292

(Не)естественный отбор. Часть 33

Часть 30  Часть 31  Часть 32


После разговора с Дэном, и надо сказать, его слова многое для меня прояснили, я поспешил на обговоренную ранее встречу с Леем. Ехал и переживал, что именно я должен сказать эльфенку. Должен ли я попросить его поучаствовать в этом исследовании или лучше остаться нейтральным? Дэну, я полагаю, важнее открыть правду и получить доказательства насчет искусственного долголетия эльфов. А мне? Что бы хотел я? Так ли нужны мне эти дополнительные десять лет? Десять лет жизни… Это больше, чем я прожил. Наверное, сам лично я бы воспользовался такой возможностью.


Но для всех оборотней... чем это будет грозить самой расе? Мы станем такими же тормозными, как и эльфы? Вряд ли. С другой стороны, что я понимаю в биохимических процессах? Возможно, мы будем развиваться со скоростью человека и обладать его умственными способностями, а может, получим дополнительные десятки лет, которые потратим на более долгое взросление.


И неужели современные эльфы действительно не знают о том, что их пичкают каким-то веществом, из-за которого их дети более ста лет выглядят лишь чуть живее заводных игрушек? Я бы никогда в такое не поверил, если бы не слышал дважды историю Лея. А может, они знали и сознательно решили вырастить своего сына без использования тормозной смеси? Хотя опять же, подслушанный Леем разговор родителей говорил об обратном. Не представляю, как они перепугались, когда обнаружили, что их ребенок развивается в несколько раз быстрее. Но не сдались, не бросили его, продолжали любить и заботиться. Настоящие герои!


Его фигурку я увидел издалека. Возле многоэтажного здания с шумом проносились автомобили, строго по цветовым сигналам перемещались толпы людей, то замирая на месте, то набирая скорость, глухо взрыкивали мощными двигателями огромные мотоциклы. Ровный гул шагов, цокота каблуков, мимолетных обрывков фраз, внезапно прорывающихся звуков смеха наполняли город, как чашу. И там, словно вырезанный из другого пространства и времени, стоял мальчик в натянутой до затылка шапке, потертой куртке, с руками, спрятанными в карманах.


- Рад, что ты смог выбраться, - улыбнулся ему я.


- Стан, - широко улыбнулся мне в ответ Лей. – Как же иначе? Все-таки я не избалованный домашний ребенок. Ты поговорил с Дэном?


Мы с ним синхронно повернулись и пошли в сторону его родного подвальчика. После некоторых раздумий мы все же решили, что безопаснее Лею оставаться на прежнем месте. Полиции он не рассказывал о нем, а я и Дэн уже засвечены и, скорее всего, именно к нам в первую очередь придут сотрудники ПДН. Как бы меня тоже не обвинили в похищении человека, как увидят Настю.


- Только что от него.


- И что думаешь? – Лей говорил так непринужденно, словно мы были давними знакомыми. Даже мои братья и сестры соблюдали большую дистанцию, чем он. Но мне пришлось это по душе.


- Если не брать в расчет его научный фанатизм, он абсолютно безопасен. И я понимаю, почему ты не захотел давать против него показания.


- Так что мне делать дальше?


- Все зависит от того, чего хочешь ты. Ты можешь продолжить помогать ему, и тогда, возможно, подставишь свою расу под очередной кризис, зато узнаешь всю правду. А заодно и весь мир с тобой. Ты можешь отказаться и спокойно жить, как и раньше.


- И ты не собираешься меня уговаривать? – его несколько вызывающий тон заставил меня напрячься. Это так по-детски - проверять степень своего влияния на других.


- А почему бы я должен тебя уговаривать?


- Ну, если Дэн закончит исследование, то это может увеличить жизнь оборотням в два раза или даже больше. Так он говорил.


- Ты же видел других детей-эльфов? Пытался с ними разговаривать? Ты бы согласился на такой эксперимент над своими детьми? Видеть, как они в течение нескольких лет приучаются использовать ложку и самостоятельно вытирать себе задницу?


Лей задумался. Видимо, он забыл про «маленький» побочный эффект эльфийского эликсира бессмертия.


- И да, я все же думаю, ты должен знать. Твои родители тебя не бросали. Они погибли в аварии.


У мальчика резко вытянулось лицо, он остановился, часто-часто заморгал, потом сдавленно сказал: «Минуту» и отошел в сторону. Там он уперся лбом в обшарпанную стену дома и замер.


Мне безумно захотелось отмотать время на несколько секунд назад и дать самому себе изрядный подзатыльник. За целую неделю Дэн не сказал ему правды: то ли жалел, то ли понимал, каково будет ребенку, а я полез грязными сапогами прямо в душу. Он же говорил, что не хочет знать.


Спустя несколько долгих минут, во время которых я беспокойно топтался неподалеку, Лей неохотно отлепился от стены, встряхнулся по-собачьи и подошел ко мне. Его глаза были сухи.


- Я прошу прощения. Не ожидал, что так отреагирую, - вежливо сказал Лей, и от его вежливости меня передернуло.


Мы молча возобновили идти, но повисла тягостная пауза.


- Оказывается, - через какое-то время сказал эльф, - все это время я надеялся, что они меня бросили. Где-то глубоко я мечтал о том, что вырасту, стану знаменитым, найду их и скажу, как они ошибались насчет меня. И Дэн с его идеей идеально подходил для этого. Я стану тем самым эльфом, который разоблачит сотни лет лжи. Я скажу, что уродами являются все они. Все, кроме меня, - и вдруг он всхлипнул. – Как я мог такое придумать? Как я мог забыть их заботу? Мама каждый вечер садилась на мою кровать, рассказывала разные истории, целовала на ночь. Как я мог забыть ее улыбку, которая появлялась на ее лице всякий раз, когда она меня видела? Отец был более сдержанным, но и он находил время на то, чтобы поиграть со мной, изображал лошадку, и я визжал от восторга, пытаясь удержаться на его спине. Он любил садиться со мной за ноутбук и играть в разные бродилки. Неужели они могли бросить меня? Как я мог только подумать о них такое?


Я искоса посмотрел на Лея. Он все еще держался, но его нижняя губа начала предательски подергиваться.


- Потому что ты их любил, - тихо сказал я. – Ты не хотел считать их умершими, вот и придумал причину для отсутствия. Потому что ненавидеть проще, чем горевать.


Мы уже подходили к месту его жительства, и я засомневался насчет того, а стоит ли Лею заходить туда в таком состоянии. Но было уже поздно.


Как только мы спустились по лестнице, в подвале резко вспыхнул свет и четыре подростка громко выкрикнули: «Сюрприз!» Это я заранее предупредил Макса о возвращении Лея, и тот захотел отпраздновать это событие вместе с друзьями. Мальчишки накрыли стол согласно своему представлению о празднике: картофель фри, огромная пицца, чипсы, несколько бутылок Пепси. Скорее всего, где-нибудь за диваном они припрятали и пиво.


Макс радостно кинулся к Лею, на мгновение мне показалось, что он даже кинется обнимать эльфа, но подростковая сдержанность одержала верх, и он лишь пожал эльфу руку.


- Стан, спасибо! Извини, что тогда набросился на тебя, - старательно занижая голос, проговорил Макс.


- Ты уже сто раз извинялся, - усмехнулся я. – Все нормально.


В окружении мальчишек я вдруг ощутил себя таким взрослым, таким солидным, а ведь буквально года три назад я и сам был таким же.


- Лей, - Макс уже повернулся к эльфу, - ты лицо его запомнил? Адрес знаешь? Мы ему еще покажем, как трогать наших.


Эльфеныш улыбнулся уголком рта:

- Макс, ты не представляешь, как меня там кормили! Если б не вы, я бы точно остался у Дэна. Как минимум, еще на пару недель.


Не желая мешать мальчишкам, я распрощался со всеми, договорился, что как-нибудь встретимся в Экстриме, пожал руку Лею и ушел. У меня оставалось не так много времени, чтобы добежать до работы, написать отчеты, а потом нужно бежать за Настей.


Когда я под строгим наблюдением Кирилла дописывал последние докладные, позвонил отец и сказал, что нашел одного неплохого психотерапевта, и даже записал нас на прием на сегодняшний вечер. Хотя время будет уже неприемное, но специалист согласился в качестве исключения провести ознакомительный сеанс так поздно.


- Если он подтвердит необходимость вмешательства, то выдаст официальную бумагу, которая позволит Анастасии отсутствовать на работе во время лечения. И да, это подпадает под условия, прописанные в ее договоре, так как согласно нему она может проходить лечение под наблюдением врача в случае возникновения каких-то нехронических заболеваний. Тот специалист является психотерапевтом с высшим медицинским образованием, таким образом, он может выдать такое заключение.


Отец продиктовал адрес, фамилию врача, а потом, после паузы, спросил:

- Ну как у вас там?


- Не знаю. Никак. Плохо. Сейчас она с Крис в университете. На занятиях с Лаэлисом.


- Понятно. Держись, - и он положил трубку.


Держусь. Куда же я денусь? Но я вдруг понял, что не хочу возвращаться к себе в квартиру. Лучше напиться вусмерть в баре «Бро-хвост» или вернуться к мальчишкам на их детскую вечеринку, но только не туда, где Настя снова будет молчать весь вечер и следить за мной, чтобы сходить в ванную или туалет, не мешая мне. Не касаясь даже краем одежды.


Все-таки атмосфера в доме зависит от женщины. И если она захочет создать адские условия для мужчины, ей для этого не нужны никакие приспособления. Достаточно лишь желания.


Я вспомнил, как легко у нас дома, особенно когда мама в настроении. Ее шутки, теплая забота, смех растормаживали даже отца, когда тот приходил с работы в расстроенном состоянии. И наоборот, когда мама злилась, то я с порога это чувствовал, как, впрочем, и остальные домочадцы. И тогда в квартире чудесным образом появлялись свежая дыня, дынное мороженое и желе с дыней, - это мы все, не сговариваясь, покупали разные лакомства для мамы со вкусом ее любимой дыни, лишь бы не ощущать неприятного вкуса маминой злости.


Если бы и сейчас я мог зайти в магазин и отделаться от проблемы деньгами, то так бы и сделал.


Пусть этот врач окажется хорошим специалистом!


Психотерапевт оказался гномом. Довольно высокий, мне по плечо, широкоплечий кряжистый мужчина с густыми рыжими волосами, убранными на затылке в коротенькую косичку, встретил нас перед кабинетом. Казалось, что он пришел с соревнования на лучшего ирландского дроворуба: зеленая клетчатая рубаха из толстой фланели, серые штаны, заправленные в высокие полуботинки, не хватало лишь густой бороды, врач брился начисто.


Он громогласно спросил мою фамилию, степень родства с тем самым Громовым, внимательно взглянул на побледневшую Настю и пригласил в кабинет.


- Сегодня будет лишь небольшая беседа, по итогам которой я приму решение, буду ли с вами работать или нет, - сказал гном, усевшись за стол из красного дерева. Я почему-то думал, что психологи стараются убрать все предметы, зрительно отделяющих их от пациента, но, видимо, гном так не считал.


- Итак, расскажите мне все, что посчитаете нужным, по вашей проблеме.


Все, что посчитаем нужным? Странная формулировка. Разве он не должен был сказать что-то вроде «Расскажите все, что знаете» или «Как давно у вас возникла проблема?». Он вообще не пытается облегчить нам жизнь, задавая наводящие вопросы?


Настя робко взглянула на меня, как бы передавая разговор в мои руки.


- Хмм, тогда, пожалуй, я начну, - сказал я, чуть запинаясь. Только что считал себя взрослым и солидным, но перед этим гномом я почему-то почувствовал полузабытую робость, как перед учителем.


Я рассказал ему про Настину профессию, про обучение у Лаэлиса, про то, как он ее похитил и как мы ее отбивали у него.


- Лаэлис-Лаэлис, - пробормотал гном. - Вы знаете, что Лаэлис считается ведущим экспертом по психотерапии не только в этом городе, но и в стране? Он был приглашенным преподавателем у нас в медицинском университете, и сдать ему предмет с первого раза могли лишь избранные счастливчики.


Я приподнялся с кресла:

- То есть вы отказываетесь от нас? – чертов Лаэлис, похоже, обучал всех стоящих специалистов нашего города.


- Почему же, - широко улыбнулся гном, - мне бы хотелось победить эльфа на его же поле! А теперь, молодой человек, я попрошу вас выйти. Мне нужно побеседовать с этой милой девушкой. Там в приемной есть кофемашина и журналы. Не скучайте.


_____________________________________________________________________________________________

Я потихоньку начала выкладывать Отбор на лит.сайте - https://author.today/work/42053

Думаю, читателем будет удобнее пробегать предысторию там, где он выложен целым куском, а не бегать по ссылкам на Пикабу. Особенно новеньким.


Но выкладывать там я буду очень постепенно - по несколько частей в неделю, так что сейчас там только начало.

Дубликаты не найдены

+6
Это смешно, но при выходе новой главы радуюсь и огорчаюсь, ведь это значит, что в ближайшие дни новой не будет) Все-таки в ожидании есть свое очарование.
раскрыть ветку 1
+5
Понимаю вас. Я сама радуюсь, когда выкладываю часть, примерно полчаса. А потом сразу начинаю переживать насчет следующей))))
+4

Йоу )

+14
Если вам вдруг показалось, что тут я пишу немного по-другому, то, скорее всего, вы правы. Я сегодня дочитала "Американские боги" Геймана и сейчас пытаюсь изо всех сил это переварить.
раскрыть ветку 7
+4

Все как всегда прекрасно) Да еще и гнома вплели) Искренне ждем продолжения!

+2

ВСе классно!

+2

Отличная книга))

раскрыть ветку 4
+1

Ну скорее, просто хорошая. А вот сериал капитально пошёл не туда

0
Не сказала бы.
раскрыть ветку 2
+4

Здравствуйте, Relvej! С нетерпением жду продолжения про "девушку". Пожалуйста, пишите.

раскрыть ветку 9
+7
Я писала о том, что пока не планирую ее продолжать. Но если такое случится, то писать я ее буду как сказку, не вороша сайты с информацией про средневековые войны, правильность использования арбалеты и т.д.
И когда это случится, не знаю, так как приоритет у Отбора и Территории Добра, как более ранних недописей.))))
раскрыть ветку 8
+2

Всё равно буду ждать)))

+1
Честно говоря... Не хочу вас обидеть... Но территория добра к концу как-то сдулась что ли. Реалистичность пропала. Герои стали как куклы. А вот жизнь Рип похожа на глоток свежайшего лимонада, сделанного по старинному секретному рецепту.
если бы можно было выбирать, я бы хотела дочитать "Девушку" (молящий жест).
раскрыть ветку 6
+3

Мир все шире и шире, завидую полету вашей фантазии! Каждую часть с радостью "проглатываю", а после жалею, что следующая ещё далеко впереди.

+3

Очень уж точно и по больному написано про атмосферу в доме и влияние на нее хозяйки))от части в восторге))и наконец таки обещанные гномы))

раскрыть ветку 1
+4
Да, этот момент долго откладывался, но все же наступил.
+3
Бритый гном, мне Шарц только в голову приходит))
раскрыть ветку 2
+4
Ну они же тоже могут быть современными и модными. Хорошо хоть гном оказался не слащавым модником )))
+2

А мне Тесак из третьего ведьмака ) с лысым черепом

+3

Спасибо за очередную часть 😘

+2
Уррраааааа!)
продолжение!!))
+2

Простое человеческое спасибо!

+1
Скажите, а где-то можно скачать написанное целиком?
раскрыть ветку 4
0
Пока нет. На АТ части до 22 или 23. Но скачка закрыта. Вроде вы.
раскрыть ветку 3
+1
А скажите, пожалуйста, вы издавались/издаетесь/планируете? Или пока рано рассчитывать купить ваши книги? Я думаю, я не одна, кто с удовольствием оформил бы предзаказ ваших книг. И ещё: а как ваше имя как автора этих произведений? Как обозначить себе на будущее?)) Может, эти вопросы обсуждались ранее, но я с вами недавно, но уже всем сердцем))
раскрыть ветку 2
+1
Каждый раз при прочтении новой главы хочется плюсовать и оставлять комментарии, но, блин, как же увлекает повествование, забываешь о мирском. Прошу прощения у Автора. Вы шикарны))
раскрыть ветку 1
0

спасибо!!!

+1
Автор, какая же ты зараза )) Сначала увидел твоего идеального донора, теперь в отбор полез. По работе дохрена задач, а я тут книгу взахлеб читаю ))
раскрыть ветку 1
0
Еще та зараза.)))
+1
Когда крыша едет от Донора,а в перерывах выхода частей решил прочитать ещё один мирок,и крыша начала ехать в два раза быстрее? Как вы это делаете,я теперь жить не могу без этих двух миров. Это гипноз? Вы загипнотизировали меня и других читателей,но не разговорами,а чтением. Продолжайте выпускать два этих повествования,мы все будем вам за это благодарны!
раскрыть ветку 2
0
Вы Территорию Добра пробовали? жанр и стилистика опять другие, тоже незакончено, но вдруг зайдет? По тегу Территория Добра ищется.)))
раскрыть ветку 1
+1
Обязательно почитаю,вдруг понравится :)
+1
Спасибо
+1

Ух ты. Живые гномы оказывается существуют, а не только на фоне описания мира :)

раскрыть ветку 1
+4
Да. И именно ради этого психотерапевт стал гномом.)))
+1

Дождалась! Спасибо!

0

Вроде упоминались где то гномы, а где уже не помню..

раскрыть ветку 1
0
Мельком. типа что они есть. Но лично мы пока не были с ними знакомы.))
0

Спасибище.

0

Что такое "ПДН"? Психо-неврологический диспансер? Он ПНД.

раскрыть ветку 1
+3
По делам несовершеннолетних. Так сокращенно называют тех, кто работает там же, где и Стан.
Похожие посты
215

Духовидица. Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

Когда Лин проснулась, долго не могла понять, кто же она. Слишком ярки были воспоминания о жизни незнакомого мужчины по имени Фан. Словно она и впрямь прожила в доме преуспевающего торговца восемнадцать лет, а потом сбежала к даосам. Она даже помнила кусочки текстов из книг Кун-Цзы, по которым Фанг готовился к экзаменам.


Девочка провела пальцем по пыльным досками, выписывая иероглиф Дао. Теперь она умеет читать и писать? Или это лишь ей так кажется? Может, это всего лишь закорючки, привидевшиеся ей во сне?


Лин замотала головой, оттряхивая непрошенные мысли. Все это был сон. Она - это она, Лин из семьи Жень.


Цапля робко заглянул в святилище и позвал ее на улицу. Когда она вышла, увидела, что для нее накрыт целый стол.


На широких листьях кувшинки были разложены запечённые клубни дайкона, тонко нарезанные кусочки рыбы, кислые побеги ревеня и горстка вымоченного зерна.


Цапля галантно взмахнул крылом, приглашая ее к столу.


- Цапля, но откуда?


- Меня зовут Ян Шен. Мне немного помогли.


Я присмотрелась и увидела нескольких мелких духов, прячущихся в траве. Они то и дело высовывали чудные мордочки и тихо хихикали, прячась обратно.


Я вежливо поблагодарила их и принялась за еду.


- Ян Шен, ты не знаешь, в какой стороне Ланъян?


- Ты собираешься пойти в Ланъян?


- Да. Я хочу найти того человека из сна, Фанга, и убедиться, что я - это я, а не сон какого-то мудреца.


- Это очень далеко отсюда, - всполошился Цапля, - и очень опасно. Я не смогу пойти с тобой, ведь я привязан к святилищу Туди-Шеня. И ты ранена.


Я вытащила пёрышки Цапли, приложила их к левому месту на шее, и они приросли, словно бы их и не выдергивали.


- Спасибо тебе большое. У тебя доброе сердце, Ян Шен. И передай мою благодарность ПаньГуаню. При первой же возможности испеку ему сладкие пирожки.


Но Цапля был прав. Я была ранена. Кожу на лице стянуло в единый комок боли, правый глаз так и не открывался, и когда я коснулась лба, то почувствовала, что там все опухло.


Я вдруг вспомнила один из разговоров с Минжем из своего сна. Он говорил, что человек - это тоже целый отдельный мир. Как все вокруг отражение мира духов, так и тело человека - это отражение его мира духов. Как есть духи гор, рек, полей, ветров и растений, так в человеке есть духи рук, глаз, печени и сердца. Если у ребенка лихорадка, значит, к нему пришел дух болезни, которого можно изгнать специальными заговорами, отварами трав и другими методами.


Даосы считают, что можно достичь бессмертия, если питаться чистой правильной едой, выполнять упражнения, которые позволяют течь внутренней энергии лучше, держать свой ум в благости и договориться со своими духами.


Мне не нужно было бессмертие. Но я не хотела умирать из-за небольшой драки. И я могла видеть духов. Так почему бы мне не прогнать духов, вызывающих боль и воспаление? Жаль, что даже мудрецы-даосы не знали, как правильно вызывать духов на разговор.


Поэтому мне пришлось спуститься к реке, смотреть на свое отражение и просто звать их, как я делала это раньше.


- Духи болезней, выходите наружу. Духи болезней, выходите наружу.


После очередного повторения рана на лбу вдруг зашевелилась, покраснела еще сильнее, раскрылась, и оттуда выполз огромный синий червяк с жёлтыми полосами вдоль тела. Он спустился на мой нос, заглянул в здоровый глаз, раскрыл три пасти, усеянные зубами, и зашипел.


Сначала я хотела с ним поговорить, убедить уйти, но, увидев такое уродливое существо, не выдержала, зажала его в кулаке и сдавила изо всех сил. Он взорвался, разбрызгав жгучие брызги. Я взвизгнула и прыгнула в воду, смывая их с кожи.


После того, как я устала оттирать лицо и руки и посмотрела на свое отражение, заметила, что порез уменьшился в размерах, побледнел и почти не отдавал болью. Но глаз так и не открывался.


Может, я смогу помогать другим людям и так отрабатывать еду и ночлег? Духи ведь бывают разные, и некоторые из них могут устраивать пакости.


Но в таком виде меня просто не пустят в деревню, да и кто поверит, что маленькая девочка умеет говорить с духами. Раньше бы я даже не задумалась о подобном, но Фан много читал историй о даосах-бродягах, и среди них даже были женщины. И там говорилось, что внешний вид и правильная подача себя играют важную роль.


Я не могу сделать себя старше или выше, а значит, нужна правильная история. Например, я могу сказать, что я не Лин из семьи Жень, а Жаохуи (ясная мудрость), ученица самого Лао-Цзы, которая недавно проглотила последнюю пилюлю бессмертия и помолодела до такого возраста.


Две косы носят только маленькие девочки, поэтому я расплела волосы и попыталась уложить их в подобие высокой причёски, вот только у меня не было ни одной заколки. И одежда... Мудрая бы никогда не стала носить такие тряпки. Что же делать?


Послышалось хлопание крыльев, рядом со мной опустился Цапля и превратился в молодого мужчину в красивой одежде с грустными-прегрустными глазами.


- Ян Шен, ты теперь можешь становиться человеком?


- Да, ПаньГуань одарил такой милостью за то, что я рассказал о тебе. Но сейчас я прилетел по его поручению. Ты убила духа, откликнувшегося на твой зов. Это неправильно. Это противоречит воле Небес. Знай, что ты можешь убить лишь трёх духов, иначе последует суровое наказание.


- Но что мне делать, если дух плохой?


- Не бывает плохих или хороших духов. Все существуют по воле Небес и служат определённой цели. Ты можешь договариваться с духами, изгонять их, можешь даже убить в честном поединке, если дух согласится сразиться с тобой. Но убить появившихся на зов ты теперь можешь лишь двоих.


- Поняла. Ян Шен, а почему даже после смерти духа болезни мой глаз не открылся?


- Это плата. Ты приняла дар духовидения, ты вызывала духов и ты подчинила одного из них себе. Три действия было совершено. И духовидение стало тебе наградой, за которую ты заплатила глазом. Поверь, это не самая большая плата, бывали платы и больше.


Я еще раз поблагодарила Ян Шена, обняла его на прощание и пошла на юг. В далёкий Ланъян.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

До следующей деревни я добралась лишь под вечер, но не стала входить туда на ночь глядя. Крестьяне суеверны и считают, что после заката лишь духи бродят по земле и пугают честный люд.


Как быстро я отделила себя от крестьян! Достаточно было провести одну ночь в святилище. Недаром говорят, что спать вне дома опасно, так как духи заморочат тебе голову. Одна лишь ночь, но для меня прошел не один месяц.


Я переночевала под охраной доброго духа Ивы, любезно укрывшего меня своими ветвями-руками от ветра и прочих духов, за это я привязала к его ветке лоскут, оторванный от платья.


С первыми лучами солнца я вошла в деревню, пока ее жители не ушли работать в поля. Меня быстро заметили, и я чувствовала чужие подозрительные взгляды из-за заборов.


Мне ужасно захотелось вытащить веточки ивы, которыми я закрепила волосы на макушке, поправить платье, перекрученное неудобным образом, стереть зелёные полосы с лица и низко поклониться, прося прощение за вторжение. Но я стиснула зубы и продолжала идти, сдерживая шаг.


На главной площади я остановилась, села на землю, скрестив ноги, и принялась читать вслух сутры. Потихоньку я вплетала в сутры призыв, и ко мне начали стягиваться со всех сторон местные духи.


Я услышала имя старейшины деревни, узнала основные проблемы, собрала жалобы, но когда духов стало слишком много, и они начали наседать на меня, перекрикивать друг друга, я резко встала, топнула и крикнула:


- Ша! Тишина. Теперь я буду слушать людей!


Духи сразу примолкли. И ко мне подошёл первый человек:


- Кто ты и с кем говоришь? Зачем ты пришла к нам и где твои родители?


Со стороны пахнуло горьким и резким ароматом. Какая-то бабка жгла полынь, вымоченную в чем-то вонючем. Явно пыталась изгнать как злого духа.


- К вам пришла Жаохуи, та, кто слышала своими ушами слова самого Лао-Цзы. Я могу говорить с духами Земли и Небес и донести до них ваши речи.


- Девочка, не знаю, кто ты и где твои родные, но нельзя шутить с духами. Мы соблюдаем ритуалы, завещанные нам императором и предками. Уходи.


Я оглянулась, вокруг уже собралось немало людей: мужчин, женщин, детей, стариков. И они смотрели на меня со страхом. Как говорилось в свитках, страх - самое опасное чувство. Страх может быстро перерасти в гнев, в ненависть, злость. Страх убивает, и часто убивает не того, кто боится, а того, кого боятся.


Именно поэтому бродячие даосы стараются выглядеть безобидно и даже глуповато, и пока крестьяне к ним не привыкнут, даосы не лезут в дела деревни.


Но такой подход не годится для меня. Я слишком мала.


- Хорошо, многоуважаемый Си Ксиаобо! Я уйду. Но если кому-то нужна помощь духовидца, он может спуститься к старой иве. Я буду там весь день и всю ночь.


Я поклонилась и также медленно вернулась на берег реки.


Очень хотелось кушать, но я не хотела просить помощи у духов. Казалось, чем больше я буду опираться на мир духов, тем слабее у меня станет связь с миром людей.


Солнце медленно катилось по небу, воды реки неторопливо перекатывались по земле, старая Ива шелестела длинными узенькими листочками, мирно стрекотали цикады, гудели шмели. Где-то звенела печальная песнь одинокой птицы.


Наверное, у меня ничего не получится. Это была глупая затея. Может, мне стоило остаться возле святилища?


Но когда небо окрасилось в красновато- рыжие тона, я услышала робкий женский голос:


- Эй, духовидец, ты правда можешь говорить с духами?


Я подскочила на месте, поправила прическу, уже сползшую набок, и вышла из ветвей.


- Да, могу. Но не со всеми духами можно договориться. Какая у тебя беда?


Мой голос звучал так тоненько и неуверенно.


Молодая крестьянка смотрела на меня с такой надеждой, что на миг мне стало страшно и стыдно, словно я собиралась ее обмануть.


- Мой сын. В него вселился дух лихорадки. Ни колдунья, ни староста не смогли изгнать его. Может, ты сможешь?


И она протянула корзинку с маленьким ребёнком, замотанным в тряпки. Малыш еле дышал, его кожа горела жаром и была покрыта липким потом. Я робко взяла его на руки и испуганно взглянула на женщину.


Я думала, что ко мне будут обращаться с такими же просьбами, что и в моей деревне: насчет колодцев, отхожих мест и прочей ерунды. Но тут все было серьёзнее. От меня зависела жизнь человека!


Я осторожно развернула тряпки, обнажая худенькое тельце, положила руку на лобик и забормотала:


- Дух лихорадки, выйди ко мне. Дух лихорадки, выйди ко мне.


Капельки пота начали собираться в одно целое, пока не сформировали мутную бесформенную кляксу. Она вытянулась вверх, раззявила прозрачный рот и пробулькала:


- Духовидец. Хочешь меня убить? Как того духа?


- Нет. Я прошу тебя уйти из этого тела.


- Если я уйду, то умру. Я могу жить только внутри человека.


- Скоро этот ребенок умрёт, и ты умрёшь тогда вместе с ним.


- Я вцеплюсь в его душу и улечу вместе с ней. Это хорошо. Для этого я и существую.


- А если... - я на секунду засомневалась, но взглянув в глаза измученного ребенка, продолжила, - если я предложу тебе бой? Давай сразимся!


Клякса замерла, потом затряслась и рассмеялась:


- Давай! Но сразимся на моих условиях. Я уйду из этого тела в твое. Если сможешь меня одолеть, выживешь. Если не сможешь, то умрёшь. И я покатаюсь на твоей душе. Согласен, духовидец?


- Да!


Клякса стянула остатки капель с ребенка, переползла на мою руку и впиталась без следа. Я почувствовала, как по коже пробежал озноб, и тут же голова взорвалась болью, не сравнимой с той, что была после раны.


Но ребенок широко распахнул чёрные глазенки, вздохнул и заорал. Женщина подбежала, потрогала его лобик, сухой и прохладный, и упала передо мной на колени:


- Прости меня, о мудрая. Я не верила, не верила, что ты можешь спасти моего сына. Прошу, прости. Я сделаю все, что скажешь.


Я протянула ей ребенка, чувствуя, как тошнота подхватывает к горлу:


- Накорми его. Он очень голоден.


- Конечно. Спасибо! Спасибо!


Крестьянка схватила малыша и убежала. А я упала в траву, ощущая, как внутри меня разгорается жар, как мерзкий дух копошится внутри костей, грызёт мою голову, вымораживает кровь.


Но я все еще чувствовала тепло крошечного тела в своих ладонях, помнила, как болезненная муть уходит из его глаз, и была счастлива, как никогда еще в жизни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Дальше была темнота. Меня сильно лихорадило. То пробирал озноб, и я тщетно куталась в обрывки своей одежды, то становилось так жарко, что я несколько раз чуть не утонула, пытаясь добраться до воды и охладиться там. Лишь благодаря Иве, которая подхватывала меня своими тонкими ветвями, я выжила.


А потом начался бред. Я слышала голос матери, только она почему-то звала меня чужим именем Жаохуи. Меня схватили злые духи с красными лицами, связали руки и ноги и поволокли прямо к кипящему котлу с маслом. Я пыталась вырываться, кричать, но они держали крепко. И лишь голос матери издалека звал меня: «Жаохуи!»


Один из духов взял горящую головню, занес ее надо мной, но вот странно, стоило ему коснуться моего лба, я вдруг почувствовала приятную прохладу, тоненькие струйки воды потекли по лицу.


Клякса ворвалась в мои мысли, начала выплясывать дикий танец и приговаривать:


- Скоро душа духовидца понесет меня на спине! Скоро я получу свою лошадь! Скоро у меня появится новый слуга! И все духи болезней будут поклоняться мне! Вот какой я сильный! Вот какой я умный! Вот какой я хитрый!


Я очень хотела его прогнать, но как? Я же не знала никаких ритуалов, да и как бы я могла им доверять, если даже сами духи утверждали, что старые обряды никому не нужны.


Иногда, в те минуты, когда головная боль слегка утихала, я понимала, что совершила ошибку. Нужно все же было убить этого духа, когда он был почти в моих руках. Либо не браться за это дело, не продумав полностью, как победить.


Если я умру, то так и не узнаю, существую ли я на самом деле или я все же какой-то странный бред в голове даоса Фана. Или Фан — мой бред, навязанный ПаньГуанем.


Почему-то я была уверена, что Фан — это реальный человек. Потому что не может обычная крестьянка придумать систему письма, сочинить свитки, написать учение Лао-цзы и Кун-цзы и узнать про жизнь торговцев в столице. Скорее, он, Фан, мог бы вообразить жизнь простой крестьянки. И поэтому я больше сомневалась в своем существовании, чем в его.


Наверное, по меркам даосов я была близка к некоему просветлению. Ведь сомневаться в очевидном и не видеть явного — это одна из черт даосизма.


А потом я услышала голосок духа сердца. Моего сердца. Он плакал. А сердце стало стучать иначе. То начинало молотить изо всех сил, словно желая выпрыгнуть из этого умирающего тела. То замирало на мгновение, утомившись.


- Какая же я была маленькая! - услышала я резковатый женский голос и с трудом разлепила один глаз. Рядом со мной стояла высокая женщина, не очень красивая по привычным меркам. Ее кожа не казалась фарфоровой, она была загорелой, смугловатой. Ее лицо не походило формой на полную луну, нет, оно было вытянутое, резкое, с впалыми щеками и острым подбородком. Ее волосы не были уложены в волнообразную прическу, блестя на свету. Они были обрезаны и торчали в разные стороны. И у нее была повязка, прикрывающая один глаз.


- Ты поступила очень глупо, маленькая Лин. Никогда не сражайся с духами на их условиях. Ты ведь не будешь сражаться с птицей в небе или с рыбой в воде? Нельзя подставлять себя вместо других людей. Мы, духовидцы, уж очень приятны на вкус. Ищи другие способы! Будь хитрее них. Будь сильнее них. Будь умнее них.


Ты, Лин из семьи Жень. И ты должна жить! Ради меня. Ради себя. И ради всей поднебесной.

Великая Нюйва дала нам еще один шанс. Не упусти его!


Ее узкая ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала, что она что-то вытягивает из меня. Что-то грязное и плохое. Женщина тихонько гудела, и этот звук проникал глубоко в меня и заставлял вибрировать каждую жилку внутри.


Она подняла руку, и от лба взлетели вверх мутные капли, которые она рассекла ребром руки.


- Смотрите! Смотрите! Она открыла глаза! Она победила духа лихорадки!


В комнату вбежала крестьянка, в которой я смогла узнать ту, что обратилась ко мне за помощью. А вот той женщины словно и не было.


Я улыбнулась крестьянке и уснула уже спокойным сном. Без болезни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Слова Автора:


Вы только что прочли все написанные на данный момент части Духовидицы. Спасибо за внимание))))

Показать полностью 3
161

Духовидица. Часть 3

Часть 1  Часть 2


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр посмотрела в упор на уже знакомого мужчину в дорогой одежде, быстро глянула на себя. Да, она снова была в чужом обличии.


- Лао-цзы? - неуверенно сказала она.


- Именно. Наконец-то ты, Фанг, начал немного соображать. Так что можешь выбросить свои ветки и начать читать свитки не только глазами, но и умом.


- Как тебя зовут? - прервала его Линг-эр.


Мужчина озадаченно глянул на нее:


- Кажется, я рано тебя похвалил. Эй, мы с тобой вместе пришли к учителю Ян, чтобы изучать Дао. И я — твой старый приятель, Минж.


- Что такое Дао? - Линг-эр не понимала, что происходит. Не понимала, о чем толковал этот парень. Только что она пришла к святилищу Туди-Шеня, Цапля уложил ее спать, и ей снилось, что она вовсе не она, а какой-то мудрый человек, который умеет читать и писать, и она слушала заумные речи. Но почему снова сюда? В тот же момент?


- О, я ждал, когда кто-нибудь задаст мне этот вопрос! - обрадовался Минж и даже хлопнул в ладоши. - Дао — это лучик солнца, с которым играет котенок. Дао — это незыблемость горы и изменчивость реки. Дао — крохотная песчинка на дне океана и необъятное Небо. Дао — это…


- Ты так говоришь, словно Дао и есть мир, - буркнула Линг-эр.


- Конечно! Больше ничего и не существует, кроме Дао.


- Зачем тогда нужно называть это Дао, если уже есть слово «мир»?


- Потому что Дао — больше, чем мир. Дао — это все миры. Понимаешь, если ты говоришь «мир», ты даешь этому миру границы. А если есть границы, значит, есть и то, что за этими границами.


Линг-эр замотала головой. Речь Минжа была слишком сложной и запутанной. Зачем думать о таких вещах? Она жила там, где все было понятно. Есть Небеса и есть земля, есть чиновники и есть крестьяне, есть время для работы и для сна. Зачем думать о чем-то, чего ты не видишь?


Минж устало опустил голову, отодвинул свиток в сторону, уселся на стол и начал вещать.


- Представь, что тебе выкололи глаза. Закрой их.


Линг-эр послушно закрыла глаза руками.


- Что ты видишь?


- Ничего.


