Не остывающая память
Во внешности и в характере Юры было что-то тигриное: тяжелый костяк, крупная голова, широкие ладони с короткими пальцами, плотное, как бы готовое к прыжку тело и расчетливая неторопливость движений. Был он человеком волевым, харизматичным и в то же время очень уязвимым. Мы называли его Тигр.
Он испытывал себя. Пилотируя самолетом аэроклуба, поднимался в небо, не раз прыгал с парашютом.
…Я падаю,
лишаясь
веса
тела
в объятья ослепительного ветра,
и с ним лечу к планете ошалело,
и сердце замирает от разгона:
стремясь до точки мир уменьшить будто,
Земля кольцо сжимает горизонта,
а я –
кольцо сжимаю парашюта.
В нуле кольца –
вся жизнь моя,
которой
так хочется,
как прежде,
стать просторной
вот с этого протяжного усилья,
с рывка! –
И парашютный тяжкий горб мой
взрывается на купольные крылья!
…Перед землёю преклонив колени,
от счастья приземленья ног не чуя,
привычный мир, разорванный в паденье,
воссоздаю –
из света,
звука,
тени…
И в этот миг лишь одного хочу я:
вдали от споров, от желанья славы
гасить росой лица живое пламя,
да целовать дрожащими губами
заплаканные радостные травы…
Управляя мотоциклом, путешествовал по Средней Азии, по трудно проходимой местности. Мне думается, для него была важна не цель путешествия – конечный пункт, а сама дорога, движение по ней, преодоление её, как преодоление себя. После серьезной аварии, Юра перенес операцию на позвоночнике. Остался жив, а главное сохранил за собой возможность перемещаться самостоятельно. Он купил машину и организовал первую литературно-историческую экспедицию по России. Впоследствии паломнические автопробеги проводились ежегодно в течение семи лет. Маршрут разрабатывался задолго до поездки.
География наших экспедиций была обширной. Не стану утомлять длинным перечнем городов и весей, где нам довелось побывать. Обозначу границы. Забирая севернее Вологды и Великого Устюга, мы добрались до крошечного, с населением две тысячи человек, города Лальска, что находится за рекой Сухоной. Южное направление освоили вплоть до Новороссийска. На запад продвинулись до белорусского города Витебска, на восток – до Нижнего Новгорода.
В конечном счёте, все дороги вели на юг, в село Богословка Белгородской области – малую родину Юры. Его тянуло туда, и он увлекал нас за собой.
Так вышло, что в судьбе моей два дома:
Мой город, где в гранит одето небо,
Моя деревня, где все так знакомо…
И, если там я больше года не был,
становится и грустно, и неловко.
Для нас это было счастливое время познавания, духовного возрастания, путешествия к солнцу, к теплу. Для Юры – некая временная ретроспектива, неспешный возврат в детство.
Я в детстве жил, как будто в центре мира,
и вечным мир тогда, казалось, был…
Возможно, возвращаясь в тот центр мира, он на какое-то время обретал мир в себе, и это помогало ему жить.
Родные и друзья Юры встречали нас с исключительным радушием. Как не вспомнить дядю Федю, трогательно заботливого человека со светло-рыжим ёжиком волос на голове, его гостеприимный дом, где с вечера рекой лился самогон, с утра – парное молоко. Усталые путники, мы оккупировали душистый сеновал и в приятной прохладе его засыпали, перегруженные впечатлениями.
Он испытывал себя. Пилотируя самолетом аэроклуба, поднимался в небо, не раз прыгал с парашютом.
…Я падаю,
лишаясь
веса
тела
в объятья ослепительного ветра,
и с ним лечу к планете ошалело,
и сердце замирает от разгона:
стремясь до точки мир уменьшить будто,
Земля кольцо сжимает горизонта,
а я –
кольцо сжимаю парашюта.
В нуле кольца –
вся жизнь моя,
которой
так хочется,
как прежде,
стать просторной
вот с этого протяжного усилья,
с рывка! –
И парашютный тяжкий горб мой
взрывается на купольные крылья!
