НЕБЕСНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ 35⁠⁠

Чупакабра.

В один прекрасный день, мужики хутора позвали меня на охоту. На единорогов. Конскую колбасу, я в свое время за обе щеки уплетал в Казахстане, а тут еще рогатый конь, должно быть вкусно!

Меня снабдили парой небольших метательных копий, наказали не смотреть зверюге в глаза, и обещали правую переднюю ногу от добычи.

--А что, единороги не поддаются дрессировке, как обычные лошади?-- спросил я главного охотника, которого звали Зорт.

--Поддаются,-- ответил тот,-- но тяжело, да и опасно, они ведь плотоядные и саблезубые.

--Уф, какая прелесть!-- только и смог ответить я,-- а почему в глаза не смотреть?

--Влюбиться можно, аки богомол в свою самку.

--От связи с людьми у них что, кентавры родятся?

--Они самые,-- нехотя промямлил Зорт.-- если с кобылой стакнешься, а если с конем - пиши пропало...

Раннее утро. Дюжина мужиков хутора, включая меня, оседлали лошадей, и, вооруженные до зубов, выступили из ущелья в равнину.

Добравшись до невысокого каменистого пригорка, наш отряд остановился за выступом, который скрывал его от глаз обитателей лесной чащи, что находилась немного севернее.

--Смотри в оба,-- шепнул мне Зорт, оказавшийся рядом.

--Куда смотреть то?

--Видишь, внизу на лугу цветок огромный распускается? Смотри что будет, если к нему птица какая подлетит.

Мы наблюдали с полчаса, пока какая-то птаха, размером с кондора, не соизволила сесть рядом с лиловым одиноким цветком в паре сотен метров от нас. Птица разинула клюв, из него выдвинулся хобот, и принялся причмокивая сосать цветочный нектар. Напившись до отвала, птичка брякнулась наземь. Лиловый цветок вдруг схлопнулся, и резко ушел под землю, а заместо него, оттуда высунулось нечто, напоминающее растение мухоловку, только размером с корову.

--Это Фаудендрон,-- разъяснил Зорт,-- полурастение-полурыба, научившаяся жить во влажной земле. Она приманивает своими цветами различных животных, чаще всего летающих, позволяет напиться сладким ароматным нектаром, который имеет усыпляющее действие, а после высовывается на поверхность, и пожирает жертву.

--Блеск!--воскликнул я,-- разумная тварь?

--Нееет, к тому же невкусная....по крайней мере для человека. Но смотри, что будет дальше.

Я повиновался. Когда фаудендрон уже проглотил птицу до половины, из лесной чащи неподалеку, выскочил единорог: размером с полторы нормальной лошади, черный, с золотой волнистой  длинной гривой, саблеобразными верхними клыками и горящим взором крупных алых глаз. На лбу у него красовался крученый, переливающийся всеми цветами радуги рог, длиною с мою катану. Единорог, с наскоку, пронзил пузо слепого фаудендрона, резко поднял морду вверх, одновременно вставая на дыбы, и выдернул хищную рыбу-укроп из рыхлой земли вместе с корнями. Через мгновение, единорог опустился на все копыта, тряхнул головой, сбрясывая фаудендрон на землю. Секунду спустя, плотоядная коняга- переросток, вонзила свои гигантские клыки жертве в горло, мотнула головой в сторону, и вырвала у добычи кадык( или что там вместо него было), и принялся жрать свой трофей.

--Приятного аппетита!-- только и смог вымолвить я.

С противоположной стороны луга, из-за валуна, раздался протяжный гул охотничьего рога. Зорт, в ответ, тоже загудел в свой, после чего стал раздавать распоряжения другим охотникам:

--Группа Варга...левый фланг...группа Ляпса - правый, я с Елы-Палы поеду посередке.

Пятеро поскакали направо, пятеро налево. Примерно то же самое происходило на другом конце луга: из-за валуна высыпался конный отряд(охотники из соседнего хутора, выехавшие на подмогу, как пояснил Зорт), и рассредоточился, стремясь заблокировать выход со своей половины луга. Еще немного, и всадники возьмут весь луг в кольцо.

--Кольцо замкнется, и мы все дружно направимся к центру поляны, сужая его,-- объяснил Зорт,-- мы посадили фаудендрон здесь прошлой весной, подкармливали его, пока он был личинкой, и вот, вылупилась взрослая особь, зацвела сегодня впервые. Мясо фаудендронов для единорогов, что валерьяна для котов -- великолепная приманка.