- Совсем ничего? Или что-то видишь?


- Темноту. Просто все черное.


- Хорошо. Но откуда ты знаешь, что видишь темноту? Если бы ты был слеп с самого рождения, смог бы ты сказать это?


- Нет? - робко предположила девочка. Кажется, все вопросы у этого Минжа с подвохом.


- Конечно, нет. А почему ты сейчас можешь говорить, что перед тобой темнота? Потому что ты знаешь, что такое свет. Если бы ты не видел света, то не смог бы увидеть темноту, ведь они для тебя были бы едины. И так во всем. Когда ты даешь чему-то название, то одновременно создаешь и его противоположность. Жизнь равна смерти, холод равен теплу, но это наши земные понятия. Говорят, Лао-цзы был настолько мудр, что для него эти понятия сливались воедино. А мы несовершенны, и нам предстоит проделать огромный путь, чтобы хоть как-то приблизиться к такому. Дао и есть Путь.


- А что Лао-цзы говорил про духов? - не удержалась Линг-эр от волнующего ее вопроса.


- Говорят, духи — это и есть настоящее! А все, что ты видишь вокруг себя, это лишь тени духов.

Линг-эр снова замотала головой от непонимания.


- Представь, что ты сидишь на берегу озера, - вздохнул Минж, - и глядишь в воду. День ясный, ветерок настолько слабый, что не может шевельнуть и травинки. Поверхность озера гладкая-гладкая. И в воде ты видишь, как бегут облака, видишь свое отражение, видишь листики на деревьях и далекие горы. Но на самом деле в воде ничего нет. Это лишь отражение облаков, деревьев и гор, но стоит поднять голову, как ты увидишь настоящее небо.


Вот и с духами также. Существует дух горы, но мы не видим самого духа, видим лишь его отражение - гору. Лао-цзы учит, чтобы мы оторвали взгляд от озера и посмотрели на настоящую гору.


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


- Минж?


- Я бы не отказался от такого. Шуй Минж — дуб! Но нет, Фанг, я говорил про Лао-цзы.


Снова этот разговор. Снова тот же собеседник. Линг-эр впервые решилась осмотреться и обнаружила, что находится в просторной комнате с деревянными полами, повсюду стояли стеллажи со свитками, а она и Минж стояли возле одного из столов и обсуждали свиток с рецептом крепительного зелья. И все вокруг ей казалось таким знакомым.


Линг-эр посмотрела на ближайшую полку, на свиток, обвитый веревкой. На конце веревки висела маленькая табличка, и девочка знала, что там написано: «Малая утренняя сутра». Откуда она это знала?


Она знала, что сейчас время близится к полудню, скоро ударит колокол, из всех комнат выйдут ученики Ян и потянутся обедать. Снедь тут была довольно питательной, давали не только крупу и овощи, но также мясо, рыбу и пироги. Учитель Ян был популярным в этом округе, и ему приносили много пожертвований, в том числе и богатые семьи. Линг-эр помнила, что раньше была у другого учителя, не такого успешного, и там даже рис давали не каждый день.


Но она также помнила, что была девочкой в нищей деревне. Сейчас она понимала, что ее семья жила очень бедно, просто раньше ей не с чем было сравнивать. Раньше у нее были закрыты глаза, она не видела света, поэтому не знала, что жила во тьме.


- Минж! - Фанг схватил друга за плечо. - Кажется, я схожу с ума.


- Может, мои мудрые слова сподвигли тебя к просвещению, и ты стал ближе к Дао? - засмеялся Минж, показывая белые, словно жемчужины, зубы. Ни у кого в деревне Линг не было таких зубов.


- Я не знаю, кто я. То есть я знаю, что меня зовут Фанг, мне двадцать три года, и я родом из Ланъаня. Я ушел из дома в восемнадцать лет после проповеди бродячего даоса. В семье меня никто не понимал, отца беспокоила только прибыль в его лавке и мой экзамен на чиновника. Я заучивал наизусть тексты Кун-цзы днями и ночами напролет. И я думал, что если провалю экзамен, то мне останется только пойти и утопиться. Ведь это страшный позор. Но тот старый даос никогда не сдавал экзаменов и не читал книг Кун-цзы. У него не было ни дома, ни семьи, ни работы, и он был счастлив.


- У-вей, - понимающе кивнул Минж. - Недеяние.


- Именно. Я посмотрел на отца. У него было все: деньги, дом, свое дело, семья, статус и уважение окружающих, но он не был счастлив. Он боялся потерять хоть что-то и в то же время пытался получить еще и еще: больше денег, больше уважения. Старший сын должен стать чиновником, младший — продолжить семейное дело, дочери — выйти удачно замуж. Отец был тучен и нездоров, ведь он слишком мягко спал, слишком много ел и слишком много работал. Даос был старше отца вдвое, но он был худ, , здоров, крепок и смешлив.


Так зачем жить, как отец? Ведь все мы когда-то умрем. Какой будет моя последняя мысль? Жалость к себе? Страх смерти? Или улыбка Небесам? Вот я и ушел.


Но это жизнь Фанга. А я помню и другую жизнь, которую тоже прожил я.


Словно я — девочка-крестьянка в деревне на берегу реки. Она была глупа и необразованна, зато умела печь вкусные лепешки. Ее жизнь была настолько бессмысленной, насколько только можно. Хлопоты по дому, работа в поле, прялка эта. И я помню, как часами сучил нить, как отскребал горшки, как кормил скот, хотя Я-Фанг никогда этого не делал.


Если бы Я-Линг попробовала бы даже задуматься об У-вей, недеянии, ее бы выпорол собственный отец.


Ты говорил о том, что Дао учит нас смотреть не на озеро, а на настоящие горы. А крестьяне не смотрят даже на отражение Неба. Перед их глазами только земля, они живут, не поднимая головы и не распрямляя спин. Рассуждения Лао-цзы показались бы им полнейшей чушью.


Но та девочка, Линг… Я видел ее глазами духов. Я разговаривал с ними. Да я даже подрался с одним из них и победил!


И вот в чем дело, Минж. Кто же я? Ученик даоса Фанг или крестьянка Линг, которая умеет видеть духов?


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Сколько раз Фанг слышал эту фразу? Двадцать? Сорок? Он все реже вспоминал про маленькую крестьянку, чью жизнь он когда-то прожил. Сейчас юного даоса больше волновало, почему он вновь и вновь проживает этот день.


Возможно, учитель Ян применил к нему какую-то магию. Может, ему надоела глупость Фанга, и он хотел таким образом приблизить своего ученика к пониманию Дао? Вон Минж так здорово разбирается во всем этом, а Фанг не мог даже перестать беспокоиться о своей семье. Заставил ли отец братишку проходить экзамены или смирился с тем, что в семье не будет государственного чиновника?


Что важнее: познать Дао или прожить жизнь обывателя? Наблюдать за туманом, застилающим вершины гор, или растить рис? Практиковать недеяние или своими руками менять мир?

Что такое Дао? Это слияние противоположностей. Что может быть дальше друг от друга, чем жизнь мужчины-даоса и жизнь девочки-крестьянки? Может, в нем существуют две души, как и говорил Лао-цзы? Мужская, умная, тянущаяся к свету, книгам, мудрости и женская, темная, погрязшая в крестьянских верованиях.


- Минж, а ты не думал, что наше существование бессмысленно?


- Существование всего бессмысленно, - тут же откликнулся друг.


- Зачем я живу? Раньше бы я сказал: «чтобы стать чиновником и повысить статус своей семьи». Потом бы я сказал: «чтобы познать великое Дао и стать бессмертным».


- А сейчас?


- А сейчас я говорю, что жизнь последнего крестьянина важнее жизни умнейшего даоса. Ведь итог меряется не сказанными словами и не количеством дней, проведенных в медитации. Может, важнее, сколько душ ты спас, сколько жизней изменил? И маленькая глупенькая Линг из отсталой деревни сможет сделать гораздо больше, чем образованный Фанг из Ланъяня?


Минж расхохотался громовым смехом. Его фигура начала расплываться, расти, становилась все больше и больше, его голова раздвинула крышу, и дом осыпался разноцветными лентами, которые закружили вокруг Фанга, туманя ему взор.


Паньгуан, а это был именно дух Паньгуан, ведающий судьбами людей, прогремел:


- Наконец ты поняла!!!


Линг-эр резко открыла глаза. Дверь святилища была приоткрыта, и оттуда лился солнечный свет. В проеме показалась голова Цапли:


- Ну как? Ты получила ответы?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост

Паньгуань погладил свой объемистый животик, поправил алый халат, отправил в рот сочный персик и задумался.


Не в привычках Паньгуаня было так откровенно вмешиваться в судьбу человека, да еще и своими руками. Для того есть армия подчиненных. И в обычное время доклад одного из мелких духов, чье имя, должность и расположение он даже никогда и не пытался запомнить, про девочку-крестьянку, что может говорить с духами, прошел бы мимо его ушей.


Но совсем недавно Паньгуань решил прогуляться в соседний мир, навестить местных духов, с кем в далеком прошлом у него были неплохие отношения. Хотел отведать экзотических фруктов да выпить нежнейший белый чай, выращенный на вершине белой горы. Мда.


Сколько же времени он не посещал тот мирок? Две или три тысячи лет? В мире Паньгуаня за это время сменилось несколько династий Срединной империи, изобрели бумагу, улучшили ирригационные системы, вывели новые породы лошадей да новые моды. Прокатывались крестьянские бунты, приходили иноземные захватчики, реки выходили из берегов, были засухи, паводки, неурожаи. Но общий порядок ни среди людей, ни среди духов не нарушался. Жизнь шла своим чередом.


Первое, что увидел Паньгуань в соседнем мире, - это города. Не те невысокие размашистые городки, которые от деревни отличаются лишь тем, что огороды поменьше, да скотина по дороге не шляется, а огромные каменные города, сверкающие миллионами огней, ревущие мириадами звуков, воняющие тысячью запахов.


В небе не видно ни одного дракона, лишь железные конструкции с людьми внутри. В реках не ездят колесницы духов, там и рыбы почти нет, зато их поверхность переливается радужными пятнами. От лесов остались небольшие клочки.


Паньгуань прочесал Небеса того мира и не нашел ни следа от своего старого друга, как, впрочем, и от прочих значимых духов. Не веря своим глазам, Паньгуань спустился на землю и решил поближе посмотреть на изменения.


Первое, что бросилось ему в глаза, - это время. Новый мир очень спешил. Прежде люди измеряли время годами, столетиями, императорскими династиями. А теперь повсюду были приборы, измеряющие время не только часами, но даже секундами: на стенах домов, на руках людей, на экранах и по радио. А люди так спешили угнаться за этими секундами, что стали быстрее разговаривать, быстрее ходить, изобрели самоходные повозки, мчащиеся с безумной скоростью, самолетные и самоплавающие конструкты, но никак не могли успеть.


В их речи появились новые выражения: «секундочку», «опаздываю», «время — деньги», «лови момент».


Когда Паньгуань присмотрелся поближе, то увидел, что люди так боятся потерять время, что придумали еще много всего для ускорения: вместо котла и очага - плиты, вместо корыта - стиральные машины, вместо метел - пылесосы. А потом освободившееся время тратили на пустые занятия. И были несчастны.


И куда-то пропали духи.


Да, кое-где еще стояли старые святилища, и к ним приходили люди, но они приходили не вознести хвалу или мольбы их обитателям. Нет, они приходили туда посмотреть - это одно из тех самых пустых занятий, которыми любили заниматься теперь земные обитатели . С такой же увлеченностью люди ходили посмотреть на животных в клетках, на других людей, на картины. Ну и на святилища.


Да, во многих квартирах еще стояли фигурки старых божков, Паньгуань даже видел фигурку своего друга, но в них не было ни толики самих духов.


Единственные духи, что кружили над землей, были духи времени. Они завладели умами людей, селились в миллионах приборов, измеряющих секунды, именно к ним взывали люди, постоянно о них думали, возносили хвалы.


Паньгуань и сам почувствовал, как из привычного состояния созерцания и безмятежности переходит к тревожности, появилось желание посмотреть на левое запястье — такой ритуальный жест был принят в этом мире. Захотелось втянуть круглое пузико, снять длинный уютный халат, в чьих полах так легко запутаться, надеть штаны и короткую рубаху и бежать. Куда — неважно, главное - бежать, главное — успеть.


Дух сплюнул и рванул из этого уродливого мира.


Когда вернулся, первым делом, созвал всех духов времени и строго-настрого запретил создание любых приборов, измеряющих время.


- На то вам дано солнце и луна, день и ночь, лето и зима. Больше людям и знать не нужно.


Но этого было мало. Паньгуань подумал, что стоит почаще спускаться на землю и творить какие-нибудь дела, иначе эти глупые люди вместо времени начнут поклоняться чему-то еще. Например, еде. Или деньгам. Или детям. Кто их знает?


Поэтому, прочитав доклад некоего Янь Шена, духа-стража, о духовидице, что посмела говорить с духами и даже смогла победить одного из них, Паньгуань решил вмешаться в ее судьбу. Немного. Всего разочек.


Может, эта девочка сможет напомнить о том, кто управляет Землей и Небесами? Может, именно она выстроит мост между людьми и духами? И этот мир не падет?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост
Показать полностью 2
186

Духовидица. Часть 2

Продолжение. начало тут.


Когда я зашла в святилище, то словно ослепла: после яркого солнца внутри ничего не было видно. Но через какое-то время глаза привыкли к темноте, и я начала различать раскрашенные статуи, расставленные вдоль стен, место для жертвоприношений, резные стены и палочки для благовоний. А потом я заметила высокого мужчину в длинном многослойном одеянии, широкие рукава спускались до самого пола, волосы полностью спрятаны под круглой шапочкой с выступом сзади, а по бокам шапки смешно торчали черные ушки из ткани.


- Здравствуй, ребенок! Ты пришел просить помощи и совета и ради этого потревожил мой дух. Расскажи, в чем твоя беда!


- Я вижу духов и могу с ними разговаривать, - выпалила я, потом испугалась своей непочтительности, опустилась на колени, коснулась лбом пола и добавила. - Прошу прощения за дерзость и нижайше молю выслушать меня, о великий Чень Вужоу!


- Значит, ты видишь и слышишь духов, а духи видят и слышат тебя, - неторопливо промолвил Туди-шень, сложил руки за спиной и принялся расхаживать по святилищу. - Не вижу тут большой беды.


- Духи говорят, что им нужны другие подношения, не такие, как предписывает император и староста деревни, - я решила сначала пожаловаться на общие несправедливости, а потом уже перейти на свои беды.


- Да, это непорядок. Явное несоблюдение правил и традиций, отсутствие субординации, раз духи обращаются к ребенку, а не специальным чиновникам. Что ж, твоя жалоба обоснована. Я прослежу, чтобы местные духи перестали бунтовать и бесчинствовать, и призову их к порядку! - Чень Вужоу погрозил указательным пальцем. - Что-то еще?


- Да, - воскликнула я и повторно уткнулась лбом в пол. - Раньше я могла спокойно жить и работать, как все остальные жители деревни, трудилась в поле, возилась с котлами на кухне, помогала матери, вязала метлы. Но после того, как я стала видеть духов, мне не разрешают работать, почти не разговаривают со мной. И я никогда, - я начала всхлипывать, - никогда не выйду замуж и стану шеннюй — объедком.


- Это, конечно, неприятно. Но не думаешь ли ты, человек, что чиновники должны разбираться в столь мелких проблемах. Стой! - Чень Вужоу остановился и сурово посмотрел на меня. - Шенню? Котлы? Ты женщина?


Со страху я позабыла, как дышать.


- Страж! - закричал чиновник. - Как ты посмел впустить женщину в мое святилище? До чего распустилось нынешнее поколение? Женщина смеет жаловаться? Куда смотрит ваш староста? Куда смотрит твой отец? Раньше я назначил бы такой бессовестной девке десять ударов палками!


Я отползала все дальше от разозленного Туди-шеня, пока не уперлась спиной в стену. Я не думала, что меня кто-то может перепутать с мужчиной, ведь у меня были две косы, уложенные по бокам головы, длинное платье, но духи, похоже, не различают пол человека.


Дверь святилища распахнулась, и, низко кланяясь, вошел Цапля:


- Прошу прощения, благородный Чень Вужоу, это моя ошибка. Больше такого не повторится!


Дух чиновника тут же исчез, словно его и не было, а Цапля угрожающе щелкнул клювом:


- Ты грязное земное существо! Из-за тебя господин рассердился на своего верного слугу! Как ты собираешься заплатить за свое преступление?


- Смиренно прошу вашего снисхождения! - взмолилась я. - Господин цапля, смилуйтесь над вашей рабой, я никогда бы не посмела нарушить покой столь важного господина чиновника! Прошу, отпустите меня! Я принесу вам богатые подношения!


- Что такое ничтожество может знать о подношениях! - Цапля захлопал крыльями от возмущения. - Может, у тебя есть драгоценные камни? Или чистейший нефрит? Или сандаловое дерево? Или тонкий шелк, окрашенный в цвета закатного неба? - С каждым вопросом Цапля подходил все ближе и ближе, пока не навис надо мной, точно горный великан над ивой.


- Нет, простите, у меня ничего такого нет, но зато я могу принести рис или…


Я покатилась по полу, снесенная мощным ударом крыла, и врезалась затылком в статую.


- Господин Цапля, прошу вас…


Но дух не слушал мольбы. Он махнул крыльями, перелетел ко мне и ударил еще раз и еще. А потом потемнело в глазах: Цапля начал бить меня клювом. Я плакала, умоляла его прекратить. Руки покрылись кровоточащими ранами.


Лицо обожгло болью. Клюв Цапли прошел мимо руки и скользнул по лбу, глазу, щеке, подбородку. Я ничего не видела, кровь затекала прямо в рот. Я не молила, а хрипела, вздрагивая от ударов. Но взбешенный дух не успокаивался и бил, бил, бил…


Я же умру. Прямо тут. Прямо сейчас. В святилище. И меня найдут только следующей весной. А мой дух станет рабом этой цапли. Не хочу!


Я вслепую вскинула руки, вцепилась в нежное оперение Цапли на его горле и дернула, что было сил.


- А-а-а! - завопила птица. - Как ты смеешь!


Но я поднялась на ноги и снова выдрала пучок перьев, вытерла ими залитое кровью лицо, но сумела открыть только левый глаз. Когда я увидела перепуганного Цаплю с жалкой голой шеей, на которой трепетала какая-то жилка, весь страх пропал.


Я подошла к нему вплотную, медленно выдернула перо из-под клюва, дунула на него и помахала перед духом:


- Теперь ты обязан слушать меня! Иначе я, духовидица, изгоню тебя из этого мира!


Цапля нервно переступил с ноги на ногу, дернул крыльями, а потом склонился передо мной. Передо мной!!!


- Слушаюсь, уважаемая духовидица!


- Выпусти меня отсюда!


Цапля махнул крылом, дверь святилища отворилась, и я снова вышла на свет. Но это была уже не та я, что вошла внутрь.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Цапля смотрел, как маленькая худенькая фигурка человечка… «Не человека, а девочки!» - мысленно поправил себя дух. Как маленькая фигурка девочки удаляется от охраняемых им ворот.


Она прихрамывала, ее прежде гладкие волосы были взъерошены и покрыты коркой из запекшейся крови, один глаз не открывался, через все лицо шел глубокий кровоточащий порез, но она ушла с победой.


Дух по старой, почти забытой привычке потянулся за кистью, которую зачастую, не замечая того, втыкал в пучок на макушке, но, мазнув перьями по голове, вспомнил, что он сейчас цапля, а не человек.


Когда-то давным-давно Цаплю звали Янь Шеном, и он работал вместе с Чень Вужоу, управляя этой небольшой провинцией. Точнее, он так говорил своим родителям, а на самом деле Янь Шен был мелким служкой, помощником, чиновником девятого ранга и имел право носить на шапке лишь серебряный шарик. Тогда как Чень Вужоу носил голубой шарик, и до его уровня Янь Шену было так же далеко, как лягушке до неба.


Конечно, Чень Вужоу почти не замечал столь ничтожного служку, лишь изредка обращаясь к нему с требованиями принести какой-либо свиток из архива или переписать какой-то указ. Но однажды ему потребовался доверенный человек для того, чтобы лично отнести важное письмо, и так получилось, что Чень Вужоу выбрал его, Янь Шена.


Сам Шен не обнадеживал себя тем, что губернатор провинции разглядел в нем какие-то таланты, просто остальные чиновники либо были из влиятельных семей со своими интересами, либо давно подпали под влияние таких семей. И только Янь Шен не был никому нужен, а значит, был верен.


Дело не ограничилось одним письмом, и Янь Шен все больше втягивался в интриги Вужоу, а Вужоу, в свою очередь, наделял Шена все большим влиянием. Серебряный шарик сменился золотым, а его родители не знали, как и восхвалять своего сына.


И Шен впервые почувствовал себя всесильным. Он осмеливался покрикивать на чиновников того же ранга и ниже, а иногда даже дерзил и вышестоящим чинам, ведь на его стороне были сила и влияние губернатора.


Янь Шен словно забыл про свою недавнюю беспомощность и начал распускать руки. Иногда он бил людей прямо перед лицом Чень Вужоу, если чувствовал, что его господин одобрит такое поведение.


В тот день на прием губернатора чудом пробился какой-то старик, бедняк, и начал жаловаться на произвол старейшин в своей деревне. Чень Вужоу тогда сильно вспылил. Во-первых, из-за того, что ничтожный крестьянин посмел прийти сразу к нему, минуя все промежуточные чины, а во-вторых, из-за нарушения обычаев, ведь жаловаться на своего старейшину — это все равно, что жаловаться на отца. Такое прямое попрание заветов учителя Кун!


И Янь Шен до полусмерти тогда избил старика за непочтительность к законам императора, а значит, и к самому императору, а такое спускать было нельзя.


А потом к Янь Шену пришла она, старуха, жена старика. Оказалось, ее муж так и не смог добраться до своей деревни и помер от полученных ран по дороге. Оказалось, что та старуха умела колдовать. Оказалось, что именно ее колдовство помогло ее мужу попасть на прием к губернатору. Оказалось, что злить колдунью чревато последствиями.


Старуха поймала Янь Шена в нескольких шагах от дома, когда тот возвращался со службы, кинула ему в лицо какие-то семена и прошипела на непонятном языке:


- Амилах! Уяжень, Янь Шен, уяжень! Тсилаххи амэн!


И Янь Шен почувствовал, как начинает усыхать, его темно-синяя шелковая туника соскользнула с сузившихся плеч, штаны опали на землю полураспустившимся бутоном, а шапочка с золотым шариком, которой он так гордился, слетела с головы и покатилась по дороге, собирая пыль. Чиновник взмахнул руками, желая прогнать старуху, но вместо рук распахнул белые крылья, хотел возмутиться, но из горла вырвался лишь резкий птичий крик. Так он превратился в цаплю.


Несколько лет после этого Цапля ежедневно прилетал во двор к Чень Вужоу и пытался рассказать, что с ним случилось. Он не мог говорить, но знания у него остались. Янь шен выцарапывал иероглифы, но длинные сухие пальцы никак не могли нарисовать ни одной прямой линии, изображал жестами, что произошло, но служки лишь с восторгом хлопали танцующей цапле, которая не боялась людей.


До самого императора дошел слух про белоснежную цаплю, что покровительствует Чень Вужоу. Все решили, что это сами Небеса подали знак и что нужно уделить особое внимание данной провинции.


Подчиненные губернатора на время отложили свои козни и интриги и принялись с усердием за работу. Были выстроены каналы, проложены дороги вплоть до самых отдаленных деревень, отслеживалось соблюдение законов и даже наказания были временно смягчены.


После смерти Чень Вужоу ему было воздвигнуто святилище, как знак почитания чиновника, при котором люди в провинции зажили гораздо лучше прежнего. На ворота святилища поместили изображения цапель, чтобы и спустя много поколений люди помнили о том, что сами Небеса благоволили Чень Вужоу.


А дух Янь Шена невольно вселился в одну из этих цапель. Но даже после смерти Янь Шен не смог рассказать своему господину, что же с ним произошло, и кто охраняет его святилище в виде духа цапли.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Я не помнил, когда я пробудился. Но тело мое и я сам были связаны с семьей Жень издревле.

Сколько лиц, сколько душ прошло передо мной за долгие-долгие годы. Со мной знакомили жен сыновей, со мной прощались дочери Жень и переходили в чужие семьи, под покровительство чужих духов.


И чего только не случалось за эти годы! Мне приносили умерших младенцев и просили позаботиться об их душах, меня окропляли кровью животных и просили уберечь от несчастий, меня призывали по великим праздникам.


И хотя вокруг меня почти всегда крутились женщины, но хвалы и мольбы мне возносили только мужчины семьи Жень. По вечерам отец с просьбами и мольбами отправлял меня на небеса, а в полночь приветствовал мое возвращение. А в новый год вокруг меня воскуривали благовония, развешивались таблички с именами предков семьи Жень и ставились сосуды с редкими угощениями.


А потом малышка Линг-эр начала видеть духов. Я и хотел бы ее защитить, но не мог. Издавна наш могущественный дух Небес запретил вмешиваться в судьбу духовидцев. Он сказал:


- Это и страшный дар, и великое проклятье. И не нам решать, сможет ли справиться человек со столь тяжелой ношей.


Линг-эр справилась. И ушла.


Она вернулась уже на следующий день, но была ли это та же девочка, что покинула отчий дом?

Люди ужасно суеверны, и не без причины. Раньше дикие духи любили принимать облик людей, входить в селения, пробираться в чужие дома и проказничать. Сколько невинных душ загубили они! И с тех пор любой чужак воспринимается крестьянами как злой дух, принявший облик человека.


Я почувствовал Линг-эр задолго до дома. Ее дух, дух семьи Жень, полыхал так ярко, как никогда еще на моей памяти, но ее тело, увы, было слабо.


Она припадала на одну ногу. Ее длинные косы были отрезаны и зачесаны в короткий мужской хвост на затылке, а через чистое светлое лицо проходила длинная воспаленная рана, перечеркивавшая один глаз.


- Линг-эр, - воскликнула ее мать, добрая честная женщина, всю ночь прорыдавшая перед моим изображением в углу комнаты. - ты жива?


- Мама! - обрадовалась бедная девочка. - Прости, я ушла, не спросившись!


Я видел на духовидице отпечатки других духов, но также видел, что она не подчинилась никому из них. Линг-эр сумела сохранить себя и свою независимость!


Но тут влез староста деревни, а за его спиной во всю мощь встал дух его домашнего очага, дух семьи Лю:


- Это не твоя дочь! Посмотри, она хрома на одну ногу, она слепа на один глаз, а ее волосы превратились в мужскую прическу. Это уже не Линг-эр, а злобный дух из страны Одноногих! Он не научился ходить на двух ногах и смотреть двумя глазами, поэтому и хромает.


Наверное, я должен был вмешаться. Должен был внушить отцу Жень храбрость, веру в его дочь и отвагу восперечить старосте деревни. Но я струсил. Я не смог. Я отступил.


- Не верь, мама, это я, твоя Линг-эр, - воскликнула девочка. - Я ходила к Туди-шеню, хотела узнать, как мне дальше жить. Но Туди-шень меня прогнал, не захотел со мной говорить. Я победила стража Туди-шеня, Цаплю. Мама, это же я! Ты спасла меня от духов и сделала вот этот мешочек своими руками.


Сейчас мешочек не висел на шее Линг-эр, а выглядывал из ее корзинки. Значит, она и впрямь научилась командовать мелкими духами без помощи вонючих трав, раз не носила его на шее.


Но мама Жень лишь покачала головой и спряталась за спиной мужа.


- Папа, ты не узнаешь меня? Я твоя дочь! Каждое утро я кипятила воду и заваривала тебе чай на трех веточках, как ты любишь!


По лицу мужчины текли слезы, но он сжал топор покрепче и сказал:


- Моей Линг-эр больше нет. Уходи, дух. Тут тебе не рады.


Я не выдержал и рванул вперед, но дух домашнего очага Лю перекрыл мне дорогу:


- Она больше не принадлежит этой деревне. Не лезь!


Линг-эр криво улыбнулась. Из-за раны ее лицо изменилось.


- Спасибо тебе, дух семьи Жень! - девочка поклонилась низко-низко. - Я не забуду твоей доброты. Позаботься о моей семье. Смотри, чтобы мама не слишком уставала, чтобы у папы всегда хватало сил, а сестренка Мэй поскорее выросла и смогла помогать в поле. Чтобы брат Киу нашел себе хорошую жену. Знай, дух Жень, когда-нибудь я вернусь и проверю, как ты потрудился. Смотри, не разозли меня.


Передо мной стоял маленький человек, жалкий, немощный, полуослепший, но его дух был больше его тела. Я не осмелился ослушаться и тоже поклонился в ответ, не слушая шипение духа Лю.


Потом Линг-эр развернулась и пошла по дороге в сторону города, ни разу не оглянувшись назад. А я… я вернулся в дом и стал ждать. Ждать ее возвращения.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Нога разболелась еще сильнее, чем прежде. Все же я целый день шла в деревню, и ради чего? Чтобы меня прогнала собственная семья? Я сдерживала слезы так долго, как могла, но когда деревня скрылась из виду, я села на дорогу и расплакалась.


Я же не хотела никому зла. Если бы могла, я бы повернула время вспять и на дне почитания духа реки просто промолчала. Если староста не врал, вскоре бы я перестала видеть духов и жила бы обычной жизнью. А что делать теперь?


Без родных, без помощи предков, без деревни, без еды и денег. Куда пойти? Что делать?

Выплакавшись вволю, я решила вернуться к святилищу Туди-шеня и поспрашивать Цаплю. Теперь он мне точно поможет.


Идти было тяжело, горела рана на лице, и там стягивало больно кожу. Глаз так и не открывался, может, из-за того, что там все опухло. А может, староста прав, и я теперь тоже дух? Правда, зла я в себе не чувствовала, только обиду на родных. Они же сами вынудили меня уйти, хотели сделать шеннюй, объедком.


Хотя теперь моя судьба стала еще хуже.


Глубоко за полночь я добралась до святилища, останавливаясь лишь для того, чтобы попить да ополоснуть раны.


- Цапля, - просипела я. Живот сводило от голода, и почему-то заболело горло. - Цапля, выходи.

Дверь святилища едва слышно скрипнула, и я услышала голос Цапли:


- Заходи, только не шуми. Не нужно снова тревожить Туди-Шень.


Я пробралась внутрь, Цапля подтолкнул меня крылом к стене, где я нащупала какие-то тряпки.


- Ложись спать, - шепнул он. - Завтра поговорим. Я попрошу духов сна помочь тебе.


Со стоном облегчения я улеглась в мягкие тряпки, закуталась и почти сразу уснула.



- Нет-нет, ты все понял неправильно. Разве Лао-цзы стал бы говорить, как крестьянин какой-то?


- Но в свитке так и говорится: возьмите ветку дуба, растолките ее, залейте водой и оставьте на неделю во дворе.


- Говорю же, нельзя относиться к словам Лао-цзы словно к рецепту каши. Возьмите крупу, залейте водой, поставьте на огонь. Каша готова. Ты должен понимать, что Учитель специально говорил иносказательно. А вдруг свиток бы попал в руки какого-нибудь глупца? И что, он тоже бы смог приготовить крепительное зелье?


- А как можно понять его слова по-другому?


- Давай разберемся. Лао-цзы говорит: «возьмите ветку дуба». А что такое дуб?


- Дерево такое.


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр обернулась и обнаружила, что на нее в упор смотрит незнакомый мужчина. На нем было строгое черное одеяние с широкими рукавами, пучок волос скрыт под блестящим колпачком. Светлая гладкая кожа, чисто выбритое лицо, белые зубы и неожиданно приятный запах. Может, это какой-то важный чиновник?


Девочка спохватилась и низко поклонилась ему, но вместо привычного застиранного подола и босых ступней увидела такое же черное ханьфу из мягкой ткани. Это Цапля притащил такую одежду? Ее же теперь казнят!


- Фанг! Эй, Фанг, ты чего кланяться удумал? - красивый мужчина с гладким лицом хлопнул ее по спине. - Сдаешься, что ли? Так и скажи.


- Прошу меня простить, - сказала Линг-эр и поперхнулась. Вместо тоненького писка прозвучал низкий мужской голос.


- Давай еще раз. Дуб — могуч и высок, кормит пол-леса и укрывает от невзгод. Кто это?


- Я… я не знаю.


- Вот ты тугодум! Это же и есть учитель Лао-цзы. Подумай. Кто еще это может быть? Лао-цзы настолько велик, что мудрость его простирается в века, от Небес до земли. Его слова питают умы и сердца людей, а его идеи помогают преодолеть любые бедствия. Теперь понял?


Линг-эр снова поклонилась.


- Ну хватит уже поклонов. Ты думать начинай. Что тогда такое — ветка дуба?


- Рука Лао-цзы? - робко предположила девочка.


- Ты что? - расхохотался ее собеседник. - Как тебе такое только в голову пришло? Замачивать руку учителя? Нет. Лао-цзы — это ствол дуба. Его основа. А ветки — это сотни его учеников. Ладно, - махнул рукой мужчина, - видимо, тебе придется все разжевывать с самого начала. Смотри сюда.


И он ткнул рукой в свиток, лежащий перед Линг-эр, девочка до этого ни разу не видела письмен, но сразу поняла, что эти значки — и есть иероглифы. Больше всего иероглифы походили на кучу хвороста, в которой ветки были сложены специальным образом. Но больше всего ее удивило то, что она, кажется, могла понять написанное.


Линг-эр подняла руку и дотронулась до первого иероглифа. Ее пальцы были тонкими и белыми, на ладони не было ни одной мозоли, зато на большом и указательном пальце по бокам чувствовались заметные утолщения.


- Чу — дерево, - прочла она и испугалась. Как она смогла понять, что эти пляшущие ветки означают дерево?


- А дальше? Читай-читай, - подбодрил ее красивый мужчина.


- Дерево, как и вода, огонь, металл и земля, - это основа всей жизни. С деревом связаны такие элементы как ветер и гром. Если рассматривать взаимодействия между элементами, то дерево порождает и питает огонь, зато истощает землю, - Линг-эр читала и все больше терялась. Слова казались знакомыми, но их смысл терялся. Наверное, это какая-то очень умная книга, которую должны изучать лишь седобородые мудрецы.


- Видишь? Теперь понимаешь? Ты должен взять несколько элементов: дерево, воду, огонь. Лао-цзы не говорит про металл и землю, но ты должен сам понимать, что толочь ветку нужно железной ступой в глиняной плошке. Но и это не все. Нужно знать определенные слова…


Голос постепенно поплыл, размылся и исчез.


Линг-эр дернулась, поплотнее закуталась в ткани и окончательно уснула.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

________________________________________________________________________

Слова автора:


На всякий случай повторюсь: духовидица недописана. Это больше зарисовки на тему китайской мифологии от неспециалиста (по сути от человека, который прочитал две-три книги на эту тему, посмотрел несколько видосиков и стопятьсот статей в интернете).


На АТ выкладывать ее не планирую. По крайней мере, сейчас, когда там буквально несколько частей всего

Показать полностью 4
249

Духовидица

Я всегда думала, что в моей жизни будет все так, как заведено. И это хорошо.


Мне нравилось, что жизнь течет по кругу, и каждый год бывает зима и лето. По утрам всегда восходит солнце, а ночью вновь прячется в свой дворец.


Каждый день был похож на предыдущие. Утром я вставала вместе с мамой, помогала принести дрова и приготовить завтрак, варила в котле похлебку, потом мы всей семьей шли на поля, вечерами я чесала шерсть, наматывала нити и вязала толстые шерстяные накидки, выметала полы метлой, чьи прутья я сама нарезала.


Изредка бывали и особенные дни — дни, когда нужно проводить ритуалы задабривания духов. Все в деревне знали, что у всего есть духи: в реке живет речной дух, в нашем колодце — свой дух. Есть духи гор, лесов, ветров и духи огня, поля, риса. И если ты хочешь, чтобы деревню не унесло весенним паводком, а поля принесли богатый урожай, то нужно приносить щедрые жертвы духам. Пусть не всем, но хотя бы самым главным, от которых зависит наша жизнь.


Самым большим праздником был день принесения жертвы духу реки. Сам ритуал проводил наш староста, дядя Лю, самый умный человек в деревне. Он умел считать до многих тысяч, умел читать и писать, и все ритуалы проводил согласно указам, рассылаемым по поселениям из самой столицы.


Говорят, там, в столице, есть особенно умные мужи, которые умеют разговаривать с духами, но не так, как мы разговариваем друг с другом, а при помощи письмён. Они выцарапывали на черепашьем панцире вопрос к нужному духу, бросали его в огонь, а потом смотрели на трещины и истолковывали ответ. Потом они писали указ, в котором говорили, как нужно задабривать этого духа. Конечно, эти мужи не говорили про всяких мелких духов, а только про тех, которые были важны для всей страны.


Дух нашей реки был очень важным. Потому что река была очень большой и очень старой, кормила и поила много-много деревень, многие тысячи людей. Дядька Лю говорил, что сам император в этот день приносит жертву ее духу.