…Перед землёю преклонив колени,
от счастья приземленья ног не чуя,
привычный мир, разорванный в паденье,
воссоздаю –
из света,
звука,
тени…
И в этот миг лишь одного хочу я:
вдали от споров, от желанья славы
гасить росой лица живое пламя,
да целовать дрожащими губами
заплаканные радостные травы…
Управляя мотоциклом, путешествовал по Средней Азии, по трудно проходимой местности. Мне думается, для него была важна не цель путешествия – конечный пункт, а сама дорога, движение по ней, преодоление её, как преодоление себя. После серьезной аварии, Юра перенес операцию на позвоночнике. Остался жив, а главное сохранил за собой возможность перемещаться самостоятельно. Он купил машину и организовал первую литературно-историческую экспедицию по России. Впоследствии паломнические автопробеги проводились ежегодно в течение семи лет. Маршрут разрабатывался задолго до поездки.
География наших экспедиций была обширной. Не стану утомлять длинным перечнем городов и весей, где нам довелось побывать. Обозначу границы. Забирая севернее Вологды и Великого Устюга, мы добрались до крошечного, с населением две тысячи человек, города Лальска, что находится за рекой Сухоной. Южное направление освоили вплоть до Новороссийска. На запад продвинулись до белорусского города Витебска, на восток – до Нижнего Новгорода.
В конечном счёте, все дороги вели на юг, в село Богословка Белгородской области – малую родину Юры. Его тянуло туда, и он увлекал нас за собой.
Так вышло, что в судьбе моей два дома:
Мой город, где в гранит одето небо,
Моя деревня, где все так знакомо…
И, если там я больше года не был,
становится и грустно, и неловко.
Для нас это было счастливое время познавания, духовного возрастания, путешествия к солнцу, к теплу. Для Юры – некая временная ретроспектива, неспешный возврат в детство.
Я в детстве жил, как будто в центре мира,
и вечным мир тогда, казалось, был…
Возможно, возвращаясь в тот центр мира, он на какое-то время обретал мир в себе, и это помогало ему жить.
Родные и друзья Юры встречали нас с исключительным радушием. Как не вспомнить дядю Федю, трогательно заботливого человека со светло-рыжим ёжиком волос на голове, его гостеприимный дом, где с вечера рекой лился самогон, с утра – парное молоко. Усталые путники, мы оккупировали душистый сеновал и в приятной прохладе его засыпали, перегруженные впечатлениями.
27 июля 2008 года в 14.00 стартанули из Петербурга на Опель-Рекорде. Едем! Юра – за рулем. Я – сменный водитель, рядом, на переднем сиденье. На заднем, отмежевавшись друг от друга бутылями с питьевой водой, расположились поэты – Ирина Важинская и Александр Люлин. Итак, нас было четверо. Юра сразу дал определение – великолепная четвёрка.
Двигатель машины после капитального ремонта урчит ровно. Новый-старый Опель – крепкий на вид «немец», нагруженный под завязку туристическим снаряжением, провизией и прочим, летит по трассе, радостно шуршит колесами. Держим курс на Валдай. Дальше, согласно ретро-маршруту, Бородинское поле, затем имение И.С. Тургенева Спасское-Лутовиново, город Орёл, а там и до Белгорода рукой подать. Всё было просчитано, как обычно, заранее.
Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Мы остановились в деревне с очень символичным названием – Ижицы. До Валдая не дотянули 25-30 километров. Сломалась машина.
Юра по пояс погрузился в разверстую пасть Опеля, сосредоточенно гремел железяками, что-то прикидывал в уме и, наконец, установил причину поломки. Во всём была виновата шпилька. Вот уж действительно символический ряд. По форме сия деталь двигателя похожа на стреляную гильзу, потребовалась её замена. Запасной, конечно же, не имелось в наличии. Пока думали, рядили, как поступить, стемнело. Надо было убираться с трассы, позаботиться об отдыхе. Мы нуждались в посторонней помощи.