Наконец, кольцо из охотников вокруг луга было окончательно сформированно, и охотники, принялись неспеша сужать его.

--Поехали,-- скомандовал мне Зорт,-- от крови фаудендрона у единорого приключилось временное помутнение рассудка, теперь он стал много медленнее...

Мы пришпорили лошадей, и трусцой направились к опьяневшей рогатой животине.

Добравшись до места пиршества(все время сближения охотников с единорогом, тот не обращал на пераых никакого внимания, и продолжал жрать фаудендрон), мужики схватились за копья, и стали ждать команды Зорта к атаке. У всех участников засады были полупрозрачные повязки на глазах, но и в них, они старались воротить носы, стремясь смотреть на опасную добычу искоса, как бы боковым зрением.

"А мне, блин, повязку не дали."-- с досадой подумал я,--" с чего бы это?"

Прозвучала зычная команда Зорта, и началось копьеметание. Ох и бестолковое: копья летели то мимо единорога, то по касательной, едва царапая его великолепную лоснящуюся черную шкуру.

Единорог, похоже кобыла, после первого царапающего недопопадания, нехотя поднял морду на охотников. Те поворотили мордовороты набок, едва не свернув шеи.

--Ладно,-- сказал я Зорту,-- повязку мне не выдали, на заклание повели чтоль(?), али инициация такая? Гори оно все синим пламенем, авось прорвемся.

Я соскочил с коня, и направился к единорогу пешим не пряча взгляда. Хищное копытное нечто, посмотрело на меня в упор, слизывая языком кровь с клыков. Гипнотический взор животного, заворожил меня, вдруг проснулась давно забытая потребность приласкать кого- нибудь. И ничего, что рядом не было настоящей женщины, под взглядом единорога во мне оголилась самая суть таких явлений, как нежность и ласка. Я уронил копье. Рогатая кобыла фыркнула, будто ухмыляясь, скрутила губы бантиком, и послала мне воздушный поцелуй. Я уронил второе копье. Еще несколько дротиков отскочили от крупа единорога, едва его потревожив.

--Ути- пуси лапочка, дай-ка я тебя приголублю,-- пролепетал я мягко, сам себе дивясь и расставляя руки в стороны, как для объятий.

Единорог наклонил голову, и направил рог мне в грудь.

--Елы-Палы! Что ж ты делаешь, сучий потрох, али живота сваго не жаль?-- услыхал я за спиной оклик Зорта.

Благодаря этому окрику, внезапно я вспомнил некое бооольно щемящее чувство, которое во многих моих реинкарнациях сопровождало мои приступы нежности к живому существу. Я - черствый мужлан, которому помимо моих творческих потуг, зачастую не до чего дела не было, обречен последние жизни дотягиваться до состояния влюбленности через боль. А сейчас ее не было! Что- то не так - возмутился мой рассудок. Я еще раз заглянул в алые глаза единорога, но на сей раз не отвел взгляда.

--Неа, ты - не Наташка,-- заявил я, вытягивая из-за спины катану.

Единорожиха, будто поняла мои слова, отпрянула в сторону, резко развернулась, и насадила на рог коня, всадник которого вылетел из седла лишь тогда, когда его ездовое животное оказалось высоко над землею. Секунду спустя, единорог свалил убитую лошадь перед собой, и с вызовом посмотрел мне в глаза. Я прыгнул, держа над головой катану, и, приземляясь ногами на свежий конский труп, рубанул со всей дури. Фонтан бордовой крови, вырывающийся из разрубленной шеи саблезубой любвеобильной скотины окатил меня с ног до головы. Единорог упал, неистово хрипя и дергаясь в предсмертных судорогах.

А где- то на севере, на противоположном конце того же материка, разыгрывалась аналогичная драмма. Только на охоту вывел орков верхом на волках Ганнибал. Незнаю, как он умудрился самоутвердиться в орочьей среде, будучи в два раза тоньше и на полторы головы ниже среднего орка- кочевника, но все же, охоту на единорога возглавлял именно он, с саблей наголо. Вот только не выдержал воитель мозгового штурма любовных флюидов, пощадил добычу, ....и усмирил. Злые языки часто рассказывали щекотливые подробности неестесственной связи человека и свирепой саблезубой самки единорога, но доподлинно факт их соития не был установлен. С тех пор Ганнибал возглавлял армии, сидя верхом на плотоядном нечто, не гнушающемся и человечиной, и ни один конюх не решался приблизиться к нему. Воитель назвал свою боевую подругу - Саломея.