Когда вся деревня собралась на берегу реки, староста торжественно вынес сноп колосьев, специально сберегаемый для ритуала с прошлого года, полил его молоком, медом, перевязал красной шерстяной нитью и опустил в воду. Это значило, что от настроения духа зависит наш урожай, наш скот и сами наши жизни.


Все молчали. И вдруг раздался низкий мужской голос:


- Снова эти бесполезные травы, да еще и вонючие. Лучше бы кого утопили. Да хоть старого козла. И рыбам - радость, и ракам — пропитание.


Я повернулась и увидела красивого мужчину с чистой белой кожей, он сидел в зеленой колеснице, сложенной из листьев лотоса, что стояла прямо посередине реки. Но вместо коров у него были впряжены длиннохвостые синие драконы.


- Раньше мне приносили в жертву девушек, а сейчас пичкают травами и удивляются, почему я гневаюсь.


Он щелкнул кнутом и умчался дальше по реке.


Я дернула маму за рукав:


- Мам, духу реки не нравится наша жертва.


- Что ты такое говоришь? - зашептала мама, оглядываясь на людей вокруг. - Конечно, нравится. Сам император написал, что духа реки нужно задабривать зерном, молоком и медом.


- Но дух сказал, что это всего лишь трава, а ему хочется, чтобы мы принесли ему в жертву козла.


- Да с чего ты взяла? Ты что, умеешь писать на языке духов? Знаешь, как с ними общаться?


- Нет, он только что проехал по реке и сказал, что хочет козла, - я немного разозлилась на маму и заговорила громче. Почему она никак не может понять?


- А как он выглядел? - спросила старуха Шеньян, стоявшая у меня за спиной.


- Белолицый, на колеснице с драконами. Он сказал, что из-за этой травы он и гневается в последнее время.


- Кажись, твоя Линг — духовидица, - обратилась к маме старуха. - Нужно сделать, как она говорит.


- Да ей привиделось. Она съела слишком много сладких колобков, вот ей и чудится всякое, да, Линг?


Я уже хотела обидеться на маму, но Шеньян-баба вступилась за меня:


- Когда я была совсем маленькой, у нас был духовидец, он тоже видел духа реки и описывал его точно также. Может, его душа вселилась в твою дочь?


Против этого мама не смогла ничего возразить, лишь всплеснула руками:


- И что же теперь делать? Что скажет Лю?


- Да ничего. Мы сделали все так, как хочет император. А теперь можем сделать и так, как говорит Линг. Хуже точно не будет, а польза лишней не бывает.


Так и получилось. Шеньян-баба рассказала всем про мое видение, и вечером в реке утопили козла.


Но окончательно мама поверила в мои видения, только когда все окрестные деревни страдали от большого паводка, смывшего их прибрежные поля, а в нашей излучине река вела себя послушно и поднялась ровно настолько, насколько это было нужно.


После этого меня и прозвали духовидицей.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Какой должна быть хорошая дочь? Послушной, трудолюбивой, почтительной по отношению к родителям и предкам, скромной, уважающей всех, кто старше, соблюдающей ритуалы. Хорошая дочь работает с утра до вечера, ее руки не должны быть пусты, там всегда должна быть тяпка, метла или пряжа. Так заведено с начала времен. И так правильно.


После дня почитания духа реки все изменилось. Мама теперь не будила меня по утрам, разговаривала с опаской и таким умильным голосом, каким раньше говорила только со старостой, своими родителями и папой, когда он выпьет. И мне это совсем не нравилось.


Односельчане также старались теперь обходить меня стороной. Я словно больше не принадлежала нашей деревне.


Однажды, когда я была совсем маленькой, к нам в деревню приехал какой-то чиновник из города, он должен был измерить землю, которую мы пахали, посмотреть, не нужны ли дополнительные водные каналы и не заросла ли дорога. Он был весь такой белый да гладкий, словно ходил под другим солнцем, а его одежда так и переливалась яркими цветами. Я даже подумала, что к нам приехал сам император, но когда я сказала это вслух, мама закрыла мне рот и объяснила, что это всего лишь землемер, мелкий чиновник.


С ним все вежливо здоровались, кланялись в ноги, но при этом вели себя так, словно между чиновником и ними стоит невидимая стена.


Теперь такая же стена выросла и передо мной. Мои подружки хихикали и убегали, взрослые делали отвращающие зло знаки, даже братья и сестры старались избегать меня.


Я ведь ни капельки не изменилась, я вела себя также, как и раньше, работала по дому, только уже без напоминаний от мамы, выходила в поле, скребла котлы, но это не помогало.


Через несколько дней мама подошла ко мне и просящим тоном сказала:


- Линг-эр, ты не могла бы поговорить с духом колодца? Что-то в последнее время там воды стало меньше, да и на вкус она испортилась, а ведь я каждую зиму зажигаю ему ароматную палочку, как и говорит староста.


- Хорошо, мама, я попробую. Но я больше не видела ни одного духа.


- Ты уж постарайся, - мама неискренне улыбнулась, протянула руку, чтобы потрепать меня по голове, но опомнилась и отдернула ее на полпути.


У меня задрожала губа, я шмыгнула во двор, села у колодца и только там расплакалась. А когда успокоилась, заглянула в яму, обшарила все вокруг, но ничего необычного не увидела. Тогда я просто начала приговаривать:


- Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне. Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне.


Когда я уже собралась уходить, из колодца выползла лягушка, она была тощей, темно-зеленого цвета, на ее спине было пятно в виде какого-то иероглифа, но я поняла, что это и есть Цзинцюань тунцзы, дух колодца, не из-за пятна, а потому что у лягушки было три головы, и у каждой головы был лишь один глаз.


- Ну и кто меня зовет? Зима ведь еще не пришла, да и вонючие ваши палочки уже надоели.


- Цзинцюань тунцзы, это я тебя зову, Линг из семьи Жень. Скажи, что ты хочешь, чтобы тебе принесли в дар.


Лягушка подпрыгнула от неожиданности и уставилась на меня всеми тремя головами и тремя глазами:


- Ты меня видишь?


Я кивнула и, спохватившись, поклонилась духу.


- Наконец-то снова родился духовидец, - сказала лягушка. - Наконец мы сможем получать то, что нужно, а не дрянь, что нам пихают. Слушай внимательно, духовидец. Поменяй веревку, она внутри вся прогнила и скоро порвется, во мне и так лежит три ведра, а вместо этой вони лучше принеси блюдце молока, только смотри, блюдце не глиняное, а деревянное, хорошо выскобленное, новое. Можешь принести сейчас, а потом проводить ритуал как обычно, по зимам. Все понял? Тогда иди.


Дух повернулся ко мне спиной и пробормотал:


- Ох и порадуются духи, когда узнают о духовидце.


Я взмолилась:


- Прошу, Цзинцюань тунцзы, не говори никому обо мне.


- Да? - удивился дух колодца. - Хорошо. Если принесешь мне молока, то не скажу.


Я побежала к маме и все ей рассказала. Она тут же сняла веревку с колодца, проверила ее, и действительно волокна истерлись и подгнили. Мы поменяли веревку, отец вырезал новое блюдце и долго-долго тер его мелкими камешками и песком, пока оно не стало гладким-гладким. Налили туда молока и отнесли к колодцу. На следующий день ведро перестало задевать дно, а вода стала свежей и вкусной.


Мама не удержалась и похвасталась соседям. Вскоре вся деревня побывала у нас в гостях и попробовала нашу воду.


А потом потянулись просители.


Женщины со всей деревни приходили и просили поговорить с тем или иным духом. У кого также была беда с колодцем, у кого дух очага баловал и не хотел работать, шалили духи дверей, духи ворот, духи-защитники от нечисти и даже духи отхожего места. Просители приносили нам угощения, шерсть, посуду, а у кого совсем не было ничего, тот притаскивал хотя бы вязанку хвороста или горсточку зерна. И я видела, что маме такое отношение очень нравилось. Она заважничала, стала укладывать волосы по-другому, делая прическу выше и сложнее, чем полагалось, принимала подношения спокойно и с достоинством.


А я бегала по чужим дворам и разговаривала с духами, выясняя, что им хотелось бы получить. На удивление, староста не вмешивался, словно бы на его привилегии и не покушалась какая-то девчонка.


Слухи о духовидце прошли не только среди людей. Духи также прознали про человека, который может их слышать, и начали сами искать меня. Я уже почти не вздрагивала, когда во время еды на стол выпрыгивал какой-то мелкий дух и начинал жаловаться, как с ним неправильно обращаются. Я делала всё, чтобы его задобрить, даже если это был дух лужи или навозной кучи, иначе он не уходил. Я поджигала шерсть, отдавала свой хлеб, крошила глину, капала воду и подвязывала обрывки бумаги.


Но с каждым днем духов становилось всё больше и больше. Они прыгали вокруг меня десятками, кружили вокруг головы, дергали за подол и требовали-требовали-требовали. Я не успевала даже понять, что за дух со мной говорил, как его просьбу заглушали другие духи. Я не могла ни поесть спокойно, ни поспать, ни сходить в туалет. За шумом их голосов я не могла расслышать голоса моих родных, за их телами — разглядеть лицо мамы.


Наконец я просто свернулась клубочком, закрыла глаза и уши и заплакала. Голова болела от недосыпа и постоянных криков, и я уже не понимала, что со мной происходит. Я лишь хотела, чтобы они все ушли.


Не знаю, сколько я так просидела, час, сутки, неделю, но в какой-то момент я заметила, что вокруг становится всё тише и тише, и вдруг через этот гул пробился голос мамы:


- Линг-эр! Линг-эр! Ты меня слышишь? Линг-эр?


Я убрала руки от ушей, открыла глаза и увидела, как духи понемногу расползаются в стороны. Потом увидела маму и сказала:


- Мама? Мама!


Мама расплакалась и обняла меня крепко-крепко:


- Линг-эр, я уже думала, что ты никогда не услышишь меня. Прости, дочка. Я не должна была просить поговорить с духами.


- А что случилось?


- Когда ты перестала отвечать нам и лишь кричала: «Замолчите! Замолчите!», я побежала к старосте, чтобы он подсказал, что делать. Но он лишь пожал плечами. Вроде как духи разозлились на твою непочтительность и хотят замучить тебя до смерти. Тогда я пошла к Шеньян-бабе. Раз в деревне уже была духовидица, может, она смогла справиться с этой напастью? Шеньян-баба посоветовала сделать амулет, который бы сделал тебя невидимой для духов. Мы два дня собирали все необходимое. Видишь мешочек у себя на шее? Никогда не снимай его, и духи тебя не тронут.


От тишины звенело в ушах, и меня неумолимо клонило в сон, но я все же спросила:


- А что там?


- Много всего. Косточка беременной жабы, слюна ласточки, веточка самого старого дерева…

Дальше я уже не услышала, так и уснула, сидя на месте.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Раньше я думала, что день очень короткий, и часто просила солнышко катиться по небу не так быстро. Только проснешься, приготовишь завтрак, выйдешь в поле, а оно успело склониться к закату, и уже не успеваешь соткать столько, сколько надо.


Теперь я узнала, что тот же самый день может тянуться долго-долго, словно застоявшийся мед.


Мама увешала наш дом травами, отпугивающими духов, постоянно спрашивала, не забыла ли я где свой мешочек, и не разрешала мне работать. Словно я была дочерью императора. Кажется, она опасалась, что я притяну злых духов и все испорчу.


Но без дела было сидеть очень трудно. Руки сами собой тянулись отскрести посуду, почистить кан или поработать за прялкой. А ведь совсем недавно я мечтала, чтобы мама поменьше меня загружала, и я могла бы побегать с подружками, половить сверчков.


Дома сидеть было тяжело, и я начала выходить за деревню, на луга, смотрела там на букашек, слушала шелест травы на ветру и придумывала, на что похожи облака. Чаще всего облака походили на рисовую кашу, неровно уложенную в чашку.


Однажды ко мне подошел староста, сел рядом и, не глядя на меня, сказал:


- Когда я был маленьким, то тоже увидел духа. Он выглядел как красный червяк с крысиными лапами и головой утки. Но я никому об этом не рассказал, никогда не пытался говорить с духами и через какое-то время разучился их видеть. Мне думается, что все люди изначально духовидцы, но только некоторые из них оказываются настолько глупы, чтобы общаться с духами.


Впрочем, такие, как ты, тоже полезны. Вы показываете людям на своем примере, что духи — не забава, не друзья. Духи и поклонение им - просто традиции, которые нужно соблюдать. С духами не нужно разговаривать, для этого есть умные люди в городах и столицах. Для этого есть черепашьи панцири и письмо. Для этого есть специальные ритуалы. И кто мы такие, чтобы решать, как нужно поклоняться духам? Подумай, девочка.


И он ушел.


Тогда я отправилась к Шеньян-бабе, чтобы узнать про жизнь прошлой духовидицы.


- Да-да, была такая. Как же ее звали? - задумалась старушка. - Мин-баба? Линь-баба? Не вспомню сейчас. Я тогда малая совсем была, меньше тебя. Мы любили прибегать к ней по вечерам и слушать про разных духов. Она говорила, как выглядит дух реки и духи холмов, дух риса, дух ворот и многие другие, а мы слушали и смеялись.


- Почему ты не предупредила, что с ними опасно разговаривать? Почему сразу не сказала про мешочек? - я стояла перед ней, едва сдерживая слезы. Ведь только из-за Шеньян-бабы мама поверила, что я вижу духов, и заставила меня вызвать духа колодца.


- Линг-эр, я уже старая стала, не все помню. Как услышала от твоей матери, что ты криком кричишь и голосов родных не слышишь, так и вспомнила, что та духовидица (как же все-таки ее звали?) носила всегда мешочек и часто говорила, что в нем лежит.


- А что она умела? Что делала?


- Да ничего не делала. Замуж она уже не вышла, кто ж ее такую возьмет. Так и жила, а родные да и вся деревня ее подкармливали. Вроде бы у нее был маленький огородик, но в поле она не ходила, прясть не пряла. Помню только, как она вечерами рассказывала малышам свои сказки.


- Значит, она никогда не разговаривала с духами?


- Не помню такого. Она и на ритуалы не ходила. Так и сидела целыми днями возле дома, как сыч.


Я поблагодарила Шеньян-бабу, ушла обратно на луга, легла на траву и задумалась.


Меня ведь тоже никто замуж не возьмет. Я же порченая. Скоро мои сестры вырастут, заведут семьи, разъедутся, кто куда. Братья приведут жен, народят деток. Сначала мама с папой будут заботиться обо мне, а когда они умрут, родные меня, конечно, не бросят. Будут кормить тем, что останется, передавать друг другу каждый месяц, чтобы было не так тяжело кормить нахлебницу. Жены братьев будут шипеть, мол, взрослая женщина, а такая бесполезная. В старости, если доживу, буду рассказывать сказки деткам, и они будут надо мной смеяться.


Я так жить не собиралась.


Раз я стала порченой из-за духов, так пусть духи все и исправят. А кто из духов самый умный, но при этом не такой сильный и страшный, как дух реки или неба? Конечно, Туди-шень, дух местной долины.


Говорят, что раньше Туди-шень был человеком, чиновником, который очень заботился о нашей долине. Благодаря ему были выкопаны каналы, по которым бежит вода, дающая жизнь нашим полям, благодаря нему появились дороги, чтобы было легче возить товар в город, он научил первых старост, как читать, писать и выполнять ритуалы. Но и после смерти его дух не покинул эти земли и продолжает следить за работой новых чиновников. И те иногда советуются с Туди-шенем или просят его замолвить за нас словечко перед духами дождей и снегов.


Такой умный и благородный дух обязательно подскажет, как мне быть.


Святилище Туди-Шеня находилось между нашей и соседней деревней, и туда надо было идти почти весь день, поэтому на следующий день я встала раньше всех, тихонько положила в корзинку рисовые шарики, взяла накидку и ушла.


Идти было несложно, погода была хорошая, ясная, а чтобы я не вспотела, дул легкий приятный ветерок. По дороге я замечала разных незнакомых духов. Некоторые из них порхали в воздухе, полупрозрачные, у некоторых были крылья, у других плавники, и они плавали, словно рыбы. А один раз я заметила высоко в небе гигантского голубого дракона с усами, простирающимися на полнеба. Интересно, чей это дух?


Лишь когда солнце порозовело и спустилось почти до самой земли, я пришла к святилищу. Это было высокое круглое здание с красными стенами и красной крышей, на дверях которого были изображены две цапли, самые красивые птицы в нашем регионе.


Я не стала заходить внутрь, а то вдруг Туди-шень рассердится, осторожно сняла мешочек, положила его на корзину, чтобы я смогла его нащупать, поклонилась святилищу и тихонько позвала:


- Уважаемый Чень Вужоу, Туди-шень! Линг из семьи Жень пришла смиренно просить совета и помощи, так как весть о мудрости великого Чень Вужоу распростерлась до краев земли.


Затем я немного подождала, снова поклонилась и снова повторила те же слова. После третьего раза на двери святилища пошевелилась одна из цапель и сказала человеческим голосом:


- Что за невежда пришла просить совета великого Чень Вужоу? А где благовония? Где кровь молодого бычка? Где лепестки желтой орхидеи? Что за непочтительность? Неуважение!  Грубость! В былые времена тебе должны были бы отрезать язык, которым ты посмел испачкать имя Чень Вужоу!


Я не на шутку перепугалась, те духи, с которыми я общалась раньше, вели себя проще и дружелюбнее. Может, я слишком возгордилась и выбрала слишком могущественного духа? Если мне отрежут язык, я стану совсем бесполезной!


Попятившись, я начала нащупывать ногой корзинку, чтобы надеть мешочек обратно, как вдруг из святилища послышался добрый мужской голос:


- Ну-ну, страж, угомонись. Это всего лишь ребенок. Откуда ему знать про правила обращения ко мне? Заходи внутрь, не бойся.


Я засомневалась, стоит ли заходить, ведь там я не смогу быстро схватить мешочек и закрыться от духа, но тут цапля дернула головой и резко сказала:


- Чего стоишь? Сам Чень Вужоу пригласил тебя войти. Не заставляй его ждать.


Я по привычке поклонилась и послушно вошла внутрь святилища.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

___________________________________________________________________________________

Слова автора:

1. Это совсем не Донор, не тот мир, не тот сеттинг. Это более глубокое погружение в старый Китай. Понравится не всем, это точно.


2. Произведение ... конечно же, вы знаете, недописано. Это мои зарисовки на тему во время двухнедельного марафона.


3. Постепенно я все больше и больше узнаю о Китае, его обычаях, военной тактике, законах и прочем, в том числе туда попала и мифология Китая, которая очень увлекательная, но совершенно не подходит миру Донора. Поэтому появилась вот эта история.


Выложу все быстро и большими кусками. Крошечные части отделены друг от друга картинками, и часто будет меняться рассказчик.


4. Академии здесь не будет (эксклюзивный договор с АТ). Я выложила пролог именно в виде анонса, напоминания и сообщения, что Донор жил, жив и будет жить))))


5. Рекламы в этом сеттинге не будет.

Показать полностью 3
29

Mr. Superintendent

- Паспарту! - старший эльф уже в десятый раз за последние три часа звал помощника. Чернила кончались так быстро, что казалось, будто их просто выплескивают из чернильницы. - Паспарту, чернила!

- Уже несу, господин Халль! - юный эльф, с бледным от усердия личиком, вбежал в кабинет с бутылью на четверть галлона в руках. Торопливо, но аккуратно наполнив чернильницу шефа, он, поклонившись и плеснув чернилами из незакрытого горлышка бутыли на полированный пол, удалился.


Старший эльф заметил лужицу, покраснел, но промолчал - некогда. Все будем делать потом. До Рождества еще две недели, а писем все никак не убавится. Нет, что бы заранее написать Санте. Зачем? Давайте напишем ему в последний момент! Сиди теперь в сумасшедшем темпе отвечай на запросы. Уже второе перо за утро исписал! А как работается на приемке корреспонденции? Там же вообще адский ад! Поди, разбери почерк в миллиардах писем. А ведь просил же: сделайте унифицированную форму, стандартную, куда только имя вписать и подарок. «Зачем это нам?», говорили они. «Нет атмосферы праздника!», «Уровень веры и рейтинг понизится!». Ага, сейчас! Вот посидели бы денечек, на приемке, или на исходящих. Посмотрел бы я на вас. Бросив быстрый взгляд на часы, стоявшие на столе, господин Халль с удивлением отметил, что работает он уже больше часа. Так, все. Надо сделать перерыв, иначе я кукухой поеду!


Альбер Халль, старший эльф отдела исходящей документации и контроля качества, встал из-за массивного стола, заваленного бумагами, и подошел к окну напротив. Панорамное остекление вместо стены. Как же это хорошо! Видно все, что творится в отделе и в цехах. Не зря он столько нервов потратил, кое-как выпросив реконструкцию кабинета у руководства.

Почесав переносицу пальцами, с навсегда въевшимися следами от чернил, он вздохнул. Сегодня надо еще проверить третий сборочный, а то они повадились не доплетать косы у кукол, и ставить три колеса на автомобили, а не четыре. А еще забежать в стойла, Гром говорит, что оленям урезали пайку попкорна и не доливают горячего шоколада. Через часик сбегаю. Отвечу еще на двести писем и прервусь. Хоть ноги разомну и подышу воздухом.


Вернувшись за стол, старший эльф критически осмотрел гусиное перо. Наконечник превратился в мочало. Точить дальше уже было просто некуда. Чертыхнувшись, он выбросил огрызок пера в мусорную корзину и, выхватив из гравированного медного стаканчика с перьями новое, окунул кончик в пустую чернильницу.

- Да когда же это кончится?! Паспарту!!!


***


Двенадцать часов спустя, Паспарту нёс в кабинет начальника тарелку с имбирным печеньем и пинту молока в большой кружке. Наказание, конечно суровое, но если Дудли помрёт от голода, то чернила придётся оттирать ему. «Превосходные Рождественские Специальные Чернила» на галлах, из лавки господина Утера, просто так не оттираются. Нужен седьмой пот и крупные слезы искреннего раскаяния.


Вчера господин Халль умудрился-таки выкроить час и вихрем прошелся с инспекцией по сборочным цехам. Как он сказал? Вопли пьющие нарушения? Кажется так. Начальник смены в третьем цеху поседел, схватился за сердце и, после тщательного осмотра игрушек, выявил саботажника. Наказание последовало незамедлительно! За ночь отдраить, увощить и наполировать пол в кабинете господина Халля. А видели бы вы, что теперь делает Аррич! Он умудрился недоглядеть за оленями. Теперь драит стойла садовой лопаткой. А олени там стоят целый год! Бррр...


Вообще, Паспарту крепко уважал своего начальника. Господин Халль драл в три шкуры с подчиненных, но в обиду их не давал. Был строгим, но справедливым. Он прошёл весь путь до старшего эльфа с самого низа. Начиная от вкручивателя лампочек и клейщика снежинок. То есть, знал на собственном опыте, каково простому работяге. Угу. Десять лет он закрывал собой дыры в Черных пятницах. Говорят, до работы у Санты, господин Халль был суперинтендантом в САС. Что это такое, Паспарту не знал, но звучало это чертовски важно и кошмарно-устрашающе. К тому же, год назад он чуть не убил здоровенного гнома за то, что тот нахамил девочке приемщице угля. Или вот: узнав, что вместо работы, эльфы из отдела логистики устроили корпоратив в гавайском стиле, господин Халль загнал всех в общественный туалет, горящей пальмой. С тех пор Паспарту уважал начальника еще больше. И глубоко в душе, очень хотел на него походить.


Приоткрыв дверь, помощник старшего эльфа чуть не выронил тарелку с кружкой. Дудли спал на полу.

- Дудли! Это просто вопли пьющее нарушение приказа! Подымайся и за работу!


***


Господин Халль отложил письмо. Было уже далеко за полночь. Ночная смена вовсю клепала игрушки. Задумчиво потерев виски, старший эльф откинулся в кресле. Что все это значит? Как это устал? Он что, с ума сошел? Резко встав, он схватил письмо и, нервно меряя шагами комнату, перечитал его в пятый раз. Все так и есть. Господи, нам крышка! Снова сев за письменный стол, господин Халль открыл ключом нижний ящик стола и достал початую квадратную бутылку с янтарной жидкостью.


- Паспарту! - господин Халль позвал помощника.

- Да шеф! - заспанный младший эльф с ужасом смотрел, как начальник медленно льет «Головолом Забористый» Тройного перегона себе в стакан. - Какие будут указания?

- Мы в заднице! - господин Халль одним махом опрокинул в себя налитое и, крякнув, саданул стаканом по столу. Шумно вдохнув, он начал наливать вторую порцию. Глаза Паспарту округлились.

- Дед совсем из ума выжил! - вторая порция ушла еще быстрее первой. Третья уже журчала о стенки стакана. - Он устал! И решил уйти в отпуск за свой счет! Можешь ли ты себе это представить? А?

- Господин Халль, вам бы не стоило столько пить!


Едва не поперхнувшись от услышанного, старший эльф недовольно засопел, но все-таки допил очередную порцию «Забористого».


- Это вопиющее нарушение правил и внутреннего распорядка! - прокашлявшись, просипел господин Халль. Несколько мгновений он раздумывал, переводя взгляд с бутылки на стакан. Собрав волю в кулак, он решительно выдвинул нижний ящик и спрятал бутылку. - Но, я был бы не я, если бы у меня не было плана! Паспарту, код «Подкидыш»!


Спустя двадцать минут в кабинете старшего эльфа кипела работа, перебирались кандидаты на должность Санта Клауса.


- Нет, этот не пойдет. Да, брутальный! - господин Халль отмел кандидата. - Но ты посмотри, он же детей жрет!

- А этот? Господи Иисусе! - старший смотритель оленей схватился за голову. - Он сначала им голову запудрит, мозги заморочит, а подарки себе прикарманит! Нет, тоже пойдет!

- Ну… - начальник первого сборочного развел руками. - Я не знаю. Берите вон того!


С фотографии на них смотрел высокий смуглый старец. Крепкого телосложения, с длинными седыми усами и бородой на восточный манер. На голове у старца красовалась шикарная шапка из белого лисьего меха.


- Увлин Увгун. Уроженец Монголии. Характер нордический, стойкий, не женат. Штат укомплектован помощницей и внуком.

- Это все здорово, а как же специфическая внешность?

- Кто его ночью увидит? А шапку ты его видел? Натянет поглубже и все.

- Ну, хорошо, а с оленями как? Они у нас своенравные!

- За это не беспокойтесь! Он в своем народе известен как Старший пастух. - старший смотритель оленей заложил большие пальцы за ремень. - С ним не забалуешь!

- А языковой барьер? Он по-нашему понимает? - не унимался старший эльф.

- Дадим «Праздничное Имбирное Печенье» Матушки Огг, и «Головолома Забористого» - вмиг понимать начнет!

- Ну, хорошо. - господин Халль кивнул. - Давайте его. Все свободны. С одной проблемой разобрались, теперь перейдем к следующей.

- Какой? - Паспарту встал в дверях.

- Где наш Санта?


***


Господин Халль стоял у панорамного окна и смотрел, как работают эльфы в цехах. В руке у него был стакан, наполненный «Головоломом Забористым» на «два пальца». Вчера все могло пойти наперекосяк, но как-то обошлось. Старший эльф нашел временную замену, отправил поисковые отряды на собачьих упряжках и один реквестированный, по старой дружбе, вертолет. В цехах, услышав плохие новости стали работать втрое продуктивней - попасть под горячую руку старшему эльфу никому не хотелось. В принципе, можно выдохнуть, и снова за письма. С этой кутерьмой их опять накопилось неприлично много.


Посмотрев на свет сквозь напиток, старший эльф развернулся и не спеша прошел к своему столу. Дверь в кабинет с грохотом ударилась о стену и чуть не слетела с петель, настолько мощным был удар. Помощник господина Халля - младший эльф Паспарту, пулей влетел в кабинет.


- Шеф, все пропало! - малыш носился по комнате, нарезая один круг за другим. От его движений поднялся мини-ураган, и кипа писем на письменном столе начальника начала потихоньку оседать на пол.

- Все пропало, шеф! - Паспарту остановился на пару мгновений, выхватил у господина Халля стакан, залпом выпил. Сунул пустую посуду обратно в руки опешившему начальству и продолжил беготню. Господин Халль посмотрел на стакан, на помощника и на бутылку. Все так, на этикетке была все та же надпись «Головолом Забористый» Тройной перегонки». Не вода. - Он не справился! Наш чингисханский дедушка провалился!


Господин Халль ухватил помощника за курточку и с размаху влепил ему пощечину. Пока Паспарту приходил в себя, старший эльф усадил его в свое кресло и, поставив перед ним многострадальный стакан, плеснул в него порцию горячительного.


- А вот с этого места, поподробнее, мой мальчик.

- Угу. - Паспарту двумя руками схватил стакан и дрожа, как осиновый лист на ветру, попытался отпить. Зубы выбили мелодичную дробь о край. Кое-как выпив, паренек более-менее собрался. - Увлин не вышел на смену!

- В смысле?

- Не пришел сегодня на плановый смотр!

- По причине? - господин Халль начал багроветь.

- Вчера, как только вы его утвердили, мы с ним связались. На ломанном мандаринском, пополам с русским, мы его уговорили. Через час он уже был у нас и уплетал «Праздничное Имбирное Печенье» от Матушки Огг. Старший смотритель оленей, исключительно в целях преодоления эм, язывкового ба-ариера предложил гостю выпить... - речь Паспарту потихоньку становилась невнятной, то ли от пережитого, то ли от выпитого. - Они открыли одну бутылку, потом втрую, потом тетью, потом я ушел по делам.

- Понято. Где они?

- Де… ик… дедшка Увлин спит в соломе. А старший смотритль оленей лжит в оленьей поилке, трет голову огромным куском льда и хо… ик… хочт умереть.

- Иисусе! - господин Халль спрятал бутылку в ящик и закрыл на ключ, от греха подальше. - Паспарту, соберись! Соберись тряпка! Активируем протокол «Доппельгангер», запускай генератор случайных личностей! Мне искренне жаль того бедолагу, на кого укажет машина, но у нас нет выбора!

- Это вопилипьющие нарушение… ик… чловечскиих прав! - Паспарту пытался встать, но руки предательски соскользнули с подлокотников кресла и он с грохотом упал. Спасло его только то, что он отрубился, пока летел к полу.

- Ну дед, лучше тебе не находиться... - мрачно процедил сквозь зубы господин Халль.


…Господи как же хочется имбирного печенья, такого, что бы было ароматное, с корицей, мягкое, теплое. Но крошилось во рту на маленькие, сочные крошечки… И молоком запить! Теплым. Нет! Лучше ледяным. О, да! Да что это со мной? Не понимаю… Я же не люблю сладкое! Откуда это непреодолимое желание? А, черт! Лицо чешется! Зуд непереносимый, сейчас кожу раздеру!


Вспомнив, как долго и безуспешно боролся с аллергией прошлым летом, я бросился к зеркалу.

Лицо распухало буквально на глазах! Из подбородка, прорываясь сквозь кожу, лезли, извиваясь, словно змеи, седые волосы. Шея, плечи, а за ними и остальное тело стало безобразно распухать. Жажда молока и печенья становилась настолько невыносимой, что я зарычал, сотрясая стены в ванной комнате мощным басом: Аррргхахо-хоу-хоу-хоу!


P.S. Картинка, то есть кадр - из фильма ("Fred Claus", не реклама), текст - мой.

P.S.S. Ребят, текстов еще хватает, какая тематика интересна? Стоит ли "дробить" историю или (гулять так гулять!) постить всю целиком?

Mr. Superintendent Новый Год, Рождество, Оборотни, Эльфы, Чудо, Авторский рассказ, Длиннопост, Крипота, Юмор
Показать полностью 1
67

"что-то не так"

"что-то не так" Рисунок, Цифровой рисунок, Эльфы, Лига художников, Фэнтези

Уважаемое сообщество ЛХ, мой первопост здесь, потому можно немного представиться.

Сейчас рисую в основном на планшете. До того, как в мои лапы попал планшет, смысл своего рисования видела практически исключительно в рисовании с натуры (у меня в анамнезе неплохое среднее худ. образование): поставить натюрморт, подловить оседлого человечка, кусок прекрасной природы - и сидеть наслаждаться, как оно там все гармонично и восхитительно. Но обзавелась планшетом, и меня резко перекосило - видимо, подействовала виртуальность цифры: раз все так виртуально, то и рисоваться начало нечто подобное: вот все эти фэнтези, эльфы и прочая потустороннесть. Как говорится, Остапа понесло...

Цифру в итоге залюбила глубоко и нежно, хотя и рисую в ней в общем-то также, как делала бы это в традиции (старенькая версия MyPaint с редкими переходами в Криту, да пошлет мироздание благородным создателям этого благого софта всех наилучших благ) и в каких-то собственно фотошопных кунштюках основательно несведуща, если кто решит что спрашивать, помочь попытаюсь охотно, но вот как смогу.

679

Идеальный донор. Столица

Взмыленные служки то и дело пробегали по длинным коридорам с горой свитков в руках. Кабинет господина магического министра находился на втором этаже городского дворца, а архив — в соседнем здании, в подвале. Архивариусы постоянно находили новые свитки, разворачивали их, качали головами и говорили: «Здесь тоже есть про Черный район. Быстро, отнеси господину магическому министру». Служки покорно брали охапку и уходили, сопровождаемые криками: «И поосторожнее там, свитки старые!».


Выйдя из кабинета, один служка, мужчина в годах с побелевшими усами, измученно вытер лоб и спросил у другого служки:


- Ты не знаешь, что за паника сегодня? Мы уже столько перетаскали бумаг, что проще было бы перенести кабинет министра в архив.


Тот сощурил глаза:


- Не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что господина мэра нет, иначе бы нам еще влетело за то, что громко топаем и много разговариваем.


Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел сам господин магический министр. Оба служки склонили головы, про себя ругая собственную опрометчивость. Это надо же было додуматься — разговаривать прямо под носом Мин Чиня.


- Передайте в архив, что на сегодня достаточно. Но пусть подготовят свитки к завтрашнему дню, и объясните этим идиотам, что меня не интересуют данные старше десяти лет.


- Да, господин магический министр! Слушаемся, господин магический министр! - в один голос сказали служки и, еще раз поклонившись, убежали.


Мин Чинь вернулся за стол, уселся на потертую подушку и махнул рукой. Чтец взял свиток из левой стопки, развернул его и принялся читать вслух:


- В десятый год от начала правления императора Сан Юй Ди по указу наместника императора в городе Цай Хонг Ши решено возвести вторую городскую стену на южной стороне города, дабы отделить жителей от диких обитателей леса. По проекту архитектора Хэ Чао стена эта будет высотой десять метров и длиной тысячу метров. Для ее постройки необходимо…


- В каком году закончили постройку стены? - резко спросил Мин Чинь, потирая виски. Казалось, что в архив вносили все, что когда-либо происходило в городе: от рождения младенца до пропажи камня из мостовой. Каждое действие, хоть чуть-чуть затрагивающее жизнь города, вносилось в отдельный свиток, который в свою очередь вносился в реестр свитков, а затем этот свиток ложился в один из десятков шкафов архива. И когда Мин Чинь попросил принести ему всю информацию, касающуюся Черного района, он не ожидал столь обширного потока сведений и столь бесполезного.


Неслышно, через заднюю дверь, вошла девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашка и два блюдца с любимыми сладостями Мин Чинь. Она плавно опустилась на колени, налила ароматный чай, поклонилась и вышла. Это была старшая дочь Мин Чиня, его гордость и его головная боль.


Министр вдохнул запах чая и улыбнулся, дочь, как всегда, угадала с составом и добавила травы для концентрации ума.


- Стену построили спустя два года, - сказал чтец, пробежав глазами свиток до конца.


- Там есть еще что-то важное?


- Только сведения о денежных затратах на материалы и рабочих. Этот свиток — копия с отчета, отправленного в столицу, с пояснениями о…


- Понятно. Дальше.


Услужливые архивариусы выслали все свитки, где хотя бы раз упоминался Черный район, но спустя несколько часов Мин Чинь понял главное: несмотря на строгий учет и документацию, после постройки стены между Серым и Черным районами городские чиновники вычеркнули этот район. Словно его больше нет. На него не отчислялись средства, никто не знал, какие люди там живут и живут ли вообще, более того, никто не записывал тех, кого выкидывали в Черный район. В результате и сложилась ситуация «города в городе».


С момента вступления в должность Мин Чинь планировал заняться Черным районом, так как ему была неприятна мысль, что он не контролирует какую-то часть своего города. Да, своего, так как Хи Донга министр не воспринимал ни как господина, ни как соперника, относился к нему больше как к удобному инструменту.


Вспыльчивый, хитрый, недальновидный, мэр идеально подходил для силового решения проблем, при этом репутация самого Мин Чиня оставалась безупречной перед императорским советом.


Но текущие проблемы постоянно отвлекали министра, и в результате он получил закономерный результат: в Черном районе завелась своя собственная власть, свой мир, и мальчишка получил, да, по сути, он получил убежище, выскользнув из рук министра.


Мин Чинь взмахнул рукой, чтец поклонился и вышел.


