезон, зарубив последнюю особь. Дня через три, быть может, нестройная вереница травоядных, и первые смелые птахи вновь облюбуют эти тропы.
Вот только обедать Риг хотелось прямо сейчас. Собирать впотьмах корешки с ягодами - удел великих. К таковым Риг старалась не относиться.
Она достала адамантиновый нож, потерев его об замызганную штанину. Мыском сапога перевернула самку — самый крупный образец на ее памяти! — и срезала плотную шкурку, похожую на кору гнилой осины.
— Приятного аппетита...
Обрезки кожи всплыли в котле, обрастая волдырями. Все остальное в квохах было решительно несъедобно. Если, конечно, вы не задумали отойти в мир иной наиболее мучительным способом.
Запах варева давно убил остатки аппетита Риг, но головокружение и слабина рук заставляли жадно смотреть в котел. Соль вряд ли могла исправить положение. Именно так рубач и успокаивала себя, отвернувшись от руин лагеря. Специи втоптаны в грязь, приборов не найти...
Мутный пузырь яда, породнившись с вываренной кровью, всплыл на поверхность. Риг брезгливо скинула его палкой в траву. Повторила, отловив следующий. И так — более десяти раз.
— Клянусь, овощ беззубый, я с тебя еще десятку стрясу за каждого, если выживу сегодня, — припоминала она старосту села.
Квохи не желали готовиться. Казалось, вся шкурка соткана из сухого яда и гноя. Столько крови, сколько выпили эти твари всему югу, в их жилах отчего-то не водилось.
А жаль. Кровь квохов хотя бы безвредна. И даже используется от грыж и чирьев, будь неладны они и скупые знахари.
Риг припомнила всех. И хмельного богослова, что наставлял ее, прикрыв проповедью жажду близкого знакомства. И малорослых бандитов у пашни, оплевавших ее ни в чем неповинного мерина косточками от вишни. И даже скрипучий флюгер на ветхом прирубе часовни.
За пять минут не всплыло ни одного болотистого комка.
— Ладно. Может, стребую только девять, — смилостивилась Риг, подув на отвердевшую кожицу квоха.
Теперь результат ее кулинарного мастерства походил на обрезки перезрелого яблока. Отчего кожа квоха меняет цвет при варке — наставники не уточняли. А Риг не спросила, махнув рукой.
Ведь и правда, какому идиоту придет в голову пробовать пришлых? Кроме наставников, разумеется. И очень неудачливых рубачей.
Первый кусочек ошпарил язык. Брови Риг поползли вверх — сладковатое мясо, будто с брусничным соусом.
— М-м!
Прожевав еще три, Риг не смогла остановиться. Котел опустел в два счета. Поелозив ножом по дну, Риг с тоской отметила, что стоило нарезать еще.
«Врут, шельмецы, — удовлетворенно подумала она о наставниках, развалившись на бревне. — Не так уж и плоха шкура квоха!»
Тепло костра расслабляло Риг. Она ленно жмурилась и начала подумывать о ночлеге. И тут привкус во рту переменился. Сладость обернулась легкой кислинкой, но не пропала после двух глотков воды. А потом начался мерзкий, доканывающий зуд.
Так она и сидела, пытаясь почесать то раззудевшуюся гортань, то защипавшие щеки.
«Не врут. Назло недоговаривают», — обиженно исправилась Риг, водя шершавыми пальцами по шее.
И вот как тут уснешь?
— Нет, зафребую твенафцать. Не меньфе, — прохрипела она, покусывая зудящий язык.
Автор: Легитимный Легат