Выхожу на дорогу, голосую. Загадываю: седьмая по счёту машина остановится, потом решаю – тринадцатая. Так будет вернее, логичнее. Считаю: первая, вторая, третья... Уже совсем темно. Машины, пролетающие мимо, ослепляют светом фар. Одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая… Тринадцатая, свернув на обочину, резко затормозила. Оказалось, старенькая, вдрызг разболтанная «Волга». Водитель «Волги», молодой человек с перебитым носом, назвался Сергеем, коротко расспросил о проблеме и взялся помочь. Наш спаситель, как выяснилось из разговора, «сам из местных», предложил проехаться по гаражам и купить искомую деталь. Юра согласился. Ирина отправилась с ними. Саша и я остались сторожить машину. Саша закурил беломорину и стал прохаживаться по обочине дороги туда-сюда. В темноте огонёк папиросы то вспыхивал, то затухал. Я поравнялась с Сашей и сказала: «А вот и Люлин! Кого только не встретишь в Ижицах?!» Посмеялись. Мы оба нервничали за своих товарищей. Часа через полтора они вернулись ни с чем, живые и невредимые. Уф, от сердца отлегло! Сергей взял нашего обездвиженного Опеля «на галстук» и отбуксировал в село Яжелбицы на автостоянку. Кстати, деревня эта известна со времен средневековья. Через нее на битву со шведами проходил со своей дружиной сам Александр Невский и, как гласит легенда, сказал: «Я желаю биться».
Мы тоже не думали пасовать перед обстоятельствами. Неплановая ночёвка рядом с придорожным кафе не испортила боевого настроя. Мы опустили спинки кресел, открыли банку тушёнки, банку красной икры и воскурили свечи. Градус настроения поддержали, приняв на грудь по сто грамм разбавленного спирта.
Утром следующего дня Сергей заехал за Юрой и повёз в город. В автолавках города Валдая «гильзы» не оказалось. Зато в Яжелбицах нашёлся токарь, который выточил её за два часа. И, о чудо, двигатель завёлся! Поехали.
Увы, радость была недолгой. Перед Тверью опять сломались. Палатки раскинули близ дачного поселка, стоящего на берегу Волги. Юра и Саша возились с машиной и целых два дня провели в ремонтной мастерской. Мы окрестили наше пристанище Жмеринкой, что означало: мерить жменями магнитное мистическое поле, в которое легко попасть, но из которого очень трудно вырваться. К слову сказать, с погодой нам повезло. Было тепло и солнечно. Мы шутили, хорохорились. Высунувшись из палатки, будто из окна авто, спрашивали мнимых прохожих:
– Таки это всё ещё Жмеринка?!
Дальнейшее продвижение по трассе выглядело так: короткий пробег, длительная парковка-починка. На шестой день путешествия миновали Тулу, взяли курс на Спасское-Лутовиново. На подъезде к имению И.С. Тургенева с обеих сторон дороги длинной чередой тянулись брошенные яблоневые сады. Безысходностью веяло от них. Грустное зрелище! Угостились бесхозными, спелыми на вид плодами. На деле яблоки оказались кислыми, но на халяву, известно, и уксус сладкий.
Привал устроили в березняке, на высоком берегу речушки, петляющей, торящей себе путь на дне глубокого оврага. Вечер был приятно тёплый. Ещё не юг, но уже и не север – серединная Россия. Юра, измотанный дорогой и фортелями Опеля, лежал на спине, глядя в небо, усыпанное звёздами.
Я сброшу надоевший груз:
мешок с плеча,
а с сердца – грусть.
И лягу – болью для травы,
раскину руки, глядя ввысь.
Юра любил смотреть в ночное небо. Его поэзия большей частью обращена к звёздам. Мой экспромт был обращён к нему.
Молоко познанья не без толку
пьет поэт – уже до звезд долез…
Он трясет вселенную за холку
так, что искры сыплются с небес!
Воображая себя, держащим вселенную за холку, Юра энергично потрясал кулаком, веселился от души. Он обладал необыкновенным чувством юмора и, как никто из нас, умел рассказывать, находил такие смачные эпитеты и глаголы, придавал простой житейской ситуации такой неожиданный поворот что, доведённая до абсурда, она становилась комичной. Мы любили слушать его байки. Взять хотя бы историю о том, как два Ивана пытались забить хряка по просьбе третьего Ивана, которому односельчане дали прозвище – Лошак…
Юра всё делал от души. В спорах был непреклонен, а порой и несносен. Так случилось, в одной из поездок он и я крепко повздорили.