В кабинет снова вошла Мин Лули, поклонилась и опустилась на колени перед столиком отца.


- Ты целый день возишься с этими бумагами, пора бы уже отдохнуть! - встревоженно сказала она.


- Надо закончить с одним важным делом. Принеси мои записи, те, которые помечены цифрой семь. И скажи, чтобы позвали главу стражи Черного района.


- Хорошо, - девушка легко поднялась, сбегала за свитком и ушла.


Сразу после последнего визита сыскаря, который, несмотря на возраст, показал себя довольно умелым, Мин Чинь записал все, что он рассказал про того человека.


«Мастер. Высокий худощавый мужчина, возраст около тридцати пяти лет, длинные черные волосы, глубокий шрам через все лицо, тонкие аристократические кисти рук. Все время ходит в закрытой одежде, поэтому прочих шрамов или родинок разглядеть не получилось. Живет отдельно от остальных, питается тоже отдельно. Лидер с неоспариваемой властью.


По рассказам старожилов Черного района, пришел со стороны леса примерно три года назад, самостоятельно подняв тяжелую решетку, попросил еды и одежды, так как его штаны и туника были изодраны в клочья. После демонстрации такой силы местные мужчины, подмявшие под себя район, не решились спорить с ним и отдали вещи. Еды у них не было. Мастер удивился и спросил: «Почему вы не охотитесь? Там много животных и растений, пригодных в пищу.» Тогда мужчины упали перед ним на колени и взмолились, мол, научи нас охотиться, научи нас понимать лес. Мастер улыбнулся и сказал, что останется здесь и будет помогать до тех пор, пока все жители района не будут сыты и одеты. Дополнение от сыскаря: рассказывала старая бабка, могла много напридумывать и приукрасить.


Основные умения (собраны по слухам, сам сыскарь очевидцем не был):


высокие боевые навыки: владение мечом, луком, копьем;


высокие лекарские навыки: знание лекарственных трав и магической медицины;


высокие организаторские навыки: строгая иерархия, ни одной попытки бунта;


высокий уровень образования: правильное произношение, литературный слог, никакого диалекта или лишних слов.


высокие магические навыки: создал обучающие тропы при помощи магии, которые пропускают строго определенных животных. Примечание сыскаря: предположительно, в основе троп лежат массивы, так как затраты на поддержание троп невысоки, но точно он сказать не может, так как сам сыскарь тропы не видел, в начертании разбирается поверхностно.»


Минь Чинь задумался. Этот Мастер словно воплощение сказочного героя, который умеет и сражаться, и использовать магию, и петь-танцевать, и цитировать труды древних. Так не бывает. Особенно в таком возрасте.


Судя по правильной речи, это должен быть высокородный человек, которого с детства обучали учителя, и не в какой-то школе, а нанятые специально под него. Но кто из высокородных пропадал за последние лет пять? Да еще и с таким приметным шрамом…


С ходу Мин Чинь смог припомнить несколько подходящих имен, но была одна загвоздка — начертание. Ни один гильдейский начертатель не станет утруждать себя развитием боевых навыков, ни одного воина не будет обучать гильдейский начертатель. Замкнутый круг.


Дверь в кабинет открылась, и вошел узколицый встревоженный мужчина в длинном тонком халате, видимо, его выдернули прямо из дома, не дав переодеться.


- Господин магический министр, вы хотели меня видеть?


Мин Чинь отложил записи и радушно улыбнулся, указывая на место для посетителей:


- Добрый вечер! Я немного заработался и забыл о времени. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?


- Я всегда готов служить вам, господин магический министр, - нервно поклонился глава стражи Черного района и сел на предложенное место.


- Скажите, ваши люди отвечают за безопасность границы между Серым и Черным районами?


- Верно, господин магический министр, и у нас все спокойно. Никаких происшествий. Бдим и охраняем.


- И как давно нет никаких происшествий?


- Не понял, господин магический министр, - мужчина потел, он то и дело приподнимал руку, чтобы вытереть пот, но потом одергивал себя, боясь показаться невежливым.


Мин Чинь глубоко вдохнул и постарался успокоиться:


- Расскажите мне, как часто были попытки проникновения из Черного района раньше и когда они прекратились.


- А, ну, так года три уже тихо. А раньше чуть ли не каждый месяц били тревогу. То тараном начнут в ворота стучать, то лестницы соорудят, залезут на стену, а вниз-то прыгать неудобно, то еще чего придумают. Понять их можно, еды у них нет совсем, вот с голодухи и… - мужчина заметил взгляд министра и осекся. - Но это правильно. Нечего всякому отребью рис даром есть.


- Как же они выжили?


- Не знаю, наверное, друг друга ели. Или крыс каких-нибудь, - глава стражи вспотел еще сильнее, и его запах уже достиг носа Мин Чиня. Министр заметно поморщился, вытащил флакон, смочил его содержимым платок и протянул мужчине:


- Вытрите лицо. И как вы тогда объясните, что в Черном районе еще есть живые люди? А по некоторым сведениям вполне сытые и здоровые, - Мин Чинь негромко хлопнул ладонью по столу, от чего его собеседник вздрогнул. - Расскажите все, как есть. Мне сейчас нужна информация, и плевать, если вы что-то там нарушили.


Мужчина быстро вытер лицо и шею, стараясь не затягивать паузу, и ответил:


- Раньше они покупали еду. Есть несколько ходов от них в Серый, о них мало кто знает, но мы стараемся приглядывать за ними. Чтоб приходил только один-два человека, чтоб никакого оружия…


- А на какие деньги они покупали еду? - сузил глаза Мин Чинь. Его способ разговорить людей работал не хуже, чем люстра Хи Донга. Можно было обойтись и без флакона, но это потребовало бы больше Ки, а министр не любил попусту разбазаривать энергию.


- Ну… - здравомыслие главы стражи боролось с заклинанием министра, но в итоге магия победила, - они продавали смолку и радужный ветерок, а покупали овощи, рис, мясо. Но уже год, как оттуда не приходит ничего подобного.


- Интересно, - протянул Мин Чинь, - но они все еще что-то покупают?


- Да, также берут еду, но меньше, в основном рис и некоторые овощи, ткани покупают, некоторые инструменты, железо…


- Железо?


- Наконечники стрел, острия для копий, еще там по мелочи.


- Вы разрешаете им покупать оружие?


- Так уже три года не было нападений! - воскликнул глава стражи. - И это все для охоты. Стрелы с широкими наконечниками, никаких боевых узких. Они там как-то приспособились к охоте в лесу, иногда приносят и нам дичь.


- С этого дня я запрещаю отправлять людей в Черный район. Вы можете выводить их только после решения судьи и внесения данных в реестр . Далее приостановите все торговые сделки с ними, если уж торговля идет, то она должна идти официально. И еще один момент — вы слышали что-нибудь о человеке по прозвищу Мастер из Черного района?


Глава стражи в начале речи вскочил на ноги и кланялся при каждом слове. Затем, услышав слово «Мастер», замер, так до конца и не выпрямившись:


- Господин магический министр! До меня доходили слухи о некоем Мастере, но я думал, это все вранье, его описывают как сына Неба, одаренного всеми талантами.


- Вы свободны. И не забудьте, что я вам сказал.

________________________________________________________________________________

Началась работа над третьим томом Донора, который, как я и говорила, будет выкладываться только на Автор.Тудей (эксклюзив). Здесь выложен только кусочек первой части.


F.A.Q.:

1. Как найти книгу? -  по ссылке -  https://author.today/work/61296


2. Нужно ли сразу покупать? - нет, первые главы будут открыты для всех.


3. Как купить? - предлагаю все же воспользоваться лайфхаком из второго пункта и читать просто так, без оплаты. Когда главы станут платными, вы сможете решить, хотите читать дальше или хватит.)))


4. Не понимаю, как найти нужную главу? - Если вы зарегистрированы на АТ и открываете книгу, сайт сразу предлагает перейти к тому месту, где вы закончили читать. Но если вы хотите открыть другую главу, достаточно крутнуть колесико мышки вверх (провести по экрану телефона от левого края), и появится кнопка "Оглавление", там можно выбрать нужную главу.


5. Теперь на Пикабу больше ничего не будешь выкладывать?  - Я надеюсь, что моя жизнь не замкнется исключительно на Доноре, и будут другие работы, другие рассказы, которыми я смогу поделиться. Может, даже законченные.)))


Если есть еще вопросы, пишите в комментариях.


______________________________________________________

Огромное спасибо за поддержку на АТ, за ваши теплые слова, за приветы с Пикабу!!!

Показать полностью
612

Рожденный Великим. Часть 4  (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2  Часть 3


После свадьбы жена Вейшенга, Фа Киую, осталась жить в доме его родителей, так как Вейшенг постоянно находился в походах либо пропадал в императорском дворце.


Знаменитый полководец, командующий восточной армией, талантливый маг, совершивший революцию в военном деле, он все же не был удовлетворен своим положением. Да, он достиг многого для человека его лет и происхождения, возможно, больше, чем кто-либо, но это не величие. Это лишь слава, временная и преходящая. Пройдет несколько десятков лет, и его имя будут помнить лишь ученые-историки.


Может, все же военная карьера была не лучшим выбором?


Нападения со стороны востока прекратились, и Вейшенг смог погрузиться в магию, а именно в начертание. Старый учитель сначала нехотя выдавал секреты своей гильдии, но постепенно, по мере накоплений знаний у Фа, обучение стало больше походить на совместную разработку новых массивов и способов начертания.


Вейшенг знал, что в гильдии мастерам разрешают пробовать что-то новое только после достижения шестой ступени, а для этого начертатель должен знать наизусть сто восемь печатей и двадцать четыре массива. Многие поднимаются на эту ступень будучи пожилыми и уже не имеют ни желания, ни сил для исследований.


Учитель Вейшенга же сумел сохранить любознательность даже в возрасте семидесяти лет и, простив бывшего ученика, с интересом окунулся в магические эксперименты. Фа снабжал учителя необходимой Ки, скупал труды по начертанию, заказывая их даже из других стран, также продумывал новые сочетания уже известных элементов печатей.


Отец-император, тем временем, тяжело заболел, и вся столица замерла в ожидании. Принц Гуоджи благодаря Вейшенгу с пятого места наследования поднялся на второе, император несколько раз даже шутил насчет изменения его титула. За эти годы принц Гуоджи стал ассоциироваться с военной властью в стране, он контролировал все поставки в армию, влиял на назначения командующих, на продвижение по службе и награждения отличившихся, в то время как наследный принц занимался повседневной рутиной.


Наследный принц понимал, что после смерти отца для захвата престола принцу Гуоджи достаточно будет спровоцировать небольшой военный конфликт и собрать войска возле столицы под этим предлогом. Попытки покушения на принца неизменно проваливались благодаря отлаженной системе охраны, ведь готовили Гуоджи на отдельной кухне, а перед защитной системой массивов дворца пасовали даже знаменитые мастера.


Но у каждого человека есть слабое место.


№9


Вейшенг примчался в дом родителей, как только получил сигнал с амулета отца. Пролетев ворота, он ворвался в комнату. Там, за полупрозрачной ширмой, на кровати лежала бледная Фа Линг:


- Что случилось? Все в порядке? Кто-то напал? - за все эти годы сигнальный амулет ни разу не подавал признаков жизни.


Линг приподнялась и прошептала:

- Иди… к жене… Отец у нее…


Вейшенг приложил руку ко лбу матери, запустил анализирующую Ки и увидел, что в тело матери проник какой-то яд с магической составляющей, но большая его часть уже была удалена.


- Вас кто-то отравил? Как это случилось?


- Иди к жене, - выдохнула Линг.


Хотя Киую была мила, предупредительна и влюблена в Вейшенга с самого детства, чем и подкупила Фа Линг с первой встречи, Вейшенг не испытывал к ней никаких чувств. Он воспринимал женитьбу, как еще одну обязанность, навязанную обществом, а саму Киую считал чужой, человеком из внешнего круга. Даже учитель по начертанию был для него ближе, чем жена, ведь его он знал уже более двадцати лет.


Он соблюдал все приличия, выполнял супружеский долг, но не проводил с Киую ни одной минуты сверх необходимого. А после того, как она забеременела, и вовсе перестал посещать ее, периодически захаживая в Весенний дом.


Вейшенг не стал спорить с матерью и послушно направился в дом, где жила жена. Стоило ему только войти, как он услышал голос отца:


- Сын, это ты? Быстро сюда. Надеюсь, у тебя есть запас Ки?


Делунь сидел рядом с Киую и держал руки на ее округлившемся животе, его лоб был покрыт испариной, и судя по бледному лицу, он уже вливал свою собственную энергию в Киую. Вейшенг вытащил кошель с кристаллами, передал самый крупный отцу и сел рядом.


- Ты давно не практиковался, - сквозь зубы процедил Делунь, пропуская через себя Ки из кристалла. - Я послал за лекарем, но медлить нельзя. Садись и начинай очищать ее кровь, удаляй все инородное, я займусь магией, - и тихо добавил. - Хоть бы не навредить малышу.


За эти годы Вейшенг не часто занимался лечением, и обычно это были боевые травмы: порезы, ушибы, переломы. Болезни, а также магические отравления были благополучно забыты за годы военной службы, но такую элементарную вещь, как очищение крови, Вейшенг помнил: несложное, но затратное и довольно утомительное заклинание, так как его необходимо постоянно обновлять. Собрав небольшое количество загрязнений, оно растворялось, выбрасывая шлаки через поры кожи. На полную очистку крови взрослого человека с невысоким талантом отца уйдет более двухсот Ки, а ведь Делунь уже очистил кровь матери.


Вейшенг сосредоточился, настроился на токи крови жены и вдруг замер. Он почувствовал, как в ее теле бьется сразу два сердца: одно — медленно и гулко — Киую, а второе — мелко и звонко — ребенка. Его ребенка. Он увидел, как живет, двигается и растет его сын. Это будет точно сын. И что-то внутри самого Вейшенга дрогнуло. Он словно впервые посмотрел на свою жену.


Киую была покрыта потом с ног до головы, от ее тела исходил неприятный запах нечистот, которые выводились наружу через кожу, волосы растрепались, а глаза с испугом следили за выражением лица Вейшенга. Больше всего она боялась, что муж возненавидит ее за столь неприглядный вид и будет испытывать к ней отвращение, поэтому она прикрыла лицо рукавом.


Но Вейшенг убрал ее руку и впервые ласково улыбнулся ей:


- Киую, лежи, не напрягайся, сейчас мы тебя вылечим, - и выпустил несколько очищающих заклинаний одновременно. Со своим талантом, запасом Ки и отточенной на бесчисленных массивах концентрацией Вейшенг мог себе такое позволить. К счастью, в тело ребенка попало мало яда, но перед тем, как очищать его кровь, нужно было сначала сделать это с кровью Киую, иначе все будет напрасно.


К тому времени, как пришел вызванный лекарь, жизнь Киую и ребенка были вне опасности.


***


После неудавшегося покушения Вейшенг приложил немало усилий, чтобы отыскать исполнителя, а затем, после показательного суда, лично наблюдал за пытками и казнью преступника. И хотя заказчика так и не нашли, командующий восточной армией прекрасно знал, кто это, а также знал, что никогда не сможет обвинить наследного принца.


Именно тогда Фа решил, что сделает все, чтобы посадить на трон принца Гуоджи. Нужно лишь дождаться смерти императора.


Но оставлять свою семью в столице Вейшенг также не хотел, поэтому, заручившись поддержкой Гуоджи, выкупил небольшую деревеньку в двух днях езды от столицы и перевез туда родителей, жену и слуг. В деревне он построил большой особняк для семьи и казарменный дом, куда перевел сотню проверенных солдат.


Военные дела Вейшенг переложил на своих заместителей и с головой погрузился в политику, подготавливая почву для будущего свержения наследного принца, хотя принц Гуоджи до сих пор колебался и не дал окончательного согласия на эту операцию.


Когда же подошло время родов, Вейшенг получил разрешение на поездку к семье. И Киую его не подвела, родила прекрасного здорового сына, которого назвали Цзихао (героический сын). Новоявленные бабушка и дедушка глаз не спускали с малыша, и Вейшенгу иногда приходилось чуть ли не силой отнимать у них ребенка, чтобы иметь возможность самому поиграть с ним. За время, проведенное с семьей, Вейшенг начал больше общаться с женой, понял глубину ее чувств и, наконец, принял ее в своем сердце.


Но чем больше он привязывался к жене и сыну, тем сильнее боялся их потерять. Ему все время казалось, что меры защиты недостаточны. Его семью попытались отравить не через пищу, так как ее всегда проверяли при помощи специального амулета (Вейшенг никогда не пренебрегал мерами предосторожности), а через ткани, которые Линг и Киую заказали у своего постоянного поставщика.


Вейшенг понимал: в прошлый раз ему повезло, что наследный принц не учел профессию Делуня. За двадцать с лишним лет в столице его привыкли считать лишь гениальным свахой, забыв, что раньше он был лекарем.


Как защитить своих родных? Увеличить количество солдат? Бессмысленно и опасно, ведь чем больше людей в деревне, тем выше риск проникновения предателя. Нарастить еще массивы? Но ни один начертатель не сможет вложить в них барьеры от всех возможных опасностей: болезни, дикие животные, яды, магия, оружие. К тому же людям нужно постоянно выезжать из деревни и возвращаться. Изолировать деревню можно, а вот защитить — нет.


При помощи старого учителя Вейшенг начал искать другие способы защиты и, перебирая библиотеку гильдии, наткнулся на описание некоего странного способа защиты, который назывался «Благословение небес». Там говорилось о сложной системе каскадов, которая увеличивает удачу всех, кто находится в пределах этой системы. Все беды словно обходят их стороной, начиная от неурожая и заканчивая нападением врагов.


Целый год плотной работы потребовался Вейшенгу и его учителю на то, чтобы восстановить порядок начертания каскадов и их рисунка.По предварительным расчетам только на начертание всех печатей должно было уйти более десяти тысяч Ки, и это в том случае, если Вейшенг сумеет нарисовать их с первого раза. Сложность была и в том, что для запуска системы нужно не менее двух тысяч Ки, и в дальнейшем также необходимо поддерживать систему энергией.


Вейшенг был состоятельным человеком, но по меркам столицы не особо богатым, все же больше всего денег приносит торговля, а не военное дело, поэтому ему пришлось продать дом в столице и влезть в долги для закупа такого количества Ки.


№10


Учитель начертания, уже практически ставший частью семьи Фа, и Вейшенг в очередной раз при помощи магического зрения перепроверили каждую линию и каждый завиток гигантской системы каскадов, исчеркавших всю территорию деревни и даже прилегающих к ней полей, сверяясь со свитками.


Каждый из них знал, чем может обернуться малейшая ошибка при начертании, особенно такой большой системы. Даже императорский дворец защищали массивы попроще, только их накладывали слой за слоем против разных видов опасностей, и Вейшенг мог назвать десяток разных способов, как уничтожить всех живущих во дворце, не затрагивая массивы.


Они даже опробовали упрощенный вариант данной системы на небольшом участке, хоть это и потребовало дополнительных вложений, и все прошло прекрасно.


После проверки учитель поклонился Вейшенгу и пошел в сторону особняка, куда уже были перевезены его дети и внуки. Фа сказал, что не хочет рисковать и оставлять семью учителя без защиты.


Наконец, пришел тот самый момент, после которого Вейшенг сможет спокойно оставить семью и вплотную заняться наследным принцем.


Вейшенг вынул из сумки огромный кристалл на три тысячи Ки и вложил его в сердце системы. На этот кристалл ушли последние деньги, которые Фа сумел собрать под свое имя и имя отца. Он даже опустошил личные запасы принца Гуоджи, хоть и знал, что денег для политических игр требуется много, но принц за время дружбы с Вейшенгом привык доверять ему во всех вопросах и не стал возражать.


После запуска системы Фа планировал наглухо закрыть доступ к кристаллу для всех, кроме себя, при помощи специально разработанного массива, так как не хотел, чтобы все труды пошли насмарку из-за какого-нибудь глупца, который возжелает разбогатеть, продав такой большой кристалл.


Еще один вдох. Кристалл в закатных лучах горел так ярко, словно хотел затмить своим блеском солнце. Вейшенг положил руки на кристалл и слегка подтолкнул его магическим импульсом. От кристалла в разные стороны побежали голубые потоки Ки, видимые лишь при помощи амулета, витиеватые линии, закручивающиеся в сложные гигантские печати, вспыхивали и продолжали гореть.


Вейшенг быстро начертил заранее подготовленный массив и отступил на несколько шагов, чтобы видеть всю картину в целом.


Магическая паутина уже опутала деревню по краям, ее голубоватые языки то и дело выступали наружу, захватывая отдельные точки, намеченные Вейшенгом, затем рисунок начал продвигаться внутрь, постепенно замедляясь, так как чем ближе к центру паутины - особняку семьи Фа, тем более разветвленными и насыщенными становились каскады.


Фа испытывал радость и гордость за проделанную работу, сравнимые с теми чувствами, что охватывали его при виде сына. Малыш Цзихао недавно начал ходить и уже успел набить несколько шишек. Интересно, будет ли эта система оберегать его от подобных мелких ранений?


Вот уже сияла вся деревня, лишь особняк оставался пока темным пятном.


Вейшенг взглянул на кристалл, подпитывающий систему, и заметил, что он почти не светится. Как так? Он же почти на тысячу Ки превышает расчетный объем! Мужчина вновь посмотрел на особняк. Он знал, что каскады, построенные внутри дома, требуют не менее пятисот единиц Ки.


После секундного замешательства Вейшенг кинулся к кристаллу, в несколько движений уничтожил сдерживающий массив и попытался влить свою Ки. Но было уже поздно…


Вейшенг стоял перед мертвой землей и рыдал. Горько, сухо, страшно. Малыш Цзихао, Киую, папа и мама, учитель со своей семьей, слуги, деревня со всеми жителями и скотом, поля, озеро… Всё было мертво. Высосано досуха.


Трава еще оставалась зеленой, хоть и полегла на землю. Где-то там, в новом просторном особняке, лежало тело жены, наверное, она выглядит так, словно прилегла отдохнуть, румянец еще не сошел с ее пухлых щек… Вейшенгу хотелось еще раз взглянуть на нее, взять на руки крепыша Цзихао и прижать его к груди, но он не мог. Всего несколько шагов, и он останется в мертвом круге навечно. Как и вся его семья.


Мужчина сделал первый шаг, второй, переступил невидимую черту и… ничего не произошло. Он прошел еще немного вперед, топнул и заорал:


- Давай же, ешь меня! Вот моя Ки. Бери же! Ну!


Нервно дернул амулет магического зрения и увидел, что система запущена полностью. Высосанной Ки ей как раз хватило на то, чтобы заполнить до конца оставшиеся каскады. В свете амулета деревня выглядела особенно жутко: ни малейшего огонька живых существ, только холодно светятся массивы, которым уже некого защищать.


Тогда Вейшенг расхохотался. Он смеялся долго, до хрипоты, до рвоты, до спазмов в животе. А потом замолчал, вытащил нож и медленно провел лезвием по лицу, от правого глаза до левого угла рта. Он не чувствовал боли, не чувствовал крови, заливающей его лицо, шею и грудь.


Последний взгляд на мертвый дом.


Мужчина без имени, без семьи, без лица отвернулся и пошел на восток.


________________________________________________________________________________

История Вейшенга закончена.

Показать полностью
468

Рожденный Великим. Часть 3 (по мотивам ИД)

Часть1  Часть2


Вейшенг не стал самым молодым студентом академии, так как был случай, когда вписали в ряды учащихся младенца. Он не закончил ее быстрее всех, так как однажды в академию зачислили опытного полевого генерала, который сдал все экзамены за неделю и сразу выпустился. Но преподаватели выделяли Вейшенга среди прочих, кроме того он оказался единственным студентом, который начал преподавать в первый же год обучения.


А после окончания военной академии, как и планировалось, Вейшенг принял пост командующего личной гвардии принца Гуоджи.


Многие учителя и студенты восприняли это назначение, как должное, почти каждый предпочел бы служить во дворце, а не месить сапогами грязь в отдаленных провинциях страны, где самая продвинутая магия - вливание Ки в огненный камень. И лишь учитель Чан усмехнулся и сказал:


- Студент Фа так же подходит для дворца, как боевой клинок подходит для украшения женской прически. Недолго он там протянет.


Первое время после назначения Вейшенг был сильно занят: знакомился с подчиненными, проверял их боевые навыки, обновлял защитные массивы вокруг дворца принца Гуоджи, перетряхивал прошлое приближенных принца и их связи,выискивал шпионов, некоторых из них выгнал, тех, что поглупее, оставил под присмотром.


Когда же работа была налажена, Вейшенг обратил внимание на самого принца. Тому недавно исполнилось восемнадцать лет, и он с юношеским пылом окунулся во взрослую жизнь, но его увлекали не политика, не знания, не военное искусство, а женщины. Дворец, в котором несколько лет назад сновали туда-сюда седобородые преподаватели, сейчас походил на цветник. И Фа пришлось потратить немало усилий, чтобы убрать подосланных от братьев Гуоджи наложниц в дальнее здание.


С возвращением Вейшенга во дворец репутация принца снова начала расти, к его мнению прислушивались, император даже поручил ему несколько небольших дел, но Фа понимал, что это продлится недолго.


№6


- Мой принц, прошу уделить мне немного времени, - Вейшенг по-прежнему соблюдал дворцовый этикет даже по отношению к своему другу, которого знал вот уже более десяти лет. В строгом черном облачении, с волосами, завязанными в высокий пучок, он казался чужеродным в роскошном кабинете принца, где обстановка была выдержана в красно-золотых цветах.


Принц Гуоджи недовольно поморщился, он как раз собирался в покои наложницы, где та обещала угостить его иноземным вином и показать новый танец.


- Это срочно? Может, вечером поговорим? Или пойдем со мной? Моя Баожэй приготовила что-то необычное в этот раз.


- Это срочно и недолго, - спокойно сказал Вейшенг. Принц плюхнулся обратно на мягкую подушку и принял преувеличенно внимательную позу, изображая отца на заседаниях. – Мой принц, вы, наверное, слышали, что на восточных границах начались беспорядки.


- Снова эти глупые крестьяне взбунтовались. Ничего страшного. Они не доберутся до дворца, уверяю тебя, - рассмеялся Гуоджи.


- Я в этом не сомневаюсь. Но речь не об этом. Я прошу назначения на пост командующего войсками, что отправят на их усмирение.


- Но… Вейшенг, - принц приподнялся, - ты же не можешь меня вот так оставить? Только вчера отец похвалил меня на совете министров, а ведь я поступил согласно твоему совету! А еще, ты же помнишь, я теперь отвечаю за выбор поставщика луков в армию. Нет, ты никуда не поедешь!


Фа еле заметно вздохнул. Он ожидал такой реакции от принца. Слишком сильно он давил на него, и в результате сейчас Гуоджи не может и шагу ступить, не посоветовавшись с командующим своей гвардии. Но и отступать Фа не хотел. Невозможно стать великим, просиживая штаны во дворце и нянчась с избалованным юношей.


Вейшенг планировал оставаться во дворце лишь до начала боевых действий, так как служить где-нибудь в глухом местечке под чужим командованием он не хотел, а здесь он мог повлиять на свое назначение. Войн в ближайшее время не предвиделось, уж Вейшенг бы точно об этом знал, поэтому как только пошли первые слухи о крестьянских бунтах, командующий гвардии сразу решил использовать этот шанс.


- Мой принц, это назначение нужно больше вам, чем мне!


-Разве? – удивился Гуоджи. – Поясни.


- Мой принц знает, что каждый мой поступок направлен на возвышение вашего величества. И раньше, когда мы были детьми, достаточно было лишь моих знаний, успехов в учебе и магии, чтобы помогать моему принцу. Но мы уже взрослые, и этого теперь недостаточно. Скоро мой принц на совете будет слышать не похвалы отца, а упреки других принцев. Они будут говорить, что у моего принца никчемные советники, которые не видели настоящей жизни, не сражались в реальном бою, не защищали страну. Уже сейчас слышатся шепотки, что командующий вашей гвардией, - Вейшенг поклонился, - храбр и силен лишь в тренировочном зале академии, а как окажется в бою, так забудет, с какой стороны за меч хвататься.


- Ты прав, - пробормотал принц, - ты снова прав. Но что делать, если тебя вдруг ранят или убьют?


- Мой принц тоже не доверяет мне? – удивленно приподнял бровь Вейшенг. – Это всего лишь необученные крестьяне с вилами и серпами. А я боевой маг с талантом в семьдесят пять единиц, закончивший императорскую военную академию.


- Поговаривают, что это не обычный бунт, вроде бы его поддерживает какой-то маг.


- Тем выше будет слава моего принца после победы! И тем большей покажется ваша жертва, когда вы отправите меня на защиту страны.


Принц Гуоджи не выдержал, вскочил с места и принялся мерить шагами комнату, нервно теребя золотое шитье на рукавах.


- С другой стороны, это какой-то мелкий бунт. Какой смысл отправлять тебя так далеко ради пары десятков идиотов? Это даже заслугой не будет считаться. Может, подождем более значимой заварушки?


Вейшенг наклонил голову, скрывая раздражение.


Пока отец-император жив, он не допустит развязывание полноценной войны. Всю жизнь он положил на укрепление отношений с соседними странами, выдал своих сестер и дочерей замуж за иноземных правителей, у него самого вторая и третья жены — иностранки. Даже с агрессивным восточным соседом он сумел наладить некое подобие мира.


Когда же он умрет, а это может случиться в любое время, на трон взойдет наследный принц, сын от первой жены из знатного рода. Вейшенг знал, что наследный принц терпеть не может Гуоджи и недолюбливает самого Фа, в основном, потому что слава Вейшенга работает не на него. Поэтому при первой же возможности Гуоджи сошлют в отдаленную провинцию, а Вейшенга отправят в захолустную крепость, где самое интересное событие — приезд проверяющего раз в три года.


Нет, Вейшенг не может ждать лучшего момента. Если бы у него было больше времени и связей, то он бы и сам мог организовать через третьи руки какое-нибудь восстание, но сейчас это слишком рискованно.


- Мой принц, думаю, что это наш единственный шанс. Если проблемы появятся неподалеку от столицы, то никто не будет собирать отдельный отряд и назначать непроверенного командира, ведь тут есть постоянные военные части. Не сомневайтесь во мне. Я прославлю ваше имя!


***


На совете министров не стали возражать против назначения Вейшенга, но под влиянием наследного принца вместо стандартного люй (пятьсот воинов), который выдавался под подобные случаи, Фа дали всего лишь один цзу, состоящий из ста пехотинцев, одной легкой колесницы, одного мага и одного лекаря.


Наследный принц сказал, что с талантами Вейшенга ему не понадобится и столько воинов, ведь прославленный маг и стратег сможет справиться с несколькими крестьянами и в одиночку, но должен же кто-то варить ему кашу в походе и чистить сапоги.


Принц Гуоджи не смог изменить это решение, зато этот цзу был набран из самых опытных воинов, прошедших не одно сражение, а маг и лекарь хорошо владели своим ремеслом, а не числились в списке для галочки.


Фа был неприятно удивлен таким положением, ведь быть командиром люй значительно престижнее, чем быть командиром цзу. Да что там, обычно цзу управляли не выходцы из военной академии, а простые солдаты, только поопытнее и посообразительнее, таким образом, наследный принц дал понять, что оценивает таланты Вейшенга не выше талантов обычного пехотинца.


И хуже всего, что люди из цзу будут знать, что их отправили на границу в таком малом количестве только для того, чтобы досадить Вейшенгу. И любви к командиру у них от этого не прибавится.


В конце совета наследный принц подошел к Вейшенгу и протянул ему кристалл на сто Ки, мол, это все, что может выделить государство в качестве магического обеспечения.


Фа съездил в дом отца и взял еще кристаллов на пятьсот Ки. Вложение собственных средств было обычной практикой среди офицеров, так как лучше потратить личные деньги на энергию и победить, чем сэкономить и проиграть.


По отлично устроенным дорожным путям под защитой магических барьеров, с равномерно распределенными стоянками для ночлега и отдыха, цзу быстро добрался до приграничного городка, откуда пришел сигнал тревоги. Оказалось, что бунтовщиков не меньше ста пятидесяти человек, среди них боевой маг или даже два, и эта информация была отправлена в столицу еще до выезда Вейшенга.


После опроса местных и предварительной разведки у Фа сложилась странная картина о местном восстании: все было тихо-мирно, крестьяне спокойно работали на полях, последние два года были урожайными, и голод никому не угрожал, но около полугода назад из деревень начали пропадать молодые парни. Сначала никто не обращал на это внимания, раньше юноши тоже уходили в города попытать свою судьбу, пока пару месяцев назад не начались первые нападения на караваны и повозки, перевозящие зерно и мясо. А потом эти разбойники захватили дальнюю деревню, убили старосту и лян (двадцать пять) солдат, расквартированных там, и перекрыли одну из дорог, ведущих через границу, в страну Коронованного журавля.


№7


- Твоя задача — узнать, в каком из домов живет маг. Не нужно геройствовать. Понял? - Вейшенг чувствовал себя идиотом, разъясняющим прописные истины опытному воину, но иначе он не смог бы прикрепить к нему следящее заклинание.


Пару дней Командующий цзу потратил на знакомство с местностью и составление плана сражения. Это ключевой момент его будущей карьеры. Если он проиграет, то никто не скажет, что у него было недостаточно солдат, зато вспомнят о том, что в его отряде были собраны самые лучшие, и что выпускник военной академии был разбит крестьянами.После этого ему придется оставить свои амбиции и смириться с участью дворцового шаркуна. Терять своих людей Фа тоже не хотел, а значит, выход только один — положиться на магию.


Еще один день и сто Ки Вейшенг потратил на начертание массива, перекрывающего дорогу из деревни в сторону границы, и поставил там нескольких лучников.


План был довольно сложным и состоял из нескольких этапов, но так как в цзу действительно были опытные солдаты, все быстро поняли свою задачу. Оставалось лишь одно — узнать, где сидит маг.


Спустя час Вейшенг получил обратную связь — разведчик погиб моментально, не успев даже послать сигнал через амулет. Только благодаря следящей магии Фа смог узнать о его смерти.


Начинало темнеть. Пора начинать.


Большая часть его солдат были копейщиками, но за годы службы многие из них также освоили и лук, по крайней мере, могли стрелять в нужном направлении. И этого было достаточно.


Выбрав лян (двадцать пять) лучших стрелков, Фа выстроил их в ряд, коснулся каждой стрелы, лежащей на тетиве, затем отрядный маг также прошелся по ряду и зажег по небольшому магическому огоньку на кончике стрелы.


Взмах!


Двадцать пять синеватых точек взметнулись в небо. Вейшенг с трудом удерживал концентрацию и когда почувствовал, что стрелы вот-вот выйдут за пределы его воздействия, влил прикрепленные сгустки Ки в огоньки, а отрядный маг усилил ветер, подправляя полет. Небо расцвело ярко-синими кострами, из деревни послышались крики ужаса, которые усилились, когда огонь охватил тростниковые крыши.


Взмах!


С места сорвалась колесница, запряженная вилорогами с завязанными глазами. А за ней побежали пятьдесят пехотинцев, первый десяток — с персональными защитными массивами, пусть и самыми простенькими. Затем тронулся и Вейшенг на лупоглазе, разукрашенном в черно-красные цвета.


К моменту его въезда деревня походила на Дно Пропасти из самых страшных детских сказок: языки магического синего огня дико плясали на стенах и крышах домов, окрашивая пробегающих людей в жуткие нереальные оттенки. Неподалеку промчалась колесница, на которую Фа наложил иллюзию огромной черепахи. Крестьяне, предавшие свою страну, страну Божественной Черепахи, должны были подумать, что само небо карает их за их прегрешения. Те, кто сумели устоять перед страхом и напасть на солдат, увидели, что их стрелы останавливаются и падают, не коснувшись тел, их копья не могут пронзить врага и их топоры словно врезаются в невидимые стены.


Сам Вейшенг, окутанный защитными массивами со всех сторон, направился на место гибели разведчика, там еще оставался отпечаток от следящей магии.


Вражеский маг был либо глуп, либо тщеславен, так как поселился в доме старосты. С другой стороны, это был единственный дом с черепичной крышей, поэтому почти не пострадал от огня. Сначала Вейшенг увидел лишь резкий росчерк света и почувствовал, что передний массив наполовину исчерпан. Молния? В этом не было никакого смысла: слишком затратная магия, несложная, но бессмысленная, особенно для массового сражения.


Еще один росчерк, Вейшенг едва успел подставить боковой массив. Откуда? У него что, годовой запас кристаллов с Ки?


А потом лицо командующего побелело от ужаса. Тот маг, молодой парень, не старше самого Вейшенга, схватил своего же человека, что защищал его от атак, и впечатал ему в лоб ладонь. Несчастный закатил глаза и стек вниз, а в руке мага засверкала новая искра. Еще одна молния! И почти без передышки — еще одна.


Вейшенг скатился с лупоглаза, уклонившись от первого удара, принял второй на боковой массив, который рассыпался, исчерпав свой лимит, выхватил копье и прыжком бросился к магу. Следовавшие за ним пятеро воинов перехватили охрану мага. Фа влил Ки в руки, часть энергии направил на атакующее заклинание на кончик копья и, с размаху уничтожив незамысловатую защиту, пронзил мага, а сработавшая магия взорвала его внутренности…


Командующий цзу, не останавливаясь, дернул копье на себя и хотел было продолжить бой, но увидел, что все враги, видевшие смерть мага, упали на колени и опустили лбы на землю в типичной крестьянской манере. Солдаты Фа также замерли в недоумении, не понимая, нужно убивать сдавшихся или нет.


***


Впоследствии выяснилось, что эта деревня - лишь одна из баз, подготовленных страной Коронованного журавля. Их маги — заточенные под одну операцию мужчины, снабженные запрещенными амулетами, высасывающими Ки из людей и животных. Их обучали нескольким мощным заклинаниям, давали небольшой отряд и отправляли для захвата приграничных деревень, куда через какое-то время должны были подойти и полноценные военные отряды.


Магу несложно было захватить деревню и держать ее жителей в заложниках, угрожая вытянуть из них всю Ки, что он и продемонстрировал в самом начале.


Если бы один из мужчин не решился на побег, не сумел дойти до ближайшего города и сообщить о захвате деревни, если бы наследный принц не захотел досадить Фа и не уменьшил его отряд, благодаря чему сборы и переход были сокращены с нескольких недель до семи дней, то вражеская операция могла бы увенчаться успехом.


После этого сражения карьера Фа резко пошла вверх. Он провел на восточной границе несколько лет, постепенно увеличивая свою армию. Сразу после донесения во дворец к нему был отправлен один Ши (две тысячи пятьсот человек), спустя два года в его подчинении числилось уже три Цзюня (цзюнь — двенадцать тысяч пятьсот человек), полноценное войско.


Вейшенг опробовал все стратегии, придуманные им еще во время обучения в военной академии, он щедро использовал магию, в том числе и начертательную, и понял, что ему катастрофически не хватает знаний. Фа знал, что существуют более интересные варианты массивов, в том числе и атакующие, и движущиеся, и запечатывавшие магию, но, увы, старый учитель не успел до конца обучить его, а после выбора Фа военной карьеры и вовсе отказался учить начертанию.


Тогда Вейшенг, используя связи во дворце в виде принца Гуоджи, свою популярность у простого народа и воинские заслуги, сумел продвинуть законопроект об принудительной службе в армии каждого из начертателей, состоящих в гильдии, и сделал так, чтобы двоих сыновей и внука его старого учителя распределили в самые горячие точки, где смертность была выше всего. А потом позволил слухам о собственной причастности дойти до слуха учителя.


Так Вейшенг вновь заполучил себе учителя по начертанию и принялся с бешеной скоростью пополнять свои знания в массивах.


Во время редких посещений столицы Вейшенг непременно навещал родителей и рассказывал им о своих достижениях.


№8


Фа Делунь, восседающий во главе стола, почти не изменился за эти годы. Такой же худой, черноволосый, увлекающийся, он стал негласной свахой страны. Теперь его теория была официально подтверждена императорским дворцом, а также десятками детей, прошедшими церемонию именования. Фа Линг все также хлопотала вокруг мужа и сына, в последние годы ей приходилось вести активную светскую жизнь: принимать жен и дочерей знатных людей, наносить ответные визиты, что для простолюдинки из провинции было и невероятной честью, и большой ответственностью. Она научилась подбирать наряды так, чтобы не казалось, что она считала себя их ровней, но одновременно не оскорбляла их чувство прекрасного. В результате Линг нечаянно ввела в моду крестьянские фасоны одежды, только шила их из дорогих тканей.


Вейшенг смотрел на своих родителей и улыбался так, как никогда не улыбался вне дома: широко, искренне, немного по-детски. Время, проведенное в походах, закалило его, придало его внешности суровость и мужественность, которых ему не хватало раньше, но здесь, в родном доме, он мог позволить себе расслабиться и быть просто любящим сыном.


Глядя, как хлопочет мать, беспрестанно подкладывая ему самые вкусные кусочки, Вейшенг вдруг спросил:


- Ма, па, а почему вы больше не стали заводить детей? Какие-то проблемы со здоровьем?


Линг опустила глаза, а Делунь усмехнулся, покачал головой и сказал:


- Сначала нам было не того. Я хотел убедиться в правильности своей теории и ждал твоего дня именования, потом был переезд в столицу, и все наши силы и средства уходили на твое обучение. Наше будущее было весьма зыбко.


- А потом?


- А потом мы поговорили с твоей мамой и решили так все и оставить. Если бы твой брат или сестренка родились бы менее талантливыми, то им пришлось бы всю жизнь прожить в твоей тени и быть лишь «родственниками того самого Вейшенга», а если более талантливыми, то это могло бы навредить тебе. Поэтому ответственность за продолжение рода на твоих плечах.


- Жениться бы тебе, сынок, - тихо сказала Линг.


Еще перед поступлением в академию у Вейшенга состоялся серьезный разговор с отцом. Делунь видел, какое впечатление на женщин оказывают внешность и талант Вейшенга, и опасался, что сына могут втянуть в какую-нибудь неприятную историю.


- Запомни, Вейшенг, - сказал тогда Делунь, - несмотря на наше нынешнее богатство и приближенность к дворцу, мы всего лишь простолюдины. И, несмотря на улыбки и лесть, никто из знати ни на секунду не забывает об этом. Поэтому я прошу тебя избегать каких-либо отношений со свободными девушками. При малейшем намеке на нескромные слова или действия тебя либо выпорют на площади за оскорбление, либо женят. Недоброжелатели могут подкупить девушку или использовать ее, даже без ее ведома. Будь осторожен.


Вейшенг запомнил слова отца и следовал его советам все эти годы. Все отношения с женщинами у него сводились к посещениям Весенних домов, сначала вместе с принцем Гуоджи, чтобы иметь на своей стороне свидетеля с благородной кровью, а затем уже и в одиночку.


- Я не возражаю, - равнодушно ответил Вейшенг. Ему к этому времени исполнилось тридцать лет. - Отец, ты уже подобрал варианты?


- Ой, я сейчас, - и Линг выбежала из комнаты. А Делунь глотнул вина и улыбнулся:


- Я готовлю списки невест, начиная с твоих четырнадцати лет. И каждый год переписываю их заново.


- Зачем?


- Некоторые потенциальные невесты выходят замуж, некоторые заболевают или умирают, некоторые становятся слишком старыми для замужества. Твоя мать ждала этого дня столько лет, так что смотри, не разочаруй ее.


Линг вошла, прижимая к груди красиво украшенный свиток, даже к кончикам шнурка, опоясывающего его, были привязаны крошечные колокольчики.


- Смотри, твой отец подобрал десять самых лучших девушек, от которых у тебя родятся гениальные здоровенькие детишки, - щеки и уши Линг раскраснелись, ее глаза блестели от слез, и Вейшенг не мог сдержать улыбки, глядя на счастье матери. - Ты можешь выбрать любую.


- Ма, я совсем не бываю в столице и не знаю этих девушек. Как я могу выбрать? Может, ты мне сможешь помочь?


- Конечно, - выпалила Линг. - Я их всех видела, с каждой говорила. Они все симпатичные, милые, послушные, но самые лучшие — вот эти три. У первой — Шень Лилинг — очень нежная чистая кожа, без единой родинки и пятнышка, она из благородной, но небогатой семьи, которая будет счастлива породниться с нами. Она весьма искусна в составлении букетов. Вторая — Шао Лули — известна своими длинными красивыми волосами, они у нее блестят словно шелк. Ее отец раньше преподавал в императорском университете, но перешел в чиновники и сейчас входит в императорский совет, ты его, наверное, знаешь.


Вейшенг кивнул, припомнив улыбчивого мужчину, у которого церемониальная шапка все время сползала набок. Шао всегда поддерживал проекты Фа на совете, и только теперь Вейшенг понял, почему.


- Третья же — Ми Киую — чудесная девушка с красивыми глазами. Она весьма образована, любит читать, разбирается в политике, самостоятельно ведет домашнее хозяйство семьи уже несколько лет, после смерти матери. Ей сейчас пятнадцать лет, идеальный возраст для жены. И хотя ее семья не столь знаменита и не вхожа в высшие круги, у них всегда рождались здоровые талантливые дети. Семья Ми славится сильной магией, один из предков даже становился мастером гильдии начертателей, и говорят, что у них сохранилась неплохая библиотека.


Даже человек, незнакомый с Фа Линг, сразу понял бы, на ком остановился ее выбор, что уж говорить про Вейшенга. Он преувеличенно серьезно покивал и сказал:


- Хорошо, ма. Наверное, мне нужно познакомиться с каждой девушкой, чтобы принять окончательное решение. С другой стороны, я показал бы себя непослушным сыном, если бы выбрал себе в жены не ту, что в глубине сердца уже выбрала ты. Поэтому высылай сватов! Пора уже подарить тебе внуков.



Часть 4

Показать полностью
961

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки)

- Учитель! - Гоудань без стука вошел в комнату и остановился на пороге. Зинг Ян Би занимался начертанием, а каждый ученик с самого первого дня знал, что в этом доме позволяется многое — разбивать горшки, чтобы понять, как далеко разлетаются осколки, кричать и драться, переодеваться в мужские и женские одежды, врать… Но ни в коем случае нельзя прерывать занятия уважаемого учителя по начертанию.


Хотя это не было начертанием в прямом смысле слова. Зинг Ян Би не тратил свою Ки, не создавал сложных массивов и не множил амулеты. Он выводил линии печатей на бумаге тушью. И хотя в таких рисунках не было никакой практической пользы, ведь такие печати были всего лишь изображением, а не магией, учитель считал, что подобное занятие помогает ему сосредоточиться и обдумать сложные вопросы.


С детства Гоудань привык видеть, как старик легким движением отбрасывает назад длинные края рукава, заливает в специальную кисть тушь, на секунду замирает над листом, а потом, не отрывая кисти от бумаги, одним бесконечно длинным движением вырисовывает извилистые линии печати. Какие-то рисунки ему не нравились, и он рвал их на мелкие кусочки, аккуратно складывая их возле себя, какие-то получали одобрительный кивок, а отдельные экземпляры даже удостаивались чести быть вставленными в рамку из расщепленных стволов бамбука и повешенными на стену.


За месяцы отсутствия Гоуданя на стенах добавился лишь один рисунок: печать на нем была вырисована столько четко, ровно и выпукло, будто ее вырезали и наклеили сверху. Значения этой печати юный сыскарь не знал, хотя базовые печати за время обучения выучил. Зинг Ян Би любил иногда ткнуть длинным ногтем в один из рисунков и спросить значение печати.


Старик наконец приподнял кисть, критически осмотрел рисунок, затем поднял глаза на Гоуданя:


- Хе.


- Учитель! - Гоудань склонился в приветствии. Послышался звук разрываемой бумаги, значит, эта печать не прошла отбор.


- Вижу, ты не преуспел в своем первом задании.


- Учитель, - терпеливо повторил Гоудань, не поднимая головы.


- Но и не проиграл. Мальчик умер?


У Хе дернулась бровь, он и не думал, что учитель запомнит суть задания.


- Нет, учитель, он уехал сюда, в Киньян.


- Ты понял, почему заказчик ищет его? Проходи, расскажи старику все, да поподробней.


Гоудань выпрямился и недоверчиво посмотрел на Зинг Ян Би:


- Но я не могу! Вы же сами говорили, что нельзя никому открывать секреты клиента, только…


- Ты все еще мой ученик! - прервал его старик. - А значит, обязан передо мной отчитываться!


- Учитель… Уважаемый Зинг Ян Би. Я вынужден завершить свое обучение досрочно, без вашего позволения, если вы позволите этому недостойному такую дерзость, - щеки Хе пылали огнем, он раньше бы и не подумал перечить учителю, но ведь это было его дело. Его первое дело. Если Гоудань сейчас расскажет все учителю, таким образом, он откажется от дела и передаст его в руки Зинг Ян Би. И снова станет учеником.


- Ты уверен? - теперь в голосе явно слышались угрожающие нотки. - Я же выкину тебя без рекомендаций и таблички о твоей пригодности к работе сыскаря. Кем ты будешь? Что будешь делать? Искать потерявшиеся амулеты? Заниматься кражей посуды? Всю жизнь работать в нижних районах за копейки?


- Простите, уважаемый Зинг Ян Би, непочтительность и грубость вашего недостойного ученика, но я не могу поступить иначе, - глаза Гоуданя заволокло влагой, он кусал себе губы, чтобы не разрыдаться в голос, но не отступал. «Учитель, что же ты делаешь? Ты был со мной одиннадцать лет, научил меня всему, что я знаю, ты всегда был тверд и справедлив. Так зачем ты отнимаешь мое первое дело?» - думал Хе, - «Может, это просто проверка? Сейчас он похлопает меня по плечу и скажет, что я прошел испытание, и теперь он может выдать мне табличку и назвать новое имя?».


Но Зинг Ян Би молчал. Пауза затянулась. Гоудань осмелился взглянуть на учителя, нет, на бывшего учителя. Старик уже сидел за столом и заливал в кисть тушь, затем привычно откинул рукава, вдохнул и опустил кисть на бумагу. Он даже не взглянул на Хе.


Сыскарь еще раз поклонился и тихо вышел из комнаты. Что теперь делать, он не знал. У него не было в столице своего дома, не было родных, из знакомых — только бывшие ученики Зинг Ян Би, но просить у них помощи было сверх его сил. Он и так дольше всех пробыл в учениках, и признаваться в том, что учитель выгнал его без рекомендаций, он не хотел. Одиннадцать лет! Почти половина его жизни. Мытье полов и посуды, вытирание пыли в библиотеке, путаные задачки, книги, много книг, уроки, тренировки, лекции от других мастеров… И все зря.


Гоудань вытер щеки и направился к выходу из сыхэюаня. По крайней мере, у него есть дело, и его он должен закончить любой ценой. Ведь это его единственный шанс остаться сыскарем. А потом остановился, развернулся и прошел в восточный дом. Согласно традициям, в нем должен проживать наследник главы дома, но так как Зинг Ян Би не был женат, все ученики проходили сложный путь переездов из холодных комнат заднего домика вплоть до большого и светлого дома главного ученика, и в последний месяц перед отъездом его занимал сам Гоудань.


В конце концов, Зинг Ян Би не выгнал его из дома, не отказался от него, как от ученика, он всего лишь пригрозил этим, после чего вернулся к обычным занятиям, а значит, формально Хе Гоудань может и дальше жить здесь, пользоваться табличкой с именем Зинг Ян Би и проводить расследование от его имени. Только лучше избегать лишних встреч с ним, на всякий случай.


Вещи Гоуданя лежали на своих местах, даже впопыхах разлитая по столу тушь благополучно засохла блестящим пятном в форме зонтика.


- Младшие ученики совсем разболтались, - мрачно сказал Гоудань, вышел из дома, схватил первого же попавшегося мальчишку, одного из недавно принятых учеников, и заставил его заняться уборкой в комнате, сам же разложил привезенные вещи, перебрал записи, которые вел во время розыска, переоделся в свежую одежду, повязал ярко-оранжевый пояс, посмотрел на себя в зеркало и печально покачал головой. Хоть прыщики успели сойти, но двухдневный полет на драконе под палящими лучами солнца не прошел даром. Кожа обветрилась, обгорела и сливалась цветом с парадными воротами сыхэюаня, словно Гоудань не сыскарь, сутками просиживающий за книгами, а обычный крестьянин с дальней фермы. Но сейчас уже ничего не поделаешь, надо работать с тем, что есть.


Гоудань еще раз поправил пояс и направился к южным воротам Киньяна. Там внимательные стражники проверяли у всех входящих таблички, объясняли, как проехать в то или иное место. Гоудань во время одного из ученических заданий выяснил продолжительность смены, количество стражников в каждой смене, и, самое главное, имена двоих офицеров, которые отвечают за охрану этих ворот.


- Уважаемый Чу Тао, - Гоудань начал кланяться и улыбаться еще за десять шагов, помня, что этот офицер любил подобострастное отношение и лесть. - Рад видеть вас в добром здравии и в хорошем настроении. Несмотря на ваш тяжкий труд по сохранности этого неблагодарного города, вы ухитряетесь выглядеть свежо даже в столь жаркий час.


Чу Тао, мужчина лет пятидесяти с гладко выбритым лицом и резкими глубокими морщинами по уголкам рта, слегка сдвинул брови, пытаясь вспомнить, что это за нарядно одетый юноша с лицом крестьянина.


- Вы, наверное, меня не помните, оно и понятно, - Хе Гоудань чувствовал, как его щеки начинает сводить от широкой улыбки, - вы же каждый день встречаетесь с множеством важных господ, зачем вам запоминать столь мелкого человека. Я — Хе Гоудань, прошу прощения за столь резкие слова, маменька выбрала для меня не самое благозвучное имя, ученик многоуважаемого Зинг Ян Би, - с этими словами сыскарь протянул табличку, где подтверждалось его ученичество.


- Та-ак, - хмуро протянул Чу Тао, повертев табличку в руках, - и чем я могу быть полезен твоему учителю?


- Дело в том, что недавно я сильно провинился перед учителем и теперь очень хочу загладить свою вину, но многоуважаемый Зинг Ян Би отказывается меня принять. Я знаю, что он очень ждет письма из провинции, которое передали с караваном «Золотого неба», и что этот караван должен пройти через ваши ворота. Так вот, если бы вы не сочли за труд и послали в дом Зинг Ян Би мальчишку с вестью о прибытии каравана, то буквально спасли бы меня. Конечно, ваше время и хлопоты должны быть достойным образом вознаграждены, и помимо моей вечной благодарности я хочу передать вам это, - и Гоудань протянул небольшой кристалл на 15 единиц.


Хе знал, что Чу Тао выполняет подобные поручения, пока они не противоречат правилам военной службы, но также знал и то, что без красивой истории и должной порции самоуничижения офицер может разозлиться и отказать, так почему бы не порадовать хорошего человека?


Чу Тао важно качнул головой и сказал лишь:


- Золотое Небо. Дом Зинг Ян Би.


Сыскарь еще раз поблагодарил офицера, а после пошел пообщаться с рядовыми солдатами, которые не были заняты. Чу Тао то ли вспомнит о поручении, то ли нет, поэтому лучше было подстраховаться.


В последующие дни Гоудань то и дело захаживал к южным воротам в неизменном ярко-оранжевом поясе, с шуточками и каким-нибудь угощением, так что уже через неделю стражники на воротах начинали улыбаться, едва завидев оранжевое пятно. И сыскарь уже не сомневался в том, что его небольшое поручение будет выполнено.


Некоторое время Хе обдумывал вариант вербовки агентов в доме Джин Фу, но все же отбросил его, как бессмысленный. Зачем тратить уйму времени и усилий на какую-нибудь служанку, если после прибытия каравана мальчишка получит деньги, расчет и окажется один на улицах незнакомого города? К тому же «Золотое небо» славилось своей хорошей охраной и повышенной подозрительностью, и Хе не хотел бы испортить с этим торговым домом отношения из-за столь мелкого эпизода.


Но пока караван с мальчишкой не добрался до города, Гоудань собирался выполнить несколько мелких заданий. Зинг Ян Би может выкинуть его в любой момент, забрав табличку, поэтому необходимо было хоть как-то подкопить денег, организовать запасное жилье и найти свою клиентуру.


Без заверенной в префектуре таблички на звание сыскаря Хе не мог рассчитывать на хоть сколько-то интересные или денежные дела, а также он не мог обратиться к учителю за заданием, поэтому он решил запустить слух о себе. Начал он с уже прикормленных стражников у южных ворот, затем обошел знакомых, в основном, бывших учеников Зинг Ян Би, сказал, что в процессе выполнения большого дела, но пока там возникла пауза на месяц, поэтому он ищет дополнительную практику.


Каждый из учеников нашел свое место. Например, один занимался только делами, имеющими отношение к гильдии мясников, зато там он знал все и всех, при возникновении спора гильдеец сразу вызывал своего сыскаря, и тот в течение дня находил причины проблемы и предлагал способы решения. Может, это и не было сыскным делом в чистом виде, но умение мыслить, замечать мелочи и сопоставлять данные,полученные в процессе обучения у Зинг Ян Би, высоко ценились и приносили пользу даже во время такой работы.


Второй ушел на службу в Императорский Университет и помогал расследовать многочисленные мелкие проступки студентов: от кражи до избиений младшекурсников. Это было удобно и университету, который мог сохранять неприглядные вещи в секрете, и сыскарю, за пару месяцев познакомившемуся со всеми студентами и преподавателями.


А вот Линг-эр Гоуданя удивила. Видимо, она все же смогла найти злополучную цикаду, заодно обаяв старушку-заказчицу, и та дала ей рекомендации в дом знатного человека. Каждый сыскарь понимает, что одно дело — работать на гильдию или организацию, и совершенно другое — на конкретного человека. Даже если не учитывать, что это безумно скучно, такая работа ставит сыскаря в зависимое положение. Теперь жизнь Линг-эр лежит не в ее руках. Ей придется выполнять капризы этого мужчины, обвинять не виновных, а тех, на кого укажет его рука, по сути на нее ложится ответственность за решения ее хозяина, ее будут ненавидеть, ее будут бояться. И помочь Гоуданю Линг-эр тоже не захотела, лишь вздернула нос и сделала вид, что не узнает его.


Где-то через неделю после приезда один из стражников подозвал Гоуданя и сказал, что слышал про старушку, у которой украли ее свадебный амулет и которая ищет сыскаря подешевле. Хе мысленно поморщился, но спросил, где проживает эта досточтимая женщина.


Она жила в крошечном доме, расположенным на западной стороне одного из окраинных сыхэюаней. Если Зинг Ян Би мог себе позволить выкупить сыхэюань полностью под свои нужды, и в основных трех домах на его территории было по несколько комнат, то здесь все обстояло иначе. Небольшие домики почти прижимались друг к другу потертыми боками, внутренний дворик был столь мал, что там едва-едва выживало небольшое кривоватое деревце. Но местные жители явно гордились тем, что сумели отгородиться от улицы забором с настоящими воротами дамэнь, выкрашенными в красный цвет, над которыми висел охранный амулет.


Старушка вышла из домика, оценивающе посмотрела на гостя, к этому времени краснота с лица Хе уже почти сошла, и он выглядел, как обычный городской мужчина. Только с оранжевым поясом.


- Слушаю вас, молодой человек.


Гоудань сдержанно поклонился, его лицо было серьезно и даже немного сумрачно:


- Прошу прощения за беспокойство, я слышал, вам требуются услуги сыскаря. Я — ученик знаменитого Зинг Ян Би, готов помочь вам за небольшую плату.


- Что-то ты староват для ученика? - прищурилась старушка.


«Да поглотит тебя Дно Пропасти, старая карга» - подумал Хе, а вслух лишь сказал:


- Я обучаюсь вот уже одиннадцать лет и смею полагать, что познал все секреты мас…


- Одиннадцать лет? Парень, да ты, видать, глуп, как пробка! Мне и не нужно ничего искать, нашла уже все.


- Прошу прощения за беспокойство, - Хе снова поклонился, а внутри себя проклинал и стражника, и придирчивую бабульку за зря потраченное время. Впрочем, сыскарь отметил, что не стоит говорить про сроки обучения, а также нужно демонстрировать больше высокомерия и меньше раболепия, так как в этом районе люди привыкли подчиняться любому, кто готов приказывать...


Спустя несколько неудачных попыток Гоудань все же нашел второе дело и благополучно решил его, заработав несколько монет и запустив-таки слухи о себе, как о неплохом сыскаре. Но до вершины было еще так далеко.


Когда Гоудань сидел на пороге своего дома и пересчитывал заработанные за последние дни монеты, к нему подбежал один из младших учеников:


- Уважаемый, вам просили передать вот это, - и протянул клочок бумаги.


Хе дрожащими руками развернул его и прочел долгожданное «Караван прибывает». Сыскарь метнулся в дом, схватил сигнальный амулет, небольшой кристалл для Чу Тао и побежал к южным воротам. Офицер все же не забыл о данном обещании!


Против обыкновения на воротах было пусто. Хе непонимающе посмотрел по сторонам. Никаких признаков каравана не было, а ведь обычно каждый караван встречает множество людей: родные и близкие тех, кто ушел, торговцы, любопытные, информаторы от других торговых домов…


- Хе, друг мой, - Чу Тао лично вышел встретить Гоуданя, за эти недели он успел подружиться с юным щедрым сыскарем. - Не думал, что ты примчишься так быстро. Караван придет примерно через час, последний патруль не так давно обогнал его, вот я и решил сообщить тебе заранее.


- Уважаемый Чу Тао, этот недостойный ученик бесконечно благодарен вам за незаслуженную внимательность. Позвольте вручить вам небольшой подарок, который не передает и крошечную толику моей признательности, - Гоудань протянул коробочку с кристаллом. Офицер довольно покивал, похлопал Хе по плечу и отошел к воротам.


Время тянулось так медленно, что Хе уже подумывал пойти навстречу каравану. Но потом все же к воротам подъехал мощный бородатый мужчина на уставшем лупоглазе, за его спиной торчал вымпел с символом «Золотого неба». Он протянул несколько табличек стражникам, Хе со своего места увидел, как вытянулось лицо Чу Тао. А потом потянулись повозки.


Обгоревший дочерна фургон, из прорех которого виднелись разбитые коробки. Усталые вилороги, с трудом тянущие доверху нагруженные повозки. Две повозки были полностью заняты ранеными людьми. И еще было три траурные повозки с высокими бортами, затянутые сверху белой тканью с символом смерти. Гоудань прикинул, что в каждую из них можно уложить не меньше двадцати трупов. Что же случилось с караваном? Сколько человек там было изначально, если сейчас Гоудань насчитал не меньше ста человек в охране?


Но мальчишек среди них он не заметил.


Согласно правилам люди могут въезжать в столицу только с открытыми лицами, и даже самых знатных вельмож обязуют выходить из паланкина. Единственное объяснение, которое мог придумать сейчас Гоудань, — мальчики сейчас лежали под белой тканью. И тогда дело провалено.


По спине Гоуданя пробежал холодок. Неужели это все? Конец?


Юноша настолько погрузился в свои мысли, что не замечал скорбных криков и плача, доносившихся со всех сторон. Потихоньку к воротам подтягивались родственники, искали лица своих мужей, сыновей, братьев, а когда не находили их среди живых, подходили к траурным повозкам, дотрагивались до покрывала и рыдали в голос. Кто-то осмеливался напрямую спросить у охранников, но те лишь отводили глаза и продолжали двигаться, раздвигая толпу.


Хе пошел вслед за караваном, влившись сопровождающую его в толпу, и размышлял, должен ли он послать сигнал прямо сейчас или лучше дождаться списка погибших, который будет оглашен через какое-то время.


По мере продвижения людей за караваном становилось все больше, слезы и рыдания терялись за пересудами. Гоудань встряхнулся и прислушался, но быстро понял, что пока никому ничего неизвестно. Он услышал про гигантского дракона, рухнувшего с небес на землю и поглотившего половину людей из каравана. Он услышал про реку, вышедшую из берегов и унесшую с собой все перевозимое оружие, мол, так речной хранитель предостерегает людей от войн и сражений. Он услышал про великого мага, столь старого и могущественного, что никто не может вспомнить его имя, который направил свой гнев против фургона торговца и сжег его дотла.


Тут Хе сообразил, что и самого Джин Фу, что лично должен был вести этот караван, он тоже не видел. Неужели…


Чем ближе подъезжал караван к сыхэюаню Джин Фу, тем медленнее он двигался. Часть повозок с товаром уже отделилась и направилась в сторону складов, но раненых и умерших продолжали везти в дом владельца каравана. Именно там согласно спискам будет выдаваться оплата за каждый день работы, туда будет приглашен лекарь для раненых. И там будут выдаваться тела их семьям вместе с деньгами, что успел заработать умерший перед своей гибелью,хотя последнее не в традициях караванщиков, обычно мертвых оставляют на месте, и их родным приходится верить на слово торговцам.


Гоудань ни разу не слышал, чтобы торговцы кого-либо обманули насчет дня смерти.


Парадные ворота Дамэнь, в четыре раза шире ворот сыхэюаня той старушки, что выгнала Гоуданя, распахнулись, и из глубины просторного внутреннего двора, утопающего в роскошной зелени, выступил пожилой мужчина с гладко обритой головой в белых одеждах, вместе с ним плавно ступала круглолицая женщина в траурных одеждах. А рядом, отступив на шаг, шли…


Гоудань от неожиданности остановился и сразу схлопотал несколько чувствительных ударов в спину от людей сзади.


Сыскарь наизусть выучил все словесные описания того мальчишки от каждого, кто хоть раз его видел. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров, худой, темные волосы, ушные раковины немного больше, чем полагается, коричневые глаза, выражение их обычно либо любопытствующее, либо отстраненное, нос с легкой горбинкой, сами черты лица еще округлые, детские, брови густые, широкие, идут по прямой, без изгиба.


И сейчас именно этот человек шел по правую руку от Джин Фу, в светлом длинном, до пят, одеянии с белой траурной повязкой на лбу. Семерка. Шико. Юсо Шен.


А рядом с женщиной, держа ее за руку, шел второй мальчик, белобрысый, со светлыми, почти невидимыми бровями, голубыми глазами и нахальной улыбкой. Байсо.


Как? Гоудань был настолько ошарашен их видом, что забыл, где находится. После очередного тычка в спину он опомнился, ушел за спины других людей и попытался сообразить, как такое могло произойти.


Сегодня въехал в город определенно тот самый караван, что уезжал из Цай Хонг Ши. Да, потрепанный, да, с большими потерями, но тот же самый. В конце концов, немного караванов Золотого неба приходит с той стороны, так как слишком длинный и опасный переход после последнего города отпугивает большинство торговцев. Обычно все стараются пройти другим путем, оставив Цай Хонг Ши в стороне.


Вряд ли в фургоне Джин Фу перевозил летающего дракона, значит… в какой-то момент он оставил караван и уехал вперед с несколькими своими людьми, но почему он прихватил с собой именно этих мальчишек.


Хорошо, Байсо он взял в ученики и не мог оставить его. Гоудань помнил свое удивление, когда услышал о том, как мальчишку-беспризорника позвал к себе представитель одного из крупнейших торговых домов, впрочем, судя по рассказам очевидцев, Байсо неплохо показал себя во время отбора.


Но зачем он взял второго, Семерку?


Сыскарь готов был поставить свой передний зуб на заклад, что в охране каравана любой мог победить неопытного юнца при помощи одной лишь руки. Неужели Байсо настоял? Но даже если так оно и было, это никак не объясняло тот факт, что сейчас оба пацана стояли на местах, которые обычно занимают наследники главы семейства. Если их приняли в торговый дом, то шансов забрать Семерку у мэра Цай Хонг Ши не так много.


Впрочем, Гоудань и не собирался участвовать в этом сражении. Его задача заключалась в поиске мальчишки, он ее выполнил.


Хе вытащил сигнальный амулет и послал тройной импульс. Теперь ему нужно лишь не упустить мальчишку из вида и передать его местоположение тому, кто прилетит.


Разбитый и потерянный, Гоудань приплелся в сыхэюань Зинг Ян Би. Он хотел еще раз перебрать свои записи по делу, перечитать показания свидетелей, чтобы понять, что он упустил. Как, во имя гнилого Дна Пропасти, нищий необученный мальчишка с талантом в семь единиц смог всего за несколько месяцев войти в дом «Золотое Небо»? Уж не второй ли это Фа Вейшенг, гений из страны Божественной Черепахи, которого всерьез называли армией из одного человека? Но у того был невероятный талант и лучшие учителя с самого рождения, а также связи его отца, удачно втершегося в доверие к императорскому дворцу. А у Семерки что? Ни родственников, ни возможностей. Единственная его удача — это попадание в руки того невероятного человека из Черного района, Мастера.


У Гоуданя до сих пор мурашки по спине бегали при одном лишь воспоминании о том маге. Казалось, что он глубок, как Пропасть, силен, как дракон, и мудр, как Зинг Ян Би. Появление Мастера Гоудань ощущал даже спиной, по резко меняющемуся настроению. Удивительно, как тот маг не разгадал его нелепую маскировку. Или разгадал, но не стал подавать вида.


Что Мастер сумел сделать с Семеркой за три месяца? Почему выслал его с первым же попавшимся караваном из города? Знал ли он о поисках, затеянных мэром? И неужели тот мальчишка и правда… донор Ки?


Сама мысль об этом казалась столь нелепой, что Гоудань все время откладывал ее на задний двор своего разума. Просто чтобы не сойти с ума и не начать верить в детские сказки. Учитель всегда говорил, что у любого необычного случая есть нормальное объяснение, нужно лишь его найти. Но он также говорил, что нельзя отвергать невероятное лишь потому, что оно невероятное, но все данные указывают именно на него.


- Гоудань, ты нашел мальчика.


Хе вздрогнул и осмотрелся. Он незаметно для себя дошел до сыхэюаня Зинг Ян Би, где его уже поджидал учитель.


- Да, учитель, - по привычке юноша склонился и назвал его учителем, забыв, что во время последнего разговора сам отказался от такого титулования, отказался от ученичества.


- Он в Золотом Небе? - старик сидел на легком плетеном стуле в тени любимого вишневого дерева и небрежно обмахивал себя большим веером.


- Да, учитель, но как… - Гоудань осекся и задумался. Учитель знал лишь то, что было написано в свитке, а именно, что нужно найти мальчика в городе Цай Хонг Ши для его мэра. Дальше он увидел возвращение Гоуданя, причем с неоконченным, но и не проваленным, заданием раньше всех разумных сроков, с учетом дороги туда и обратно. Гоудань сам сказал, что цель направляется в столицу, но не сказал, что прибыла. Узнать, какие караваны должны проехать через тот город за это время, несложно, нужно лишь попасть в дорожную службу, что с репутацией Зинг Ян Би ничего не стоило. Дальше учитель следил за Хе при помощи одного из младших учеников, понял, что он ждет чего-то. А сразу после прибытия каравана Золотого Неба Хе вернулся домой, сжимая сигнальный амулет. Значит, мальчик должен был прибыть с этим караваном, но что-то пошло не так. Цепочка довольно проста и логична.


- Он - один из тех мальчиков, которых принял в семью Джин Фу?


Гоудань снова ошеломленно посмотрел на учителя. Как? Во имя всех обитателей Дна, это просто невероятно!


Зинг Ян Би неторопливо поднялся и, продолжая обмахиваться, сказал:


-Гоудань, мальчик мой, ты всегда уделял много внимания мелким деталям. Это отличное качество для сыскаря, который не планирует подняться выше расследований кражи нескольких монет, - тут Хе покраснел, ведь его первое дело в столице заключалось именно в этом, - но для человека, который хочет стать лучшим сыскарем страны, этого не достаточно.


Щеки юноши полыхнули красным сильнее. Он никогда никому не говорил о своей мечте превзойти учителя, слишком уж детской и нелепой она казалась.


- Твоя главная ошибка в этом деле — низкая осведомленность о делах Золотого неба. Как только ты понял, что судьба мальчика сплелась с более сильной судьбой, ты должен был уделить торговому дому больше внимания.


- Но он обычный охранник! Временный наемник, которого взяли лишь на один переход между городами. Как я мог подумать, что он сумеет войти в семью? - воскликнул Хе и сразу же пожалел об этом. Учитель говорил не о предположениях, учитель говорил о знаниях. Неважно, вошел бы Семерка в торговый дом или нет, в любом случае Гоудань должен быть отслеживать новости про Золотое Небо.


Старик кивнул и продолжил:


- Если ты хоть ненадолго оторвал бы свой взгляд от земли и посмотрел по сторонам, то узнал бы, что глава Золотого Неба полгода назад объявил о выборе того, кто унаследует торговый дом. Ты бы узнал, что Джин Фу уехал в длительную поездку с целью поиска преемника, так как это обязательное условие для выбора. Ты бы задумался, зачем он взял никому неизвестных детей из забытого провинциального города с собой и в качестве кого. Ты бы услышал разговоры о том, что на его караван было совершено нападение недалеко от столицы, и Джин Фу бросил товары и людей ради того, чтобы доставить двоих детей в столицу. Ты бы знал о приеме в его доме, где он неофициально назвал одного из мальчиков своим наследником, а второго — приемным сыном.


Я не знаю, кто из двоих — твоя цель и почему его ищут, но на твоем месте я бы серьезно присмотрелся к этому мальчику. Если он сумеет уцелеть во время войны в Золотом Небе и решить вопрос с твоими нанимателями, его ждет интересная жизнь и непростая судьба. Ты ведь понял, зачем он нужен правителю Радужного города?


Гоудань кивнул, не будучи уверенным в своем знании полностью. Учитель за несколько минут смял его расследование и выбросил в компостную яму вместе с самоуважением.


-Теперь, Гоудань, скажи, в чем заключалась твоя главная ошибка, - учитель опустил веер и пристально посмотрел на юношу, которого раньше хотел объявить своим личным учеником.


- Учитель, я слишком рано посчитал дело оконченным. Слишком много думал о себе и мало о работе. Из-за собственной легкомысленности я усложнил клиентам задачу. Я все еще недостоин быть сыскарем.


-Но тебе повезло. По городу ходят странные слухи про Джин Фу и его ученика. Возможно, у твоего клиента и не было бы раньше шанса достать мальчика из-под крыла Золотого неба, так что пока удача не оставила тебя. Мой ученик, я дарую тебе имя Жоу, помощник, и разрешаю оставаться в этом доме до тех пор, пока сам император не назовет новое имя.


Хе Жоу опустился на колени, сложил ладони перед собой и коснулся лбом пола.

Идеальный донор. Караван. Часть 22 (конец 2 арки) Relvej, Идеальный донор, Фэнтези, Авторский рассказ, Магия, Приключения, Длиннопост

Слова автора:


Вот и закончена вторая арка Идеального Донора. Она получилась в два раза длиннее, чем я планировала, и писалась в два раза дольше, чем хотелось бы. Нет смысла оправдываться, нужно просто принять тот факт, что я не самый стабильный писатель. Потому что я пишу в свободное от работы и домашних хлопот время. Потому что моя продуктивность сильно зависит от настроения, оценок моей дочери, объема работы в офисе и многого другого.


Дальнейшие планы - дописать историю про Вейшенга по миру Донора (пока она лежит в конце первого тома Донора), дописать Неестественный Отбор, а также составить план третьего тома Донора, так как повествование всего лишь за один Караван усложнилось и закрутилось гораздо круче, чем я планировала, и вместо легкого приключенческого фентези со сражениями и турнирами вроде того, что был в первой арке, вместо отчаянно везучего ГГ, постепенно впитывающего знания и становящегося все могущественнее, у меня вырисовывается что-то с торговлей, интригами, боями сильных мира сего и большим количеством персонажей. А это сложно.


Но, как всегда, все может быстро измениться.)))


Первая арка Донора была дописана в начале 2019 года, и я бы никогда не продолжила работу над ней, если не огромная поддержка моих читателей с Пикабу. Тех людей, что из обычных комментаторов превратились сначала в помощников, технических специалистов, генераторов идей, мою группу мозгового штурма, а в итоге стали моими друзьями. Это Ярослав Громов и Артем Клюхин. Спасибо, ребята!!!


Я благодарю также всех сочатовцев, что создают такую мощную поддержку во всех сложных моментах, и я говорю не только про книгу. Благодаря творчеству у меня есть друзья по всей России!


Лоли - спасибо за первую обложку к книге. Дятел - человек, что знает мир Донора не хуже меня. Олег - человек, что перевел онлайн-общение в оффлайн. Илюша, Настенька, Филипп, Сири, Белка, Тор, Наташа, Влад и вообще все-все. Спасибо!

______________________________________________________________________________________


Если кто-то еще не видел новый арт от @pixelJedi, прикладываю и сюда.

Показать полностью 1
1002

Идеальный донор. Часть 21

Проснулся я от легкого толчка в бок: надо мной стоял один из охранников, с которым я до этого ни разу не разговаривал и не знал его имени. Его лицо казалось обрюзгшим, словно кожу изрядно растянули да так и оставили, и теперь она свисала плоскими складками со щек, с бровей, собиралась под глазами в большие мешки, складывалась в крупные волны на шее.


Увидев, что я открыл глаза, он протянул тарелку с кашей, в которой лежали крупные куски мяса, буркнул:


- Ешь, и сразу к Добряку!


Я затолкал в себя еду и помчался в сторону повозок, где заметил наибольшее движение. Весь лагерь еще спал, кроме дежурных, на траве еще поблескивала роса, и я невольно порадовался новым сапогам, ведь раньше мои тонкие тапочки мгновенно промокали.


Самая маленькая из всех повозок уже была подготовлена к поездке, груз плотно упакован и уложен в виде небольшого бортика, отделяющего возницу от пассажиров, Джин Фу, одетый в неприметные коричневые одежды, говорил что-то лекарю, Добряк отвлекся от инструктирования Летящего, подошел ко мне, сунул в руки мешочек и тихо сказал:


- Вот тебе кристаллы с Ки. Делай массивы, самые мощные и самые сильные. Прямо сейчас.


- Хорошо, но мой лупоглаз…


Было оседлано всего три лупоглаза, и ни один из них не был Пинь.


- Делай, что говорят. Ты будешь в повозке, с Джин Фу и мальчишкой.


После этих слов я замолчал, отошел в сторону и принялся за массивы. Кроме привычного барьера из четырех-шести печатей я знал еще несколько: у одного - упор на сопротивление обычным ударам, не важно, копья ли, меча или стрелы, у другого — на магические удары, например, те невидимые атаки при помощи амулета он бы блокировал гораздо дольше. И был еще один — из восьми печатей. Я смог его сделать впервые только в конце обучения у Мастера. Сами печати были отработаны до мелочей, но мне пока сложно было удерживать шесть-семь печатей и одновременно рисовать следующую. Мастер говорил, что это лишь вопрос концентрации, что на самом деле я не держу их на себе, ведь они сплетены между собой, в них уже влита Ки, так что это лишь мое воображение, но я замечал, что стоит мне лишь чуть-чуть расслабиться, как все, что было начерчено ранее, рассыпается.


Я глубоко вдохнул, вытащил сразу два кристалла из мешочка, покрутил плечом правой руки и приступил к первой печати.


Только начертив последний знак, закрепляющий массив, я смог выдохнуть. Один кристалл был выжат досуха, во втором еще виднелась голубоватая искра, и я чувствовал, что правое плечо снова свело судорогой.


-Ты готов? - окликнул Добряк, который с недоверием смотрел на пустое пространство вокруг меня. - Защита точно поставлена? Надежная?


- Самая надежная из тех, что я знаю, - устало пожал плечами я. - Должна выдержать в пять раз больше, чем прежние.


- Хорошо. Садись в повозку. Сядь так, чтобы перекрыть доступ к Джин Фу сзади. И держись покрепче, мы поедем быстро.


Добряк, братишка Ксу и тот охранник с обвисшей кожей запрыгнули в седла лупоглазов, еще один человек сел в повозку спереди и взял поводья, Джин Фу и Байсо уже устроились внутри повозки, упершись спинами в бортик из тюков, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть спиной к ним, только при таком раскладе массив бы закрывал незримым колпаком наши тылы.


Когда Добряк говорил, что мы поедем быстро, я думал, что это будет на самом деле быстро: скачущие вилороги, лупоглазы, бегущие во весь опор, подпрыгивающая на кочках повозка, отбитая задница, но возница пустил вилорогов лишь легкой рысью. Это было раза в два быстрее нашей предыдущей скорости, но все же недостаточно.


Впрочем, через некоторое время возница хлопнул поводьями, и мы поехали гораздо живее.


Я то дремал, то просыпался и бездумно смотрел на убегающую назад дорогу, позади порой слышались приглушенные голоса Джин Фу и Байсо, но я старался не вслушиваться, так как доносящиеся фразы звучали слишком заумно: то про какой-то оборот и зачем он нужен, то про прибыль и как ее считать. Иногда Добряк отставал от повозки и даже уезжал назад, но потом снова догонял, окидывал меня суровым взглядом и уходил вперед.


К полудню мы все еще гнали без остановок. Возница переводил вилорогов то на быстрый шаг, то на рысь, то на галоп, и, судя по всему, животные пока еще не вымотались. Равнина все тянулась и тянулась, рощи попадались все реже, от палящего солнца немного кружилась голова, и чувствовался легкий голод.


Сзади кто-то постучал мне по плечу и протянул кусок мяса. Я схватил его и начал есть.


- Шен, Байсо, думаю, мне стоит вам кое-что объяснить, - негромко сказал Джин Фу, его голос прозвучал прямо за моей спиной. - Кое-что Байсо уже слышал, кое-что я планировал оставить в секрете, но вчерашнее нападение поменяло мои планы.


Для начала я должен познакомить вас с ситуацией в Золотом Небе. Байсо, что ты знаешь про наш торговый дом?


- Торговый дом «Золотое небо» основан… эээ, шестьдесят три года назад Джин… эээ… Юном после того, как он получил в наследство лавку под названием «Небесные товары». Там лежали те же товары, что и в других лавках, вот только до лавки Джин Юна почти никто не добирался, так как она стояла в самом тупике, и никому не хотелось идти так далеко, когда можно купить то же самое поближе. Тогда Джин Юн придумал одну крутую штуку…


- Не надо истории, переходи к настоящему, - перебил Джин Фу.


- Сейчас «Золотое небо» - один из крупнейших в стране торговых домов. Наравне с ним находятся лишь три гиганта: «Небесный урожай», который занимается зерном, мясом и вообще всякой едой, эээ, «Звездные врата», который продает ткани, одежду, доспехи, ну и разные ленты, нитки, шерсть, и еще один, который занимается строительством, мебелью, дорогами, - выпалил Байсо, но Джин заметил его оплошность:


- И как же третий торговый дом называется?


- Эээ… ну…


- Я уже говорил тебе, что все «эээ» и «нуу» необходимо убрать из речи, потому что они показывают твою неуверенность, а это значит, что тебя можно прогнуть под свои условия. Лучше твердо ошибиться, чем промямлить правду.


Мне даже стало жаль Байсо.


- Третий торговый дом называется «Весенний рассвет»!


- Неправильно, - спокойно поправил Джин Фу. – Не «Весенний рассвет», а «Полуденная звезда».


- Да, - продолжил брат, - четыре дома между собой не воюют, так как у них рынки сбыта не пересекаются, и нет причины ссориться. Более того, в столице есть крупные магазины, где товары одного торгового дома продаются вместе с товарами другого дома.


- Приведи пример и переходи к структуре «Золотого неба».


- Например, продаются дорогие ткани от «Звездных врат» и тут же предлагаются подходящие по цвету и стилю украшения от «Золотого неба».


Самый главный - Джин Юн, он очень старый, но все еще контролирует все крупные сделки и сам ведет переговоры с императорским дворцом. Представляешь, Шен? Он разговаривал с самим императором! Хотя родился мелким лавочником.


Я не видел лица Байсо, но легко мог представить, как загорелись его глаза при этих словах.


- У Джин Юна пятеро сыновей: Ганг (благосостояние), Джинхэй (золотой), Ливэй (получающий прибыль), Фу (богатый) и Ченг (достигнувший). Сразу понятно, что для старика важнее всего, - хохотнул Байсо. - И каждому отведено отдельное дело. Джин Ганг занимается внешней торговлей.


- Как это – внешней? – переспросил я, не совсем понимая, зачем разделять торговлю внутри и снаружи. Может, он имеет в виду, что торговать можно внутри магазинов и на улице? Но разве оружие или украшения на улице продают?


- Это значит, что Ганг ездит в другие страны, смотрит, чем и почём торгуют там, сравнивает их цены с ценами в нашей стране и решает, что нам выгоднее: покупать у них или заказывать у местных гильдий, а, может, и вовсе лучше продавать туда наши вещи.


Я попытался представить, каково это – поехать в другую страну? Наверное, это очень долгий и опасный путь. Какого же размера караван должен быть? Его-поди охраняет целая армия. И как это вообще делается? Нужно ходить по чужим магазинам и спрашивать: «А сколько стоит вот этот амулет?» Но я не стал уточнять у Байсо, потому что от их торговых штучек у меня голова шла кругом.


- Так, дальше, Джин Джинхэй отвечает за работу магазинов в столице и других городах, Джин Ливэй ведет закупки и оптовые продажи оружия, Джин Фу – то же самое, но по магическим амулетам, а Джин Ченг – по ювелирным украшениям. Получается, что каждый занят своим делом.


- Как и сказал Байсо, мой отец очень стар, - вмешался Джин Фу, - и сейчас он выбирает своего наследника. Каждый из нас в любом случае останется весьма богатым человеком, у каждого из нас есть и свои личные источники дохода, но лишь тот, кого выберет отец, сможет управлять торговым домом в целом, а это совершенно другой уровень. Все равно, что сравнивать сияние кристалла со светом луны. Есть одно обязательное условие: каждый из нас должен представить отцу своего преемника, того, кто будет достоин перенять все дела и вести их с не меньшим усердием и выгодой.


У меня во рту внезапно пересохло от случайно догадки. Ведь не может быть так, что Джин Фу…


- И я выбрал Байсо своим преемником. Он, конечно, не обучен, плохо воспитан и почти не разбирается в торговле, но задатки у него отличные, и при должном обращении он станет превосходным торговцем. Проблема в том, что времени очень мало. После прибытия в столицу у него будет всего полгода, чтобы вникнуть в дело, которому я отдал всю свою жизнь.


Байсо молчал. Думаю, он понимал происходящее гораздо лучше меня. Для меня все эти торговые дома выглядели как обычные магазины, только их было много, вот и все.


- Но обучение Байсо – это моя задача, и если бы проблема заключалась только в этом, то я бы не разговаривал с вами сейчас. Шен, ты дальше планируешь пойти по военной стезе?


Я немного растерялся, но неуверенно ответил:


- Пока не решил.


- Хорошо. Я перескажу, что мне стало известно, а вы попробуйте найти разгадку. Так же, как это сделал я. Итак, на караван одного из крупнейших торговых домов нападают разбойники. Надо учесть, что этот торговый дом поставляет оружие и в императорскую армию, и наемникам, и лучшим боевым гильдиям страны. То есть у него крепкие деловые и дружеские связи со всеми военными формированиями.


Разбойников было немногим больше пятидесяти. Для банды, которая живет разбоем, многовато, для опустившегося отряда наемников – маловато. Все члены банды были оснащены амулетами двух типов. Первый действует наподобие защитного массива Шена с одним лишь исключением: у Шена массив пропадает лишь после получения определенного урона, а у них был встроен еще и временной параметр. Вне зависимости от полученного урона защита бы спала спустя полчаса после активации. Второй амулет наносит удар сжатым воздухом, и там тоже стоит ограничение по времени. Сами разбойники об этом не знали, несколько пойманных однозначно это подтвердили. Им сказали, что амулеты будут работать бесконечно долго, нужно лишь вовремя вливать в них Ки. Кстати, амулеты же и составили большую часть оплаты.


Добряк сказал, что без амулетов эти ребята не стоят ничего. Словно им только-только показали, как держаться за топор, и оружие у них было дрянного качества, или они не привыкли сражаться в открытом бою. Он мог бы в одиночку их всех перерезать, впрочем, в итоге так и получилось. Допрос показал, что эти люди знакомы друг с другом всего пару месяцев. Какой вывод можно сделать из этого?


- Их наняли на один раз и после уничтожения каравана должны были убить, - быстро сказал Байсо.


- Дальше. Их амулеты недороги в изготовлении, но лишь условно. Они дешевы и бесполезны для боевых амулетов, но дороги по сравнению с другими вещами, проще за эти же деньги купить хорошее оружие или доспехи. И таких амулетов нет на рынке. Вообще.


Я занимаюсь магическими амулетами уже более двадцати лет и знаю всех, кто ими занимается, в пределах страны. И жалкие бродяги не смогли бы найти нужные материалы и уговорить мастеров из гильдии сделать их. Гильдейские работают только по списку разрешенных императором амулетов, и за попытку сделать что-то помимо им грозит суровое наказание — от солидного штрафа до весьма неприятной казни. Как правило, на них испытывают действие новых непроверенных амулетов.


А, значит, либо сработал некий умелец, не состоящий в гильдии, либо амулеты были привезены издалека. Вывод?


- Их нанял кто-то с деньгами и при этом он хорошо разбирается в амулетах и их изготовлении. Скорее всего, с хорошими связями. Тот, кто договаривался с наемниками, скорее всего, тоже был нанят и убит, - и снова Байсо успел первым.


- Так. При этом основной удар пришелся на фургон. К бревну явно были прикреплены какие-то мощные заклинания, потому что обычно дерево не взрывается огнем при ударе, а также была наложена маскирующая магия, которая скрыла его от нас. И отвечал за бревно особый человек, который сразу после этого исчез. Добряк лично проверил все трупы, и никто из убитых не подходил под его описание. Выводы?


Я молчал, ошарашенный всем, что услышал. Значит, то были не простые разбойники, их специально наняли для уничтожения именно этого каравана. Хотя даже не каравана, а …


- Кто-то хочет убить вас, учитель, - хрипло сказал Байсо. - И если сложить все вместе, то, скорее всего, этот кто-то из вашей семьи?


- Верно. Именно поэтому я решил оставить караван в роще. Без меня он будет в большей безопасности. К тому же моего мага-связного убили во время атаки, и я даже не мог передать весть в столицу, чтобы нас встретили. А если бы и смог, как бы я узнал, не попало ли мое сообщение в руки к предателю? Нападение на нас сейчас маловероятно, потому что никто не подумает, что я буду так рисковать собой. Плюс еще в том, что про Шена и его массивы никто не знает, это дает нам дополнительный шанс прорваться в столицу.


- Но… - сумел все же выговорить я, - если родной брат готов убить своего брата… ради наследства, верно? То, что будет с Байсо? Его же тоже могут убить, и это проще сделать, ведь он еще маленький! - и тут же мне в спину прилетел тычок. - А ведь, кроме Байсо, у Джин Фу больше нет вариантов, верно?


- Верно. И это еще одна причина, почему из всех охранников я взял именно тебя.


Я еще не успел сообразить, при чем тут я, как Байсо за моей спиной взорвался от возмущения:


- Нет! Учитель, так нельзя! Я… я… я тогда отказываюсь быть учеником! Я не хочу так!


- Байсо, - также спокойно продолжил Джин Фу, и его тихий голос легко перекрыл крики брата, - как только я въеду в Киньян с двумя мальчиками, все заинтересованные лица тут же узнают об этом и сделают определенные выводы. Пойми, это не отведет подозрений от тебя, а лишь заставит их размыть свое внимание между вами обоими. Прямо сейчас единственный способ обезопасить Шена – это оставить его тут, посередине равнины.


- Вы говорите, что я могу отвлечь внимание от Байсо? – спросил я. – Так для него будет безопаснее, верно? Что для этого нужно сделать?


- Я уверен, что в караване есть люди, которые работают на моих братьев, и им известно, кто из вас – мой ученик. И хотя я не могу назвать их имена, но точно знаю, что среди них нет никого, владеющего магией связи, а значит, они смогут сообщить про Байсо лишь тогда, когда доберутся до столицы. Это дает нам дополнительное время. От тебя, Шен, нужно одно – пожить в моем доме до прибытия каравана. Я помогу тебе выбрать университет и дам рекомендации, если нужно. Также ты сможешь лучше подготовиться к поступлению. Если нужны будут учителя, я их найму.


Ты должен лишь не болтать, делать вид, что ты мой ученик, а Байсо – твой младший брат, которого ты прихватил с собой, потому что ваши родители умерли и некому было за ним присмотреть. И учти, так должно выглядеть для всех. Абсолютно для всех. Даже для моей жены и слуг.


- А не слишком ли это странно? Ну, что ваш ученик хочет поступить в университет, не связанный с торговлей? Или если я захочу учиться, например, копейному бою…


- Нет университета, связанного с торговлей. Все, что я знаю о ней, я знаю благодаря своему отцу и годам работы в различных сферах. Итак, ты согласен?


- Да, конечно.


- Байсо молчит, а, значит, тоже понял выгодность моего предложения. Тогда, Шен, называй меня с этой минуты учителем, а ты, Байсо, дядюшкой Фу.


Я не мог не отметить, что в такую двусмысленную ситуацию Джин Фу поставил нас намеренно, он заранее знал, как воспримут в столице его приезд с двумя незнакомыми мальчиками.Наверное, он и Юэ Сюэ прихватил бы с собой, если бы она была в нормальном состоянии, чтобы еще больше запутать всех. Или нет, все же Сюэ — девушка, а я нечасто видел, чтобы женщины могли на равных вести диалог с мужчинами. Кроме моей мамы, конечно. И Пинь.


Привал мы сделали уже на закате, возница занялся вилорогами: насыпал им отборное зерно, обтер шкуру и обработал места, где упряжь касается шерсти. Джин Фу так же окружил место привала веревкой с табличками, а Добряк, Ксу и вислощекий охранник прочесали территорию на предмет опасной живности.


Тем временем мы с Байсо занялись готовкой, к счастью, торговец прихватил огненный камень, так как я хоть и научился разводить и поддерживать костер, но готовить на нем оказалось крайне сложно, ведь в костре нельзя задать нужную температуру, всего лишь влив в него порцию Ки. Когда в Черном районе я ради интереса попробовал приготовить кашу на настоящем огне, то спалил ее быстрее, чем успел положить все продукты.


Добряк спросил у меня, нужно ли для поддержания массива оставаться в сознании, и как только услышал ответ, поставил меня в ночные дежурства. Хотя мне досталась самая легкая смена — начало ночи, когда еще не все спят, и сон не дробится на части.


Вечером следующего дня мы доехали до деревни, где Джин Фу обменял наших вилорогов на более свежих, переночевали и погнали дальше.


После этого деревни стали встречаться довольно часто, а вместо диких равнин вдоль дороги потянулись поля, густо заросшие плотными растениями.Я попытался было понять, что это растет, но так как до этого овощи видел лишь на рынке, где они почему-то продавались без листьев, не смог угадать ни одного.


Дорога тоже изменилась. Вместо плотно утоптанного дерна, по которому колеса повозки катились мягко и упруго, здесь был неровно уложенный камень. Возница совсем перестал щадить животных и почти все время гнал на высокой скорости, так что разговаривать стало невозможно. Повозку трясло и бросало так, что я боялся рот открыть: а вдруг ненароком откушу себе язык?


Каждые несколько часов мы меняли вилорогов с небольшой доплатой, но вот лупоглазов в деревнях почему-то не держали. Во время привала Байсо объяснил мне, что лупоглазы — верховые боевые животные, которые сельским жителям бесполезны, да еще и кормить их надо каждый день хорошим мясом, что неудобно в деревнях, так как там мяса вдоволь бывает лишь пару раз в год, когда режут скот.


Вечером четвертого дня на очередной дорожной развилке мы встретили другой караван, и пока Джин Фу разговаривал с их представителем, Байсо успел рассмотреть на повозках треугольные знаки с гербами, которые назывались вымпела, и сказал, что это караван торгового дома «Небесный урожай».


- А почему мы не ставили вымпела?


- Их ставят обычно при въезде в жилые территории. Если бы мы доехали с караваном до деревень, то тоже бы их поставили, а так, в лесу или на равнине, кому они нужны?


Джин Фу вернулся вместе с Добряком, пошептался с возницей, и наша повозка пристроилась к чужому каравану в хвост. Но треугольного знака вывешивать никто не стал, ни с гербом «Небесного урожая», ни с гербом «Золотого неба».


Так как я все еще ехал спиной вперед, то не сразу понял, что мы въехали в столицу. Просто вместо пышных зеленых полей по бокам начали выезжать сзади небольшие деревянные домики, на вид хрупкие, но изящные, с разноцветными резными украшениями на крыше. Потом пошли невысокие, в рост человека, каменные стены с ярко-красными воротами, которые также были украшены диковинной резьбой. Над воротами и дверьми обязательно висел крупный круглый диск с вписанным в него массивом, причем, как я успел заметить, там были несложные печати, знакомые мне по обучению.


Лекарь говорил мне, что в столице обычным жителям не разрешено тратить свою Ки на магию, можно лишь поддерживать работу многочисленных амулетов. Возможно, эти амулеты предназначены для защиты, только вряд ли они действуют так же, как и мои массивы, иначе бы в дом никто не мог попасть. Тогда как именно они защищают и от чего?


Джин Фу что-то тихо говорил Байсо за моей спиной, я не мог разобрать ни слова из-за дребезжания колес, но через какое-то время он обратился ко мне:


- Шен, помни, никто не должен знать, что Байсо — мой преемник. Я выбрал тебя за серьезность и усердие, особенно меня поразили твое редкостное мастерство в начертательной магии в столь юном возрасте. Все в городе знают, что я давно пытаюсь найти своего начертателя, так как гильдия чересчур много о себе возомнила и выставляет безумные цены на свою продукцию, поэтому этот вариант вполне правдоподобен. Также это означает, что я сдался и больше не рассчитываю на место наследника. Ты понял?


- Да, учитель, - с трудом выдавил я.


____________________________________________________________________________________

Итак, слова автора:


1. О здоровье. Почти пришла в норму, пью всякую витаминку (Йодомарин, фолиевую и витамин Д3), почти не пью и изредка высыпаюсь.


2. О Доноре. Осталась еще одна часть Каравана, и вторая арка будет закончена (она получилась в два раза длиннее, чем планировалось, но оно того стоило).


3. О планах. После закрытия Каравана я напьюсь вернусь к Вейшенгу (он будет выложен на Пикабу), доработаю Отбор (только на Автор.Тудей), либо вернусь к Территории либо продолжу Донора дальше (тут пока непонятно).


4. О грустном. Третий том Донора совершенно точно будет выкладываться только на АТ (это по-прежнему расшифровывается как сайт Автор.тудей). Почему? Потому что я хочу попробовать делать это по подписке (платной).  Для тех, кто не знает, что это за сайт и с чем его едят, вот ссылка на книгу - https://author.today/work/46906

Также можно подписаться на меня, как на писателя - http://author.today/u/butyrskayan


5. О ссылках. Канал с оповещениями о выходе новых частей функционирует, и я даже разобралась, как кидать ссылки точно на новую главу на АТ. https://t.me/relvejanounce


Чат-антифлуд по-прежнему генерирует миллионы идей и интерпретаций по Донору - https://t.me/joinchat/HE3_UVAMORmrC43Oiw7bWQ


А чат-флудилка по-прежнему работает 24/7, и там у нас уже не просто интернет-переписки, но уже и много личного общения, встреч  и прочего-прочего. Выдержит не каждый, сможет не всякий, но все, кто смог перевалить через входной стикер, обычно неплохо вливаются. https://t.me/joinchat/HE3_UU3MzsytOwP_AbdkCg

Собственно, это последний раз, когда я выкладываю ссылку на него. Наверное.


6. О глобальном. 2019 год оказался для меня годом Пикабу, годом весьма насыщенного онлайн-общения.

2020 год уже начался с резкого увеличения оффлайн-общения, думаю, будет много поездок (ну как много - две, как минимум). Планируются поездки в Питер, в Москву и на Украину (будут оповещения на канале).

Возможно, мы соберемся и напечатаем обе арки Донора с бонусом в виде Вейшенга, но пока мне страшновато об этом думать.

Показать полностью
1076

Идеальный донор. Часть 20

Я лежал, закрыв глаза, и чувствовал, как прохладные потоки воды омывали мое тело, и с каждым вдохом вместе с грязью уходили боль, страх и неприятные воспоминания. Я и сам растворялся в воде, сливался со струями и неторопливо бежал вместе с течением туда, куда вело русло ручья.


- Шен! Шен! Вставай.


Чей-то назойливый голос вырвал меня из тихой дремы. Я оперся о песчаное дно и присел, стряхивая с волос воду.


- Шен, за тобой глаз да глаз. Вылезай из ручья и пойдем в лагерь, - это был мой младший-старший братик, надоедливый Байсо. Сейчас он выглядел не лучшим образом: неровно выбритый висок, где лекарь пришил ему содранный кусок кожи, опухшее лицо в ссадинах и синяках, одна рука плотно примотана к телу. Перелома нет, но что-то он там повредил, и лекарь запретил ему двигать рукой.


-Байсо… - меня вдруг охватило желание обнять братишку и сказать ему, что он самый лучший. Я выбрался из ручья, встряхнулся и пошел было к нему, но мальчишка попятился:


- Что? До сих пор не прошло? Жаль, что ты не можешь видеть, какое у тебя сейчас глупое лицо. И никаких больше нежностей. Эх, если бы не рука, я бы тебе врезал.


Я помотал головой, приводя себя в порядок, еще раз плеснул холодной водой в лицо, но мысли все равно расплывались. Может, все же не стоило жевать смолку?


Хотя я же и не собирался. Да я даже не знал, что она есть у кого-то. Но во время обустройства лагеря я уронил ящик себе на ногу, долго не мог ухватить его трясущимися руками, потом плюнул, сел на землю и разревелся, как маленький ребенок. Тут ко мне подошел Добряк, протянул небольшой грязно-оранжевый кусочек и сказал: «Жуй», а потом, не дождавшись ответа, просто запихнул его мне в рот и ушел.


На вкус это было мерзко, словно лижешь кору, но спустя несколько минут меня вдруг отпустило. Руки и ноги стали мягкими и тяжелыми, я успокоился, подхватил ящик и понес его в лагерь, но тут по телу прошла вторая волна, и мне показалось глупо нести ящик, как все, поэтому я поставил его на голову и пошел, стараясь идти плавно, чтобы он не упал. И улыбался. На месте передал ящик охраннику и собрался возвращаться, но меня позвал к себе лекарь.


Я вдруг почувствовал такой прилив любви к этому трудолюбивому хорошему человеку, что не смог сдержаться и сказал ему об этом. Лекарь насторожился, подошел поближе и принюхался:


- Откуда ты взял смолку? - резко спросил он. - Зачем?


- Неет, - протянул я, отчаянно мотая головой, - я не ел смолку. Ее нельзя есть. Ее надо жевать, мне так Байсо сказал. Хотя смолку вообще нельзя, иначе тебя сожрет зубастая яма. Я не…


- Выплюнь! Давай, выплевывай! - лекарь требовательно поднял руку, я внимательно осмотрел его ладонь и выплюнул комочек. - Так, мне нужна твоя помощь, идем.


Его тон построжел, мужчина крепко ухватил меня за локоть и поволок в сторону своей палатки. Там он усадил меня перед сундучком, вытащил несколько пустых кристаллов и сказал:


- Заполни, сколько сможешь.


Я, не задумываясь, взял первый кристалл, влил в него Ки до предела, затем потянулся за вторым, третьим. Лекарь удивленно уставился на меня:


- С тобой все хорошо? Еще сможешь?


Я радостно кивнул, мне было так легко, я словно покачивался в воздухе на большом пушистом облаке. Лекарь тут же убрал светящиеся кристаллы и вытащил пустые, все, что у него были, даже наполовину использованный из кармана положил рядом. И я один за другим брал их и вливал Ки, пока все кристаллы не оказались заполнены. Даже тени сомнения не промелькнуло. Меня же попросили, а значит, я должен сделать.


Затем лекарь с непроницаемым лицом сложил все кристаллы обратно в сундук:


- Теперь иди к ручью, помойся, приди в себя. Я тебя у главы охраны отпрошу.


Он вышел вместе со мной, поймал Байсо, объяснил, что происходит, и попросил присмотреть за мной.


Действие смолки потихоньку заканчивалось, с каждой минутой я все больше понимал, что наделал. Зачем Добряк сунул мне ее? Теперь лекарь все расскажет Джин Фу? Если бы я был в нормальном состоянии, то ни за что не стал бы так открыто показывать, что я идеальный донор.


Я сел на корточки, только сейчас почувствовав, как замерз. Я ведь полез в ручей в одежде, и сейчас она неприятно облепляла все тело, и от этого становилось еще холоднее.


- А, начал приходить в себя? Рассказывай, откуда смолку взял? У Шрама стащил? – Байсо подошел поближе и заинтересованно посмотрел на меня.


- Д-д-добряк дал, - от холода у меня зуб на зуб не попадал, хотя день был жарким.


- Добряк? Да ладно? – Байсо попытался наклониться, но скривился от боли. Я старался не смотреть на его лицо, но не потому что меня так сильно заботилась его внешность, а потому что мне было стыдно перед ним. Ведь это я проморгал засаду, и если бы Джин Фу так сильно не заботился о своей безопасности, если бы не заставил Байсо безвылазно сидеть в фургоне, если бы у Добряка не было этого амулета, то мальчик сейчас был бы мертв. Но даже так он сильно пострадал, и его синяки и шишки напоминали мне об этом при каждом взгляде.


Мы пошли к ближайшему костру, где я мог отогреться и просушить одежду. Почти все были заняты: кто-то охранял лагерь, кто-то продолжал перетаскивать вещи, большая часть охранников все еще находились на месте боя, отыскивали подсказки, кто на нас напал и зачем.


Ко мне подошел братишку Ксу и протянул скрученные в тугой шар тряпки:


- Зеленый, у тебя одежда совсем износилась. Вот, Добряк сказал передать тебе.


Я развернул ком: штаны из плотной темно-серой ткани, туника из того же материала, жилетка из мягкой кожи, а в центре лежала пара поношенных невысоких сапог на жесткой подошве. Мне что-то показалось знакомым в этой одежде, словно я недавно кого-то уже видел в подобном, и тут Байсо заявил:


- О, это же с убитых сняли!


Братишка Ксу криво улыбнулся, развернулся и ушел. Я же подумал немного, представил, как эти вещи стягивали с трупа, но не нашел в этом ничего отвратительного. Смолка, конечно, не стерла мои воспоминания, но смогла отдалить их, словно после боя прошло не несколько часов, а несколько дней. Самые неприятные моменты и вовсе вспоминались, как будто они произошли не со мной, а с кем-то другим, как слова одной из легенд, которые так любила рассказывать мне мама:


«На пятый день путешествия на юного воина напали летающие чудовища с огненными пастями, каменными когтями и алмазными зубами, но не убоялся он и сразил их всех, и пошел дальше»


Сейчас я понимал, что он не просто «не убоялся» и «сразил». Там были и страх, и намерение убить перед смертью как можно больше тварей. Была боль, была кровь, вываливающиеся кишки, вопли, а после боя — дрожь в руках, желание окунуться целиком в первую попавшуюся лужу, забыть все и вернуться назад. Но он сумел перешагнуть через это и продолжил свой путь.


Поэтому я снял влажную еще, истрепанную зеленую форму и натянул новую одежду. Штаны были широковаты, зато отлично подошли по длине, туника и жилетка также были как раз, а вот сапоги оказались великоваты, но я порвал старые штаны на лоскуты, наскоро просушил у костра, обмотал ими ступни, и после этого обулся.


- Байсо, сходи еще раз к лекарю. Пусть он тебя до конца пролечит, - не поднимая глаз, сказал я.


- Да ладно, подумаешь, несколько синяков. У нас же Ки не хватает!


- Сходи. И скажи, что я попросил тебя вылечить, - лекарь теперь мне был должен, так пусть хотя бы Байсо не будет морщиться от боли при каждом движении.


Брат, неуверенно оглядываясь на меня, направился к палатке, а я сел у костра и задумался. Хорошо, что не я руководил этим караваном: не знаю, что стал бы делать на месте Джин Фу или Добряка. Во время боя мне показалось, что погибли почти все, фургон был сильно поврежден и вряд ли сможет ехать дальше, да и яки обгорели. Что случилось с повозками, возницами и вилорогами, я не обратил внимания, но, судя по всему, второй удар пришелся именно на них. Возвращаться через всю равнину и лес нет смысла, ехать вперед… Впереди еще половина пути.


Интересно, есть ли заклинания, которые подстегивают животных? Если лекарь расскажет про кристаллы, то станет ли Джин Фу выкачивать через меня Ки ради безопасности каравана? Я бы, скорее всего, так и сделал. Не ради груза, ради людей. Поставил бы защитный барьер вокруг всего каравана, зарядил бы все амулеты, влил бы в лупоглазов побольше энергии и помчался бы в Киньян. Что там жизнь и гордость какого-то мальчишки? И я даже не смог бы его осудить.


Может, тогда не нужно ждать, а напрямую подойти к нему и рассказать? Риск? Огромный. И еще нужно все объяснить Байсо, он если и догадывается о чем-то, то не подает вида, но ему явно не понравится, если из меня начнут вытягивать энергию. Зато на этот раз у меня есть условия: вылечить Шрама, позаботиться о брате и о Сюэ. И рассказать Мастеру все, что случилось, чтобы он больше не беспокоился обо мне.


Что-то ударило меня по спине. Я оглянулся и увидел упавший хуа цян, вычищенный от крови. А рядом с ним стоял Добряк. Его лицо осунулось, добрые смеховые морщинки вокруг глаз по-прежнему сбивали с толку, придавая ему вид заботливого дядюшки, но темные круги и потрескавшиеся губы показывали, что главе охраны сейчас было не сладко.


Он присел рядом, у меня по спине пробежали холодные мурашки. Сейчас он скажет, что не разрешал трогать амулет, и …


- Зеленый, - хрипло сказал Добряк, - ты можешь ставить массивы на других людей?


Я покачал головой. Мастер говорил, что есть способы привязки массива к определенному человеку, но не показывал их.


- А делать размер щита больше? Например, с повозку?


Я заколебался, не зная, стоит ли открывать свои умения, Добряк это сразу заметил и впился ледяным взглядом в мое лицо:


- Значит, умеешь. Я дам тебе столько Ки, сколько нужно, но ты должен будешь доставить Джин Фу в столицу. Не один, конечно, но ты будешь прикрывать его своим массивом и, если будет нужно, телом от стрел и магии. Нарисуешь столько массивов, сколько нужно, но Джин Фу должен вернуться невредимым.


- Я…


- Ты получишь двойную плату. И место в охране Золотого неба, если оно тебе нужно.


- Но как же остальные? Байсо? И…


- Мальчишку он, скорее всего, возьмет с собой, поэтому за него можешь не волноваться. За Шрамом тоже приглядят.


Я не понимал, зачем он меня уговаривает, ведь достаточно лишь приказать, мол, Зеленый, ты едешь с Джин Фу, и все. Но Добряку почему-то было важно получить согласие.


- Конечно, я сделаю все, что смогу.


Его лицо не дрогнуло, лишь морщины чуть разгладились.


- Тогда ешь, отдыхай, выезжаем завтра на заре.


Он тяжело поднялся и ушел, и в тот же момент ко мне подскочил Байсо. Небольшие припухлости и покраснения еще оставались, но выглядел мальчик намного лучше, и рука явно зажила, так как он сразу покрутил ей перед моим носом.


- Ого, ты разговаривал с Добряком? Что он сказал?


Я все еще не переварил слова главы охраны и не нашелся с ответом, лишь спросил:


- Как ты? Лекарь тебя вылечил?


- Ага, уже ничего не болит. Целый кристалл на меня потратил, представляешь? Ты что-то сделал? Или узнал какой-то его грязный секрет? Пообещал натравить на него Добряка, раз уж вы с ним теперь друзья?


- А лекарь ничего не сказал? Не просил меня зайти к нему?


Байсо прищурил отливающий синевой глаз:


- Сдается мне, что ты что-то от меня скрываешь. Не хочешь говорить? Ну и ладно… Я тогда тоже тебе кое-что не расскажу.


Я встал, потрепал мальчишку по волосам, от чего тот возмущенно подпрыгнул и выругался, взял копье и пошел к краю лагеря. Там несколько охранников укладывали наших погибших. Ровно в ряд, один за другим. Трупы врагов оставили лежать на месте боя, лишь покидали в общую кучу, предварительно забрав амулеты и, как оказалось, одежду. Что случилось с пленным, которого я принес, я не знал.


Мы потеряли многих. Тридцать восемь мирных, торговцы и их слуги, - это почти все, кто ехал на повозках сзади, лишь несколько человек успели скатиться на землю, рискуя быть раздавленными. Двадцать три охранника, в том числе Змей, и десять из них погибли сразу, так как находились рядом с фургоном. Из тех, кого набрали в моем городе, выжило только трое: я, Швабра и Шрам. Байсо сказал, что всех раненых из повозки после удара отшвырнуло в сторону, и нападавшие не стали тратить на них время.


Змей лежал с открытыми глазами, и его лук со стрелами лежал рядом. Наверное, я должен был что-то чувствовать, не знаю, горечь, печаль, гнев, но я смотрел на него и лишь вспоминал все, что было с ним связано, начиная с первого боя на арене. Он мог бы утыкать меня стрелами во время отбора, если бы захотел. Он убил огнеплюя, который сжег мне руку. Вместе с ним мы увидели Ао Минь, и Змей чуть было не застрелил ее. Потом он стрелял в Шрама, когда тот переборщил со смолкой. Мы не были друзьями, не были даже приятелями, Змей почти не говорил со мной, но мы были напарниками, и я мог доверять ему. А теперь он мертв.


Может, в том, что я ни с кем толком не сблизился в караване, есть и что-то хорошее? Не представляю, что бы я чувствовал, если я мог назвать каждого из лежащих передо мной по имени, если бы знал характер, привычки, историю жизни.


Летящий привел за поводья вилорогов, впряженных в повозку, где лежали последние ящики с товаром. Он выглядел как-то непривычно, что-то в нем изменилось, и я не сразу понял, что не хватает его вечной полуулыбки. Без нее он выглядел намного старше.


Постепенно к этому месту подтягивались все, кто не был занят в охране и патрулировании. Прихрамывая, подошел и сам Джин Фу, его бритая макушка была в ожогах, кожа полыхала ярко-красными оттенками, но тяжелее всего было смотреть на его лицо из-за глубокой печали, затаившейся в его глазах.


- Сяо Фанг, - негромко сказал он, остановившись у первого тела. – Это была твоя первая поездка по стране. Ты прекрасно справлялся со своим магазином, но тебе надоело сидеть в четырех стенах, и ты решил открыть для себя новые горизонты. Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


- Лянь Донгей. Ты ходил с этим караваном уже пять лет, знал про все напасти, разбирался в приметах, был знаком с торговцами всей страны, пережил нападение речного дракона. Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


- Лю Ли. Твоя семья работает в Золотом Небе уже третье поколение, только ты не захотел, как твои отец и дед, разводить лупоглазов, а решил попробовать себя в торговом деле. Именно на твоих плечах лежала забота о питании и здоровье лупоглазов в караване, ты умудрялся находить лучших животных взамен погибших даже в незнакомых тебе городах, - голос Джин Фу дрогнул. – Как я вернусь к твоей семье и скажу, что тебя больше нет? Да не коснется твоя душа Дна пропасти!


Шаг за шагом, Джин Фу переходил от одного человека к другому и про каждого говорил теплые слова. Я старался незаметно вытирать слезы и дышать через рот, чтобы не привлечь внимания своими всхлипываниями, неподалеку стоял Байсо, и его глаза тоже покраснели от сдерживаемых слез. Он-то знал всех торговцев лично.


Затем Джин Фу отошел в сторону, и вперед выступил Добряк. Он шел возле своих людей, людей из охраны каравана, и говорил про них.


- Змей, Бэй Тао, друг, помощник, соратник. Ты мне не понравился с первого же взгляда: странные глаза, странный выбор оружия, непривычная манера разговаривать, отсутствие дисциплины. Ты оспаривал каждый мой приказ, выспрашивал подробности, часто поступал по-своему, но всегда выполнял то, что тебе поручали. Я не хотел брать тебя в эту поездку, хотел оставить взамен себя в Киньяне, но ты в очередной раз заартачился. Ты мог своими стрелами остановить любого воина, а умер от поганого амулета, - Добряк сжал кулаки так, что они побелели, помолчал, а потом добавил. - Да не коснется твоя душа Дна пропасти! А если вдруг и коснется, то, уверен, сможет пробить себе дорогу наверх.


И последним вышел лекарь. Я думал, что он тоже будет говорить какие-то прощальные слова, но мужчина молча подошел к первому телу, прикоснулся к его груди, замер на несколько секунд, затем перешел к следующему. Пальцы его левой руки были опущены в мешочек, привязанный к поясу, и я готов был поклясться, что вижу оттуда легкое голубоватое сияние.


- Вы знаете, что в караванах принято хоронить сразу, без особых церемоний, - снова заговорил Джин Фу, – но еще никогда «Золотое небо» не теряло разом столько людей. Поэтому я решил выделить часть Ки на сохранение их тел. Я уже послал весть в Киньян, и в ближайшее время к нам приедет помощь. Мы обязательно заберем всех умерших и привезем их семьям. А до тех пор будем стоять здесь лагерем.


Я оглянулся по сторонам. В основном, люди кивали и соглашались со словами Джин Фу. Понятно, что с такими силами мы вряд ли сможем добраться до столицы, даже если бросим весь груз, особенно если это и вправду были наемники, а не случайные грабители. По крайней мере, сейчас я могу не решать ничего насчет разговора с Джин Фу, у меня будет достаточно времени для этого во время поездки.



___________________________________________________________________________

ищите и обрящете. сегодня еще одна часть.

Показать полностью
519

(Не)естественный отбор. Часть 40 (заключительная)

На большом экране высветился последний слайд презентации, Дэн отложил стопку бумаги и спросил:

- Доклад закончен. Есть ли вопросы?


Заскучавшие техники включили свет, но в зале сохранялась полная тишина. Затем до археолога донесся шепот: «Абсурд какой-то», и слушатели взорвались криками:


- Какие у вас доказательства?!


- Что это за бред?


- Это дискриминация! Расизм!


- Кто допустил оборотня в науку?!


- Есть ли подтверждения?!


Организатор конференции, Фридрих Гёссе, доктор исторических наук, хлопнул в ладоши, пытаясь успокоить публику, но его никто не услышал. Он посмотрел по сторонам в поисках судейского молоточка, тибетского гонга или хотя бы рельса, но ничего подобного не нашел, поэтому поднял тяжелую кожаную папку с бумагами и с силой ударил ей по столу. Громоподобный звук прокатился по залу и отразился эхом от мраморных стен, несколько ученых, побледнев, упали в кресло, схватившись за сердце.


Гёссе еще раз хлопнул и сказал:

- Уважаемые коллеги! Вы выслушали доклад известного археолога Дениса Случайного. Если у вас возникли какие-либо вопросы, я прошу действовать согласно регламенту, а именно: встать, дождаться приглашения и лишь после этого озвучить вопрос. Случайный проделал неимоверный труд, собрав и обработав колоссальное количество данных, и я прошу относиться к его работе и к нему самому с уважением, коего кандидат исторических наук Случайный заслуживает. Итак, кто хочет задать первый вопрос?


Фридрих кивнул грузному седовласому мужчине из первого ряда. Тот поднялся:

- Не могу отрицать того, что ваша работа довольно любопытна, но вправе ли вы поднимать подобные вопросы? – Гёссе приподнял удивленно бровь, и вопрошающий заторопился, высказывая свою мысль. – Я хочу спросить, можете ли вы подтвердить свои данные по раскопкам и анализу возраста костей?


Дэн сделал глоток воды из наполовину опустевшего за время доклада графина, затем быстро пролистал презентацию и вывел на экран таблицу:


- Я не буду обсуждать этическую сторону вопроса. Я ученый, и моя цель, как и цель любого настоящего ученого, - найти истину. Да, истину, - повысил Случайный голос, заглушая начавшийся было ропот. – Я считал и продолжаю считать, что нельзя скрывать исторические факты, неважно, касается то геноцида оборотней или эльфов, крестовых походов или взрыва атомных бомб. Да, это позорные страницы в мировой истории, но они были, и отрицать это – значит, обрекать будущие поколения на повторение ошибок.


Теперь ко второму вопросу. У меня есть список коллег, участвовавших во всех упомянутых мной раскопках, в том числе и иностранцев, и любой желающий может получить подтверждения от них лично. Анализы проводились в надежных и проверенных лабораториях по всему миру, к сожалению, из-за вмешательства подобных вам…кхм… моралистов я не смог сохранить оригинальные распечатки, поэтому могу предоставить лишь фотографии с данными. Впрочем, некоторые лаборатории пошли мне навстречу и выслали дубликаты анализов. С собой я захватил лишь копии, но при первом требовании смогу предоставить и оригиналы, заверенные печатями. Я ответил на ваш вопрос?


В середине зала поднялся еще один мужчина:

- Коллеги, не стоит лицемерить. Те из нас, кто хоть раз дал себе труд задуматься, знают о данном возрастном феномене у эльфов, поэтому попрошу не заниматься лишним словоблудием. У меня же вопрос следующий: вы утверждаете, что причина изменения долголетия эльфов заключается в искусственном и даже насильственном вмешательстве в истинную природу. Но ваши данные по исследованию крови современных эльфов имеют смысл лишь в том случае, если у вас есть некий контрольный образец. Вы же сами вполне успешно доказали, что вышеупомянутое вмешательство имело всеобъемлющий, я бы даже сказал, мировой характер. Как вы объясните данное недоразумение?


Дэн отпил еще немного, набрал что-то на телефоне, а затем сказал:

- Знаете, перед тем, как решиться на доклад перед ученой публикой, я, как и перед защитой дипломной работы, собрал несколько друзей, провел полную презентацию и выслушал их вопросы. Поэтому к вашему вопросу я готов. Разрешите познакомить вас с моим контрольным образцом. Лей, входи!


Дверь на противоположном конце зала распахнулась, и вошел молодой эльф, не старше восемнадцати лет, если судить по человеческим меркам, или около ста лет, если считать по эльфийским меркам. Юноша уверенно прошел к кафедре, повернулся к публике и улыбнулся.


- Знакомьтесь, Лей Эссевар, эльф. Не так давно ему исполнилось двадцать семь календарных лет.


Секундное замешательство ученых сменилось новой волной негодования:


- А есть документы? Свидетельство о рождении?


- Притащил какого-то эльфа и что дальше?


- Сказать и я что угодно могу!


- А почему бы не десять лет сразу? Что уж мелочиться?


- Что ж только одного-то привели? Надо было десяток сразу!


Фридрих вздохнул, поднял ту же папку и с размаху впечатал ее в стол. Вздрогнули все, в зале запахло корвалолом.


- Напоминаю, что это научная конференция, а не уличная ярмарка! – сказал Гёссе. – Предлагаю дать возможность Случайному высказаться. И, прежде чем вы продолжите галдеть, я хочу кое-что добавить. Эту конференцию я согласился организовать только после долгой и обстоятельной переписки со Случайным. Я, знаете ли, дорожу своей репутацией и не стал бы приглашать вас ради смеха или развлечения. Лично мне доказательства Случайного показались крайне убедительными. Поэтому прошу не делать предварительных выводов, не выслушав до конца. Прошу вас, продолжайте.


Дэн кивнул, запустил другую презентацию и сказал:

- Я начну сразу с самого спорного момента: у Лея нет свидетельства о рождении, паспорт мы помогли ему оформить не так давно и то, с огромным трудом. Его родители также не могут подтвердить год рождения, так как погибли в автокатастрофе пятнадцать лет назад. С другой стороны, - повысил голос ученый, - столь загадочная биография и позволила Лею стать пресловутым контрольным образцом. У меня есть показания многочисленных, не связанных между собой свидетелей рождения и взросления Лея. Я думаю, что лучше предоставить слово самому Лею.


Эльф кивнул оборотню, перенимая эстафету, легонько встряхнул головой, откидывая высветленную длинную челку, закрывающую половину лица, и небрежно начал пересказывать историю своей жизни. Несмотря на явный скепсис слушателей, Лей уверенно вел монолог, а позади него, на большом экране, сменялись фотографии, собранные Дэном и его помощниками со всех возможных источников. Там были маленькие голопузые мальчишки, запечатленные в процессе изгнания свиньи из огорода, и Лей легко узнавался по заостренным ушам, а рядом с фотографией демонстрировались свидетельства о рождении его друзей. Затем фотографии мальчиков постарше, облепивших старый заржавевший мотоцикл. В один кадр случайно попали родители Лея, Дэн помнил, с каким восторгом эльфенок вцепился в эту фотографию, когда ее отыскали в пыльном фотоальбоме у одной из деревенских бабушек. Лей говорил, что мама любила фотографировать их семью, но все снимки хранились в электронном виде на ноутбуке, который забрали соседи. И тут же были показаны фотографии паспортов родителей Лея, а также свидетельства их смерти, заключения полиции и врачей после вскрытия.


Дэн показал и те кадры, где маленький эльф в элегантной одежде стоит на вокзале и выпрашивает деньги, вместе с датой опубликования этих фотографий в соц.сетях. Затем в ход пошли фотографии друзей Лея, которые снимались на протяжении всех лет их общения, и там было хорошо видно, как медленно меняется эльф по сравнению с человеческими мальчиками, но с другой стороны, неестественно быстро, если вспомнить про общепринятые сроки взросления эльфов.


На последних фотографиях уже мелькало лицо и самого Дэна, и все тех же друзей Лея, которые выглядели уже старше эльфа, но продолжали с ним общаться.


Когда эльф закончил говорить, ученое собрание в очередной раз замолчало. Может, рассказу и десятку фотографий они бы не поверили, но отрицать подлинность документов, в том числе и собранных педантичным Дэном сведений о родителях Лея, было сложно. Случайный выключил презентацию и внимательно посмотрел на ошеломленных коллег, он ждал очередное возражение, которое некогда возникло и у него самого.


- Допустим, что все сказанное – правда, - дождавшись разрешения от Гёссе, сказал один из слушателей. – Но существование эльфа со сверхбыстрым взрослением не доказывает постороннего вмешательства в природу прочих представителей этой расы. Возможно, что у данного образца, прошу прощения за формулировку, идет некий естественный сбой, своеобразная прогерия.


Дэн молча вывел на экран новые документы:

- Здесь вы видите заключение уважаемого Вайтмена, чья статья семь лет назад вызвала массу споров. Несмотря на то, что первые выводы он сделал на основании субъективных данных, а именно собственного обоняния, спустя пару лет он провел полный запаховый анализ и выявил, не без моей помощи, те вещества, что давали столь разный запах эльфам младше и старше 300 лет. Лей выдавал показатели эльфа старшего поколения, и это относится не только к запаху, но и к физической реакции, умственному развитию и скорости мышления. Но дело даже не в этом, - Случайный сделал небольшую паузу, - мы выявили, синтезировали и протестировали тот химический состав, который тормозит старение организма.


Фридрих Гёссе довольно улыбнулся, видя реакцию публики. Он знал, что самое интересное – еще впереди.


- Позвольте полюбопытствовать, и на ком же вы протестировали данное вещество? – язвительно спросил пожилой доктор наук, приехавший на конференцию по личному приглашению Гёссе.


- На добровольцах, в том числе и на себе, - ответил Случайный.


- И когда мы сможем увидеть результат? Лет через пять? Через семь? – не унимался старичок.


Дэн несколько раз щелкнул мышкой, и на экране крупным планом появилась фотография очень пожилого оборотня, полностью седого, с глубокими морщинами, изрезавшими лицо.


- Это фотография моего отца за месяц до его смерти. Ему было двадцать шесть с половиной лет.


Затем фотография сменилась, теперь на слушателей с экрана смотрело лицо самого Дэна. Черноволосый, подтянутый, с легкими лапками морщин возле глаз и вертикальной чертой между бровями. По человеческим меркам он выглядел лет на сорок- сорок пять.


- А сейчас вы видите фотографию, сделанную в день моего рождения. Мне исполнилось на тот момент двадцать семь лет, и это было два месяца назад. Я могу представить любые документы и свидетельства, начиная с выписки из роддома и заканчивая кандидатской.


Забытый всеми Лей ехидно ухмылялся, глядя на маститых ученых, застывших с открытыми ртами.


- Но… Но… Как вы могли? А разница в биохимии эльфов и оборотней? – промямлил один из ученых. – Побочные эффекты? Это же такой риск!


- Для уважаемых коллег не секрет, что эльфы при использовании данного вещества, кстати, они начинают его вводить младенцам с двухмесячного возраста, помимо биологического развития тормозят и умственное развитие. Поэтому эльфийские дети больше напоминают аутистов со средней степенью развития болезни. Но если начать применять это средство во взрослом состоянии, при уже развитом мозге и сформировавшихся нейронных связях, то снижения мозговой деятельности не происходит либо оно идет в незначительной мере.


Насчет побочных эффектов. У меня есть гипотеза, что данное средство при разработке испытывали на оборотнях. И если господа ученые-историки поднапрягут память, то вспомнят множество подобных примеров в истории. На оборотнях испытывали все лекарственные средства, все медицинские методики, и это вполне объяснимо, ведь оборотни не считались разумными существами, но при этом могли говорить и описывать свои ощущения, а также плодовитость и краткая продолжительность жизни… - Дэн остановился, немного продышался, успокаивая нервы, глотнул воды и повторил. – Да, продолжительность жизни оборотней позволяла даже людям проверить последствия использования того или иного средства. Так что была высокая вероятность, что данное средство работает и на оборотнях. Что, собственно, и подтвердилось.


И еще момент. Подумайте о том, что если бы не это средство, я бы уже умер от старости, так что любые побочные эффекты – это всего лишь мелкие неудобства, которые я готов потерпеть.


- А на людях вы не проводили эксперименты? – спросил дрожащим голосом какой-то старичок.


- Так как исследования проводились закрыто, то отдельно мы добровольцев не искали. Так уж получилось, что у нас в команде несколько оборотней и всего пара человек, причем довольно молодых, поэтому… - тут Дэн развел руками.


- Вы говорите, что вас несколько оборотней, скажите, а все инорасцы последовали вашему примеру? Есть ли еще данные по другим добровольцам?


Случайный позволил себе расслабиться, пошли вопросы медицинского характера, люди вполне логично заинтересовались личными проблемами, например, можно ли продлить свою жизнь.


- Да, всего в эксперименте участвовало трое оборотней, помимо меня. У всех показатели отличные. Время вспять, конечно, повернуть невозможно, но процесс старения замедляется в разы. Точные данные пока не собраны, так как временной отрезок мал, всего лишь семь лет. Мы предполагаем, что чем раньше начать вводить препарат, тем больше срок жизни. Но насколько? На примере эльфов и конкретно Лея мы можем видеть, что период взросления увеличивается примерно в три раза, но каковы пределы, думаю, не знают даже эльфы.


- Но что же получается? Уже триста лет, как эльфы нас обманывают? Каковы же их реальные сроки жизни? – выкрикнул молодой историк-теоретик.


- Ну, положим, обманывают они нас гораздо дольше. Вспомните старинные записи, легенды и сказки! В них говорится о бессмертии эльфов, просто раньше они изолировали себя от людей, чтобы транслировать подобные слухи, а после Красной недели у них появился данный препарат. К тому же, хочу добавить, что эльфы, рожденные после Красной недели, не в курсе о нем.


- Что это значит?


- С чего вы взяли, что не в курсе?


- Бред какой-то!


Гёссе угрожающе приподнял кожаную папку над столом, и крики сразу утихли. Случайный благодарно кивнул Фридриху и сказал:

- Опять же, официального подтверждения у нас нет, но мы проверяли эту теорию разными способами и выяснили, что эльфы в возрасте до 200 лет минимум не знают о препарате, не интересуются, какое именно вещество вводят их детям под видом прививок и искренне считают, что эльфы всегда жили так долго.


- И какие ваши дальнейшие планы? – спросил сам Гёссе.


- В течение пяти последних лет мы неоднократно пытались достучаться до вышестоящих органов, писали в РАН, президенту, министерство здравоохранения, и создавалось впечатление, что перед нами выстроили железный занавес. Нас игнорировали, отфутболивали в другие организации, отмахивались. Коллегу, помогавшего с исследованиями, выгнали с работы, мою квартиру дважды поджигали, и были серьезные проблемы с безопасностью Лея.


- Какие именно? – спросил тот же молодой ученый.


- После первого же обращения в официальные органы внезапно объявились его дедушки и бабушки и под предлогом несовершеннолетия, а по эльфийским меркам этот парень едва-едва вышел из младенческого возраста, попытались его себе забрать. Не хочу даже представлять, что бы с ним там сделали, но мы, хоть и с трудом, его отстояли. Нам пришлось пройти целый ряд судов с медицинским, психологическим и генетическим анализом, чтобы доказать его реальный возраст и отстоять независимость. Это был крайне тяжелый период, который мы прошли… ну прошли, и хорошо.


Лей по-прежнему стоял неподалеку от кафедры, но уже не улыбался. Он вспоминал те месяцы, когда шарахался от каждой тени и от каждого эльфа, как едва знакомые силовики-оборотни целыми сутками дежурили возле него, провожали в суд и на всевозможные экспертизы, и пару раз им реально пришлось силой отбивать эльфеныша от соскучившихся родственничков вплоть до приезда полиции. Тогда Лей не знал, где в этот раз будет ночевать: на диванчике у незнакомых оборотней под любопытными взглядами волчат или на топчане в сыром подвале. Пару раз его увозили из города, и он ночевал в лесу, возле костра, закутавшись в тонкий спальный мешок. И это были не самые худшие ночевки.


- С разрешения Фридриха, - продолжил Дэн, - мы засняли данную конференцию и планируем выложить видео в интернете, распространить информацию, в том числе и за границей, благо там есть заинтересованные в этом ученые.


- Так чего вы планируете добиться? Получить извинения? Оскорбить целую расу? – не унимался ученый-теоретик.


- Как я и говорил раньше, я – ученый, моя цель – найти истину и показать ее всем остальным. Я хочу, чтобы эльфы имели право самостоятельно определять свою жизнь: жить ли бесконечно долго с фактической потерей сотни лет или раскрыть свой потенциал на полную мощь. Хочу, чтобы люди перестали скрывать информацию про Красную неделю и про геноцид оборотней. Хочу, чтобы оборотни также могли выбирать, сколько им жить. Хочу, чтобы наша общая история стала доступной для всех.


Фридрих Гёссе поднялся, хлопнул в ладоши и сказал:

- Благодарю всех собравшихся! Объявляю часовой перерыв, в соседнем зале уже все подготовили к кофе-брейку. Прошу всех к столу.


Дэн на дрожащих ногах сошел с кафедры, вцепившись в папку с бумагами, в которые он не заглянул ни разу за время доклада. Лей улыбнулся ему:

- Ты отлично держался. Особенно для похитителя младенцев.


Старая заезженная шутка сработала и в этот раз. Случайный измученно улыбнулся:

- Для младенца ты чересчур говорлив и прожорлив. Ты тоже неплохо справился. Как там Громовые? Сто лет их не видел.


- Да что им сделается? Настю снова клеймят антипрививочницей, но некоторые мамаши все же прислушались к ее словам и отказались от антивозрастных уколов, в результате группа разделилась на тормозящих и активных детей. Ты бы видел! Я специально ходил посмотреть, как эльфята играют с оборотнями. Но теперь Стан вынужден ее провожать и встречать после работы. Если б ты подождал еще пару лет, то у тебя было бы еще больше доводов в копилке.


- Но если бы она подождала еще пару лет, ей не пришлось бы так рисковать. Теперь-то точно все изменится, верно?


- Не знаю. Не уверен. Что-то определенно поменяется, но когда это будет? – развел руками Лей.


- Ну, ты-то точно доживешь! – сказал Дэн. – Кстати, тебе огромный привет от Ярослава. Он с нетерпением ждет, когда я скину ему видео, написал, что договорился с отличными переводчиками.


- А что сам? Не справится?


- Он говорит, что разговорный английский у него не очень, мол, только читает-переводит лихо. Да ему некогда, он там себе американку какую-то присмотрел, говорит, что теперь уж точно женится.


- Женатый Ярослав… - задумчиво протянул Лей. – Наверное, то еще зрелище. Даже не представляю, что там за девушка должна быть, чтобы он передумал.


- Еще посмотришь. Я так полагаю, что скоро ты станешь настоящей звездой интернета и будешь мотаться с мотивирующими речами по всему свету. Что-то вроде: «Я был никем, а посмотрите, кем я стал».


Лей рассмеялся:

- Пойдем уже выпьем кофе. Хотя тебе лучше бы ромашкового чаю, а то до сих пор вон, колени трясутся.


_____________________________________________________________________________________

Вот и закончена моя первая книга. (Гип-гип, ура!!!!) Теперь я смогу честно отвечать, что одна дописанная книга у меня есть.

Хочу сказать, что без своей команды я бы не смогла и бросила бы Отбор на середине, как некогда сделала с Территорией. В одиночку очень тяжело. Я б сказала, практически невозможно.Вот эти герои, откликнувшиеся некогда на мой призыв: @DaenurDuott, @Grommyslava1123, @NatataN, @kasirkamary.


По Идеальному Донору: я приступаю к его написанию уже завтра, но не ожидайте длиннющих частей ежедневно. С моим графиком пока это сделать нереально. Заранее написанных частей нет.


Где можно со мной связаться, где почитать поудобнее:

канал с оповещениями - https://t.me/relvejanounce

Чат - https://t.me/joinchat/HpUZA03MzswlaOHJj4-AjQ

Я на АТ - http://author.today/u/butyrskayan


Про ачивку. Огромное спасибо всем проголосовавшим, я была удивлена результатам! Сейчас мне ее уже нарисовали, осталось дождаться, когда ж она появится в профиле.


Увидимся на следующей части Донора!!!

Показать полностью
371

(Не)естественный отбор. Часть 39

Часть 38


Ссылка на АТ


Залитая искусственным светом съемочная площадка, светлый, почти белый паркет, несколько уютных синих диванчиков хаотично расставлено по сцене, слышен затихающий шепот зрителей. Работники проверяют последние детали, проверяют микрофоны, операторы наводят камеры.


Мотор!


- Добрый день, уважаемые зрители и телезрители! В эфире передача «Всё обо всех», и сегодня наша тема — нашумевшее на всю страну общественное движение «Плюс один». Цель этого движения благородна: спасать детей из неблагополучных семей. Как это происходит? Откуда взялась такая идея? Нам расскажет организатор движения — Кристина Красная!


В зал заходит высокая крепко сбитая женщина с пышным хвостом каштановых волос, в светлых потертых джинсах и тонком бежевом пиджаке, подчеркивающем ширину ее плеч.


- Добрый день! Спасибо, что пригласили в свою передачу. Насчет нашего движения ходит множество разных слухов, и я бы хотела рассказать о настоящем положении дел.


- А какие слухи ходят? - полюбопытствовала ведущая.


- За эти три года я чего только не наслушалась. Говорят, что оборотни силой забирают себе человеческих детей, чуть ли не привораживают их, разбивают хорошие семьи, лезут не в свое дело. Говорят, что наше движение — лишь очередной способ собрать денег и слить их в свои карманы. Что таким образом мы пытаемся поднять свою репутацию перед обществом. Ну и так далее, вплоть до захвата мира, - Крис скривила лицо.


- А на самом деле?


- На самом деле мы хотим спасти детей, только не из неблагополучных семей, как вы сказали, а вместе с ними.


- Как вы пришли к этой идее? Все же знают, что у оборотней нет таких проблем, и тратить время на чужих детей — это, скажем так, непривычная для многих мысль.


- Идея движения появилась благодаря моему хорошему другу, Станиславу Громовому. Когда он перевелся в отдел по делам несовершеннолетних, то был ошарашен тем, как не живут, а в буквальном смысле выживают дети в сложных семьях. Как-то раз он не выдержал и вмешался в дела одной из таких семей напрямую, не как сотрудник ПДН, а как обычный человек. Хорошо, что там оказалась вполне адекватная мама, и спустя всего пару месяцев семью вычеркнули из списка неблагополучных.


- Прошу прощения, я вас прерву, но это не тот ли Станислав, с которым вы вместе тренировались в паркур-парке?


- Верно, тот, - Крис приподняла бровь, - но откуда вы знаете?


Ведущая довольно улыбнулась:


- У нас есть одно интересное видео, и с вашего позволения, мы продемонстрируем его нашим зрителям.


Позади Крис и ведущей загорелся экран, где две фигуры, мужская и женская, красиво пересекали полосу препятствий, дублируя движения друг друга, забирались на стены, перекатывались по песку и на доли секунды замирали на тоненьких трубах, удерживая равновесие.


Крис заулыбалась:


- О, наш тандем! Как вы только сумели отыскать это видео? Так вот, однажды Стан пришел в парк не один, а с маленькой зашуганной девочкой. Она боялась всего и всех, даже самого Стана, боялась говорить, боялась чего-то хотеть. А Стан!!! - Кристина задумчиво подняла глаза к потолку. - Это было еще то зрелище. Как он вокруг нее крутился, разговаривал, все объяснял. А один раз он даже показался ей в своей волчьей форме, но, чтобы девочка не испугалась, попросил повязать на шею бантик. К чести наших друзей, никто вслух не рассмеялся. И этот бантик-таки сыграл свою роль. Оказалось, Зоя, давно хотела собаку, и послушный, выполняющий каждую команду, волк с малиновым бантом на шее сумел ее развеселить.


- После этого вы и создали движение «Плюс один»?


- Не совсем. Я насмотрелась на эту идиллию и подумала, а почему бы и мне не помочь какой-нибудь семье? Может, действительно, людям нужен лишь небольшой толчок, чтобы выбраться из неприятностей, рука, так сказать, помощи. Я напросилась вместе со Станом на дежурный обход и уже во второй семье поняла, что нашла своих подопечных. Знаете, я была потрясена до самых печенок, мне почему-то вспомнились исторические фильмы про жизнь оборотней в гетто, только там было еще хуже. Невменяемые родители, груды бутылок, какие-то вонючие тряпки, потеки засохшей блевотины на стенах, чудом уцелевший раздолбанный холодильник, грохочущий так, что невозможно разговаривать. И Степка, маленький озлобленный волчонок, привыкший разделять всех окружающих на жертв и хищников, тех, кого он может бить, и тех, кто может избить его.


- Волчонок — это...- приподняла вопросительно бровь ведущая.


- Это иносказательное выражение, - пояснила Крис, - семья была человеческая. Но можно ли назвать их людьми? До сих пор считаю, что это был мой самый тяжелый бой. Чего я только не делала... Я притаскивала им еду сумками и обнаруживала, что они променяли ее на алкоголь. Я отмывала их квартиру и снова находила ее облеванной. Покупала Степке одежду и учебники, ходила договариваться в школу, а потом получала кучу возмущенных звонков от учителей и родителей, что Степка кого-то избил, толкнул, нахамил учителю, плюнул в тетрадь. У мальчика не было никаких авторитетов, никаких границ. На протяжении двух месяцев я приходила к ним каждый вечер, проводила у них все выходные. Я была на грани срыва и уже хотела отказаться от этой глупой затеи. Если люди хотят жить, как свиньи, как им помешать?


- Но что-то вас остановило, верно? - ведущая невольно подалась вперед.


- Как-то раз я спустилась из их квартиры после очередного бессмысленного разговора и увидела, как Степка всаживает шило в колесо моей машины. Это стало последней каплей, и я, сказать честно, накинулась на него... Мальчик привык видеть меня в официальной одежде, привык, что я вежливая, добрая, пушистая, и не ожидал, что я могу применить к нему силу. Словом, я тогда его отшлепала, а он искусал мне руку до крови. Потом он вырвался, убежал домой, а я перевязала руку, поменяла колесо, посидела немного и все же решила подняться к ним в последний раз: сказать, что больше не приду.


Я по натуре своей боец, и еще ни разу не сдавалась. Состояние было – хуже не придумаешь. Я поднималась по лестнице и пыталась придумать оправдания перед Станом. Он ведь меня отговаривал, предупреждал, что все это не так просто, как кажется, что если я влезу к ребенку в душу, то уже никогда не смогу отмахнуться от него и сказать, мол, ты мне надоел. Руку дергало от боли, а на сердце было еще отвратительнее.


И когда я привычно толкнула входную дверь (эти алкаши никогда ее не запирали, воровать все равно было нечего), то увидела, как папаша хлещет Степку проводом и орет что-то типа «Зачем ты, паршивец, к ее машине полез? А если эта дура больше не будет приезжать? Она ж нам халявную еду возит, полы моет!» В оригинале звучало, конечно, по-другому, но смысл был примерно такой.


Я кинулась на папашку с кулаками, думаю, он тоже не ожидал, что приличная дамочка может начать драться. Он мне поставил синяк на пол лица, я ему разбила нос, схватила Степку, закинула его в машину, и мы уехали. Я тогда не особо соображала, что делаю, куда еду, меня всю трясло от ярости, Степка молчал, забившись подальше от меня. Наконец, мы приехали к моему дому, я сказала ему выгружаться, а потом взяла за руку и привела в квартиру родителей. Сказала, что этот мальчик теперь будет жить с нами.


Крис судорожно вздохнула, потерла лоб и продолжила:

- До сих пор бесконечно благодарна родителям, что они, глядя на избитую и окровавленную меня, на испуганного и не менее избитого чужого ребенка, ничего не спросили, отправили Степку в ванную, меня – на перевязку, а самое главное – приняли нас обоих, хотя места у нас было маловато.


- Насколько я знаю, история Степы закончилась хорошо? – вспомнила о своих обязанностях ведущая.


- Да, - засияла от радости Крис, - недавно мы выиграли дело о лишении их родительских прав, и с прошлой недели Степа – официально мой сын.


- То есть вы три года воспитывали Степу без должных прав?


- Да, собственная квартира у меня появилась всего полгода назад, после того, как я вышла замуж, а без квартиры мне бы никто Степку не отдал.


- И муж не возражал?


- Нет, конечно, - удивилась Крис, - я и познакомилась с мужем благодаря Степке.


- Вот как? Но давайте вернемся к движению «Плюс один». То есть сначала была Зоя, затем Степан, но это всего лишь отдельные случаи. Так как же это переросло в столь масштабный проект?


- Спустя какое-то время я начала таскать Степку в наш парк, энергии у него всегда было хоть отбавляй, и я подумала, что лучше, если он будет ее выплескивать не в школе или в квартире, а на улице. Но Степка далеко не застенчивая семилетняя девочка, он за пару дней со всеми перезнакомился, с кем-то подрался, с кем-то подружился, и, хотя я никому не рассказывала про его семью, скоро все в Экстриме были в курсе его истории.


Спустя какое-то время несколько экстримовских оборотней обратились ко мне с просьбой познакомить их с подобными семьями. И я, как и Стан ранее, также принялась их отговаривать, показывала шрамы, напоминала про синяк, который сходил целую вечность, пыталась давить на совесть, но, в конце концов, сдалась. Так появились первые последователи нашего движения.


- А как вы находите семьи, нуждающиеся в вашей помощи?


- Сначала мы брали в полиции списки неблагополучных семей, но сейчас у нас действует свой сайт, и там есть раздел, где каждый может анонимно сообщить про семьи с проблемами, ведь далеко не все случаи становятся известны полицейским. Туда может написать даже ребенок из такой семьи, и ему помогут.


Хочу отметить, что даже сейчас, когда количество добровольцев перевалило за пятьдесят тысяч, мы стараемся дать возможность выбрать себе подопечных. Потому что нам важно, чтобы человек ли, оборотень ли не просто тянул лямку, а сердцем горел за тех, кто доверился ему.


- Еще вопрос, - заглянув в блокнот, спросила ведущая. – Маленькая Зоя осталась со своей мамой, но Степу вы, по сути, вырвали из семьи. Как часто происходят подобные вещи?


- Случаи бывают разные, - грустно сказала Крис. – Напоминаю, что наша цель не в том, чтобы  забрать детей из семьи. Нет, мы хотим помочь таким семьям. Наши ребята отправляют родителей на лечение, помогают им получить дополнительное образование, подыскивают работу, жилье, если нужно, решают проблемы с алкоголизмом и наркоманией. Но все это работает, только если сами родители хотят выбраться из ямы. А если нет? В таком случае мы спасаем тех, кто больше всех страдает. То есть детей.


- И что, часто происходят усыновление оборотнями человеческих детей?


- Вы специально подчеркнули расы, верно? – покачала головой Крис и расстегнула пиджак. От прожекторов и волнения ей стало жарко. – Не часто. Я сама выступала адвокатом в первом подобном деле, это было всего год назад. Всего за время нашего движения было усыновлено восемнадцать детей, включая Степу. Еще в ста двадцати восьми случаях мы добились лишения прав с последующей отправкой детей в детдома. Но, поверьте, после того, через что прошли те малыши, любой детдом им покажется сказкой. К тому же кураторы не бросили их на произвол судьбы, они также навещают своих подопечных в детдомах, проводят с ними выходные, общаются с воспитателями.


- Я слышала, что вы ввели какую-то сложную систему наставничества. Что, теперь чтобы взять подопечных, недостаточно лишь желания?


- Опять же повторюсь, случаи бывают разные. Наше движение не состоит лишь из матерых оборотней, мы принимаем всех, в том числе и прекраснодушных наивных молодых людей, и скромных домашних девочек, только-только закончивших университеты. Но бывало после столкновения с жестокой реальностью такие ребята попросту сбегали. И хуже всего, если это произошло не сразу. – Крис раскраснелась, вновь разволновавшись. – Представьте, ребенок только-только привыкает к мысли, что не все взрослые – моральные уроды, потихонечку оттаивает, начинает улыбаться, начинает надеяться на что-то хорошее, к нему регулярно приходит милый товарищ, разговаривает, защищает от нападок и избиений, водит в кино и на карусели, а потом пропадает. Навсегда. И все становится еще хуже, особенно потому, что теперь ребенок знает, что есть и другая жизнь, теперь ему есть с чем сравнивать. И эти мысли могут привести к чему-то непоправимому.

Поэтому ко всем новеньким мы приставляем наставника, того, кто уже прошел полный круг и сумел вывести своих подопечных из кризиса. Наставнику можно звонить в любое время суток, наставник помогает новеньким разобраться с официальными инстанциями, и именно наставник решает, готов ли новенький к самостоятельной работе.


- Это звучит вполне солидно. Но ведь ваша организация сугубо добровольная. Денег вы никому не платите, верно?


- Мы начинали с небольшой группы друзей, которые решили, что им не все равно. Постепенно слухи о нас расходились по городу, а потом и по всей стране, ведь среди нас были и блоггеры, и журналисты, и просто общительные ребята. Как-то само получилось, что я стала неким лидером, и немаловажную роль в этом сыграло мое юридическое образование. Но далеко не все сочувствующие могли участвовать в нашем движении лично, ведь это весьма затратно и по времени, и по нервам, поэтому они помогали и помогаюют нам деньгами. Из нашего фонда мы стараемся компенсировать расходы кураторов, некоторые ребята уволились с работы и полностью погрузились в дела движения, им мы, конечно, платим зарплату. Теперь у нас есть свои юристы, психологи, наркологи, мы работаем с кадровыми агентствами, чтобы помогать родителям с трудоустройством. А недавно замахнулись на постройку своего детского дома, чтобы полностью взять под свое крыло тех детей, кому это нужно.


- Что бы вы хотели сказать нашим зрителям и телезрителям?


- Люди – оставайтесь людьми. Несмотря ни на что. Посмотрите по сторонам: возможно, где-то рядом с вами за стеной, в соседнем подъезде или на соседней улице страдают дети. Страдают от голода, холода, побоев, непонимания, унижений. Не проходите мимо - напишите нам. А если есть возможность, то приходите сами. Наши филиалы есть во всех крупных городах, но даже если в вашем городе нет пока филиала, мы все равно найдем добровольцев, пришлем наставников и будем работать. Будем помогать.

Даже если это будет лишь один спасенный ребенок – это будет уже плюс один ребенок!

Показать полностью
413

(Не)естественный отбор. Часть 38

Часть 37


Ссылка на АТ


Я подскочила на кровати, схватила телефон: всего четыре утра. Забравшись под одеяло, я попыталась уснуть, но сна не было ни в одном глазу. Сегодня я должна украсть злосчастный шприц!


Еще с вечера меня начало потрясывать, руки дрожали так, что я не смогла нормально поесть. Похожее состояние у меня было в день отъезда из деревни, когда я собиралась поступать в университет.


Как я смогу это сделать? Было сильное искушение послать заговорщиков подальше и жить дальше без их параноидальных теорий, но что-то меня останавливало. То ли яростная убежденность Дэна, то ли умоляющий взгляд Лея, хотя, скорее всего, это были слова Ярослава. Несмотря на расставание со Станом я не могла забыть, что спустя пятнадцать лет я все еще буду вести свою первую эльфийскую группу, Лаэлис продолжит пудрить мозги молоденьким выпускницам, а Стан уже войдет в преклонный возраст.


Я не могла представить его старым или больным, казалось, что он с его здоровьем, силой, грацией должен жить вечно. Но этого не будет. Если я не украду тот шприц. Даже если я украду тот шприц.


Как лучше это сделать? Вызвать медсестру под каким-нибудь предлогом — слишком подозрительно, торчать безвылазно у нее в кабинете — еще хуже, расквасить нос ребенку — неприемлемо. А если уколы привозят под охраной, и специально выделенный эльф не оставляет их без присмотра ни на секунду? Угу, и чемоданчик с ними он носит, приковав к себе наручниками.


Ровно в семь утра я вошла в детский сад уверенной походкой с фирменным непробиваемым выражением лица. Привычный способ скрывать панику. Поздоровалась с Ильмеей Захаровной, уточнила еще раз меню, спустилась к медсестре и спросила точное время, когда будут делать прививки. «Вот как привезут, так сразу и начнем» - простодушно ответила она, не догадываясь о моих коварных планах.


Всю последнюю неделю группу вела я, а Ильмея Захаровна лишь наблюдала со стороны, вмешиваясь в крайнем случае, вот только таких крайних случаев набиралось слишком много, это раздражало, и я с нетерпением ждала, когда же смогу избавиться от ее надзора. Она слишком объэльфилась, чересчур закоснела и малейший шаг в сторону от инструкций вызывал у нее панику.


А я постоянно вспоминала Лея. Эти малыши сейчас могли бы учиться в школе, выглядеть как восьмиклассники, смеяться и спокойно дружить с людьми и оборотнями. Зачем нужно было так замедлять жизни целой расы? Ради чего? Это лишь усугубило межрасовую пропасть. Как можно дружить с человеком, если спустя несколько десятков лет он умрет, а ты все еще будешь учиться в школе или только-только начнешь постигать азы выбранной профессии?


Да, Красная неделя поставила эльфов на грань вымирания, но прошло уже триста лет. Мир стал цивилизованнее, спокойнее, даже тысячелетиями уничтожаемые оборотни смогли отринуть прошлые обиды и встроиться в общество, пусть не сразу, но все же. А эльфы по-прежнему держатся в стороне, отгородившись сложными ритуалами, внутренними правилами и законами.


Скорее всего, дело в том, что за триста лет сменилось десятки поколений оборотней, а вот эльфы, ровесники Красной недели, живы до сих пор.


- Настя, готовь группу! Через десять минут начинаем отводить по одному к медсестре, - снова влезла Ильмея Захаровна с непрошеным советом. Да, Ильмея Захаровна, я тоже получила смс, большое спасибо!


Я взяла за ручку первую девочку, Эву, самую храбрую в группе, и повела в медкабинет. Медсестра, крупная женщина пятидесяти лет, махнула рукой на стул и незаметно для эльфенка вытащила из ящика стола шприц. Девочка, оказавшись в незнакомой обстановке, наморщила нос, приготовившись зареветь, и я быстро сказала:

- Эва, смотри, птичка на дереве!


Малышка вместо того, чтобы посмотреть в окно, удивленно уставилась на меня, и медсестра успела за это время сделать ей укол в плечо. Я постаралась задавить мысль о том, что этот укол, возможно, отбросил Эву в развитии еще на несколько лет назад. Может, я чересчур надумывала, но мне казалось, что эльфята в последние дни немного оживились, стали активнее участвовать в играх, их рисунки стали менее формальными, заиграли новыми красками. Что если после этой «прививки» они снова погрузятся в полусонное состояние?


Я взяла расплакавшуюся девочку за ручку и отвела ее обратно в группу.


Как украсть шприц?


Мы с Ильмеей Захаровной по очереди водили детей в медкабинет, и мои шансы уменьшались с каждым ребенком, пока на очередном эльфенке медсестре не позвонили на сотовый. Она сначала хотела перенести разговор на другое время, но в результате извинилась и вышла в коридор, откуда донесся ее возмущенный голос. Я опрометью кинулась к столу, открыла ящик, схватила шприц и спрятала под резинкой юбки. Эльфенок же не сдаст меня?


Последнего ребенка повела Ильмея Захаровна, но быстро вернулась, раскрасневшись от возмущения.


- Представляешь, - шепнула она мне, - эта растяпа даже не смогла нормально пересчитать шприцы при приемке, и теперь одну порцию будут заказывать отдельно!


Я кивнула, украденный шприц жег руки. С трудом я дождалась предобеденной прогулки, неподалеку от садика уже прогуливался Лей, ни взглядом, ни жестом не показывая, что видит меня. Согласно плану я отошла к ограде и присела возле куста, словно бы поправляя шнурки, хотя на ногах у меня были туфли-лодочки.


Затем я вернулась к группе и постаралась выкинуть всю эту ситуацию из головы.


Спустя несколько дней мне пришла смс с незнакомого номера: «Это оно!!!»


Хотя Крис продолжала звать меня в Экстрим, я каждый раз отказывалась. Оказалось, мне не все равно. Вот только что это были за чувства? Стыд, вина, благодарность. Не самый приятный коктейль. На лекциях по психологии нам рассказывали про такой феномен, когда спасенные начинают ненавидеть своих спасителей, особенно если речь идет не о спасении жизни как таковой, а например, об избавлении от какой-то неприглядной ситуации. Потому что спасатель становится якорем для тех эмоций. Потому что никто не любит быть должным. Потому что спасенный чувствует вину за свою неприязнь, но не может от нее уйти.


Может, у меня тот же случай? Может, я не хочу видеть Стана как раз из-за его заботы и внимания? Из-за того, что он вытащил меня от Лаэлиса? А ведь я сказала, что хочу остаться с ним друзьями. Но как, если при одном взгляде на него мне становится стыдно за свое поведение, за те слова, что я ему наговорила, когда была под влиянием эльфа? Дум Шадар сказал, что это рано или поздно пройдет. Вот только когда?


Когда Крис позвонила в очередной раз, я думала, она вновь позовет меня в паркур-парк, но оборотень внезапно заговорила о другом:


- Представляешь, - ее радость можно было услышать даже через телефонную трубку, - Стан пришел в Экстрим не один, а с дамой! Она такая хорошенькая: голубые невинные глазки, светлые волнистые волосы, платье, прическа, все дела!


В груди неприятно екнуло: он уже забыл меня? В самом начале нашего знакомства Стан упоминал о том, что оборотни легко принимают отказы и не докучают объекту воздыхания, но уже через неделю после последней встречи найти себе другую?


- Кхм, - выдавила я, - я рада за него. В конце концов, он заслужил нормальную семью, с детьми...


- Нет, это тоже человечка! И почему его так тянет на людей?


Во рту возник странный кислый вкус, словно я съела лимон. И почему это Крис такая довольная? Я считала, что мы с ней подруги. Хотя, если подумать, нас познакомил Стан, ее бывшая любовь, ради него она возилась со мной, ходила на занятия к Лаэлису, таскала в парк, интересовалась моей жизнью. Сейчас мы со Станом расстались, и, конечно, Крис переживает за него больше, чем за меня. И если Стан сумел найти счастье с другой девушкой, то почему бы за него и не порадоваться? Непонятно только, зачем она сообщает об этом мне? Позлорадствовать? Не в духе Крис.


- Приходи, познакомитесь! Только ведь у тебя ж продолжаются занятия с эльфом, эта парочка так долго не гуляет. Так, решено, в субботу! Слышишь? Ничего не планируй, я уточню, когда они придут, и заскочу за тобой.


- Нет, Крис, я... - гудки. Бросила трубку.


В субботу я вскочила в семь часов, умылась, почистила зубы, машинально уложила волосы в пучок и уже потянулась было к форменной блузке, как сообразила, что сегодня выходной, а значит, я могу сделать любую прическу, надеть любую одежду.


Может, оставить волосы распущенными? Вроде бы парням такое нравится. Хотя я с детства привыкла убирать волосы сначала в косы, теперь вот в пучок, и выйти на улицу с неубранными волосами для меня равнозначно прогулке в ночной сорочке.


Теперь нужно решить, что надеть. Я в сомнении вытащила из шкафа единственное праздничное платье, купленное еще на выпускной в школе: струящийся зеленый шелк, роза на талии, вырез на спине. Понравится ли такое Стану?


Я швырнула платье на кровать и села на пол, закрыв лицо руками. Что со мной? Какое мне дело, что ему понравится? Я сама оттолкнула его, а сейчас хочу снова привлечь его внимание. Зачем? Из вредности или из зависти?


В результате я натянула джинсы и белую футболку и уселась ждать Крис. Все же мне очень хотелось посмотреть на ту девушку.


Крис влетела, как ракета, поприветствовала хозяйку, внимательно осмотрела мой наряд, одобрила его легким кивком и потащила меня в парк.


- Ты представляешь, эта мадемуазель очаровала всех ребят в парке, такая милашка! Жаль, не особо разговорчивая, больше к Стану жмется, ну ничего, и не таких уламывали.


- А почему она в парк в платье приходит? Там же все-таки спортом занимаются, а вдруг кто толкнет? Это же неудобно.


- О, нет, тут беспокоиться не о чем! – отмахнулась Крис, не замечая, как всаживает иголки в мое сердце все глубже и глубже. - Стан от нее не отходит ни на шаг, за ручку водит, пылинки сдувает.


- А она его любит? – сжав до боли кулаки, спросила я.


- Ну, пока не особо понятно. Чувствуется, что у нее к Стану симпатия, но насколько глубокая? Время покажет.


В парке Крис сразу убежала в раздевалку, бросив меня одну у входа, и я медленно потащилась к зоне паркура. Зачем я это делаю? Может, лучше сбежать домой и больше никогда-никогда не возвращаться сюда? Как минимум, в ближайшие пятнадцать лет. Вот я сейчас их увижу, и что ему скажу? «Привет, как дела?», «Какая милая у тебя подружка. Познакомишь?»


Всегда презирала таких девиц, которые сначала вертят хвостом, а стоит лишь бедному парню заинтересоваться кем-то другим, так сразу кидаются к нему на шею, дабы сохранить в своих поклонниках. Точно собака на сене. А теперь я и сама становлюсь похожей на них.


Ну где же эта парочка? Я так издергалась, что уже почти что мечтала поскорее их встретить, отмучаться и потом уже сбежать.


Стан сидел на корточках возле скамейки, спиной ко мне, и с кем-то разговаривал. Возможно, с той самой девушкой. Так, глубокий вдох, еще несколько шагов…


- Привет! Как дела? – я не успела еще договорить слова, как почувствовала себя полной дурой. Почему так банально?


- О, Настя, привет! Познакомься с Зоей, моей подопечной, - Стан даже не удивился моему появлению, скорее всего, учуял за несколько метров, а вот я была поражена до глубины души. Ну, Крис! Ну, интригантка! Как она меня одурачила!


На скамейке, аккуратно сложив ручки на нежно-голубом подоле, сидела девочка лет восьми. Голубоглазая, светловолосая, с торжественно-белыми бантиками, - все, как и говорила Крис.


- Насть, хорошо, что ты пришла. Мне нужна помощь, но я стеснялся просить наших, - сказал он, и снова повернулся к девочке. - Зоя, посидишь тут немножко? Я хочу тебя кое с кем познакомить. Скажи, ты любишь собачек?


Судя по загоревшимся глазкам, девочка собачек любила.


Стан отвел меня в сторону и шепнул, не выпуская Зою из вида:

- Уже неделю пытаюсь с ней подружиться, но на нее столько лет сливали негатив, что, кажется, она просто разучилась радоваться. Я сейчас сбегаю в раздевалку, а ты повяжи мне на шею вот это, хорошо? Только как-нибудь красиво завяжи!


Я посмотрела на то, что он мне протягивал: это была туго свернутая лента ярко-малинового цвета.


- Ты серьезно? – также тихо спросила я. – Тебе на шею?


- Да. Поможешь?


Стан умчался, а через минуту ко мне подошел огромный бурый волк с темной полосой на спине. Меня вдруг пронзило острое желание вновь прижаться щекой к его пушистой морде, запустить пальцы в шерсть и чтобы вокруг не было никого, только старый темный лес, заросший папоротниками и мхом.


Я сглотнула слюну, присела рядом и принялась завязывать ему бантик, словно домашней болонке. Когда я закончила, он на секунду прижался мордой к моей ноге и направился к девочке.


Ребята, замечая проходящего мимо волка с ярким бантом на шее, забывали про свои занятия, застывали на середине движения и смотрели ему вслед. Молча, без смеха. Никто не полез за телефоном, чтобы сделать фото или снять видео. Появилось необъяснимое чувство, что сейчас происходит что-то особенное, важное, опасное.


Стан-волк подошел к Зое и осторожно дотронулся носом до ее коленки. Девочка робко протянула руку, погладила его ухо, а затем спрыгнула со скамейки, крепко обняла за шею, улыбнулась и хрипловато сказала:

- Собачка, - а потом запрыгала от радости. - Собачка. Собачка.


От этой картины у меня вдруг защипало в глазах. Все-таки Стан… он невозможный. Сзади ко мне подошла Крис и приобняла за плечи:


- Если ты и после этого в него не влюбишься, то у тебя просто нет сердца.


Тут я не выдержала и разревелась.

Показать полностью
399

(Не)естественный отбор. Часть 37

Часть 36


После Настиного ухода я не знал, чем себя занять. Побродил по квартире, ощущая странную гулкую пустоту в стенах, которой раньше не замечал, включил телевизор, пощелкал каналы, поймал себя на мысли, что перелистал их уже три раза. Выключил телевизор. Протер пыль, принял душ, вспомнил, что сегодня не ел, пошел на кухню, но перед холодильником понял, что не голоден.


Бесконечный вечер.


Может, стоило пойти следом? Как в самом начале, когда я неделю ходил за ней тайком? Но это уже неуважение ее мнения, ее только-только восстановленной личности.


Неужели все отвергнутые оборотни чувствуют себя также? И Крис тоже? Хотя, скорее всего, нет. У нас надежды рубятся на корню сразу же, без рассусоливаний и лжи. Если бы я смог отказаться от Насти при первой встрече, то сейчас бы жил спокойно в своей пустой квартире.


Жалею ли я о том решении? И да, и нет. Жалею, потому что сейчас было больно, и радуюсь, ведь у меня все же были потрясающие минуты, проведенные возле нее.


Я когда-нибудь смогу еще раз пойти в Оборотень-парк?


На следующий день я запланировал большую развлекательную программу, так как не хотел просидеть весь вечер, прокручивая в памяти события из того времени, когда мы были вместе.


Сначала сходил в кино и досидел до самого конца, хотя редкие романтические вставки корежили мне сердце, затем направился в Экстрим. Физические нагрузки и предельная концентрация всегда отлично выбивали ненужные мысли из головы.


Друзья Лея уже были там и под руководством Вика тренировались правильно роллить. Я усмехнулся: раньше бы никогда не подумал, что Вик, талантливый, но завистливый трейсер, возьмет на себя роль наставника. Обычно в парке новичкам помогали так, между делом, во время передышек между упражнениями и пробежками, но в этот раз друг взялся всерьез за дрессуру молодежи.


Выйдя из раздевалки, я заметил крепкую фигуру Крис, она неторопливо разогревала мышцы на спортивной площадке.


- Привет! Айда в тандем на пятерке? – крикнул я ей издалека.


- Хорошо. Я альфа! – как всегда, легко откликнулась она.


Приготовились, раз, два, три! Крис оттолкнулась и взлетела на двухметровую стену - первое препятствие, спустя вздох я повторил ее движение. Вдох - толчок, выдох - кувырок, вдох – разбег, выдох – уступ.


Проходить трассу в тандеме рискуют далеко не все опытные трейсеры, и трудно сказать, чья роль сложнее: ведущего или ведомого, альфы или беты. Альфа задает ритм, контролирует дыхание обоих участников, подбирает оптимальный маршрут и подходящие движения. Если альфа превосходит бету по навыкам, то тандем может нарушиться из-за несоблюдения принципа зеркала, если альфа трейсит хуже беты или берет слишком низкий темп, то тандем также рассыпается. Альфа не должен останавливаться, ведь в любой момент к нему в спину может прилететь ведомый. И главное, альфа должен быть полностью уверен в бете, не прислушиваться к нему, не замедляться, а четко идти по маршруту, лишь каким-то седьмым чувством улавливая движение позади себя.


Задача беты – не отставать больше, чем на один вздох, и двигаться точно так же, как и альфа, но с сохранением дистанции. Если бета приблизится больше, чем нужно, то оба участника могут получить травмы, если бета чересчур отстанет, то пропадет красота движения. И главное, бета должен полностью быть уверен в своей альфе, так как любое колебание моментально рушит красоту и настроение тандема.


Но если ведущий и ведомый равны по умениям и сыграны, то тандем превращается в настоящее чудо.


В роли беты я полностью отдался на волю Крис, своей альфы, и казалось, что меня уже нет в этом мире, есть только моя оболочка, невидимыми нитями привязанная к телу Крис, и каждый взмах ее руки, каждый прыжок и каждый вдох с едва заметной задержкой передавались мне. Я ощущал себя ее тенью, плавно скользящей по стенам и барьерам, слышал ее мысли, дышал ее легкими, и в груди стучало ее сердце.


Полное подчинение и абсолютная свобода. Безмятежность и полет. Красота и мощь.


Последний кувырок. Крис перекатилась через плечо, встала и сделала шаг вправо ровно настолько, чтобы после такого же переката я сумел встать на ее место.


Возле финиша ребята, подтянувшиеся туда за время проходки, бурно зааплодировали и засвистели, у новичков горели глаза, и Вик, яростно жестикулируя, втолковывал, что в тандем им пока идти рано. Кто-то снимал наш проход на видео, надо будет попросить не выкладывать кадры, где можно разглядеть наши лица, или как-то замаскировать их.


Мы с Крис обнялись, все еще чувствуя ту духовную связь, появившуюся за время прохождения трассы. Я счастливо улыбался, впервые за долгое время очистив себя от ненужных мыслей. А потом я увидел ее…


Настя стояла поодаль, рядом с Леем, и хлопала вместе со всеми.


Внутри меня все снова оборвалось, и привычно заныло в груди. Я совсем не ожидал ее увидеть в Экстриме. Крис шепнула:


- Это я ее сюда позвала. А то она совсем зачахнет в одиночестве.


Я ничего не ответил и направился к ней, пробираясь через толпу и игнорируя вопросы. Остановился прямо перед ней.


- Привет. Как переезд? Как на новом месте? – голос мой прозвучал спокойно и как-то обыденно, словно мы просто знакомые, обменивающиеся пустыми репликами при случайной встрече.


- Все хорошо. У меня чудесная хозяйка. Сегодня она специально встала пораньше, чтобы напечь мне блинчики, - также ровно ответила она, не отводя глаз.


- Это хорошо, - отозвался я. – Вы познакомились с Леем?


- Да, сегодня. Никогда бы не сказала, что он эльф, и уж тем более, что ему всего двадцать. На редкость сообразительный паренек.


- Да, это так, - сказал я и замолчал. Что я должен был еще спросить? О чем рассказать? Не умолять же ее вернуться? Или позвать на свидание? Ведь вроде бы так поступают люди при ухаживании. – Ну ладно, мне пора. Еще увидимся.


- Пока. И вы очень красиво бежали с Крис. Невероятное зрелище.


- Спасибо. Да, мы с Крис хорошо сработались, - кивнул я и медленно побрел к раздевалке. Вот только почему Крис не подумала, каково мне будет увидеть Настю?


Я не предполагал, что Настя может прийти в Экстрим, поэтому и чувствовал себя свободно, но теперь, зная это, смогу ли я тренироваться, не оглядываясь по сторонам с надеждой вновь увидеть ее, смогу ли пробежать трассу, не задумываясь о том, смотрит ли она на меня? Скорее всего, нет. Поэтому Экстрим отныне для меня закрыт. Сколько я смогу выдержать?


На третий вечер после ее ухода я решил бродить по улицам, пока не устану и не захочу спать, и, не заходя домой, после работы сразу пошел куда глаза глядят. Без мыслей, без отслеживания маршрута шел вдоль дорог, останавливался на светофорах, заходил во дворы и незнакомые закоулки. Когда мне захотелось пить, то в первом попавшемся магазинчике купил бутылку воды, а потом устроился на синей скамейке с треснувшей посередине доской возле ближайшего дома.


- В кого ж ты такая дура пошла? Опять на тебя жалуются! Тебе сложно рот открыть и слово сказать? И зачем я тебя на эти занятия записала, ты ж по-русски толком не говоришь! Куда тебе английский? Блин, тварь неблагодарная! Чего смотришь, глазенки вылупила? Что, я не так что-то говорю? – громкий женский голос отвлек меня от тягостных мыслей. Невольно я поднял голову и посмотрел, кого ж там так ругают. – Я целыми днями вкалываю на этой чертовой работе, жопу рву, головы от монитора не поднимаю, пытаюсь заработать немного денег, чтобы хотя бы ты нормальной жизнью пожила! А ты что? «Гудмонинг» сказать не можешь?


Я никак не ожидал увидеть стройную женщину в строгом деловом костюме и туфлях-лодочках, мне казалось, так могут разговаривать только торговки с рынка. А позади женщины торопливо семенила знакомая девочка, Зоя, в трогательном пышном платьице и с двумя огромными бантами. Она почти бежала, стараясь не отстать от матери, по щекам текли слезы, бантики били ее по плечам, но она не издавала ни звука.


- Ладно, дома с тобой поговорим, - продолжала выговаривать мама Зои. – Может, и вправду тебя в школу для имбецилов отдать? Или уж сразу в детдом? Там ты сразу поймешь, как хорошо тебе у мамы жилось.


Я не выдержал, вскочил, перегородил дорогу этой женщине и зашипел ей в лицо:

- Слушайте вы, хватит орать на дочь.


- Какое вам дело до моей дочери? – сразу отреагировала она. – Моя дочь, как хочу, так воспитываю. А вы не лезьте, педофил несчастный!


Я сел на корточки и заглянул в глаза девочке. Она судорожно дышала, то ли от сдерживаемых рыданий, то ли от бега, и лицо у нее было испуганное-преиспуганное.


- Зоя, привет! – ласково обратился я к ней. – Ты меня, наверное, не помнишь? Я недавно приходил к вам в гости, только одет был по-другому. Меня зовут Стан.


- Какого черта? – женщина схватила девочку за руку и резко дернула к себе. – Кто вы такой? Убирайтесь отсюда, иначе я вызову полицию.


Я стиснул зубы, с трудом сдерживая внезапно вспыхнувшее желание обернуться. Так сложно удерживаться от трансформации мне не было с тех пор, как стукнуло три года. Я медленно встал, достал из кармана удостоверение и ткнул им женщине прямо в лицо:


-Полиция уже здесь. Станислав Громовой, инспектор по делам несовершеннолетних, к вашим услугам. Поступила очередная жалоба на ваше обращение с дочерью, и я пришел проверить, так ли это.


- Но…- опешила Наталья, я вспомнил имя этой женщины, - какая жалоба? Недавно же проверяли? От кого? Идите, проверяйте квартиру. Там и фрукты на столе, и своя комната у Зои, и молоко всегда есть.


- Одну минуту, - я снова наклонился к девочке, вытащил платок, вытер ей слезы и спросил. - Зоя, хочешь покататься на качелях? Прямо сейчас?


Девочка посмотрела на мать, безмолвно спрашивая разрешения. Я процедил сквозь зубы:

- Да разреши ты ей.


Наталья кивнула, и мы с Зоей пошли к качелям, стоящей неподалеку. Я посадил девочку на сиденье, проверил, крепко ли она держится, и начал ее потихоньку раскачивать. Она по-прежнему не говорила ни слова, но у нее хотя бы высохли слезы, а в глазах появилось что-то кроме тупого страха.


Мать ее осталась на прежнем месте и не сводила с нас глаз.


- Знаешь, Зоя, - негромко сказал я, - я, когда был маленьким, тоже любил кататься на качелях. Только я всегда слишком сильно раскачивался и один раз не удержался и упал прямо на землю. Мне было очень больно, и я расплакался. А еще я порвал новые штаны и испугался, что мама будет ругаться, поэтому я долго-долго не возвращался домой. А потом проголодался и вернулся. Но мама, увидев меня, такого грязного, в рваных штанах, голодного, не стала сердиться, а подошла, крепко обняла и спросила: «Ты хорошо погулял?». Так я понял, что маму не нужно бояться. Что мама существует для того, чтобы помогать, утешать и любить.


Я не знал, слушала ли меня Зоя, но вот ее мама точно слушала и с каждой минутой злилась все больше.


- Но мама может заболеть. Ты же иногда болеешь, верно? Помнишь, когда у тебя температура, тебе холодно и болит горло, что нужно делать? Правильно, вызвать врача. Врач посмотрит на тебя, поставит градусник, попросит сказать «А», а потом пропишет разные таблетки. И если ты будешь лечиться, то быстро выздоровеешь, сможешь снова гулять на улице и есть мороженое.


- Мне нельзя мороженое, - хрипловато сказала Зоя, и от неожиданности я чуть не забыл подтолкнуть сиденье:


- Что? Что ты сказала? – это были первые слова, которые я услышал от девочки.


- Мне нельзя мороженое, - повторила она. – Я плохо учусь.


- А-а-а, - протянул я. – А в каком классе ты учишься? Наверное, уже во втором?


- Нет, я только осенью во второй класс пойду.


- Наверное, страшно было? Много других детей, новая учительница?


Но девочка уже замолчала. Я немного покачал ее сиденье, а потом сказал:

- Зоя, я схожу, поговорю с твоей мамой, а потом быстро вернусь. Ты посидишь одна? Не испугаешься?


Зоя снова испуганно посмотрела на маму и ничего не ответила. Я, поглядывая на девочку, подошел к Наталье, взял ее за локоть и отвел на несколько шагов так, чтобы Зоя не смогла нас слышать.


- Что вам еще надо? – устало спросила Наталья.


- Я хотел сказать, что вы большая молодец! – искренне сказал я. Женщина недоуменно взглянула на меня. – Я немного знаком с вашей историей и могу лишь позавидовать вашей силе воле, вашему упорству и уму. Не представляю, что бы я делал, если бы оказался в вашей ситуации. Несмотря ни на что, вы сумели вырваться из тех ужасных условий. Как вы умудрялись учиться? Что поддерживало вас, когда вы, стиснув зубы, вновь и вновь шли в школу, читали, зубрили? Это на самом деле невероятно!


У Натальи задергалась нижняя губа, и она отвернулась, закрыв глаза рукой. Я продолжал:

- Думаю, вы привыкли все жизненные трудности принимать на себя, встречать их и прогрызаться сквозь все препятствия, так что я не удивлен тому, что вы сумели построить неплохую карьеру. И вы сумели обеспечить Зое все то, чего были лишены сами и о чем мечтали в детстве: красивая одежда, уютная комната, вкусная еда, лучшая школа и самые разные кружки. Вот только кое о чем вы забыли.


- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - дрожащим голосом выдавила Наталья. – Вы, оборотни, помешаны на детях: свой ли, чужой, неважно. Но у людей не так. Думаешь, соседи не знали, в каких условиях я жила? Думаешь, они не слышали моих криков? Да все всё знали! - она повысила голос. - И в школе, и во дворе - всем было плевать! Где была ваша хваленая служба? Полиция? Почему не вмешивались те же оборотни, живущие рядом? Да, они иногда меня подкармливали, как приблудную собаку, но не более. Что же такого изменилось? Посмотри, моя дочь сыта, одета, обеспечена учебниками, и все равно я виновата. Виновата в том, что кричу на нее? Что не дую ей в попу? А как бы она тогда выживала на моем месте? Свернулась бы в калачик и сдохла. Никому не нужны слабаки в этом мире! Они просто не выживают. Думаешь, у меня на работе прямо рай? Да всё те же сволочи, как и мои мамочка с папочкой, так и норовят пнуть упавшего, подстеречь и ударить в спину – любимый приемчик. Мерзота! А она до сих пор верит в деда Мороза, в фей и прекрасных принцев. Да ее же загрызут при первой возможности! И если я ее не подготовлю к реальной жизни, то кто еще?!


- Я работаю в полиции и вижу много грязи, мерзоты, как вы говорите, сволочей. Вот только я знаю: если вдруг мне станет тяжело, если покажется, что весь мир – дерьмо, если вдруг я нарвусь на неприятности, с которыми не смогу справиться сам, - я всегда могу пойти к своим родителям. Даже если они мне не сумеют помочь, то, по крайней мере, выслушают, успокоят, поговорят. Понимаете, у меня всегда есть место, где я могу спрятаться от жестокого мира, моя собственная нора. А что есть у Зои? Если у нее проблемы в школе, кричат учителя, толкают и обзываются одноклассники, то куда ей пойти? К маме, которая сделает ей еще больнее? Домой, где еще хуже? Вы уверены, что таким образом она станет сильнее, а не сломается вовсе?


Наталья посмотрела на дочь так, словно никогда ее не видела, я невольно повернулся тоже и увидел маленький нахохлившийся розовый комочек, застывший на качелях. Девочка уже не раскачивалась, а терпеливо ждала, когда про нее вспомнят и позовут.


В глазах женщины появились слезы, и она нервно вытерла лицо, пряча невольную слабость.


- Наталья, может быть, вы сейчас разозлитесь или накинетесь на меня с кулаками, но я все же скажу. Вы не думали обратиться за помощью?


- Ты думаешь, что я больная какая-то? Психованная? – моментально ощетинилась она, но уже устало, без прежней ярости.


- Не психованная, нет. Больная? Возможно. А когда человек болеет, ему стоит обратиться к врачу. Врач не будет обвинять вас в том, что вы простудились, а проверит симптомы и выпишет лекарство. Вы считаете, что ваши отношения с дочкой здоровые?


- Конечно, нет, - вздохнула она. – Я и сама понимаю, что не должна на нее кричать, она ведь на меня смотрит, как на палача каждый раз, как я к ней подхожу. Думаешь, я не вижу, как она вздрагивает, когда я ее окликаю? Я все понимаю, но после тяжелого дня на работе нервы взвинчены до предела, а она… Сидит и ничего не делает. Уроки не учит, в куклы не играет, разговаривать отказывается, хотя ведь я для нее так стараюсь, для нее на работе задницы вылизываю, - и с каждым словом Наталья раздражалась все больше, говорила все громче.


- Вот поэтому вам стоит сходить к специалисту. Могу вам дать телефон. Один звонок вас ни к чему не обяжет, но как минимум, вы поймете, стоит оно того или нет. Дум Шадар недавно буквально спас мою…мою знакомую, вытащил из большой беды, и я ему весьма благодарен за это.


- Я работаю с утра до вечера и не могу сказать начальству, что мне нужно сходить к психиатру. Я сразу же вылечу с волчьим билетом.


- Не у психиатра, а у психолога. Дум Шадар принимает и вечером, после рабочего дня.


- А Зоя? Нанимать няньку? Пока ее еще найдешь, нормальную… - Наталья продолжала придумывать отговорки, хотя уже была готова согласиться.


- Вы мне доверяете? Мне – полицейскому, оборотню и инспектору ПДН? Я готов хоть каждый вечер после работы заниматься с Зоей. Буду помогать с уроками, водить в парк, кормить. У меня много младших братьев и сестер, и я умею разговаривать с детьми.


- Да я уж видела, - слабо усмехнулась Наталья, - Зоя редко говорит с кем-то посторонним. Кажется, ты все продумал. Хорошо, я позвоню твоему Дум Шадару.


- Тогда возьмите и мой номер телефона, можете звонить в любое время. Когда нужно, я подъеду, заберу Зою, и мы с ней будем делать все, что вы скажете.


- Знаете, почему я согласилась? – Наталья дотронулась до моего плеча. – Не потому что ты полицейский там или инспектор. А только потому, что ты оборотень. Никогда в своей жизни не видела ничего плохого от оборотней, ни в школе, ни в университете. С тобой Зое будет явно лучше, чем со мной.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: