17

Наследник колдуна

Наследник колдуна Колдунья, Колдун, Деревня, Крипота, Авторский рассказ, Кошмар, Вселение, Длиннопост

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
- Ну как там, в городе - то? - начала расспрашивать Елизавета Сергеевна, не успела дочь войти в дом. - А Егорка куда девался? Чего не зашел? У меня тут чайник горячий, солянка свежая.
- Мам, он домой уехал. Сказал, какая - то бабка из соседней деревни прихворала, помочь надо.
- Ааа... - протянула женщина и гордо кивнула головой. - Тогда ясно. Эх... и до чего хороший парень!
Нина улыбнулась, увидев мамино мечтательное лицо и шагнув в дом поставила рюкзак на табурет возле кухонного стола, и начала доставать покупки.
- Вот мам, как и просила. Когтеточка для нашего кабаняки.
- Ой, как хорошо! - всплеснула руками Елизавета Сергеевна, разглядывая полметровую, обмотанную льняной веревочкой трубу на подставке.
- А это тебе. Думаю, твоя уже поизносилась вся, вот и взяла новую. - Нина достала из пакета шаль и раскрыв ее, показала матери.
- Ой... да зачем? Мне и в старой - то неплохо было.
Нина вскинула бровь и подметила.
- К хорошим переменам нужно готовиться в хороших вещах. Надеюсь понравилась?
- Да не то слово! - Елизавета Сергеевна незаметно смахнула слезу и приняла подарок, тут - же прижимая к щеке и проверяя на мягкость.
- А где Алинка? - Нина посмотрела в сторону комнаты.
- В огороде она. Помогает мне рассаду высаживать.
- Ну ничего себе. - приятно удивилась Нина. - Пойду, позову ее. Наливай чай, мам. Я вкусняшек купила.
Девушка вышла на улицу и повернула в сторону бани, справа от которой находился небольшой "задний" огород. "Передний" был в передней части дома, оттого и название такое. Нина выглянула из - за дровника и посмотрела на девочку, которая нагнувшись к грядке, с покрасневшим от старания лицом, аккуратно высаживала молоденькие кустики редиса и кабачков, доставая по одному из пластиковой коробки и стараясь не повредить корешки, помещала в отведенную ямку на грядке, и бережно прикрывала землей.
- А ты прирожденный огородник. - решила похвалить ее Нина, шагнув ближе.
- Спасибо, Нина Олеговна. - ребенок смутился и откинул от лица косу, щекотавшую нос. - Я случайно сломала два кустика. Только тете Лизе не говорите, она ругать будет.
- Не будет. - улыбнулась Нина.
- Но все равно не говорите.
- Не скажу. Честное слово. Давай, я помогу тебе, и мы вместе пойдем пить чай. - Нина встала возле Алины и поставив коробку между ними, начала вытаскивать кустики.
- Нина Олеговна. - как - то неуверенно начала девочка.
- Что? Устала?
- Не - а. Я спросить хочу.
- Конечно, спрашивай.
- Вы любите дядю?
От такого вопроса девушку бросило в жар. С чего вообще Алина такое спросила?
- А почему ты спрашиваешь?
Алинка тоже смутилась, но пояснила, раз уж начала.
- Просто я хочу, чтоб вы поженились. Дядя один всегда и ему скучно одному, а с вами он вон, какой веселый. А еще... - Алинка долго боролась с желанием сказать, или промолчать, но все - таки призналась. - А еще... мне будет очень здорово, если вы поженитесь и будете помогать мне с уроками...
- Так вооот в чем дело? - Нина не удержала смех. - Все дело в уроках, да? Ну ты и хитрюша!
- Нет, не в уроках. Честно. Просто вы меня понимаете, а он - нет. Например я ему говорю, что платье хочу, как у Светы Зуевой, а он говорит, что в нем будет неудобно за клюквой ходить... и на рыбалку тоже. С сапогами резиновыми сочетаться не будет.
- Ой, не могу! - ухохатывалась Нина, представляя лицо Алинки, когда он ей это сказал. Алинка молчала и Нине стало неудобно смеяться над ее проблемой, которой та искренне поделилась.
- Хорошо Алин, я поговорю с твоим дядей, и обязательно куплю тебе платье, как у Светы Зуевой. И напомню Егору, что оно не для того, чтобы ходить в нем на рыбалку.
Девочка аж посветлела от слов учительницы.
- Правда?
- Конечно.
- А жениться будете?
- Буд... ой... - запнулась Нина, но Алинка уже ликовала.
- Урааааа! ! !
Намотав пару кругов по огороду, девочка наконец уняла свой пыл, и хихикнув, шепнула Нине на ухо:
- Только знаете чего? Дядя везде свои носки бросает и поет в бане песню "следи за собой". - Алинка спародировала голос Виктора Цоя, и окончательно сделала Нинин день.
- Ладно уж, пошли чай пить. Приму к сведению.
Во время чаепития позвонил Егор и сообщил, что заедет через час и заберет Алинку, а до тех пор женская команда из Елизаветы Сергеевны, Нины, и собственно Алины, решила высадить остатки редиса и кабачков.
Егор приехал в указанное время. Алинка к его приезду вырубилась прямо возле колодца, на лавке для ведра.
- Бедняга. Умоталась. - с сочувствующей улыбкой прокомментировал он и почесал затылок под кепкой.
- Да, перетрудилась. Помогала нам высаживать рассаду. - призналась Нина и добавила. - Только не думай, что мы ее эксплуатировали. Она сама захотела. Честно.
Егор с улыбкой посмотрел на Нину и сказал.
- Пятьдесят процентов от урожая пойдут на базу Егора Епифанова.
Нина только улыбнулась и шепнула.
- Знаешь, что она отчебучила?
Мужчина повел бровями.
- Сказала, что нам надо пожениться. Позже призналась, что ей не помешал бы собственный, бесплатный репетитор на дому.
- Ах вон, в чем дело. - гыкнул Егор, узнавая свою племянницу и довольно заулыбался. - Вся в дядю. Умная и рассчетливая. А вы, Нина Олеговна думали, что я на вас за красивые глаза что - ли жениться собрался?
Нина наигранно округлила глаза.
- И не стыдно, да?
- Вот если бы соврал, было бы стыдно. А хотя... ладно, приврал чуток...
Нина прищурила глаза и тоже решила подшутить.
- Что скрывать, признаюсь, мне тоже очень даже удобно будет иметь под рукой собственного лекаря. Один - один. И да, купи уже ей платье, как у Светы Зуевой. Или я его куплю сама.
- И до чего интересные подробности раскрываются . - хохотнув подметил Егор и шагнул к Алинке.
- Отнесу ее домой, пусть отоспится в своей койке.
- На чай не останешься? - предложила Нина, на что Егор ответил, что бабка со своей хворью здорово его вымотала и надо бы отдохнуть и выспаться. Нина помогла ему поднять девочку на руки и проводила до калитки. Егор не стал брать мотоцикл, и решил отнести Алинку до дома на руках, чтобы не будить. Нина проводила их взглядом и ушла домой. Дома Елизавета Сергеевна снова завела шарманку про замужество.
- Мам, и не надоело тебе? - возмущалась дочь, сквозь улыбку.
- Эх, молодые. Любите вы резину тянуть. Ну полюбились друг другу, узнали уже, чего медлите - то?
О том, что они с Егором уже подали заявление Нина молчала, как партизан, по общему соглашению решив сделать маме сюрприз, эдак, за недельку до свадьбы, до которой еще полтора месяца.
- Рано еще. - только и отвечала Нина, стараясь сменить тему, чтобы не выдать себя. До вечера Нина разбирала в тераске и повыкидывала половину маминых старых кастрюль и сковородок, совершив серьезную ошибку, когда сообщила маме в лоб об утилизации данной утвари, ибо с ней чуть плохо не стало.
- Матушка Заступница! Дак как же так - то? ? ? - взвыла женщина, хватаясь за сердце.
- Ничего страшного мам. Купим новые. Этим уже лет триста. - начала оправдываться Нина.
- В том - то и дело! Да ты хоть знаешь, как они мне дороги? ? ? Это ж еще от моей покойной бабки посуда! А знаешь, какими силами она им досталась?
- Это уже не важно. - стояла на своем Нина, волоча мешок с посудой в сторону крыльца.
- Не важно ей! Да бабка хранила эти сковороды и чугуны пуще глаз своих! ! !
- Мам! - не выдержала Нина, но решила спокойно и адекватно объяснить матери. - Послушай. Я понимаю, это память. Но вот этот вот чугунок, - Нина демонстративно достала его из мешка и сунула маме под нос, чтобы та разглядела. - он же уже до дыр истерся. Ты посмотри на дно! Покойный отец уже не знал, куда алюминиевые заклепки вбивать, чтобы дно не подтекало! Это уже не чугунок для еды, а решето какое - то!
Елизавета Сергеевна помолчала с полминуты, ища подходящий аргумент, а потом выдала:
- Ну и пусть! Раз еду не сваришь, так хоть хранить что можно в нем! Хошь крупу, хошь макароны, хошь лавровый лист! Или горшок сделать под герань!
- Мам... - Нина улыбнулась, даже не зная, что еще сказать. - У тебя же полтераски разных баночек, в которых ты хранишь и крупу и макароны и дурацкий лавровый лист. А герани у тебя вообще нет. Один алоэ, который у тебя в лечебных целях прорастает. Все, не спорь. Еще говорят, что накапливая в доме всякий ненужный хлам, жалости ради, можно накликать нищету.
- Да ну тебя. - сдалась Елизавета Сергеевна, и махнув рукой ушла на улицу. Нина проводила ее взглядом и вздохнула. Она знала, через что прошла мать, и какими трудами ей доставались вещи домашнего обихода, да еще и в послевоенное время. Когда Нина уволокла мешок с хламом за калитку, со стороны курятника раздался визг Елизаветы Сергеевны. Нина даже еще неприкуренную сигарету из рук выронила и рванула на крик.
- Караууул! Да как же? - со слезами на глазах причитала женщина, похлопывая себя по коленкам и причитая.
- Мам, что такое? Что случилось? - забеспокоилась Нина.
- Вон, глянь. Зверь какой - то всех цыпок передушил! ! ! Ни одного не оставил! ! ! И хоть бы съел кого, так нет! ! ! Просто удавил! ! ! Ой, бедааа! ! !
- Мам, успокойся. Купим новых! - решила успокоить мать Нина, погладив ее по плечу.
- Чем новых покупать, надо сперва проверить, где лазейка, через которую эта гадина сюда пролезла.
- Сейчас посмотрю. - девушка вошла в курятник и начала откидывать сено от края стен, полагая, что лазейка где - то между полом и стенами, но нет! Даже и намека на прогрызенное, или прогнившее отверстие нет. Все чисто, сухо и ровно сколочено. Доски крепкие. Даже щелей нет.
- Мам, обрадовать тебя, или расстроить, но в курятнике ни единой щелки нет. Может дверцу на ночь открытой оставляли?
- Не может такого быть! Я всегда проверяю.
- А днем? Может эта лиса, или крыса, днем пробралась?
- Сроду такого не было! - закачала головой Елизавета Сергеевна.
- Ох... уж не Рыжий ли? - предположила Нина.
- Да что ты! Он их в жизни бы не тронул! Один раз залез к ним, а потом принял их, как мамка! Они у него по спине и морде лазали, да так и уснули! Добрый он, не тронул бы!
- Ладно. Что сделано, то сделано. На неделе съездим с Егором на рынок и купим новых цыплят. Другого варианта нет. - Нина вздохнула, и с тоской посмотрела на маленькие желтые, бездыханные комочки. После этого инцидента настроение здорово испортилось и до самого вечера мать и дочь почти не разговаривали. Елизавета Сергеевна смотрела Малахова, а Нина занялась книгой. В начале двеннадцатого, после телефонного разговора с Егором, Нина сходила покурить и легла спать. Сон начался почти сразу. В нем Нина как будто продолжала спать, пока ее не разбудило тонкое пищание. Нина "проснулась" во сне, и увидела сегодняшних цыплят, барахтавшихся по одеялу. Пока она рассматривала их в полутьме, которую едва разбавлял тусклым светом фонарь под окном, из угла комнаты начал доноситься мерзкий скрежет. Нина насторожилась, и под стук биения сердца медленно приоткрыла шторку. В углу что - то шевелилось и Нина была уверена, что видела грязные, с черными прогнилинами, старушечьи руки, которые скребли стену, сдирая обои в том месте, где раньше это делал Рыжий...
- Кто тут... - выдавила полушепотом - полухрипом девушка, еще больше отодвигая шторку в сторону, чтобы убедиться, что с мамой все хорошо. Слава Богу, женщина мирно спала на своей койке.
- Это я. - пропел из угла молодой девичий голос, отчего Нину враз окатило волной ужаса. Снова галлюцинации? Это не сон, сны такими не бывают.
- Иди прочь, ведьма! ! ! - рявкнула Нина, вцепившись пальцами в покрывало. Наступила тишина. Мертвая тишина. Фонарь за окном мигнул и потух, заливая комнату густым мраком. Нина начала судорожно, наощупь искать свой телефон на полке, но задела чью - то сухую, холодную руку и в ужасе отдернула пальцы и всхлипнула.
- Уйдешь тыыыы... - проскрипел старушечий голос где - то над ее ухом. Нина взвизгнула и заткнула уши ладонями.
- Это неправда! ! ! Ты ушла! Тебя нет! Ты сама оставила меня! ! ! Чего тебе еще надо? ? ?
Снова тишина. Нина убрала ладони, и озираясь по сторонам начала вслушиваться в эту тишину, пытаясь угадать, где эта гадина.
- Прячешься в темноте... боишься показаться, да? - вдруг осмелела Нина. - Если я до сих пор жива, это значит, что я сильнее! А раз я сильнее и все еще жива, значит, я все делаю правильно! ! !
Из мрака раздалось поросячье рыканье.
- Хватит! - крикнула Нина и схватив подушку, швырнула в сторону источника звука. Секундой позже возле ее щеки прошла волна холода и гнилостной вони, а еще через секунду ледяные, костлявые пальцы впились в горло и ржавый, утробный голос прохрипел на ухо:
- Ты больше не нужна...
- Тогда... - пытаясь отцепить хватку ведьмы выдавила Нина. - Тогда чего тебе надо...
- ОНИ... ты уже не та... я сумела... ты в заблуждении... он тоже... радостно... скоро... скоро ОН вернется ко мне... я наслаждаюсь ожиданием... наслаждайся и тыыыыы...
Не сдержав крик Нина напрягла тело и дернулась в сторону. Затем раздался приглушенный удар и она очнулась... на полу. Было ясное утро. Солнце уже поднялось, а из тераски доносился грохот кастрюль. Нина перевела дыхание и осмотрелась. Все реально. Она проснулась. Медленно поднявшись с пола, девушка поспешила в тераску. Мама сидела возле сундука и чистила картошку на суп.
- О, Нинка. Встала уже? А я вот, картошку чищу. Спустись в подпол, принеси моркови.
- Ага. - отозвалась Нина, еще пребывая в растерянности. - Мам.
Женщина подняла на нее глаза.
- Чего?
- Да нет, все нормально.
Нина умылась, переоделась и достала из подпола моркови. В это время в комнате зазвонил ее мобилтный. Нина шустро преодолела ступеньки и поспешила ответить.
- Доброе утро, Епифанова Нина Олеговна! Неужто спишь еще?
- Я? Нет. Нет, не сплю. Встала уже. - девушка заметила, как жалко звучит ее голос. Егор тоже это заметил.
- Случилось что? Голос неважный.
- Нет, ничего. Я в подпол спускалась, запыхалась немного.
- Понятно. Елизавета Сергеевна затеяла щи?
- Как всегда.
- Это хорошо. Значит я, как всегда, нагряну на ее щи.
- Было бы здорово. - Нина впервые ощутила расслабление, и позволила себе улыбнуться.
- Учись готовить такие же. У тебя в запасе полтора месяца.
- Это предупреждение?
- Разумеется. А как иначе?
- Будет тебе, Епифанов. Когда придешь? Тут вчера какие - то ребята проходили мимо и знаешь, так косо на твой мотоцикл посмотрели... даже и не знаю, стоит ли он там сейчас.
- В деревне каждая ворона знает мою "ласточку", и никто ее не тронет.
- Ну смотри. Вот "улетит" твоя ласточка, будешь знать.
Егор хохотнул в трубку и спросил.
- Елизавета Сегреевна еще не пронюхала про наше заявление?
- Пока нет. Но если продолжит допытывать, я могу и сболтнуть.
- Не сболтнешь, прорвемся. Ладно, мне снова к этой бабке съездить надо. Я заберу мотоцикл, а на обратном пути заеду. Надеюсь, к тому времени щи будут готовы?
- Надеюсь. А Алинку не завезешь?
- Она сегодня что - то измотанная какая - то. Никуда идти не хочет. Говорит, всю ночь дичь всякая снилась.
- Она будет целый день одна?
- Ей не привыкать. И потом, она сегодня хочет заняться стиркой своих кукольных платьев и игрушек. Не хочу мешать ей в таком серьезном и ответственном деле.
- О да. Дело действительно серьезное. - хихикнула Нина, и пожелав удачной поездки завершила разговор. С минуту она побродила по комнате, чувствуя, как неприятное послевкусие сна постепенно забывается, и ушла в тераску, помогать маме готовить щи. Сказано же, надо тоже учиться.
Через час крупный пузатый чугун уже томился в печи. Нина занялась прополкой в переднем огороде, а Елизавета Сергеевна сидела у открытого окна и перешивала старую, любимую юбку. Рыжий валялся на тропке, между грядок и млел на солнышке. На подоконнике радио исполняло песню про то, что нужно любить отважных летчиков и моряков, а Нина соглашалась со словами песни подпевом. Когда песня закончилась, Елизавета Сергеевна ушла проверить щи и громко воскликнула. Нина навострила уши и прошла к окну, убавляя звук радио.
- Мам, что там? Щи убежали?
- Какие щи? Ты глянь, что этот Рыжий опять натворил! Вся стена разодрана! А я только заметила! - возмутилась женщина. Нина нахмуриалсь и приподняла тюль, чтобы рассмотреть с улицы. Ей стало жутко, когда она увидела глубокие полосы от когтей на стене и драные обои. Девушка сглотнула и закусила губу. Елизавета Сергеевна попыталась прислонить отрванный кусок обоев на место и ойкнула.
- Нин, смотри - ка. Ноготь чей - то. Фу. Черный какой.
- Стой! Не трогай! - крикнула Нина и залезла в дом через окно.
- Дай мне, я посмотрю.
Женщина с пренебрежением протянула Нине мерзкую вещь.
- Небось еще строителям принадлежал. - предположила она, но Нина прекрасно знала чей это ноготь. Длинный и черный, он всем своим видом давал понять, что сон Нины вовсе не сон и Евдоха действительно была тут ночью. Но как? У нее нет физического тела. Она дух... или нет?
- Нин... - позвала мать, заглядывая дочери в лицо. - Ты чего побледнела? Не переживай ты так. Просто рабочие, когда сруб ставили, видимо зацепились где - то и оставили, а мы потом, когда стали отделывать не заметили и загородили. Бывает такое.
- Да, бывает. - Нина изобразила облегчение и улыбнувшись, вернулась в огород, засунув ноготь в карман. Дела не клеились. Радио больше не бодрило, а все мысли были о вчерашнем сне. Что это было? Нина уже смутно помнила слова, произнесенные ведьмой. Она говорила, что ей нужны ОНИ. Кто они? Или что? Ответить на эти вопросы может только Егор, которого и стала дожидаться Нина. Он приехал через полтора часа и сразу же был уволочен своей невестой за баню, пока Елизавета Сергеевна накрывала на стол.
- Что случилось? Нин, на тебе лица нет. Я еще с утра заметил, что у тебя голос подавлен.
- Я и сама пока не знаю, Егор. Думаю, что надо тебе рассказать все, что происходило за все это время. То, о чем я предпочла не рассказывать.
Егор негодующе вздохнул и в ожидании уставился на Нину.
- Пошли присядем. - она уволокла Егора на пень от сливы и нервно закурив начала рассказывать.
- В общем сегодня ночью я видела сон жуткий. Это было, как тогда, с иллюзиями.
- Что ты видела? - Егор тоже закурил и начал серьезно слушать девушку.
- Она в углу сидела и скреблась. Я ее прогнать пыталась криками, а она сказала, что я больше не нужна... и еще... сказала, что ей нужны ОНИ и еще какой - то бред, а потом... душить начала...
- А ты что сделала?
- Я? - Нина с полными слез глазами посмотрела на мужчину. - Я проснулась... а недавно... мама заметила, что обои на том месте, где по нашему мнению Рыжий когти точил - грубо порваны. Увидели следы и... нашли вот это... - девушка достала из кармана ноготь и протянула Егору. Тот изменился в лице и напряг скулы, изучая ноготь.
- Это ее, да? - проскулила Нина.
- Не знаю. Сложно сказать.
- Мама говорит, что это могло остаться от строителей и если честно, то я хочу верить во второй вариант, потому, что первый приводит меня в ужас. Мы ведь уверены, что она оставила меня и... она ведь действительно мертва? - Нина замолчала и после паузы, заглянув Егору в лицо, спросила. - Или нет?
Мужчина поджал губы.
- Если я попрошу тебя не спрашивать об этом, ты ведь все равно спросишь, верно?
- Егор, не тяни! - настаивала Нина, серьезно забеспокоившись. - Она мертва или нет?
- Фактически - да. Но в других смыслах... вопрос спорный...
- Так. - Нина выдохнула и поднялась на ноги, начав наматывать круги за баней.
- Значит вот, почему ты не ответил мне, когда я спросила, где похоронены Евдоха с мужем? Она ЖИВА? ? ?
- Да нет, говорю! Я не знаю, как это назвать правильнее! ! !
- Говори, как есть! - Нина нависла над Егором, ткнула ему на ноготь и чуть не плача проскулила. - Боже, Егор. ЕЁ ногти у меня в стене! ! ! Она была в моем доме! Ты понимаешь ? ? ? Это уже не галлюцинации, которые она мне показывала! Это уже ОНА! Она сама! В моем доме! ! !
Нина сорвалась и усевшись на пень, тихо заплакала, утопив пальцы в волосах.
- Нин. Я не лгу тебе. Просто не могу объяснить. Есть вещи, которых я и сам не знаю. Или ты думаешь, что они с Григорием могли научить меня абсолютно всему, что знают? Так какой же мастер будет учить своего ученика самому тайному? Самое сокровенное они унесли в могилу с собой.
- Так где они?
- Григорий на церковном кладбище закопан. Чтобы возле покойных священников ему тошно было.
- А Евдоха?
- С ней сложнее.
- Егор! Мужчина вздохнул, понимая, что без ответа его в покое не оставят.
- Помнишь, я рассказывал тебе, что отравил Евдоху?
- Да.
- Так вот. Она сдохла у меня на глазах. Пришлось хоронить. Все шло хорошо недели три.
- А потом?
- Не перебивай. - Егор закурил еще сигарету. Нина тоже. - А потом по ночам в стены скрестись начала. Пустить просила, дьяволица. Благо, я уже весь дом очистил от ее "духа" и проникнуть она не могла. Вот только самого себя не застрахуешь. Куда не пойду, кругом она мерещилась. Понял я, что в серьезное дело встрял, лишив эту гадину жизни и большое проклятье на себя навлек. Пошел я на кладбище, хотел могилу ее святой водой залить, да кресты разложить и песком присыпать, а там могила провалена. Да так, будто год или больше прошло с похорон. Обычно тогда могилы заметно проваливаются. Той же ночью явилась она ко мне. Ливень был жуткий. Стоит там, под окном, в стекло скребется, войти хочет. Хрипит мне оттуда, мол, не будет мне от нее покоя. Навсегда я ей принадлежу, ибо жизни ее я лишил. Тут уж я совсем одурел, схватил топор, да крест стальной. Пошел и в грудину ей топор засадил и за дворами уволок до озера. Там крест в разрубленную грудину воткнул и сбросил в озеро. Потом долго не являлась. Вообще. - Егор на минутку замолчал, решив затянуться. Нина смотрела на него и не могла поверить, что все это правда.
- А потом, - продолжил Егор, - снова начала. Уже и не знал, куда деваться. Хоть руки на себя накладывай. Не за себя страшно было, а боялся, что Алинка в приюте окажется из - за сумасшедшего дядьки. К тому уже шло. Знаешь, она и мне такую дрянь показывала, что сумасшествие - было бы поблажкой. Решился я еще кое - что попробовать. Выпил с поллитра своей кедровки, для смелости, и подался на озеро. Нарочно для меня всплыла на поверхность, змея. Выловил ее, завернул в черный мешок и поволок в их дом, который после смерти Маши уже был заброшен. Утащил в подвал, свалил вниз и запер там, да еще и на западню хламья навалил, чтобы уж точно не вылезла... с тех пор и тишина. Видать, недавно снова выбралась, с помощью силы нечистой.
- Выходит... вот, почему ты меня отругал тогда, когда я в тот дом заходила.
- Разумеется поэтому.
Нина поежилась, представляя, как ходила по дому, в подвале которого "живой" труп лежит.
- Теперь ты знаешь все. - выдохнул Егор.
- Да... вот только, что делать теперь? И зачем она все - таки ко мне приходила? И почему не довела дело до конца? Столько вопросов! Знать бы заранее!
- Эх, Нинка. - усмехнулся Егор с тоской в голосе. - Увязла ты в такой трясине, что до конца жизни будешь отплевывать. А может повременим пока, с заявлением - то?
Девушка округлила на Егора глаза.
- Ты серьезно?
- Да уж куда серьезнее - то.
- Нет уж! Мы оба в этой "трясине" и если надо, вместе тонуть будем! Или ты струсил?
Егор довольно закатил глаза.
- Вот я на тебе только за эти слова бы и женился! Дай обниму! - он притянул Нину за руку и положил ее голову себе на грудь.
- Чтобы я больше такого не слышала. Даже шутка звучит как - то мерзко.
- Согласен. - Раз согласен, пошли щи есть. Потом еще поговорим на эту тему...

Найдены дубликаты

Похожие посты
168

Голод

Переворот, ГКЧП сдал позиции, Союз распался. На первом канале показывали повтор новостей. Высокий крепкий мужчина с раскрасневшимся лицом охотно давал интервью. Журналисты, словно рой назойливых мух, облепили своего героя, а он всё говорил, медленно, гнусаво, жадно…

— Это же я могу с работы вылететь. Что же я потом буду есть? – испуганно проскулил Уваев. Отчаяние наплывало волнами, нестерпимо захотелось объесться.

Борис Семёнович бросился на кухню, упал на колени перед холодильником и заплакал: на решётчатой полочке лежала зачерствевшая колясочка Краковской колбасы и полупустая банка консервированного зелёного горошка. Мужчина ел колбасу, вычерпывая ей круглые горошины из прозрачной стеклянной банки. Всё, нет больше Страны Советов, нет больше тёплой кормушки, теперь только с голоду помирать… Колбаса и горох закончились быстро, предательски быстро. Уваев сейчас чувствовал себя кишечным паразитом, которому суждено заживо сгнить вместе с телом умершего хозяина.

Выпив валерьянки, Борис Семёнович попытался уснуть. Сон шёл плохо, будто из-под палки. Под утро удалось задремать. Снился кошмар: на дворе тридцать третий год, старый колхозный барак, затерянный где-то на южной Волге. Уваеву три года, тощее, почти невесомое тельце, будто пёрышко, лежит на руках матери. Костлявая, чёрная от работы женщина засовывает в рот ребёнка марлевый мешочек, в нём жёваная кукуруза.

— Давай, подкрепись маленечко, — приказывает мать. Борис Семёнович высасывает из кукурузы скупые соки, солёные, со вкусом материнской слюны.

Злое воспоминание заставило проснуться с криками. Толстое тело, завёрнутое в мокрую от пота простыню, ныло нестерпимо. Каждый сустав крутило судорогой. Больше уснуть так и не удалось.

***

Минул год тоскливой полуголодной жизни, а за ним и ещё один. Зимой девяносто третьего года Уваев решился встать на весы: восемьдесят два килограмма. Почти на шестьдесят килограмм меньше, чем в августе девяносто первого. Борис Семёнович ощущал себя слабым и маленьким, болезненным... В сердце больно кольнуло: изрядно подтаявший живот и исхудавшие ляжки мешали жить! Безразмерные штаны висели киселём, пиджак, сшитый на заказ, болтался на исхудавших плечах как на вешалке. Ноги при ходьбе не тёрлись друг о дружку, это очень расстраивало и заставляло приходить в трясучую, бессильную ярость. Будто бы живёшь не в своём теле, будто бы дали чужое, не по размеру! Где весь этот нежный жирок, который Борис Семёнович слой за слоем, года за годом, с такой родительской любовью наращивал? Нет его… Убили Бориса Семёновича, Борис Семёнович уже не тот, что был раньше.

У депо за два года четырежды менялось начальство. Предпоследнего директора расстреляли прямо посреди цеха. Уваев в этот день сидел у себя в каптёрке, выстрелы слышал, но на место преступления так и не сходил. И слава богу! Борис Семёнович очень не хотел увидеть кровь, в последнее время аппетит и так приносил одни лишь душевные расстройства.

Зарплаты кладовщика хватало на скромный набор продуктов да на оплату коммунальных счетов. Новой одежды Уваев не покупал, боясь лишить своё чрево лишней макаронины. К бедности привыкаешь. В конце концов, можно радоваться еде, пусть и не в таких количествах как два года назад.

Борис Семёнович только-только начал свыкаться со своей судьбой, как неожиданно его попросили написать «по собственному желанию».

— За что!!!? — кричал в истерике Уваев. — Я же честно трудился, и гвоздя не вынес! У меня грамоты, у меня рекомендации от профсоюза!

— Ничем не могу помочь, — пожимала плечами начальник отдела кадров, неприятная женщина с кривыми жёлтыми зубами. — Сокращение, а у вас ни семьи, ни детей. И функционал у кладовщика не самый хитрый. Семёнова поставим и грузчиком, и кладовщиком.

— Пожалуйста, не губите! Землю жрать буду, в лепёшку разобьюсь! Не выгоняйте.

— Ничем не могу помочь, — всё также безучастно повторила кадровичка.

***

Жизнь показала кукиш и смачно харкнула в лицо. Хуже уже некуда. Всю неделю Уваев мучился кошмарами. Снились ему картины голодного детства, сцены колхозной жизни на Нижней Волге. Воспоминания о голоде крутили кишки, Борис Семёнович вставал посреди ночи и шёл на кухню – варить пшёнку. Пустотелая солёная каша создавала приятную тяжесть в животе. Желудок от вынужденных диет сильно утянулся, и пары ложек крупы хватало, чтобы успокоить пищеварение для нового похода на боковую. Но стоило варёному пшену провалиться поглубже в кишки, как плохие сны возвращались вновь.

Кое-какие деньги всё же старый кладовщик сумел припасти. Даром что всю жизнь занимался складским учётом, крепкие навыки хозяйственника сохранились.

Мужчина решил прогуляться по микрорайону и заодно прикупить газету с объявлениями. Возможно, какая-то работа в городе есть, можно устроиться сторожить детский сад или подработать в порту, если позволят. Всё чаще Борис Семёнович предавался постыдным мыслям: ради своей первой и последней любви — еды, он готов абсолютно на всё!

По возвращению домой Борис Семёнович разогрел себе пшёнки на плите и принялся её поглощать, жёсткую и сухую. Каша драла горло, даже горячий чай нисколечко не скрашивал трапезу.

Деньги на газету были потрачены зря. Как и ожидалось, никакой толковой работы. Одни лишь сомнительные предложения по созданию выгодного бизнеса. Однажды Борис Семёнович откликнулся на такое объявление. Сухопарый мужчина в строгом сером плаще предложил ездить в Норвегию нелегально и покупать там вещи, после чего продавать их уже здесь, в Балтийске, но уже совсем по другой цене. Никаких гарантий и подстраховок бизнесмен не предложил, только деньги на товар, а также на дорогу туда и обратно, он также непрозрачно намекнул, что в случае неудачи Уваев может и сам серьёзно подставиться. Борис Семёнович вежливо отказал, он привык полагаться на (почти) честный способ заработка и приверженность советской трудовой культуре. А посему, работы не было…

Уваев хотел было уже ложиться спать, как его взгляд привлекло странное объявление:

«Компания друзей примет в свои ряды желающих сильно растолстеть! Стабильный раскорм, по желанию возможен и интим, анонимность гарантирована!»

— Стабильный раскорм… — повторил вслух Борис Семёнович.

Пальцы сами набрали нужный телефонный номер.

***

Встреча произошла в кафетерии универмага. Гостья приехала из Калининграда по первому же звонку. Это была стройная и высокая шатенка. На вид женщине едва перевалило за тридцать, однако возраст тяжело угадывался из-за обилия дополнительных аксессуаров: несмотря на дождливую и пасмурную осень, женщина носила большие солнцезащитные очки, тонкие кисти прятались в изысканные кожаные перчатки, шея закутана в толстый шерстяной шарф, на голове широкополая шляпа коричневого цвета. Сентябрь выдался достаточно тёплым, но женщина предпочла облачиться в плотное драповое пальто, в складках которого терялись очертания фигуры.

— Ешьте, ешьте. Вы совсем исхудали, на вас больно смотреть, — ворковала спасительница.

— А вы? — хлюпал Уваев, доедая третье мороженое.

— А я сыта, с дороги ещё не проголодалась.

— Как вас зовут?

— Аудра.

— Какое необычное имя. У вас такой волшебный акцент. Откуда вы?

— Я литовка, – несколько высокомерно ответила женщина. Но это была ложь, старый кладовщик прекрасно помнил литовский акцент.

Уплетая за обе щёки пирожное «корзиночка», Уваев не мог поверить, что это всё происходит взаправду. Последние пару месяцев не доводилось есть что-нибудь вкуснее варёной пшёнки. До дома Аудру и Бориса Семёновича домчало такси. Грязный двор с одинаковыми хрущёвками, с разорённой детской площадкой и снующими туда-сюда алкашами вызывал у Уваева необъяснимое чувство стыда. Но его спутница, скорее всего привыкшая к лучшей жизни, не выглядела удивлённой или расстроенной.

— Вы здесь живёте? — только и спросила она.

— Да.

— Уютное местечко.

Женщина расплатилась с таксистом и вышла из машины следом за Уваевым.

— Ну что, пирожок, веди меня в свою берлогу.

Он неуклюже спотыкался по пути к родному подъезду, она шла следом — такая изящная, поступь её была хоть и грациозной, но какой-то тяжёлой, будто бы женщину целиком высекли из гранита и эта её аспидная тонкость всего лишь иллюзия.

Едва дверь квартиры затворилась, как гостья тут же скинула с себя пальто. Под ним была одна лишь ослепительная нагота: несмотря на точёную стройность, бёдра Аудры были крутыми, между ног гладко выбрито, плоский живот и две небольшие, но аккуратные грудки, будто каллиграф кисточкой махнул. На фоне аристократичной бледности довольно контрастно смотрелись красно-коричневые соски цвета гончарной глины. И ни одной морщины. Под гладкой, похожей на пергамент кожей, игриво гуляли крепкие мышцы.

Женщина легонечко толкнула Уваева в грудь, и тот послушно попятился из прихожей в единственную комнату. Так он и шагал, пока не споткнулся о край кроватного матраца и не плюхнулся на него всем весом. Девушка склонилась над распластавшимся Борисом Семёновичем и одним изящным движением извлекла член из расстёгнутой ширинки. Вялый орган исчезал в её аккуратном ротике и снова появлялся до тех пор, пока все двенадцать сантиметров мужества не затвердели и налились кровью.

— Вы очень вкусный, Борис Семёнович. Вы точно нам подойдёте. Ваши соки — настоящий деликатес!

В ответ Уваев лишь гаденько ухмыльнулся. Однако про себя отметил, что рот этой женщины какой-то неприятно холодный и шершавый. Память о юности выдавала совершенно иные ощущения, и прежде девушки хватали его ртом за срамное место, но то были горячие, влажные поцелуи. А сейчас… будто статуя отсасывает.

Аудра оседлала Бориса Семёновича. Она помогла себе рукой, введя член прямо во влагалище, другой рукой она упиралась в грудь кряхтящему Уваеву. Когда всё оказалось на своих местах, литовка ускорилась, двигаясь настолько изящно, что её неуклюжему партнёру на мгновение показалось, что он совокупляется с пумой или самкой леопарда. Однако ощущения всё же были странными, лоно прибалтийской красавицы было хоть и влажным, но твёрдым, как стены пещеры. Борис Семёнович ощущал, будто бы его пенис поместили меж двух осклизлых и едва тёплых камней. Впрочем, неприятными ощущения не показались. Ещё несколько фрикций, и он кончил. Аудра метнулась в сторону всего за секунду до эякуляции, Борис Семёнович пролился фонтаном себе на живот.

— Вы очень, очень вкусный, — мурлыкала литовка, запуская пальцы в густую сперму, и отправляя их себе в рот, один за другим. — Я не зря потратила на дорогу сюда целую вечность!

***

Расшатанный «Икарус» вёз Уваева и его новую подругу по ухабистым дорогам Калининградской области. Аудра задумчиво отвернулась к окну и не проявляла никакого внимания, будто бы и не было близости с Борисом Семёновичем всего пару часов назад. Впрочем, самого Уваева внезапная холодность литовки волновала мало, если там, куда они едут, всегда будут еда и секс, то плевать на всё и на всех. Пускай хоть камни с неба, главное наполнить свой желудок и видеть хорошие, сытые сны. Хотелось забыть о ночных кошмарах, о воспоминаниях, об исторической родине.

— Куда мы едем? — спросил Уваев.

— К друзьям.

Через час ржавый «Икарус» подкатил к стоянке на автовокзале. Пассажиры спешно покинули салон, Аудра и Борис Семёнович вышли последними. На выходе к Калининскому проспекту их ждала чёрная BMW с тонированными стёклами. Водитель посигналил и дважды моргнул фарами на «аварийке», чтобы привлечь внимание.

— Это за нами. Пора ехать, Борис.

Уваев молча кивнул. Из салона немецкой иномарки вышел высокий и стройный водитель. Одет он был в чёрный костюм-тройку, на глазах солнцезащитные очки, такие же, как и на Аудре. Его лицо имело неопределённый возраст: мужчине с одинаковым успехом могло быть и двадцать, и тридцать, и сорок лет. Водитель открыл заднюю дверь и жестом пригласил сесть. Аудра и Уваев разместились в салоне. Водитель вернулся на своё место и завёл двигатель.

Не было возможности разобрать дорогу, тому мешал начавшийся дождь и почти непроницаемая тонировка стёкол на пассажирских местах. Только лобовое стекло пропускало какой-то свет, но и его не было достаточно. Впрочем, немолодой кладовщик уже давно перестал волноваться и всецело доверился своей новой знакомой. От неё исходило какое-то магнетическое спокойствие, такое убаюкивающее, такое умиротворяющее. Борис Семёнович крепко уснул, а когда проснулся, машина уже была припаркована в светлом просторном помещении с высокими потолками. Белые стены прямоугольной комнаты украшали литые светильники-бра с неяркими лампочками накаливания.

— Приехали, – мурлыкнула Аудра. — Следуйте за Томасом, он проводит вас в вашу комнату.

***

— Как ваши дела, Борис Семёнович? — медсестра жёлтой лентой сантиметра измеряла объём конечностей, живота и груди изрядно раздувшегося Уваева.

— Прекрасно! С таким круглым животом и настроение, что называется — круглое, как солнышко!

— Рада слышать! Вы не голодны? Плановое кормление через полтора часа. Может, хотите чего-нибудь дополнительно: еды, напитков, меня или другую девушку?

— Я бы не отказался от нескольких свиных отбивных и литра-другого пшеничного пива. С близостью пока что повременим.

— Рада слышать, что у вас замечательный аппетит! — длиннолицая, с каштановыми волосами девушка всеми чертами напоминали Аудру. Будто бы родственники…

Медсестра покинула просторную светлую комнату, захлопнув за собой дверь.

За время своей новой сытой жизни Уваев имел множество женщин. Но каждый раз они были холодными и скользкими, с одинаковыми фигурами и одинаковым набором дежурных фраз. Лишь однажды ему разрешили вскарабкаться на толстушку, которая отчаянно просила «живого» мужчину. Под конвоем Уваева отвели в отсек номер четыре, для особо тучных «друзей», как их здесь называли. Женщина уже не могла вставать самостоятельно, на вид в ней было больше трёхсот килограмм. Впрочем, выглядела она ухоженно, без струпьев и пролежней. Уваев буквально нырнул в неё, секс был недолгим и утомительным, у обоих сильно сбилось дыхание и прихватило сердце, после этого случая Бориса Семёновича больше в четвёртый отсек не пускали. Всё чаще приходилось обходиться услугами Аудры, это было почти как первая любовь. Впрочем, день ото дня близости с женщиной хотелось всё меньше.

Сегодня утром Борис Семёнович встал на весы: сто восемьдесят шесть килограммов. Другой бы забил тревогу, но только не Уваев. Каждая новая унция живого веса была для него настоящим сокровищем, настоящей жемчужиной души. Показания стрелки весов оставляли в сердце какую-то приятную сладость.

Через несколько минут зашёл Томас. Их всех звали Томасами… Почти что одинаковые, они практически не разговаривали, лишь отвечали односложными «да» или «нет». На вопросы о странностях обслуги Аудра в короткие мгновения близости сообщала, что это прикрытие. Правительство якобы охотится за ними, считает деятельность «друзей» незаконной. Судя по её словам, функционирование этого эдема для толстяков оплачивали разжиревшие западные богатеи, которые готовы были поделиться удовольствием гедонизма лишь с истинными ценителями такой жизни. Всё это походило на сказку, Борис Семёнович мог и не поверить, однако сам был свидетелем всех этих чудес, творящихся под землей. Да-да. То, что над головой находится саркофаг из железобетона, а над ним еще несколько десятков метров земли, Уваев понял сразу. В подземных продовольственных складах, на которых он проходил практику, будучи студентом техникума, были точно такие же потолочные перекрытия. Впрочем, знание своё он никак не показывал, ибо прогулки разрешались только по строго отведённому отсеку номер два, который почти в точности имитировал обычный наземный скверик. Впрочем, покинуть этот рай никто не решался. Людей месяцами откармливали, после чего их переводили в четвёртый отсек на усиленное обеспечение. Уваев видел, как Томасы заботятся о разжиревших «друзьях» лишь единожды: когда его водили к любовнице-толстушке. Тогда эта гиперопека показалась Борису Семёновичу более чем уместной: и что нужно подадут, и в туалет или душ сводят, и задницу подотрут. Всё для тебя, знай себе – ешь! Он и сам ждал, когда его переведут в заветный «четвёртый».

***

Уваев не знал, сколько времени сейчас на часах, как долго он находится под землей, какой сейчас день, месяц или год. Его волновало лишь одно: как следует подкрепиться! Сегодня наступило время очередного сеанса антропометрии: взвешивание покажет — можно ли переводить Бориса Анатольевича в отсек для настоящих обжор!

Медсестра Хельга была как всегда приветливой.

– Борис Семёнович! А вы всё круглее и круглее! Прямо приятно посмотреть. Даже больно вспоминать, каким вас сюда привезли.

— Да, милая моя. Мне уже и вставать с кровати тяжело. Пора бы уже в четвёртый.

— Это мы сейчас и хотели посмотреть! Так. Вставайте на весы, аккуратно. Двести тридцать два килограмма при росте один метр восемьдесят один сантиметр. Что ж, Борис Анатольевич, поздравляю. Сегодня же мы переводим вас в четвёртый! Сейчас Томас подготовит для Вас подходящую комнату. Что-нибудь хотите?

— Да, Хельга. Могла бы ты мне помочь… ротиком?

— Всегда пожалуйста!

Уваев тяжело рухнул на кушетку и широко раздвинул ноги. Два Томаса приподняли ему живот, надёжно удерживая тяжёлые жиры на весу. Борис Анатольевич уже привык к безмолвным помощникам, его не смущало, что Томасы готовы прийти на помощь даже во время секса. Хельга изящно опустилась на колени и, стянув с пациента трусы, присосалась к короткому члену. Отравленная эстрогенам половая система работала с холостыми оборотами, однако мастерство Хельги позволило Уваеву возбудиться. Медсестра так яростно работал головой, что Борис Семёновоич, несмотря на почтенный возраст, эякулировал очень быстро.

— Да, — протянула медсестра, вытирая сперму с пухлых губ. – Соки по вкусу действительно достигли необходимой консистенции. Вам уже месяц как пора в четвёртый отсек.

***

Четвёртый отсек подарил покой. Теперь нет нужды самому подниматься за едой или напитками: всего одно нажатие на специальную кнопку, и кто-то из свободных Томасов приносил всё необходимое моментально. Борис Семёнович сильно отяжелел. Он больше не мог вставать с кровати без посторонней помощи. Приходили Томасы и делали всё, что от них требовалось: провожали в ванную или туалет, включали фильмы на проекторе, приносили книги.

Ночью Бориса Семёновича разбудили чьи-то тяжёлые шаги и сбивчивое дыхание, он проснулся. Мужчина почувствовал, как рядом с его кроватью кто-то уселся.

— Не пугайся, — шепнул незнакомец. — Извини, если я тебя потревожил. Пытаюсь вот немного самостоятельным побыть, похудеть немножко.

— А зачем? Ты разве сюда пришёл не для того, чтобы растолстеть до предела?

— Да, за этим, только видишь ли, брат, какая штука. Мы тут с тобой еда, и стони других таких же, как мы, они тоже еда.

— Да что ты такое несёшь, ты что, с ума сошёл?

— Ах, если бы. Я жив только потому, что стараюсь худеть и не даю весу перевалить за триста килограмм. Иначе меня отправят в Каналибус. Они говорят, что у меня особый вкус, что в моих соках много энергии. Иначе бы прихлопнули как муху, Томасы… Хотел бы, чтобы всё это было плодом моего воображения.

— Каналибус?

— Да, кормушка. Слышал о ней из разговоров. Между собой они говорят по-норвежски. Странное наречие, должно быть архаичное… Уж не знаю, что они такое, но явно не туристы из северной Европы. Каналибус находится где-то в горах Норвегии. Туда отвозят самых откормленных…

— Откуда знаешь норвежский?

— Изучал германскую филологию в университете. Послушай, срочно начинай худеть, ясно? Если хочешь продлить себе жизнь, не ешь! Кормят насильно — вызывай рвоту. Убивать они не станут, у этих тварей какой-то кодекс чести касательно еды. Им нужны наши соки, нужен наш жир. Они пьют его! И семя… Как они говорят, в капле спермы жизни больше, чем в капле крови.

— Да что ты такое несёшь, чёрт тебя подери!? — Борис Семёнович почти перешёл на крик.

Рассказчик крепко зажал рот Уваева своей влажной, пухлой ладонью.

— Не кричи! — шепотом продолжил он. — Я знаю, что они не люди. Они только похожи на людей, но внутри они другие, не такие как мы, будто из камня, понимаешь? Они будто живые камни… Чтобы метаболировать, им нужен колоссальный источник органической энергии, а это жир, жир! Понимаешь!? Жир заставляет камни двигаться! Вот поэтому они и откармливают нас, им нужен жир строго определённой консистенции! Сюда привозят далеко не каждого.

Глаза привыкли к темноте. Уваев смог различить черты говорящего: это был огромный нагой толстяк с бородой, его волнистое тело покрывала россыпь длинных волосков. Впрочем, по габаритам он значительно уступал Борису Семёновичу.

— Я должен хоть кому-то это рассказать! — продолжал шептать бородач. — Видел, как они кутаются в одежду, наверняка видел? Эти люди-камни – дети подземелий! Они не любят свет. Не то чтобы он мог их убить, нет, от света они слабеют, становятся вялыми и сонными. Меня сюда Марго притащила. Длинная худа сучка, а, впрочем, они все здесь такие. Когда мы гуляли, из-за туч выглянуло солнышко, её беднягу так разморило, что Томасу пришлось запихивать нас в машину чуть ли не силком. Я так думаю, они и размножаются с нашей помощью. Каменная баба может родить от человека, а вот Томасы, они как рабочие пчёлы, понял? На подхвате, ниже рангом.

В комнате внезапно включился свет, несколько десятков светильников, подвешенных под потолком, вспыхнули в одно мгновение.

— Так-так! — в дверном проёме появилась Хельга в сопровождении двух Томасов. — И что тут делает наш непослушный поросёночек?

— Я? Да так, перед сном решил прогуляться! — Бородач резким движением отнял ладонь от лица Уваева.

— Зачем ты тратишь драгоценные калории? Зачем расстраиваешь наших хозяев, а, Евгений?

— Я, я… Больше не повториться.

— Нарушитель режима! Привяжите его к кровати и назначьте гастростомию. Хирург придёт через час.

— Нет! Нет! Не нужно, пощадите…

Хельга проводила взглядом двух Томасов, с завидной прытью утаскивающих Евгения под локотки.

— Что он вам наплёл? – улыбаясь, спросила медсестра.

— Он… он только сказал, что мне нужно худеть, вот и всё.

— Не слушайте его, он безумен. Мы держим его здесь лишь из жалости. Больше он никому не нужен, нет родственников, сирота. Мы назначим ему лечение… ради его же блага.

***

Прошло несколько недель после визита ночного гостя. Уваев почти забыл эти страшные и нелепые слова самоназванного филолога-германиста. Жизнь текла своим чередом, и мужчина практически забыл о своих голодных сновидениях. Кормили по расписанию, интимная близость требовались всё реже, а потом и вовсе в ней отпала надобность. Всё кастрированное существование человека весом в четыреста килограмм свелось ко сну, личной гигиене и приёмам пищи.

Однажды ночью Бориса Семёновича разбудил шум. В его комнату въехал жёлтый дизельный автопогрузчик. Под исполинской кроватью Уваева протянули стальные тросы и прикрепили их к стреле подъёмника. Машина загудела, груз с натугой оторвался от бетонного пола.

Кровать везли по разным коридорам, они уходили в глубину под небольшим углом. Вокруг царил хаос: толпы Томасов, медсёстры, Аудры… На других вилочных погрузчиках тащили точно таких же обитателей «четвёртого». Толстяков, разожравшихся до полной беспомощности.

Всех свезли в просторную белую комнату, такую же безликую, как и все остальные помещения этого подземного лабиринта. Единственное отличие заключалось в высоком сводчатом потолке.

Кровати с ценным грузом выстроили кругом, по периметру помещения. В центре стояла женщина. Хищная в своей худобе, она возвышалась над снующими Томасами на две-три головы. Лик её был сухим и безжизненным, казалось, что из неё откачали всю жидкость. На голове не росли волосы, женщина могла бы показаться грубо сработанной статуей, если бы не эти глаза… умные, проницательные, полные ярости. Она стояло неподвижно, и стоило ей сделать шаг, как свита тут же расступалась.

Долговязая женщина-статуя издала протяжное шипение, резко согнулась пополам, внутри неё что-то щёлкнуло. Её голова… Она как спущенный футбольный мяч вывернулась наизнанку, обнажив огромную пасть, усеянную рядам острейших игл. Глаза, уши и рот с аккуратными губами съехали на затылок. «Человеческие» части лица этого чудовища прерывисто двигались: глаза попеременно моргали, уши и губы хаотично подрагивали.

– Матрона! Отведай свежей плоти наших священных свиней! Дай нам знать, достойно ли мы поработали, – произнесла одна из женщин, как две капли воды похожая на Аудру.

Щёлкая и дёргаясь, матрона кивнула. Свита тут же ступила в тень.

Чудовище начало свой пир! Оно склонялось над каждой жертвой, вонзая иглы вывернутого наизнанку лица прямо в живот. Она… питалось жиром! Очередь дошла и до Бориса Семёновича! Мужчина ощутил ужасающее прикосновение этого поцелуя: матрона впилась в тучное тело, хлюпая и чавкая. Уваев чувствовал, как разжижается жир под кожей, как он исчезает в тончайших иглах, засевших глубоко в животе. Связанный и испуганный, он не смел и шелохнуться. Матрона продолжала свой пир, глаза на затылке внимательно следили за каждым движением.

Богомерзкая дегустация кончилась, матрона заскрипела всем телом, затем раздался резкий хлопок. Голова чудовища провалилась сама себя и обрела прежний, почти человеческий облик.

— Отлично, сёстры, — заговорила матрона. — Я довольна вашими трудами, этого и ещё вон тех двух я заберу для архиматрон. Остальные будут готовы примерно через два месяца. Вы свободны!

Все разошлись, в комнате остались три Томаса, Уваев и ещё два мужчины. В одном из них Борис Семёнович узнал того самого бородача, из его живота торчала пластиковая трубка, всё это время нарушителя режима кормили насильно… Третьим был расплывшийся смуглый мужчина с иссиня-чёрной порослью по всему телу.

Томас наклонился над Уваевым, в его руке громко жужжала татуировочная машинка. Толстяк не чувствовал боли, укусы иглы с чернилами после поцелуя матроны казались лёгкой щекоткой. «11213» —Уваев, как забойная скотина, получил свой серийный номер.

Больше рассказов здесь: https://vk.com/@sheol_and_surroundings-proza-i-poeziya
Продолжение "Голода" в комментариях.

Показать полностью
272

Квартира № 0

Посчастливилось мне как-то раз отправиться в другой город по срочным делам. В качестве временного жилья я выбрал дешевую однушку на окраине и сразу же поехал туда, так как в тот момент был уже поздний вечер.

Оказавшись на месте, я увидел старый трехэтажный дом, из которого вышла улыбчивая женщина лет сорока́ и любезно пригласила меня в квартиру на первом этаже под номером "0".
- Номер квартиры и правда ноль? - удивленно спросил я.
- Да, а что вас удивляет? И не такое бывает... В этом доме кроме вас проживают только три старушки и все, - объяснила она. - Так что не шумите сильно. Это очень тихое и спокойное место.

Я согласился не шуметь, и мы прошли внутрь квартиры. В маленькой комнатке стояла только старая кровать и небольшой шкаф, а на кухне была пожелтевшая плита, раковина, гудящий холодильник и столик с микроволновкой. Учитывая низкую цену, меня все устроило, и женщина, отдав мне ключи, поспешно удалилась.

Оставшись а квартире один, я закинул купленные по пути чебуреки в микроволновку и собирался перекусить. Пока они разогревались, я заметил, что на полу за плитой виднеется что-то белое. Поддавшись интересу, я вытащил привлекшие мое внимание предметы.

Это были пыльные и довольно странные фотографии. Все лица находившихся на них людей были расцарапаны, и их совсем не было видно. Конечно, можно было понять, что на одном фото был запечатлен какой-то мужчина, на другом - женщина с ребенком, на третем - двое мужчин, но лиц не было видно ни у кого. Они были напрочь выцарапаны чем-то острым.

Всего фотографий было штук двадцать, и только одна из них была не повреждена. С нее на меня смотрела добродушная старушка, которая стояла на фоне висящего на стене ковра и мило улыбалась. На ней было домашнее синее платье с белыми цветочками.
"Кто знает, может это она испортила все другие фото," - подумал я, положил стопку фотографий на холодильник и сел за стол.

Достав телефон, я решил посмотреть или почитать что-нибудь, пока ем. В этот момент до меня донеслись бубнящие неразборчивые звуки каких-то разговоров.
"Возможно, что это просто соседский телевизор" - пронеслось в моей голове, и я, стараясь не обращать на них внимания, продолжил читать интересную статью в интернете.

Спустя минуту в квартире сверху (предположительно) раздался громкий безумный смех. Не знаю почему, но от него у меня прошли мурашки по телу. Он явно не принадлежал одной из старушек, про которых мне говорила та женщина. Значит, тут кроме них есть кто-то еще.

Когда смех прекратился, я услышал, как кто-то громко рыдает. Сидя и слушая всхлипы и завывания, я не мог понять, что у них там происходит. Тут вдруг раздался стук во входную дверь, от которого я слегка вздрогнул.

Когда я открыл дверь, то увидел на пороге ту самую бабушку с фото все в том же синем домашнем платье с цветочками.
- Скажи своим друзьям, чтобы уходили отсюда к черту! - недовольно сказала она мне.
- Каким друзьям? - спросил я. - Я никого сюда не приводил...
- Да как ж не приводил? - она осуждающе смотрела на меня. - Ходят у меня под дверью и ржут, как кони. Еще и дергаются, все равно что больные. Наркоманы какие-то...
- Да я же первый раз в этом городе, - пытался объяснить я. - Нет у меня тут никаких друзей.
- Погоди, я устрою им, - старушка развернулась и пошла вверх по лестнице. - Возьму и вызову милицию, будут знать!

Я немного постоял с открытой дверью - вроде все было спокойно. Закрыв дверь, я прошел назад на кухню и сел за стол.
"Ну и нашел же я себе квартирку, да уж," - подумалось мне. Я отпил газировки из бутылки и решил немного посидеть, насладившись тишиной. На заднем фоне слышались неразборчивые бубнящие звуки. В голове я уже начал планировать все предстоящие дела на завтрашний день, как вдруг заметил что-то странное в этих звуках.

Я прислушался и понял, что их издает совсем не телевизор. Кто-то без остановки смеялся, прерываясь только для того, чтобы дышать. Проходя через толщу стен, эти звуки становились менее разборчивыми, и, если особо не обращать на них внимания, то они казались обычным бытовым шумом.

Подумав, что нужно тут все осмотреть, я прошел в комнату и открыл шкаф. Там висели различные старые куртки и шубы. Я уже хотел было закрыть дверцу, как увидел, что из кармана одного пальто что-то выглядывает. Это оказался блокнот, слегка испачканный в крови. Я взял его и отправился назад на кухню, где мне почему-то было уютнее.

Пожелтевшие страницы блокнота были полностью исписаны немного кривым, но все же понятным почерком.

Это началось, когда мне было всего десять лет. Тогда это был самый обычный дом. Тут бурлила жизнь, и не было ни одной пустующей квартиры. Никто и представить не мог, что ждет это место в будущем...

В тот день мы остались ночевать здесь вдвоем с моим другом Пашей. В один момент кошка вдруг стала шипеть и забилась в угол. Где-то за стенами раздавались жуткие звуки. Паша сказал мне, указывая на входную дверь:
- Там кто-то ходит.
Я смутно помню, что было дальше... К нам начали ломиться, мы пытались позвать на помощь или хотя бы спрятаться... Но у нас ничего не вышло. В ту ночь Паша пропал.

После этого я долго не мог прийти в себя. Я стал бояться резких звуков и старался избегать людей. А затем одной ночью, когда я остался дома один, ко мне пришел Паша. И тогда...

Далее один лист блокнота был вырван. Я пролистал немного вперед и увидел, что через несколько страниц было написано что-то вроде правил. Я заметил правило №1:

Они приходят только ночью.

В этот момент во входную дверь раздался громкий и настойчивый стук, от которого я аж вскочил с места. На часах в телефоне было 0:06. Медленно подойдя к двери, я посмотрел в глазок. В подъезде стояла та старушка в синем домашнем платье. Однако, выглядела она очень странно.

Ее рот был слегка приоткрыт, застыв в кривой улыбке. Голова едва заметно потрясывалась, как и опущенные руки, но кроме этого старушка не совершала никаких движений. Ее взгляд был направлен на дверь перед собой и не выражал никаких эмоций.
- Открой, - сказала вдруг она, продолжая просто стоять и смотреть на входную дверь.
- Что случилось? - спросил я, не собираясь ничего открывать.
- Открой дверь, - от ее интонации у меня пошли мурашки по коже. Бабушка стояла и пялилась на дверь перед собой, а потом вдруг резко подняла голову и посмотрела прямо на меня через глазок.

Я попятился назад от двери, в которую через несколько секунд забарабанили так, что я думал, что она сейчас сломается.
- Не знаю, что там у вас происходит, но я звоню в полицию, - сказал я вслух сам себе. Набрав номер, я приложил телефон к уху и прошел на кухню.
- Алло, полиция, я вас слушаю.
- Алло, ко мне в квартиру ломятся какие-то люди! - я решил не говорить о подробностях. - Они вот-вот сломают дверь.
- Хорошо, скажите свой адрес, - что-то в его голосе мне показалось странным, но я особо не обратил на это внимания и продиктовал адрес.
- К вам скоро придут, - услышал я слегка необычный ответ, после которого звонок прекратился.

От мысли, что скоро приедет полиция, мне стало легче, хотя во входную дверь все еще колотили что есть силы. Мой взгляд остановился на горстке фотографий, лежавших на столе.
"Вроде бы я положил их на холодильник" - подумал я и посмотрел на находившееся сверху фото. Лицо старушки в синем было полностью расцарапано.
- Что... - непроизвольно прошептал я. В этот момент стуки прекратились, и наступила тишина.

"Главное не паниковать, - я пытался мысленно себя успокоить. - Нужно дождаться полиции и все."
Я взял в руки блокнот, надеясь получить ответ о том, что здесь происходит.

На тот момент в этом доме пустовала половина всех квартир. Я сидел поздно вечером один дома и смотрел телевизор. Показывали обычные передачи и новости, но в один момент диктор начал говорить о каком-то убийце. Он сказал, что в квартире, где нахожусь сейчас я, вчера убили и расчленили человека, а конечности разложили по шкафам и тумбочкам. Я подумал, что это какая-то ошибка, что они перепутали адрес, вот и все...

Но тут я услышал протяжный тихий скрип. Посмотрев в другой конец комнаты, которая освещалась лишь тусклым светом от телевизора, я увидел тумбочку, где я храню всякое барахло. Верхняя полка этой тумбочки медленно выезжала вперед, а когда она полностью открылась, я увидел, что там что-то двигается... Будто оттуда высовывается кисть руки, у которой шевелятся пальцы, пытаясь что-то нащупать.

Я испугался и бросил в тумбочку бутылку пива, а потом подбежал к выключателю и включил в комнате свет. Никакой руки там не было, похоже, что полка просто выехала под весом находящихся там вещей... Но в этот момент я услышал громкий смех в соседней квартире. А спустя какое-то время ко мне начали стучаться и просить, чтобы я открыл. Вот только я уже все понял... Это были не галлюцинации... Это все они!

- Ну и муть, - сказал я вслух, бросая блокнот на стол. После прочтения страх усилился, и я решил больше не читать всей этой чепухи. Отпив газировки из бутылки, я прислушался. Стояла гробовая тишина, от которой мое правое ухо начало звенеть.
"Хотя бы никто ко мне не ломится" - подумал я.

Спустя минуту я услышал из комнаты очень неприятный звук. Раздался скрип медленно открывшейся дверцы шкафа. Я остолбенел и не знал, что мне делать. Больше никаких звуков не было, поэтому я надеялся, что она открылась сама по случайности.

Громкий стук во входную дверь в который раз заставил меня дернуться.
- Полиция, откройте, - услышал я странный мужской голос. Подойдя к порогу, я сначала закрыл дверь в комнату, где мельком увидел открытый шкаф, а затем посмотрел в глазок.

Оттуда на меня смотрело улыбающееся лицо мужчины в полицейской форме. Этот человек стоял почти вплотную к двери и пялился широко открытыми глазами прямо на меня через глазок.
- Откройте, полиция, - словно синтезатор повторил он.
- Только не это... - прошептал я, отходя назад.

В этот момент в комнате со скрипом громко захлопнулся шкаф, а входная дверь в квартиру затряслась от ударов. От страха я уже не мог устоять на месте и побежал на кухню. Прихватив блокнот со стола, я прыгнул в окно, закрывая голову руками. Хоть это и первый этаж, решеток на окнах не было, поэтому я вылетел на улицу, разбив стекло, и упал на землю, слегка порезавшись об осколки.

Быстро поднявшись на ноги, я побежал что есть силы. Я мчался в сторону центра города, держа в кровоточащих руках чертов блокнот. По пути я встретил несколько машин на дорогах и пару пешеходов на тротуарах, но я старался ни к кому не приближаться, ожидая увидеть на лицах людей пустой взгляд и широкую улыбку. Через десять минут я все-таки остановился, потому что дышать стало просто невозможно.

Я сел на лавочку, переводя дух. Мои легкие горели огнем, а руки тряслись, не отпуская окровавленный блокнот.
- Эй, все в порядке? - раздался сзади меня мужской голос. Я тут же обернулся, со страхом глядя на говорившего. На меня смотрели парень с девушкой, на лицах которых было удивление и жалость.

- Я... - пытаясь отдышаться, сказал я. - Просто тороплюсь. Все нормально.

Они еще пару секунд посмотрели на меня, а затем пошли дальше по дороге, начав о чем-то шептаться. Мне было без разницы, что обо мне подумают, главное, что я оторвался от этих тварей.

Посмотрев на карте в телефоне ближайшую гостиницу, я отправился туда, предварительно ополоснув руки от крови купленной в киоске водой. Прибыв на место, я снял комнату на пятом этаже.

Оказавшись в номере, я несколько раз проверил, что дверь точно закрыта, а затем рухнул на кровать.

Я пролежал в тишине минут десять, а потом достал загадочный блокнот. Мне нужно было узнать, что это была за фигня и как с ней бороться. Открыв последнюю исписанную страницу в надежде, что там есть разгадка, я начал читать.

Они, кстати, очень любят сидеть в шкафах. Я несколько дней подряд закрывал дверцу шкафа, которая утром оказывалась открытой. Потом я попробовал проследить, как это происходит. И вот, ночью я увидел, как дверца медленно открылась, и сразу же пошел проверять. В шкафу я увидел улыбающееся лицо, которое смотрело на меня, выглядывая из-за висящей одежды. Я закрыл шкаф, но спустя минуту он снова открылся.

Я записал все это в блокнот и сейчас иду, чтобы разобраться с этой хренью. Сейчас она у меня получит!


Я вспомнил, что нашел блокнот в шкафу. Мне стало страшно, и я встал с кровати. Показалось, что из шкафа, стоящего в этой комнате, доносятся тихие шорохи.
- Я брал с собой блокнот, не для того, чтобы пугаться, - сказал я вслух и судорожно начал листать его. Спустя пару секунд я нашел страницу с правилами.

1. Они приходят только ночью.

2. Животные чувствуют их и впадают в панику при их появлении.

3. Они могут искажать окружающую обстановку, делая ее более жуткой.

4. Когда они рядом, не пытайся вызвать скорую, полицию или знакомых. Потому что вместо людей придут они.

5. Если встретился с ними - избавься от всех вещей, которые были при тебе. Иначе с их помощью они смогут найти тебя... И обязательно придут.

Я бросил блокнот на кровать и побежал к входной двери. Попытавшись ее открыть, я обнаружил, что замок заклинило.
- Черт! - громко сказал я.
Сзади послышался скрип открывающейся дверцы шкафа.

Показать полностью
228

Гастроном

Гастроном Мистика, Фантастика, Крипота, Авторский рассказ, Длиннопост

От автора - эта история имеет отношение к вселенной пятого измерения.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Платон Иванович чем-то напоминал богомола. Стариком его никак не назвать, скорее предпенсионного возраста. Очень высокого роста, каждое его движение медленное и выверенное до хирургической точности. Он мог часами стоять неподвижно наблюдая за нашей работой, а нам так и не удавалось заметить когда он успевал переместиться из одного места в зале где мы работали в другое. В строгом синем пиджаке и брюках, по видимому от другого костюма, поскольку они были ему коротки, он замирал, выставляя напоказ волосатые щиколотки. Обувь, при нас он принципиально не носил. А может у него её и не хватало? Размер ноги был, наверное, пятидесятый. Непропорционально большие ступни. Обычно он наблюдал молча и лишь изредка мы слышали от него — “А это зачем? А почему”?


Нет, сам он нас не раздражал. А вот ноги его до дрожи пугали моего напарника Макса.

— Чего он, босой по мусору ходит? Нормальный человек хотя бы тапки одел, а этот топчется...И всё на нас зырит. Мне его мохнатые ноги уже во сне снятся. В кошмарах. Ночью глаза раскрою — передо мной так и стоят его ноги, — жаловался он мне.


— Он хорошо платит. Под ногами не путается. Я не вижу причин обвинять клиента в излишнем любопытстве, — отвечал ему я.


Это верно, Платон Иванович всегда платил наличными и в срок. Мы, два вечно страдающих от недостатка денег студента, из Архитектурно-строительного, работали в его доме всё лето, и очень рассчитывали поработать ещё. Особенно Макс. Он и так был по жизни жадноватым парнишкой, но в начале сентября его осенила очередная гениальная идея — “как бы ещё сэкономить’?


— “Audi” - куплю, Тёмка, — заявил он мне, — надо только денег, как следует подкопить. Кое-чего родители подкинут, но я смекнул: можно покупать бич-пакеты по акции, сразу коробками, и питаться ими несколько месяцев.


Я его идею не оценил. Узнав какую сумму он хочет сэкономить на продуктах, посмеялся над ним и предложил до кучи отказаться от сигарет, алкоголя и расходов на Машку с параллельного потока. И ещё, пешком ходить вместо того, чтобы бесплатно ездить калымить на моей машине в качестве пассажира. За бензин, он мне сроду не скидывался. Максим надулся и на следующий день, в районе обеда, отказался ехать со мной в дешевую кафешку. Он вытащил из своего рюкзака большую никелированную тарелку и принялся ломать над ней макароны из пакетика. Я посмеиваясь, предложил ему принести из кафе — три корочки хлеба. И тут, словно из под земли появился Платон Иванович.


— Как вы можете есть такую ужасную пищу, Максим?!! — завопил он. — Вы так молоды и уже портите свой организм всякой химией!


— Так это… Усилители вкуса… Перец… — попытался возразить мой напарник. — Готовить, опять же… Лучше дайте кипяточку?


Наш хозяин картинно схватился за голову. Волосы у него голове жёсткие черные и смотрелись неестественно. Мне на секунду показалось, что они съехали на бок. Он лысый и носит парик?


— В моём доме, пожалуйста, не ешьте такую еду! — потребовал он.


— А у меня денег - на получше, нет! — Макс моментально включил жадину жалобно поглядывая в мою сторону. Я сделал лицо кирпичом, намекая чтобы он меня в свои авантюры не впутывал.


— Так, боже мой! Разве это проблема? Пойдёмте со мной — пойдёмте! И вы - Артем? Я приглашаю вас попробовать настоящую еду, а не эту пластмассу! — принялся уговаривать Платон Иванович.


После таких слов я едва не сгорел от стыда. Наглый Макс, носом почувствовавший халяву, изобразил из себя бедную сиротку и потупив глаза разом согласился — “отведать чем бог послал”.


Мне пришлось идти вместе с ними. Нужно отметить, что дом у Платона Ивановича очень большой. Даже не дом. Старинный особняк 19-века. Трёхэтажный: из красного кирпича. Крыт чёрной черепицей. Комнат бесчисленное число. Мы так ни разу полного проекта этого дома и не видели. Как он утверждал — достался ему по наследству. Крепкий, капитальный дом. Потолки в лепнине, некоторые из комнат отделаны резными панелями из морёного дуба и красного дерева. Не дом, а целый музей. И этот музей нуждался в некоторой реконструкции. Хозяин отдавал строителям по одной комнате. Как только заканчивали - предлагал следующую. Он желал наблюдать лично. Каждую комнату он запирал собственноручно и всегда носил с собой целую связку ключей. Он привёл нас на кухню располагавшуюся в полуподвале и на красивый стол из мрамора поставил перед нами две тарелки. На тарелках лежали кусочки чего-то похожего на желе. Только зелёного цвета. Платон Иванович выдал нам по вилке и предложил попробовать. Я злорадно усмехнулся, наблюдая как скисло лицо у Макса, ожидавшего множества дорогих и бесплатных яств. Мы по очереди попробовали.


Вкус у желе, действительно был восхитительный. Я почему-то вспомнил о детстве, о радостных переживаниях, ощущении некоего счастья. Приятного томления в предвкушении обладать какой-то толи игрушкой, толи невиданным ранее пирожным. Но вот что-то такое. Посмотрел на Макса, он судя по блаженству на лице, испытывал похожие чувства. Как он потом мне взахлёб рассказывал — наяву увидел себя за рулём своей “Audi”, а рядом с ним на переднем сиденье первая красавица института - Ленка Баттерфляй и уже без лифчика.


— Что это за вкуснятина Платон Иванович? — восхищённо спросили мы у него хором.


— Если расскажу состав - то вам неинтересно будет, — отвечал он — скажу только, что сие блюдо полностью из натуральных и полезных ингредиентов. В каждой порции: по сто грамм. Ровно.


— Мало. Вкусно, но мало, — с сожалением облизнулся жадный Максим.


Платон Иванович смерил его высокомерным взглядом и объяснил, что это такой вес не случаен. Будь там, хоть на один грамм больше, то мы бы не смогли оценить его по достоинству.


— Моя профессия и духовное призвание - Гастроном! — сообщил он.


Мы с Максом переглянулись в недоумении.


— Так Гастроном - это же магазин?


— Прежде, так называли знатоков вкусной и здоровой пищи. Я, господа, художник, повар, кулинар, географ, археолог, химик и биолог. Всё - в одном лице. Я познал кухни всех народов нашего мира. Я в курсе всех последних новинок экспериментальной кухни. О молекулярной кухне мне известно всё. У меня десятки наград. Все лучшие и знаменитые рестораны борются за право получить мой критический отзыв, и использовать, для повышения репутации.


Больше, в тот день, он нам ничего не предложил. Да нам было и не нужно. Остаток дня мы работали как заведённые. Прилив энергии — жуткий. Вечером, в общежитии, мне еле удалось уснуть. Хотелось действовать, бегать, прыгать. Я едва отогнал от себя желание пойти в ночной клуб. Утром Макс сообщил мне, что он в отличии меня не удержался и в клубе познакомился с обалденной девчонкой. У неё же и ночевал. Ну её, эту Машку — она ему никогда и не нравилась.


На следующий день, Платон Иванович, снова отвёл нас на кухню, где мы попробовали крем нежного бежевого цвета. Вернее, снаружи он был бежевый, а внутри синий. Съев свою порцию, я вдруг отчётливо вспомнил Новый год. Необычный новогодний праздник, а вполне конкретный — мне было тогда семь лет. Отец привёл меня на детский утренник проводившийся у него на работе. Большая пушистая елка сверкала нарядными игрушками. Взрывались хлопушки осыпая собравшихся детей разноцветным конфетти. Огромный дед-мороз с белой до пояса бородой громогласно поздравлял всех с новым годом и дарил подарки. Я так отчётливо погрузился в события праздника, что пришёл в себя уже на рабочем месте.


Макс смеялся надо мной. Он снял на телефон как я стоя на стремянке декламировал детское стихотворение. Но я-то был уверен, что меня поставили на табуретку и я за игрушку этот стих рассказываю дедушке-морозу. Вместо подарка, Макс торжественно вручил мне перфоратор. Придурок!


— Вкусовые рецепторы, порой, творят с нашим мозгом самые удивительные вещи. По настоящему хорошая и вкусная еда способна творить чудеса, — прокомментировал наблюдавший за нами Платон Иванович, — но вы не представляете, сколько отвратительной гадости мне пришлось съесть, чтобы найти подлинные гастрономические бриллианты. Ведь, согласитесь, вы никогда ещё такого не ели?


— Такое блюдо можно приготовить в домашних условиях? — спросил я поражённый до глубины души.


— Э-нет. Радуйтесь, что имеете возможность прикоснуться к тайнам кулинарии. Такое блюдо умеют готовить правильно лишь единицы. Вы не найдёте его в ресторанном меню. Вы можете найти похожий рецепт в кулинарных книгах, но только похожий. Подлинный рецепт можно получить только применив настоящий опыт. Блюдо на 80 процентов состоит из опыта. Понимаете? Даже, если вы получите в руки настоящий рецепт, у вас ничего не получится. Приготовьте его миллион раз и вот тут...Может быть...Вы познаете чудо.


Я пребывал в сомнениях. Вечером, когда мы распрощались с хозяином и сели в мою машину высказал Максу свои опасения.


— Не... Это не наркотики. Ты на утреннике отплясывал со Снежинками и Зайчиками, а я увидел своё будущее. Знаешь, оно просто охренительное! У меня был свой собственный коттедж, бассейн, белоснежная яхта. Тёма, ты бы видел - какие у меня там были тёлки?!!


— А как же Машка?


— Да что ты всё про неё? Она - случайное безобразие на празднике жизни. Плоская как доска. Сисек нет— считай калека!


Целый месяц Платон Иванович угощал нас удивительными деликатесами. Каждый день было что-то новое. Иногда он рассказывал: как и при каких обстоятельствах стал обладателем уникальных рецептов. Некоторые рецепты, по его словам принадлежали личным поварам восточных Императоров, а другие он находил во время археологических раскопок в Мексике и в Перу.


— Самая любопытная кухня - это Экстремальная. — рассказывал он. — Легко съесть пищу подвергнутую термической обработке, а вы бы попробовали живьём? Пальмовый долгоносик, Витчети, гусеницы мопане, муравьи…Их вкус…


Он заметил наши испуганные взгляды и спохватившись перешёл на другие, более понятные продукты.


— Вы зря так переживаете. Просто, подобная еда не разрекламирована в достаточной мере. Например: устриц вы считаете деликатесом и согласны есть их живьём, а вот зелёную гусеницу, которая в сто раз вкуснее и полезнее вам есть не хочется. Вас приучили с детства, что гусеница -бяка, а устрицы повсеместно: еда для аристократов и богачей.


— Устриц, я бы попробовал, — кивал мой жадный напарник.


— Могу устроить, хотя на мой взгляд -это пошлятина. Может быть, лучше оцените жуков-плавунцов? У меня есть любопытный рецепт…


— Насекомых, мы есть...Как-то...Спасибо.. — отказался я.


Платон Иванович редко улыбался, но в тот момент посмотрел на меня очень странно и я увидел на его лице загадочную улыбку.


Через несколько дней я заболел и не мог уже работать у него в доме. Поднялась высокая температура и я пошёл в поликлинику.


В забытье отсидел очередь с пуленепробиваемыми старухами и еле-еле заполз в кабинет терапевта. Врач померил температуру, присвистнул и меня положили в больницу. Температура была под сорок.


Макс звонил мне поначалу. Интересовался моим самочувствием, жаловался, что не справляется один. Я посоветовал ему взять другого в напарники, временно, пока я буду отсутствовать.

Я пролежал в больнице целый месяц. Врачи, первое время, не знали от чего меня лечить. Сделали кучу анализов, а потом сообщили, что нашли у меня редкого кишечного паразита нехарактерного для нашей местности.


— Вы, Артем никакой странной еды, перед тем как заболели, не употребляли? — спросил меня один из лечащих врачей.


И что я ему мог на это ответить? Ещё как употреблял, каждый день и неизвестно что. Ради меня, из столицы вызвали одного известного врача-паразитолога. Он изучил моё состояние, подтвердил диагноз, назначил лечение, но я ещё не скоро пошёл на поправку. От лекарств назначенных мне начались реалистичные галлюцинации.Каждый раз - одно и тоже.


Я лежал на кровати и наяву видел Платона Ивановича вместе с Максом. Они сидели за роскошно-сервированным столом и дегустировали блюда, которые им приносили. Прислуживающих им я не мог разглядеть, они походили на размытые тени. Я наблюдал их мелькание рук, блеск поднимаемых серебряных крышек и мерцание свечей от канделябров.


Максим жмурился от удовольствия пробуя новые блюда, а Платон Иванович торжественно говорил:


— Мы! Мы - то что мы едим! Все мы состоим из того, что съели за всю свою жизнь. Мы накопленный опыт переваренной пищи, хлопот, надежд и переживаний. Я рад, что не ошибся в вас - Максим.

Вы выбрали единственно правильный путь — путь человека познающего истину поглощаемых им продуктов. Мы едим жизнь и познаём её в процессе поедания, в этом нет ничего предосудительного и чем разнообразнее наш рацион тем полнее и насыщеннее наше существование. Весь смысл в еде! Еда — главный стимул развития любой цивилизации. И дело вовсе не количестве, еды должно быть ровно столько - сколько нужно. Чрезмерное употребление ведёт к быстрому ожирению и смерти, а норма еды к процветанию и бессмертию. Вы понимаете, о чём я говорю, Максим?


— Как же, к бессмертию, Платон иванович? — спрашивал мой напарник. — Неужели, можно так жить вечно? Жить и наслаждаться, не зная никаких бед?


— Поверьте мне, я знаю о чём говорю. Я прошёл весь этот путь и повторил его множество раз. Сама библия учит нас этому, но мы не умеем читать её правильно. Мы глотаем слова, а ими нужно правильно насыщаться. Вот возьмите хотя бы пример о чудесах Христовых — пять хлебов и две рыбки, которые он поделил между пятью тысячами людей пришедших на проповедь. Это тайный шифр правильного питания. Не в количестве дело, а в точной массе потребляемого продукта для каждого. И все сыты и довольны.


— Но ведь там было чудо? Там дело было в том, что они раздавали хлеб, а его не становилось меньше? — припомнил Максим.


— Вот и вы глотаете слова не переваривая их. Опять же, об этом вам рассказали. Вы, может быть, даже и не читали библию. Я только привёл пример, один из множества, подводящих нас к главному моменту: почему мы должны вкушать кровь и тело Христово?


— Так..Традиция.


— Нееет. Не традиция. Это наша единственная возможность стать подобными богу. Христос — сын божий и мы должны вкушать тело его. Бог везде. Значит, вкушая жизнь вокруг нас, мы постепенно и сами становимся подобными богу, но это слишком медленный процесс на который не хватит и тысячи жизней. Поэтому клуб, в который я вас торжественно приглашаю, разработал особую, недоступную большинству людей, систему кулинарии позволяющую выделить из великого множества съедобных продуктов тот самый - божественный вкус. Вы пробовали эти блюда — так скажите, они божественные?


— Они неописуемые! Я такого никогда…


— Вот! — торжествующе произнёс Платон иванович — регулярно употребляя такие блюда вы достигните состояния бога и обретёте не только бессмертие. Вы обретёте могущество равное ему.


— А как же Артем. Он тоже ел?


Платон Иванович нахмурился, помолчал и потом с некоторой грустью сказал:


— Так, тоже случается. Не всякий способен принять в себя бога. К сожалению. Сходят с пути. Сомневаются. Не умеют думать желудком, хотя мне искренне жаль. Бог должен жить в каждом из нас.


Он спохватился и победно посмотрел на Максима


— Вы, как раз смогли пройти этот путь! Не думайте о бывшем друге и даже не сомневайтесь в своём выборе! Вы, теперь, человек особого круга. Попробуйте лучше - вон ту розочку. Она приготовлена из…


Обычно на этом галлюцинация и заканчивалась. Я приходил в себя на полу, упавшим в бреду с кровати, либо от отвратительного вкуса потной больничной подушки, которую я жевал.

Максим не навещал меня. Перестал звонить и слать SMS-ки.


Вернувшись в общагу я узнал от соседей, что он съехал на частную квартиру. Машка, с которой он встречался сообщила, что он в край оху...обурел, купил себе новый автомобиль и что она знать его больше не желает.


Я пробовал с ним связаться по телефону, но он несколько дней не брал трубку. Потом прислал мне сообщение на “Вайбер” о том, что Платон Иванович, больше не хочет меня у себя видеть, а у него теперь, более надёжный и трудолюбивый напарник.


Мне было несколько обидно от такого, ведь это я первый нашёл этого клиента. Это я предложил Максу работать на него и между прочим весь строительный инструмент был моим.

Я написал ему и в красках, что он — козёл, и если не хочет проблем, то пусть возвращает всё моё имущество.


На следующее утро, мне позвонил какой-то парень и сообщил, что привёз мне в общагу инструмент от Максима Петровича.

Немного прихренев, от того, что эту сволочь назвали по отчеству, я спустился и забрал свои вещи, попутно поинтересовавшись у парня — не на Максимку ли он ишачит?

Оказалось, что на Максимку. Максимке очень сильно доверяет сам Платон Иванович и теперь у него своя бригада. Они работают, а он только пальцем им показывает - что и как делать.


Мысленно пожелав своему бывшему другу лопнуть, я переложил сумки в свою машину и решил: раз и навсегда забыть о произошедшем со мной как о страшном сне.


Как же я ошибался.


Прошло несколько месяцев. Я полностью оправился после болезни. Придерживался диеты назначенной врачом и с подозрением смотрел на любую незнакомую еду в магазинах. Ел очень мало. Сильно похудел. Нашёл новую подработку, учился и жизнь вроде как налаживалась. О Максе я практически не вспоминал. Как он там? Где живёт? На чём катается? Мне это было неинтересно. Учёбу он забросил. В университете, со слов его однокурсников, он по прежнему числился, но занятия не посещал. Да и зачем? У него, теперь, такой покровитель - не в сказке сказать ни пером описать. С Платоном Ивановичем он горы свернёт и богом станет. Президенты в шеренгу выстроятся, чтобы только прикоснуться к его величеству.


В новогодние праздники я не удержался и посидел вместе с однокурсниками в кафе. Много пили, ели и неожиданно я почувствовал себя плохо. Сославшись на самочувствие, я побежал к себе, в общагу. Жил, в то время один, соседи разъехались по домам. Едва успел в туалет, где меня тут же вырвало. Обессиленный я дополз до своей кровати и тут у меня снова случилось странное реалистичное видение. Я увидел себя на торжественном приёме в доме Платона Ивановича.


Я гулял по большому ярко-освещённому залу, возле стен, по периметру, стояли длинные столы и толпа гостей: мужчин и женщин в маскарадных костюмах развлекали себя беседами и лёгкой закуской. В центре зала играл целый оркестр. Человек тридцать, не меньше. Дамы сверкали украшениями и дарили окружающим белозубые улыбки. Мужчины, все как на подбор, в строгих чёрных костюмах и в масках различных зверей пробовали со столов различную закуску и обменивались впечатлениями. На меня никто не обращал внимания. Тело моё, словно бы пропало.


Незримый я ходил между гостей, слушал их разговоры, но толком не мог понять о чём они говорят. Вроде бы и по русски, но в тоже время и нет. Я не мог уловить ясно ни слова. Я отошёл к столам и увидел на них множество разных блюд, среди которых узнал и те, которыми меня и Макса потчевал лично Платон Иванович.


Больше всего меня поразили официанты прислуживающие гостям.


Они были без масок. Бледные юноши и девушки в униформе. Они, с отсутствующим взглядом, механически наполняли бокалы шипучим светлым напитком из деревянных бочек, но прежде чем отдать гостю они вырывали щипцами у себя зуб, опускали его в бокал и только после завершения такой жуткой процедуры предлагали напиток.


Они безразлично улыбались, а по их красным распухшим ртам стекала кровь. Среди них, я узнал парня подвозившего мне инструменты. Такое впечатление, что ему было всё равно, где он находится и зачем рвёт свои зубы на потеху гостям. Гости воспринимали зубы в бокале как должное. Они выпивали напиток и проглатывали зубы оставляя на столах пустые бокалы. Я обратил внимание, как один из гостей в маске указал на лицо официантки и она безропотно вырезала ножом собственный глаз добавив его в напиток. Он принял бокал из её рук и отошёл от стола, а она осталась стоять, замерев и не обращая внимания на стекающую по её лицу свежую кровь.


Где то глубоко в душе мне показалось такое странное поведение официантов правильным и даже логичным. “Желание гостя - закон для хозяина” - каким бы жутким и неприятным оно не было. Или это кто-то мне произнёс на ухо шепотом?


Оркестр пропал. Музыка стихла. Все гости разом повернулись и посмотрели в центр где сейчас стоял удивительно высокий Платон Иванович в чёрном плаще. В руках он держал маску с длинным птичьим клювом, а рядом с ним был Максим. В белом с иголочки дорогом костюме. Мой бывший друг и напарник выглядел растерянным. Он вжимал голову в плечи и глядел себе под ноги.


Платон Иванович начал говорить.


— Дорогие и любимые мои гости! Мы ждали этот великий момент несколько лет! Сегодня, я рад вам предложить нового кандидата в члены нашего маленького клуба гастрономов и дегустаторов. Этот момент очень важен и для него, и для всех нас. Сумеет ли он проявить себя, достоин ли он быть на вершине пищевой пирамиды? Вкушать все прелести божьего вкуса и замысла? Постичь истинное величие и право называть себя — Человеком?


Максим ещё сильнее потупился. Гости зааплодировали. Платон Иванович надел маску и ободряюще приобнял его.


— Максим! Мы дадим тебе - всё что ты пожелаешь! Любая твоя прихоть будет исполнена! Деньги! Слава! Высокая должность! Любая красавица будет жаждать твоего внимания! Готов ли ты вступить в наш клуб и доказать всему миру — чего ты стоишь?


— Да...Хочу… — смущённо выпалил мой бывший друг.


— Прежде, чем мы тебя примем, должен свершиться древний ритуал. Все, в нашем клубе, через него проходили. Это своего рода - “Инициация”. Как у племён Южной Америки — мальчик должен доказать, что он становится мужчиной. Я готовил тебя к нему всё это время. Каждая порция божественных блюд, на ступеньку приближала тебя к этому удивительному волшебному таинству.


— Вы меня… Чё? — простонал Максим.


— Сейчас увидишь! Не бойся - это не слишком больно! — пообещал Платон Иванович и пока Максим соображал, что к чему, он ударил его кулаком в живот.


Максим упал и покатился по полу. На него налетели несколько гостей и начали пинать ногами. Он закрывал руками лицо, пытался защитить живот, плакал, но его не оставляли в покое. Я отстранённо наблюдал за тем как его избивают. Тот же невидимый голос подсказывал мне, что всё это не просто так, и от Максима чего то пытаются добиться. Вокруг него появилось серебристое сияние. Оно становилось всё сильнее и ярче. Максим засиял, а ещё через секунду в зале появились тысячи серебристых бабочек.


Гости оставили Максима в покое и с радостными криками бросились их ловить. Откуда - то появились сачки. Бабочки кружились вокруг Максима так, словно пытались защитить его, но их подстерегали и ловили прямо голыми руками. Тут же, на месте, их ели. Бабочки, судя по всему, были очень сочные. Во все стороны брызгал серебристый сок. Одна из бабочек уселась мне прямо на нос и я от неожиданности хлопнул себя по лицу ладонью. И очнулся.


Я лежал на полу в своей комнате и дрожал от холода. Сходил, умылся. От алкоголя и отравления не осталось и следа. В животе урчало от голода. Сколько прошло времени? Что это был за сон? И сон ли это был вообще? Я ничего не понимал. Вернулся к себе и тут зазвонил телефон. Посмотрел на номер и даже не удивился. Звонил Макс.


Я поднял трубку.


— Тёма выручай! Помоги мне, брат! Я только тебе одному могу довериться! — услышал я.


— Чего ты хочешь? Денег не дам, — машинально ответил я.


— Да какие деньги. Спрятаться мне надо. Ты не представляешь, что у Платона в доме происходит!


— А что происходит? Бабочки летают?


Максим поперхнулся, но опомнился очень быстро:


— Это не бабочки. Они живые, разумные существа. Они их едят и заставляют меня. Помоги мне!


— Не верю.


— Я тебе сейчас фотку, на “Вайбер” пришлю. Он нас кормил. Подселил паразитов. В каждом из нас, червяк. Этот червяк, тоже разумный. Они идут на его зов. Платон их потом жрёт и продаёт другим. Я, теперь, у него, как приманка для них.


— Неее, ты теперь не нашего круга. Ты - элита. Бабы, деньги, рок-н-ролл. Ты же, так этого хотел? Платон Иванович, тебя, никуда не отпустит. Наслаждайся сбывшимися мечтами!


— Дурак! В тебе, тоже червяк есть. Ты следующий!


— Мой - сдох. Врачи не смогли спасти. Такая потеря, — злорадно сообщил я.


— Хотя бы забери меня из особняка. Не могу я на такое смотреть. Я заплачу - сколько скажешь! — взмолился он.


— Я подумаю, — ответил я и положил трубку.


Ехать, забирать Максима, мне очень не хотелось. Я задумался. Да, он предатель и гад, но заслуживал ли он такого отношения? Ведь мы дружили и когда с ним произошла беда он первым про меня вспомнил. У него и друзей, кроме меня и не было. Тут я увидел фотографию, которую он мне прислал. Живот скрутило от боли.


Там была изображена миниатюрная женщина с стрекозиными крылышками. Нет, не женщина, но очень похожее на неё насекомое. Нет! Мои глаза обманывают меня — это было очень родное и близкое мне существо.Оно было прекрасно. Меня словно ударило током, а потом ещё раз и ещё. Они их ели?!! Этих прекрасных маленьких женщин?!! Этих волшебных фей?!! Чудовища — они их ели живьём! Скрипя зубами от ненависти, я решил спалить этот чёртов дом вместе с его обитателями. Они ещё там, я был в этом уверен. Нужно спасти моих фей, сколько бы их не осталось. Я быстро оделся, выбежал на улицу и сел в машину. Пока она прогревалась я уже составил чёткий план. Макса нужно убить. Он не достоин моих красавиц. Голос в моей голове подсказывал — Оберон должен быть только один!


К дому Платона Ивановича близко было не подобраться. Дорога была перекрыта. Тревожно кричали пожарные машины, полиция отгоняла прохожих. Дом горел. Я бросил свой автомобиль и на негнущихся ногах пошёл к нему. Огонь горел ярко, сердце от боли рвалось на части. Усталый полицейский грубо оттолкнул меня с глупым видом идущего напролом. Он не понимал мою боль. Я не мог уйти. Плевать мне было на сгоревших в доме людей — там, сейчас гибли в мучениях мои прекрасные феи. Я отошёл к машине и мою голову посетила мысль — разогнаться и на скорости протаранить толпу. Смять всех на своём пути. Уничтожить. Я только хотел сесть за руль, но меня кто-то ухватил за ворот куртки и дёрнул развернув в другую сторону. Я увидел перед собой мужчину в маске чёрного зайца. В его глазах отражалось зарево пожара. Он смотрел прямо на меня. Он казался мне знакомым. Словно дальний, далёкий родственник, но я не понимал - откуда?


— Теперь, я понимаю откуда всё началось, — произнёс он.


— Я знаю вас. Вы…


— Это неважно, — перебил он меня, — забирай её и уезжай отсюда.


Он протянул мне фею. Одну единственную. Завёрнутую в платок, замёрзшую, но всё ещё живую. Мою красавицу.


Я бережно принял её и осторожно засунул за пазуху в свою тёплую куртку.


— Спасибо!. — попытался поблагодарить его я, но человек в маске чёрного зайца пропал. Кроме меня на этой стороне улицы никого не было. Да мне это уже, всё равно. Важна - только она. Моя красавица. Моя красавица...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
1609

Капли

В кабинет зашел мужчина лет тридцати с растрепанными волосами и бегающими глазами, одетый в клетчатую рубашку и штаны. Он растерянно осмотрелся и сел на кресло, стоявшее рядом со столом, за которым сидел я.
- Я боюсь капающей воды, - сказал он, испуганно посмотрев на раковину у стены, где в данный момент ничего не капало.
- Хорошо, - спокойно ответил я. - А почему вы ее боитесь?
- Потому что эти звуки привлекают их, - тихо ответил он и со страхом оглянулся.
- Кого вы имеете ввиду?
- Я расскажу вам... И вы поймете, - чуть ли не шепотом сказал он. Я сидел и внимательно слушал. Он начал свою историю:

- Все началось одной ночью. Я проснулся в своей одинокой квартире и услышал, как где-то капает вода... Кап... Кап... Кап, - он делал секундные паузы во время демонстрации этих звуков, а я сидел и с невозмутимым лицом слушал его. Он продолжал:
- Я встал, вышел в коридор и понял, что звуки идут из кухни. Зайдя туда, я увидел, что из крана капает вода. Я закрыл кран плотнее и отправился спать. Но не успел ко мне прийти сон, как я опять услышал эти раздражающие звуки, - он ненадолго перестал говорить и со страхом посмотрел на раковину в кабинете. - Я собрался уже снова встать и пойти туда, но тут мне пришло сообщение от друга, который жил в доме напротив.
Он написал мне: "Если ты хочешь меня напугать, то тебе нужно придумать что-нибудь получше."
Я ничего не понял и спросил его: "О чем ты говоришь вообще?"
Друг ответил мне: "Хватит стоять возле окна на кухне и пялиться на меня. Это не страшно, а глупо."

Тогда я встал, подошел к окну в своей комнате и посветил ему фонариком телефона. После этого он написал мне: "Черт, я вижу, как ты мне светишь, но на твоей кухне кто-то есть! И сейчас он отошел от окна и куда-то отправился!"

В тот момент мне показалось, что я что-то слышу со стороны кухни, но я не мог разобрать что именно. Эти капающие звуки не давали мне прислушаться и постоянно отвлекали...

Я написал другу, что если я не буду ему отвечать больше 5 минут, то он должен будет вызвать полицию. Он согласился, и я медленно пошел на кухню.

Когда я оказался там, то никого не обнаружил, но... Я заметил, что ни на кухне, ни в ванной ничего не капало, а эти звуки откуда-то шли...

Он замолчал и испуганно смотрел на меня. Спустя минуту я спросил:
- И где вы нашли источник этих звуков?
- В том-то и дело! Я его не нашел! - он в который раз со страхом посмотрел на раковину. - Если верить моему слуху, то звуки исходили откуда-то из кухни, поэтому я решил там все осмотреть. Но в этот момент в квартире отключился свет...

После этих слов он опять замолчал и просто сидел, смотря в одну точку. Но спустя пару секунд вдруг вскочил и закричал:
- Закройте кран! - вместе с креслом он отодвинулся и прижался в стене, с ужасом глядя на раковину. - Закройте чертов кран!
Я даже не обратил внимания на тихие капающие звуки и, наверное, не заметил бы их, если б он так не среагировал.

- Не волнуйтесь, сейчас я закрою, - спокойно сказал я и пошел в сторону раковины. Когда я закрыл кран плотнее, он перестал капать, а мужчина перестал паниковать, но все еще с большим страхом смотрел на раковину. Я сел на свое место и обратился к нему:
- Все хорошо, бояться нечего. Если так подумать, то это просто маленькие падающие частички воды... И все.
- Нет, - шепотом сказал он, помотав головой. - Может это и вода, но... Звуки... Они их привлекают... И они приходят...

- А вы давно стали замечать, что их привлекают эти звуки? Ведь за свою жизнь вы, вероятно, не раз их слышали.
- Только недавно... - он посмотрел по сторонам и на потолок. - Раньше такого не было.
- Как вы можете описать этих существ, которые... приходят, услышав эти звуки. Какие они?
- Я не могу сказать, - в глазах мужчины вспыхнул страх, а руки начали навязчиво перебирать пальцами. - Потому что у них нет какого-то определенного внешнего вида...

Он был сильно напуган, но все же сделал попытку слабо улыбнуться, сказав мне:
- Но я уверяю вас, если они будут рядом, вы точно это поймете.
- Вы часто их встречали? - спросил я, наблюдая, как он мотал ногой из стороны в сторону.
- Даже слишком... Я расскажу вам об одном случае, - мужчина закрыл глаза, наверное, вспоминая все произошедшие с ним события... Ну или события, произошедшие в его голове. Просидев так около минуты, он вздохнул и наконец начал:

- Той ночью я остался ночевать у своего друга. Когда мы закончили смотреть матч, друг отправился в другую комнату и устроился на диване, сказав мне располагаться на кровати. Я долго не мог уснуть, лежал, ворочался и в один момент... Кап... Кап... Кап... Снова эти звуки. Они раздавались не из ванной или кухни, а из комнаты, где был друг. Вспомнив, что это не к добру, я испугался, но пошел посмотреть, что там, - он сделал глубокий вдох. - Добравшись до другой комнаты, я хотел было открыть дверь, но у меня за спиной раздался голос:
- Привет, ты что тут ходишь?

Это был голос моего друга, но он звучал как-то странно. Я обернулся и увидел его силуэт в темноте. Он стоял посреди коридора, слегка наклонив голову на бок... Стоял и смотрел на меня.
- Там что-то капает, - ответил ему я. - Нужно проверить...
Тут я вспомнил, что не видел и не слышал, как он выходил из своей комнаты.
- Не волнуйся, это с потолка, - сказал он мне. Интонация его голоса была очень странная и неестественная... Как будто это были отдельные слова, а не фраза и не предложение...
- Значит надо сообщить соседям сверху, что они нас топят, - сказал я ему, начав сильно бояться. Мой друг все также стоял, не двигаясь, и ответил:
- Не надо... Они тебя уже не услышат... - а потом он, как рванул... Нет... Стоп!

Мужчина замолчал, а затем, подняв указательный палец вверх, сказал:
- Я лучше расскажу про другой случай встречи с этими существами! Тогда будет понятнее!
Устало вздохнув, я не стал просить его рассказать каждую из его бредовых историй до конца, а лишь спокойно ответил:
- Хорошо, рассказывайте.
- Значит, дело было так: я сидел у себя дома, смотрел телевизор, а там шла такая интересная передача, она мне так понравилась.

Он начал подробно рассказывать про какое-то телевизионное шоу. Это продолжалось больше десяти минут, и в конечном итоге я на автомате перестал его слушать, погрузившись в собственные мысли. Я знаю, что не должен был от него отвлекаться, но он мне так надоел, что я не сразу заметил, что не слушаю его.

Когда я поймал себя на том, что сосредоточен совсем не на своем пациенте, то заметил, что в раковине капает вода. Посмотрев на мужчину, я увидел, что он продолжает рассказывать свою историю и не замечает эти звуки. Я решил, что нужно пойти и закрыть кран до того, как он обратит на это внимание и испугается.

Я сидел и смотрел на раковину, уже готовясь встать и пойти туда, как вдруг до меня дошли слова пациента:
-... и эти звуки меня так завораживали. Я был готов слушать эти капли целую вечность. Это так успокаивает... Так расслабляет...

Посмотрев на своего собеседника, я увидел, что он неотрывно пялится на раковину с выпученными глазами и широкой улыбкой на лице. Он уже не делал никаких навязчивых нервных движений, а неподвижно сидел, глядел на кран с водой и улыбался до ушей.

- Это так прекрасно... - радостно прошептал он. Я решил, что дела плохи, поэтому встал и направился к раковине. Пока я туда шел, то смотрел за пациентом, который за это время даже ни разу не моргнул.

Когда я подошел к раковине, то увидел, что с крана ничего не капает. Однако, капающие звуки раздавались где-то рядом. Теперь и мне стало не по себе. Я начал оглядываться по сторонам в поисках того, что могло издавать эти звуки, но ничего не находил. Мой собеседник все также пялился на раковину, а затем вдруг его взгляд резко перескочил на меня... Он смотрел прямо мне в глаза с каким-то безумством и улыбкой во весь рот.

- А вам нравится слушать эти звуки? - сказал он мне и издал нервный смешок.
- А где это капает? - спросил я, страясь держать себя в руках и понимая, что передо мной просто душевнобольной человек... И ничего больше.
- Вы хотите это знать? - радость в его голосе просто зашкаливала.

Я стоял возле раковины и не знал, что мне на это ответить. Откуда-то появился большой страх, который словно сковал мое тело. Этот тип все также сидел и неотрывно смотрел на меня, улыбаясь с приоткрытым ртом.

- Только вы не пугайтесь сильно, - он тихо засмеялся. - Когда мы приходим, электричество часто начинает барахлить...

Не думал, что какой-то псих сможет меня напугать, однако, у него получилось... Где-то сбоку раздались неясные шорохи. Я посмотрел туда, но ничего не увидел. В этот момент свет в кабинете стал моргать.

Я перевел взгляд назад на пациента, и его жуткое улыбающееся лицо отпечаталось в моих глазах на фоне темноты, которая настала в кабинете. Свет полностью погас.

Я стал на ощупь двигаться к выходу вдоль стенки и услышал звуки, от которых мое сердце чуть не остановилось. Это были звуки шагов где-то в конце кабинета, но дело в том, что за секунду этих шагов произошло около десяти... Если не больше...

В этот момент я неосознанно побежал к выходу, а спустя секунду свет начал моргать. В этом мерцающем свете я увидел пациента, стоящего посреди комнаты с слегка наколненной на бок головой. Он стоял и, улыбаясь до ушей, смотрел на меня с широко раскрытыми глазами. А краем глаза я заметил какое-то движение сбоку. Там промелькнуло что-то черное, издав те самые звуки слишком быстрых шагов.

Пулей вылетев из кабинета, я оказался в коридоре. Там все было нормально - горел свет, сидели трое пациентов и две медсестры, которые удивленно уставились на меня.

- Эй! - в несольких метрах по коридору я увидел другого врача - Виктора. Это был полностью седой мужчина лет шестидесяти, облаченный в белый халат. Он заметил, как я сильно напуган и шел ко мне навстречу.
- Там... Я... Пациент... - это все, что я смог сказать.
- Этот пациент? - спросил Виктор, показав пальцем на сидящего на скамейке в коридоре мужчину. Там был тот самый тип, с которым я общался пару минут назад в кабинете.

- Но ведь... Я... - моему удивлению не было предела.
- Пойдем, я тебе расскажу, - Виктор повел меня по коридору.
- Стойте! Виктор Андреевич! Можно я отлучусь на минутку? - крикнула одна из двух медсестер, оставшихся с пациентами.
- Ни в коем случае, - он строго посмотрел на нее. - Вы знаете правила - его должны сопровождать как минимум два работника больницы... Какого черта вы вообще оставили Михаила Петровича с ним наедине?! Вы представляете, чем это могло закончиться?!
- Понимаете, Виктор Андреевич, у нас сейчас многие на больничном, так что людей мало... И вообще, он сидел с нами в коридоре, а Михаил Петрович был в кабинете, так что...
- Это не оправдание! - рявкнул Виктор. - Чтобы больше такого не было!

Мы прошли с ним в его кабинет, где он налил мне кружку чая и спросил с едва заметной улыбкой на лице:
- Ну что, сильно он тебя напугал?
- Что это за хрень такая?
- Это наш особый пациент, - Виктор помешал чай в своей кружке и немного отпил. - Никто не знает, откуда он, как его зовут и кто он. Такое чувство, что в один момент он просто внезапно появился здесь. Все тут уже знают, что он может... как лучше сказать?.. Заставить других почувствовать его страхи... А ты тут новенький, не знал... Да еще и эти дуры, чтоб их, оставили тебя одного с ним. Это ж надо было додуматься! Хорошо, что ты успел вовремя ретироваться... Да уж... Он ведь уже не одного человека свел с ума. Но ты вроде бы не сильно пострадал... Да?
- Да, - я все еще находился в небольшом шоке.

- Каждый раз у него новые страхи. И каждый раз он хочет, чтобы другие люди вместе с ним стали их бояться... Старайся не ходить один по этой больнице и всегда избегай этого парня, никогда не начинай с ним говорить. Сам не заметишь, как окажешься в мире его кошмаров... Из которого не каждому суждено выбраться.

Виктор посмотрел на часы, а затем встал и сказал:
- Ну что, пора уже домой собираться. Наша смена закончена.

Я переоделся, собрался и отправился домой. На выходе из больницы мой слух уловил звуки капающей воды. Я моментально обернулся, с ужасом смотря на источник этих звуков. Уборщица, выжимающая тряпку, покосилась на меня и продолжила мыть пол. Похоже, у меня появилась новая фобия... Теперь капающей воды боюсь и я.

Показать полностью
163

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
143

Цветущий кошмар

Цветущий кошмар Авторский рассказ, Крипота, Цветы, Арт, Длиннопост

В этот прекрасный выходной день я довольно рано встал и уселся за компьютер. Экран монитора отсвечивал, так что я задвинул заляпанные занавески плотнее, а затем открыл сайт с объявлениями. Прокрутив колесиком мыши страницу вниз, я не поверил своим глазам. Кто-то продавал фирменный дорогостоящий магнитофон в моем городе всего за пару тысяч рублей. Объявление было выставлено 1 минуту назад. Это мог быть и обман, но нужно было проверить.

Я рывком схватил телефон и набрал нужный номер. Пока из трубки раздавались гудки, я ходил туда-сюда по захламленной грязной комнате. На полу валялись носки и пластиковые бутылки. Компьютерный стол был завален кусками проводов, резисторами и всякими электронными платами, рядом с клавиатурой лежал отключенный паяльник.

- Алло, - внезапно услышал я из телефона уставший мужской голос.
- Здрасте, я по поводу магнитофона, вы его еще не продали? - нетерпеливо пробормотал я.
- Нет, я только сейчас его выставил...
- Продаете за 3000 рублей? - не дав договорить, перебил я. - Если да, то я могу прямо сейчас к вам приехать.
- Хорошо, приезжайте, - голос был очень вялым. - Проспект Стульев, дом 12... Можете вместе с магнитофоном забрать еще мое комнатное растение?
- Какое растение? - спросил я, ожидая подвоха.
- Обычный комнатный цветок, - послышалось частое глубокое дыхание. - У моей жены аллергия на него, поэтому мне нужно отдать его...
- Да без проблем! - сказал я, подумав, что смогу потом просто выкинуть его, если он будет мне не нужен.

Бросив трубку, я посмотрел на свою комнату. На кровати красовалась скомканная постель, пол был усеян одеждой и мусором, а стол завален разным электронным хламом. Мысленно оправдав этот беспорядок тем, что я постоянно что-то мастерю, я начал одеваться.

Мне нравится собирать и модифицировать разные электронные приборы. Я увлекался этим еще с детства, поэтому без проблем смог получить высшее образование по технической специальности и уже четыре года успешно работал инженером. О чистоте в квартире я особо не беспокоюсь, потому что ко мне никто не приходит. Из близких родственников у меня никого не осталось, а все друзья незаметно превратились в знакомых, с которыми я общаюсь в последнее время только в социальных сетях и по телефону. Я стал каким-то чертовым затворником, но меня это устраивало.

Облаченный в кожанную куртку и потертые джинсы, я вышел из дома через загаженный подъезд и снял с сигнализации свою серую "девятку". Такую же серую, как и эта мрачная летняя погода - затянутое тучами небо угрюмо нависало над городом, но дождя пока что не было. Лишь сильный ветер с шумом разгонял повсюду пыль.

Устроившись на стареньком сиденье, я ненадолго задумался и посмотрел на обшарпанный салон машины. Все это как-то подозрительно. Этот человек что-то недоговаривает...
"Ладно, в любом случае смогу отказаться, если что," - подумал я и поехал на место назначения.

Продавец магнитофона жил в частном доме, при виде которого у меня появились беспокойные чувства. Низенький деревянный заборчик, через который можно спокойно перешагнуть, был переломан чуть ли ни на каждом шагу. На территории вокруг дома валялось столько мусора, что моя квартира по сравнению с этим покажется чистейшим местом. Бумажки, куски ткани, шины от колес, какие-то железки, деревяшки и даже парочка унитазов - это далеко не все, что я увидел. Чтобы подойти к дому, нужно было идти прямо по этому мусору, так как им был усыпан каждый квадратный сантиметр земли.

Открылась дверь, и на улицу вышел мужик с магнитофоном в руках. Под его глазами красовались настолько большие мешки, что я едва удержался от вопроса, почему он не понес магнитофон прямо в них. Горе продавец был одет в порванные черные штаны и грязную серую футболку. Все волосы на его голове были растрепаны, на подбородке виднелась щетина, а смотревшие безумным взглядом глаза были усеяны красными прожилками. Поставив аппарат на находившийся среди груды хлама стул, он пошел назад в дом и спустя пару секунд снова появился, держа в руках горшок с цветком.

Растение было не менее странное, чем его хозяин. В горшке с землей рос единственный цветок, напоминающий розу необычного яркого сине-зеленого цвета. Издалека можно было подумать, будто цветок просто покрашен, но, приглядевшись, становилось понятно, что это не так. Я был удивлен, что растение пребывает в идеальном состоянии и ярко цветет, находясь на такой свалке. Магнитофон был немного потрепан, но в целом был почти не поврежден и все равно сто́ял бы в десятки раз дороже, чем та сумма, за которую я собирался его купить.

В этот момент мне захотелось просто уехать оттуда, но от такой хорошей сделки отказаться было трудно. Странный продавец, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, заговорил:
- Знаете, забирайте бесплатно... Я не жадный человек и не хочу делать что-то только ради денег, - его голос звучал настолько вяло, что, казалось, что он вот-вот упадет на землю от бессилия.

Я ненадолго задумался. Если он не жадный - это хорошо, но... Просто глупо отдавать такой дорогой аппарат первому встречному просто так, мотивируя все своей щедростью. Откуда вообще взялся этот магнитофон у человека, живущего на такой свалке? Желание просто уехать оттуда в разы увеличилось, но я знал, что буду потом жалеть, если уйду. Мужик продолжил говорить:
- Только следите за цветком, - он посмотрел на растение взглядом полным ужаса. - Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось.
- Хорошо, - сказал я и взял магнитофон на руки. Погрузив его в машину, я вернулся и взял горшок с цветком. В этот момент странный человек шепотом произнес:
- Он теперь ваш, - этот тип попятился назад и, не сводя с меня безумных глаз, зашел в дом и закрыл за собой дверь.

Только сейчас я увидел, что все окна в его доме были разбиты.
"Наркоман чертов, - подумал я. - Вызвать что ли к нему скорую?"
Но я не стал никого вызывать, а просто поехал домой, обрадовавшись появившимуся магнитофону.

Когда я зашел в квартиру, то поставил магнитофон на тумбочку, а необычный цветок - на подоконник. Мне захотелось поделиться впечатлениями со своим другом Женей, поэтому я зашел в социальную сеть, собираясь написать ему, но обнаружил, что переписка с ним отсутствует.
"Может она удалилась?" - подумал я и открыл свой скромный список друзей, но Жени в нем не оказалось.
"По-тихому перестал со мной общаться? Вряд ли бы он так сделал..."

Я достал телефон, чтобы позвонить ему. Пролистав список контактов, наверное, раз 50, я не увидел его там.
- Это как? - шепотом сказал я сам себе. - Ладно, он удадил переписку и убрал меня из друзей, но из контактов телефона-то он как исчез?..
Я просидел пару минут, думая над этим, а затем решил немного расслабиться за просмотрами всяких видеороликов. Примерно через час я отвлекся от этого занятия и обратил внимание на свою комнату. Что-то не так...

Было ощущение, что внутри нее стоял легкий, едва различимый туман. Атмосфера тут стала какой-то угнетающей, и появился сильный дискомфорт.
"Воздух такой тяжелый", - пронеслось в моей голове.

Я отогнал от себя все эти мысли и, открыв свой профиль в социальной сети, начал рыться в фотографиях.
- О, - сказал я вслух, когда на экране появилось фото со школьного выпускного. С него на меня смотрели мои бывшие одноклассники. Погрузившись в ностальгию, я внимательно посмотрел на фотографию, но застыл от удивления. Жени на нем не было.
"Что за бред? Как такое возможно?" - подумал я и начал считать людей на фото, так как помнил, что при выпуске в нашем классе было 23 человека... Но тут их было 17.

Я сгреб рукой со стола все провода, микросхемы и прочий хлам. Взявшись руками за голову, я пытался понять, что происходит.
"Не может такого быть. Он что, и фотографии на моем аккаунте переделал?"

Звон разбивающегося стекла прервал мои размышления. Звук исходил из кухни. Посидев еще минуту на месте, я отправился на место происшествия, чтобы узнать, что это было. Когда я оказался там, то увидел осколки кружки на полу. Пока я собирал их, в коридоре послышался тихий шорох. Бросив все, я рванул туда, но ничего не обнаружил.
- Крысы, - сказал я вслух, зашел назад в комнату и закрыл за собой дверь, желая избавиться от незванных гостей.

Когда-то давно я установил по всей квартире датчики движения, которые висят во всех комнатах до сих пор. Я залез под компьютерный стол и нашел там небольшую белую коробочку - специальный охранный прибор, передающий сведения о датчиках на компьютер. Включив его, я вылез из-под стола и запустил программу, на которой вскоре увидел, что в кухне, туалете, ванной и в коридоре никого нет. Если где-то произойдет небольшое движение, я сразу же замечу это, а потом попробую узнать, откуда лезут вредители.

"Жалко, что у меня нет камер," - подумал я и, расслабившись, облокотился на спинку стула. Пока что все было спокойно. Я повернул голову в сторону, и мой взгляд остановился на цветке, который я принес сегодня. Кажется, он стал еще ярче, чем был. Не отводя от растения глаз, я сидел и смотрел на него. Было в нем что-то ненормальное... что-то пугающее. В груди начал появляться страх, а в ушах вдруг начало звенеть.

Я отвел взгляд и заметил, что очень часто и глубоко дышу. Вытерев мокрый от пота лоб, я еще раз мельком посмотрел на цветок.
- Это что сейчас было? - шепотом проговорил я. - Почему я его просто не выкинул по пути домой?
"Надо избавиться от него, - подумалось мне. - И чем быстрее, тем лучше."

В этот момент раздался писк из колонок компьютера, означающий, что сработал один из датчиков. Я посмотрел на монитор и увидел, что движение произошло в кухне. Затем перестилось в коридор рядом с туалетом и остановилось возле моей комнаты. В остальных помещениях квартиры все смолкло, остался единственный индикатор, показывающий наличие незванных гостей в коридоре. Никаких звуков из-за двери не было слышно, но, если верить датчикам, то за ней явно что-то было.

Я бесшумно подошел к двери и рывком распахнул ее. Там ничего не было. Писк из колонок перестал идти, что говорило о том, что никаких движений больше нигде нет. Я выглянул в коридор и посмотрел по сторонам.
"Эти крысы успели скрыться? Так быстро?" - пронеслось в голове.

- Надоели, - сказал я вслух и полез под кровать, достав оттуда большой серый чемодан и тонкую металлическую пластину, величиной чуть больше листа А4. - Пора с ними разобраться.

Мышеловок у меня не было, в отличии от электронного барахла, которого было море. Меньше, чем за полчаса, я собрал ловушку для крыс. Основной ее частью была металлическая пластина, которая всадит разряд тока в любого, кто прикоснется к ней.

Я отнес эту конструкцию в коридор и положил на пол перед входом в кухню. Я также включил ее в свою систему охраны, чтобы в момент, когда в ловушку кто-то попадется, я сразу же смог об этом узнать. Пластина закрывала бо́льшую часть прохода в кухню, так что если кто-то будет тут бегать, то обязательно наступит на нее.

Зайдя назад в комнату, я закрыл дверь и сел за компьютер.
"Цветок! Надо разобраться с чертовым цветком, а не с крысами!" - подумал я и посмотрел на странное растение.

Было такое чувство, что цветок становился ярче с каждым часом. Я подошел в нему и посмотрел в горшок с землей. Там было закопано что-то белое. Я вытащил этот предмет, который оказался куском картона. Красным цветом на нем было написано: Антофита Дисторшн.
Почесав голову, я решил, что это, возможно, название растения.

Писк прервал мои размышления. Я посмотрел на экран и увидел, что на кухне что-то есть. Затем я услышал хлопок, говорящий о том, что кто-то наступил на пластину (также я увидел индикацию на мониторе). Готовясь к тому, что в скором времени найду там дохлую крысу, я вдруг снова услышал писк. Кто-то прошел с кухни в коридор.

Из-за двери послышались шаги. Тихие осторожные шаги, которые я плохо различал на фоне пиканья. Выключив звук, я сам затих и прислушался. Шаги остановились прямо возле двери. Из коридора раздавалось чье-то тихое дыхание. Я замер, стараясь не шевелиться, и не знал, что мне делать. Через какое-то время шаги стали отдаляться к кухне и остановились где-то там.

Осторожно взяв телефон в руки, я открыл контакты и остолбенел. Кроме одинокой надписи "Мой номер" там не было совершенно ничего. Пусто... Все контакты кроме моего собственного были удалены с телефона. Я попробовал позвонить одному знакомому, номер которого помнил наизусть, но вместо гудков услышал сообщение о том, что номер набран неправильно. Затем я попытался вызвать полицию - ситуация та же.
- Что, черт возьми, происходит? - прошептал я и ради любопытства открыл социальную сеть и посмотрел на ту самую фотографию выпускников нашего класса. На ней с улыбкой на лице стоял я... И никого больше.

- Что за хрень я притащил в свой дом? - шепотом сказал я, глядя на цветок и думая о том, что надо срочно от него избавляться.
"Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось," - вспомнились мне слова того мужика, у которого я взял растение.

"Он специально так говорил, чтобы отдать его мне. Сволочь! - подумал я. - Нужно уничтожить цветок!"

Открыв серый чемодан снова, я достал оттуда нож и подошел к подоконнику.
- Посмотрим, как ты будешь цвести после такого, - сказал я и попробовал срезать стебель. Но он оказался очень прочным. Было ощущение, что я пытаюсь отрезать тостенную проволоку, а не тонкий стебель растения. Разозлившись, я старался все сильней и сильней, и в один момент верхушка цветка упала на подоконник.

В глазах тут же потемнело, а голова начала раскалываться от такой жуткой боли, что я упал на пол. В ушах сильно зазвенело, и я испугался, что барабанные перепонки не выдержат. Все это продолжалось где-то полминуты, а потом резко прекратилось.

Я снова стал видеть, боль в голове и звон в ушах исчезли. Поднявшись на ноги, я осмотрел все вокруг и обрадовался.

Атмосфера квартиры больше не давила и не угнетала меня, дискомфорт исчез, а я стал чувствовать себя гораздо лучше. Все наконец закончилось. Вот же сраный цветок. Подумать только... Цветок, сводящий с ума... Ну и бред.

---

- Ну что я могу сказать? - старший из двух полицейских держал в руках тетрадь с записями. - Шизофрения.
- Скорее всего, - младший представитель закона посмотрел на подоконник, где стоял никем не тронутый горшок с цветком, который продолжал ярко цвести, украшая грязную серую комнату сине-зелеными оттенками. - Как он смог умудриться оттяпать себе указательный палец таким тупым ножом? Это ж с какой силой надо было резать...
- Да уж, - старший вытер пот со лба и посмотрел на разбросанные повсюду инструменты, порезанные провода, вещи и постельное белье. Монитор был разбит, а на тумбочке рядом стоял старый ржавый магнитофон. - Еще и угодил в ловушку, которую сам и поставил, погибнув от поражения током. Ну и кадр...

- А куда он заезжал? Ты мне так и не ответил.
- В заброшенный дом он заезжал, - полицейский взял один из нескольких лежавших на кровати смятых листков бумаги. - Приехал, подобрал этот ржавый магнитофон и двинул обратно. Где он откопал цветок неизвестно, возможно, что там же... Хотя вряд ли.

На скомканном листе бумаги было написано кривым почерком: "Где я черт возьми? Разве это наш мир?" На другом виднелась надпись: "Этих тварей ничто не берет! Они лезут из окон и из-за двери." Полицейский оторвал взгляд от этих бумажек и взглянул на своего напарника - он стоял у подоконника и рассматривал цветок, держа горшок в своих руках.
- Поставь его, - сурово сказал старший.
- Ладно, - он поставил горшок и взял в руки телефон. - Не нравится мне все это. Позвоню Генри, он поможет разобраться.

Пока он копался у себя в телефоне, его напарник продолжал осматривать разгромленную комнату, которая с каждой новой минутой становилась более мрачной от найденных в ней вещей. На стене полицейский увидел выцарапанную надпись: "Кошмар никогда не закончится". Странно, что он не заметил ее раньше, ведь она здесь очень выделяется. Он посмотрел на пол, и его взору предстали кровавые следы, на которые он тоже до этого почему-то не обратил внимания. Полицейский протер свои глаза, так как в них появилась едва заметная белая пелена. Но похоже, что этот туман стоял не в глазах, а в комнате.
- Уходим отсюда! - сказал он и собрался идти к выходу.
- Подожди, - его напарник продолжал рыться в своем телефоне. - Я не могу найти номер Генри... Как же так? Он же был у меня записан...

Полицейский оторвал свой взгляд от телефона и посмотрел на дверь из комнаты, на которой красовалась незаметная до этого момента кровавая надпись:
"Он теперь ваш"

Показать полностью
299

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки)

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки) Мистика, Крипота, Фантастика, Авторский рассказ, Робот, Длиннопост

Мой рассказ по теме на октябрь "Апельсиновые корки".

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Галя просыпалась первой, и некоторое время лежала в кровати, слушая как внизу, на кухне монотонно и ласково гудит Муля. Она была очень тихой и не умела говорить, только гудела на разные лады. Галя вздыхала, проверяла зелёный игрушечный будильник стоявший на тумбочке, и подкручивала механизм. Потом тихонько вставала с кровати, на цыпочках подбегала к окну, занавешенному шторами из плотной ткани. Выглядывала в окно. Солнце на небе светило красным. Долго смотреть нельзя - начинала болеть голова. Она поправляла шторы, так, чтобы свет не проникал в комнату, и шла приводить себя в порядок в ванную. Гале было 13 лет. Она, сколько себя помнила, всегда жила в этом доме. Ещё тут жили Панас, Эмма и Вятко. Тоже дети, только младше её. Она была самой взрослой. Муля не в счёт. Муля занималась хозяйством в доме - стирала, готовила, делала уборку. Галя занимала ванную самой первой, а потом шла будить остальных детей по очереди. Панас не любил умываться, его каждый раз приходилось заставлять. Когда она будила его он недовольно бурчал и прятался под одеялом. Если уговоры не помогали, она просто стягивала с него одеяло. Панас демонстрировал голую спину всю в дырках, чесался, возмущался и понуро шёл умываться. В ванной он пробудет недолго и Галя шла будить остальных. Эмма и Вятко брат с сестрой. Они спали вдвоем в одной комнате. Эмма старше своего брата на год. Ей 8 лет. Вятко самый младший ему всего 7. С ними было проще. Эмма стараясь подражать Гале на правах старшей сестры помогала своему брату и приглядывала за ним. Галя только стучала в дверь оповещая о наступлении утра. Эмма выводила заспанного брата и вела в ванную на ходу ругая Панаса, который наверняка повсюду налил воды.


Галя спускалась по лестнице на первый этаж в гостинную и оттуда шла на кухню где готовила еду Муля. Муля очень большая. Она носила чёрный монашеский саван с капюшоном и старалась прятать своё лицо. Среди детей считалось неприличным смотреть ей прямо в глаза, потому что она стеснялась. Отворачивалась и грустно гудела. Она встретила Галю коротко приветственно прогудев после чего махнула рукой в сторону стола. Столовые приборы были уже разложены и Панас сидел на своём месте нетерпеливо болтая босыми ногами. Галя велела ему надеть тапочки, но он в ответ только показал язык. Он младше её на год, но с тех пор как вернулся, ведёт себя очень независимо. Брат и сестра появлялись на кухне, когда Муля уже заканчивала подавать на стол. Дети завтракали и рассказывали друг-другу, что им приснилось ночью. Потом Муля разливала всем чай.


После завтрака на кухне звенел требовательный звонок и дети дружно шли на третий этаж учится. Третий этаж территория Чудилы.


У него четыре металлические ноги и дюжина щупалец. Чудила очень ловкий, но говорит, к сожалению, только лекции. Зато он умеет исполнять различную музыку. На третьем этаже большой зал где стоят парты в три ряда. Есть школьная доска. Там он рисует для детей задачи и демонстрирует наглядный материал. В углу стоит телескоп накрытый зелёной скатертью. Ночью через него можно смотреть на звёзды. Днем же, Чудила к нему никого не подпускает и больно бьёт электрическим током. Такое правило. Галя помнила как давным-давно мальчик Элька не послушался и посмотрел в телескоп прямо на солнце и что потом случилось. Чудила с тех пор всех наказывает ударами электрического тока за любое непослушание. Поэтому на его уроках всегда тихо. Панас перед малышнёй хорохорится и говорит, что ему электричество нипочём, но во время уроков ведёт себя смирно. Они занимают свои места, Галя с грустью оглядывает пустые парты и очередная лекция начинается.


Чудила расположившись на кафедре машет щупальцами и озвучивает очередную тему. Все понимают, что это не его голос. Это всего лишь запись, но Чудила тоже вносит свою лепту. Он рисует на школьной доске фигуры и требовательно гудит. Дети достают из парт тетрадки и записывают очередной урок. Каждый урок длится примерно 45 минут. После каждого урока перерыв.


Всего за день проходит 4 урока. Расписание Чудила выставляет на электронной гибкой бумаге и оповещает заранее. Хотя все четверо учатся вместе, для Гали и Панаса он выдаёт ещё отдельные более сложные задания, которые нужно выполнять в свободное время. Если они их не выполняют или выполняют плохо тоже может последовать наказание электрическим током. Но Чудила не злой. Когда Галя заболела и не могла ходить на уроки, он навещал её в комнате. Проверял температуру и делал уколы, после которых она быстро пошла на поправку. Чудила, больше всех за детей боится. Особенно после того как все сбежали из дома и Муля не смогла их найти. Он даже сам изготовил для них охранника. Пугало. Пугало очень страшный. Он похож на ветвистое дерево, только из железа, и у него круглая с антеннами голова. Днём он бродит по окрестностям и ищет детей, а ночью сторожит дом, чтобы с детьми не случилось ничего плохого.


Когда дети сбежали Галя болела. Поэтому они решили бежать без неё. Она оставалась в доме несколько дней одна, а когда выздоровела, то хотела бежать следом и разыскать остальных, но Муля ей не позволила. А потом Пугало вернул Панаса. Панас теперь и не думает убегать. Говорит, был дурак, показывает спину всю в дырках и считает, что уж лучше жить дома. Другим, говорит, повезло намного меньше.Галя пыталась его расспрашивать, но безрезультатно. Он только чернел лицом и говорил, что лучше ей этого не знать. Потом Пугало нашел Эмму и Вятко. Они долго прятались в своём доме и были сильно истощены. Походили на два скелетика. Муля очень долго их выхаживала. Даже Вятко, теперь понимает, что днём из дома выходить нельзя. Светит красное солнце. К обеду уроки заканчиваются и они вновь идут на кухню, где для них уже накрыт стол. Обедают, а потом расходятся по дому. Эмма ведёт брата играть в детскую. Панас либо присоединяется к ним, либо идёт в подвал играть со Скрытнем. Он с ним давно сдружился.


Скрытень хозяйничает в подвале. Там целый подземный лабиринт. Раньше там у мальчишек был штаб, потому что там много интересного. Скрытень разводит под землёй съедобных жуков, личинок и разных других гадов. У него там целая грибная ферма и множество растений. А ещё там мастерская и закрытое помещение из которого доносится лязг и шум. Со слов Панаса, там генераторы, подающие в дом электричество на всё оборудование. А ещё там холодильники, склад еды, система переработки насекомых в съедобный порошок и питательную массу.

Скрытень управляет всеми механизмами в подвале. Он единственный, кто умеет говорить своим голосом, но говорит за раз не больше одного слова. Гале он не нравится. У Скрытня длинное суставчатое тело с множеством рук и ног. Он выглядит противно и не покидает подвала. Только мальчишкам он интересен, но из них остался один Панас. Галя предпочитает общаться с Мулей. Она хоть и не человек, но с ней интересно. Галя помогает ей убираться в доме, учится готовить, а потом идёт делать уроки. Ещё можно сидеть в большом зале и глядеть в большое окно. Иногда это бывает интересно. Большое окно затемнено, специально. Еще можно выглядывать из других окон, но только когда солнце уходит.


На улице обычно пусто. Иногда только идёт дождь. Можно наблюдать за деревьями или как бродит возле дома Пугало. Когда ему нечего делать, он стаскивает к дому автомобили, копается в запчастях и приносит их к Чудиле, а тот решает нужная деталь или нет. Если деталь полезная, Чудила прячет её в мастерской или отдаёт Скрытню.


Когда Чудила свободен, он обычно тоже находится на улице, чинит большие блестящие панели, ставит новые, таскает различные провода. Галя иногда следит за его работой, но больше всего ей бы хотелось, чтобы другие ребята вернулись. На втором этаже восемь комнат. Теперь живут только в трёх. Раньше было очень весело, а сейчас пусто и тоскливо.


В этот день она после обеда находилась на первом этаже. Включила музыку и наблюдала как Чудила возится у дерева где раньше был домик на дереве. Чудила развешивал праздничные гирлянды. Девочка вспоминала, как раньше по ночам там собирались Клаус, Стэфан и она - Галя. Как самые старшие. Наблюдали окрестности в подзорную трубу и бинокль. Пили чай и ели печенье приготовленные Мулей, которая в домик не забиралась, а терпеливо охраняла их покой стоя внизу. Они веселились, представляя себя пиратами и разбойниками, мечтали, что солнце снова станет прежним и взрослые вернутся. Появятся животные и птицы. Клаус в их компании был самый умный и сильный.


Он рассказывал, что запомнил, куда уезжали их родители, когда солнце стало красного цвета. Рассказывал, как путешествовал со своим отцом по всей стране и что до бункера, где сейчас живут взрослые, можно добраться всего за несколько дней. Но перемещаться можно только ночью. Днём необходимо прятаться в надёжных укрытиях, куда не проникают лучи красного солнца. Он нашёл карты местности в библиотеке и пометил синими чернилами, самые, на его взгляд, лучшие места.


Стэфан возражал ему — он придерживался мнения, что нужно ждать строго отведённый срок, и только после этого приступать к действиям. Клаус на его слова только фыркал. Они давно выучили эту запись наизусть. Чудила включал её на кинопроекторе строго один раз в неделю, чтобы дети не забывали.


Там бородатый взрослый мужчина с усталым видом долго и скучно рассказывал о космосе и о солнце. О том, что их планета проходит через космическое облако состоящее из загадочных частиц. И приблизительное время прохождения составляет: 1522 дня. Пока солнце светит на планету сквозь это облако, у него такой цвет — красный. И что ни в коем случае нельзя попадать под прямой свет такого солнца. Этот свет убивает. От чего было принято решение по всей стране создать такие дома где могли бы жить дети и взрослые под присмотром роботов.

Клаус насмешливо требовал Стэфана показать ему другие такие дома. В округе было множество домов больших и маленьких. Только они были все пустые. Нигде больше людей не было, а если бы они были то уже давно дали бы о себе знать. Не веришь? Включи телевизор — там одни помехи.


Стэфан возмущался говорил, что Клаус плохо слушал лекцию на записи, что из-за облака испортились все передающие антенны и эти споры, порой, продолжались до глубокой ночи, пока обеспокоенная Муля не начинала требовательно и громко гудеть упрашивая детей спуститься и лечь в кровать.


Потом, среди детей начали ходить восторженные слухи о том, что Клаус по ночам уходит делать вылазки в соседние дома. Он возвращался под утро и отсыпался после уроков. Галя восхищалась сильным и смелым Клаусом, хотя рассудительный Стэфан ей нравился больше. Пацаны прятались после обеда в подвале Скрытня и устраивали совещания. Девочек туда пускали не всегда. А потом произошла беда с Элькой. Он так страшно кричал и плакал, когда посмотрел в телескоп. Бегал по классу и зажимал руками свой глаз. Все, кто постарше, пытались его поймать, но не смогли. Он вырывался из рук, а потом как-то сумел выскочить из дома. Хотя днём из дома нельзя выйти. Двери бронированные и открываются только для Чудилы или Мули. А Чудила, в это время был наверху. Все дети сбежались в зал и в страхе смотрели как Элька упал на траву перед домом и катался по земле. От него шёл дым. Чудила, спрыгнул откуда-то с крыши и начал поливать его из огнетушителя пеной, а после подозвал Мулю и они принесли Эльку обратно в дом. Гале, тогда стало плохо от того, что она увидела. Мальчишки постарше, под руководством Клауса завернули тело Эльки в целлофан и унесли в подвал. Потом сказали, что закопали его в подвале.


Через несколько недель Клаус предложил организовать поминки по погибшему мальчику и сообщил, что в подвале среди старых запасов продуктов нашли апельсиновое варенье в банках. Муля для всех детей приготовила вкуснейшие блинчики и они устроили поминальный пир. Все очень радовались варенью, потому что сладостей у них почти не было. Варенье было с маленькими кусочками апельсиновых корок, очень вкусное. Гале понравилось, но на следующий вечер она почувствовала себя плохо и у неё поднялась температура. А пока она болела и Чудила ухаживал за ней, Клаус организовал побег. Как они сбежали и Муля за этим не уследила - оставалось загадкой. Муля никогда не спит. С тех пор она не смотрит детям в глаза. Ей очень стыдно за то, что произошло, а Чудила создал Чучело и отправил искать ребятишек.


Сегодня Галя твёрдо решила посидеть в зале и почитать интересную книжку, под ласковую классическую музыку. Чучело не появлялся уже несколько дней. В зале на столе лежала стопка листов электронной бумаги с множеством рассказов, но она больше любила бумажные книги. Она притащила несколько таких из библиотеки и удобно устроившись на одном из диванов читала, время от времени посматривая за тем, что там происходит на улице. Чудила закончил вешать гирлянды и скрылся. Она слышала как он скрёбётся, забираясь по стене дома на крышу. Может быть, что-то случилось с Чучелом? Но Панас говорил, что Чучелу не страшно даже огнестрельное оружие. Он необычайно прочный и большой. Чудила сделал его таким большим, что он не может пройти в дверь и должен оставаться на улице. Галя, иногда видела, как Чудила чинит его. Приваривает новые железки и антенны, отчего Чучело становится ещё страшнее.

Галя выбрала книжку про красавицу-маркизу жившую в средние века и так увлеклась, что не заметила как подошла Муля. Она потопталась рядом с диваном, погудела, а потом принесла плед и заботливо накрыла девочку.


— Спасибо, Мулечка! — поблагодарила её Галя. Та смущённо отвернулась. Ушла на кухню, а через некоторое время вернулась с тарелкой печенья и стаканом молока. Галя не очень любила молоко, которое, Скрытень делал из тараканов. Но это же Муля. Как не взять?


Муля поставила молоко на столик и отошла. Галя для виду попробовала. Горькое. Лучше уж чаю. Улыбнулась Муле и та кивнув отвернулась, ушла к окну и замерла.

Галя вспомнила про сладкое апельсиновое варенье. Как жаль, что такого уже не осталось. Дети съели всё сладкое уже давным -давно. Скрытень снабжает Мулю сахаром и она готовит им печенье и пирожки, но варенье или конфеты….


Галя мечтательно вздохнула прочитав как героиня книги маркиза кушает воздушное пирожное и оно тает во рту словно сладкое облачко.


Муля грозно загудела и засуетилась возле окна. Галя в тревоге вскочила с дивана и подбежала к ней. Там за окном появился Чучело. Он нёс в железных лапах чёрный свёрток. Навстречу ему выбежал Чудило, быстро выхватил свёрток и побежал к дому. Минуты не прошло как Чудило уже был внутри осторожно положил свою ношу на пол в прихожей. На шум сбежались остальные дети. Панас зачем-то прибежал с железным прутом. Чудила осторожно развернул чёрную ткань и Галя вскрикнула. Внутри скорчившись лежал запёкшийся Клаус стиснув в руках коробочку.


— Сдох - скотина! — услышала Галя голос Панаса.


— Зачем ты так? Он же был нашим другом! — заплакала она.


— Да лучше бы этого гада муравьи сожрали. Хотя ладно. Мы сами его съедим, — злорадно ответил Панас.

Муля протестующе загудела увидев как Панас присел рядом с телом Клауса и с силой вырвал из его рук коробку. Оторвал вместе с пальцами. Почистил. Оглядел.


— Это КПК. Надо только зарядить. В подвале есть зарядка, — сообщил он

.

— Дайте нам по пальчику, — тихо попросила Эмма.


— Да вы что! С ума сошли? Нельзя есть людей! — возмутилась плачущая Галя.


— Их можно. Они сладкие. Мы, когда одни жили, находили погибших и ели. Они очень вкусные. Только надо успеть до насекомых. — объяснила Эмма.


— Держите, — Панас протянул каждому по оторванному пальцу.


Чудила пошевелил в воздухе своими щупальцами и неожиданно выхватил из рук мальчика КПК.


— Отдай! — возмутился Панас, но тот не слушал его. Изучил устройство, потом нашёл в своём теле нишу и вставил в неё.


— Блин! Теперь не узнаем, что там. — обиделся мальчик.


Чудила распрямился и замер. Внутри у него защёлкало.

Муля оттащила Клауса в зал и снова начала заворачивать в ткань.


— Не надо его выкидывать. Мы отнесём его в подвал — заявил Панас.


Муля покачала головой и грустно прогудела.


— Ага, не слушаешься? Приказываю! Отнеси то что осталось от Клауса в подвал, в наш штаб и оставь его там, — в голосе мальчика послышались злые нотки.


Муля покачнулась. Подняла свёрток и ушла.


— Это же Муля! Ты что творишь? — Галя вытерла слёзы и накинулась на него с кулаками.


— Не будь дурочкой! Он это заслужил! — Панас пытался защищаться прутом, но она была сильнее, вырвала оружие и дала пощёчину. Панас присел на корточки и захныкал:


— Ты одна тут дура… Всегда ею была… Не поняла ещё как так вышло, что Клаус детей мимо Мули провёл, а она ничего не сделала?


— Объясняй! — в гневе крикнула ему Галя потом повернулась к Эмме и Вятко — А вы… Прекратите есть пальцы, а то выпорю!


Они послушались её. Панас всхлипывал:


— Он увидел как Элька приказал Муле его выпустить на улицу…


А она тоже дура! Когда ей говорят слово “приказ”, - она слушается… Потом, когда Эльку принесли в подвал он первый понял, что тот… Засахарился и его можно есть… Мы все его ели!


— Даже Стэфан? — от этих слов у Гали опустились руки.


— И Стэфан твой!


Панас вытер нос и уже успокоившись продолжил:


— Нас застукал Скрытень и хотел переработать тело Эльки в компост. Только Клаус был хитрее. Он вызвался сам всё сделать, а нам велел достать банки. Там была давильная машина. Элька только снаружи как карамель, а внутри он жидкий. Мы выдавили из тела начинку, добавили сухих апельсиновых корок для запаха, а корочку оставшуюся сами съели. А вам досталось варенье. Вы все его ели и ты тоже!


— Ты врёшь!


— Не вру! — завёлся Панас — Попробуй его сама если не веришь? Он сладкий! А потом Клаус что-то тебе подсыпал…


— Как?


— Не знаю. Знаю, что подсыпал. Он не хотел, чтобы ты шла с нами.


А когда ты заболела, он сказал всем детям, что нужно уходить. Потому как может начаться эпидемия и Чудила залечит всех до смерти своими уколами. И только он один знает куда идти. В бункер взрослых. Идти всего три дня. Все поверили ему. Даже Стэфан. Он сказал ему, что ты лежишь почти мёртвая. Помнишь Чудила никого не пускал к тебе?


— А дальше?


— Дальше, мы собрали припасы. Клаус приказал Муле выпустить нас ночью, а самой идти нас искать в другой стороне. Мы и пошли за ним. Хотели увидеть взрослых. Он сказал нам, что у взрослых конфет и тортов просто завались. Что мы просто будем объедаться мороженым, а не жрать этих переработанных мух и червяков каждый день. Мы поверили ему, а он…


— Что он?


— Он оказался уродом! Он предал нас! Мы шли за ним три ночи. Днём прятались в брошенных больших зданиях. На нас нападали крысы. Их там целые полчища. А потом, он привёл нас в бывший торговый центр. Я не помню где это. Оставил нас и велел ждать его.


Панас помрачнел и замолчал.


— Рассказывай! — велела ему Галя — Рассказывай до конца!


— Нас нашли и схватили взрослые. Их было очень много. Они схватили всех нас и посадили под замок. И Клаус был среди них.


Он навёл их на нас. А потом… — тут Панас сглотнул слёзы.


— Они били вас?


— Нет. — помотал головой мальчик. — Хуже. Они выкидывали нас по одному на солнце и ели после того как мы там спекались. По одному. Они хотели сладкого. И Клаус нас ел. Он хотел, чтобы его считали взрослым.


— Это ужасно!


— Они смеялись над нами и кидали нам запёкшиеся куски. Они говорили нам страшные вещи. Говорили, что весь мир умер и что мы должны радоваться каждому прожитому дню поедая своих сладких товарищей. Они говорили, что это последний пир прошлой жизни. Потом остались только я и Стэфан.


— Они съели и Стэфана? — спросила Галя.


— Не. Не успели. Пришёл Чучело. Они выкинули нас на солнце, а Стэфан подобрал лист железа и накрыл нас обоих сверху. Солнце палило не так сильно и тогда они начали по нам стрелять. На шум пришёл Чучело и начал убивать их. Они ничего ему не могли сделать. Солнце, только немного обожгло мне спину и оставило дырки. Только вот Стэфан…Клаус боялся, что мы уйдём и стрелял по нам из оружия. Чучело успел защитить только меня, но Стэфана не успел. А потом этот гад убежал и ночью Чучело отвёл меня домой. Так, что нечего нам искать взрослых. Тут наше место.


—….Я верю в этих детей… Я верю, что у них всё получится, — раздался за их спинами знакомый голос. Дети с удивлением повернулись. Говорил оживший Чудила. Голос принадлежал учёному. Тому самому — рассказывающему лекцию о солнце и космическом облаке.


— ...Я не мог сделать для них большего… Государству они были не нужны...Мне так и сказали в министерстве...Не до сирот, сейчас… Я перевёз их в особняк губернатора, тот всё равно уже сбежал и всю последнюю неделю работал, чтобы они ни в чём не нуждались.

Я украл трёх старых военных роботов на брошенном складе и доработал их для выполнения функций учителей и нянек. Они будут заботиться о них... Немного укрепил дом. Свёз туда все окрестные припасы и научил робота-подземного инженера работать на ферме. Еды должно хватить. Самое главное, чтобы они не выходили из дома. Им нужно продержаться. Продержаться пока солнце снова не станет прежним. Я приехал к убежищу слишком поздно. Они избавились от лишних... Все кто попал под воздействие излучения и имеют покраснения на коже были признаны негодными… Я не верю...Они просто избавились от лишних ртов… Прощщщщ…


Повисло молчание. Запись прервалась. Чудила постоял немного раскачиваясь, вздрогнул и как ни в чём не бывало вышел на улицу.

Панас засмеялся:


— Ты поняла? Поняла, да? Клаус домой пошёл! К нам! Назад! Сволочь! Не приняли его в бункере!

Галя обессиленно опустилась на пол.


— И что же нам теперь делать? — спросила она.


— Можно сделать варенье из Клауса. Апельсиновые корки ещё остались. — предложил Панас.

Показать полностью
129

Мутная вода

Кристина останавливается, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Кругом беспорядочно торчат березы и сосны, покачиваются на ветру ветки ежевики и шиповника. Травяной запах перемешивается с хвойным, а солнце печет так бессердечно, что хочется перенестись в самую суровую зиму, зарыться с головой в сугроб да там и остаться. Еще рюкзак этот — внутри всего-то пара бутербродов и недопитая бутылка воды, но по ощущениям почти что мешок с картошкой. Жаль, что дорога такая убитая и пришлось оставить машину на обочине еще два часа назад.


Кристина тяжело вздыхает: тропинка поднимается вверх, и с каждым шагом подъем все круче. Будь это какая-нибудь обычная прогулка, она бы давно повернула назад, чтобы мчаться домой, высунув руку в окно и ловя пальцами встречный ветер. Потом принять холодный душ, обсохнуть и еще раз принять холодный душ.


Но это не обычная прогулка. Слишком долго Кристина грезила об этом путешествии. Слишком много сил потратила, чтобы оказаться здесь. Теперь нельзя поворачивать назад.


Через пять или шесть километров будет крохотная деревушка. Кристина была там ровно десять лет назад, когда им с сестрой Ирой едва исполнилось по одиннадцать. Родители, профессиональные фотографы, приехали сюда, чтобы сделать шикарные снимки природы для какого-то журнала, а детей притащили, потому что не получилось оставить у родственников. Жители деревни уверили, что никаких опасных хищников в округе нет, поэтому родители отпустили Кристину с Ирой побегать, пока сами занимаются работой. Тогда давила такая же жара, так же пахло травами и хвоей. Это все, что Кристина помнит про тот день. Вечером ее нашли на опушке леса без сознания с ушибом головы, а Ира пропала без вести. Потом начались поиски, вертолеты над лесом, люди в ярких оранжевых жилетах, собаки, но все безрезультатно. Мама много плакала, а папа постоянно кричал на кого-то по телефону.


Кристина долго не могла принять, что Ира не вернется. Ей чудилось, что сестра вот-вот с хохотом выпрыгнет из-за угла. Что сестра разбудит ее ночью и попросится лечь под одно одеяло, потому что приснился кошмар. Что сестра мелькнет в толпе лиц в школьной столовой и попросит занять место в очереди к буфету. Но шли недели, потом месяцы, потом годы. Иногда Кристина просила родителей отвезти ее в ту деревню, чтобы поискать Иру, но всегда получала один ответ: «бригада спасателей не нашла, а ты и вовсе заблудишься».


Тысячу раз Кристину водили по врачам, однажды даже заплатили за несколько сеансов гипнотизеру, но это ни к чему не привело. Травма головы надежно стерла воспоминания о случившемся, не предоставив ни единого шанса достучаться до разгадки.


В этом году Кристина окончила институт и была, наконец, признана родителями достаточно взрослой, чтобы поехать на отдых без присмотра. Она не призналась о конечной цели путешествия, наврала про живописное озеро, куда обещала свозить подруга из соседнего города. С подругой даже был заключен уговор на случай, если мама решит ей позвонить или написать. Но мама поверила на слово, и теперь, подходя все ближе к деревне, Кристина хмурится от угрызений совести. Впрочем, это все же лучше, чем сказать правду и в итоге никуда не поехать.


За прошедшие годы деревня ничуть не изменилась: пара десятков домиков из потемневшего от времени дерева, непуганые курицы, снующие прямо под ногами, любопытные жители, выглядывающие из-за заборов. Привязанная к столбику коза выглядит упитанной и деловитой. Дальше — рукой подать — начинается густой лес. Тот самый. Несколько раз Кристина искала информацию об этом месте в сети, но все тщетно, только пара очерков с порталов фотографов, где все хвалят красивую природу и отзывчивых местных.


— Куда это такая красивая намылилась? — раздается из-за спины так неожиданно, что Кристина ойкает, оборачиваясь.


Там невысокий мужичок лет сорока в майке-тельняшке и кепке, натянутой на самые глаза. Кожа такая загорелая, что кажется почти черной, а руки крепкие и жилистые. Грязные спортивные штаны закатаны по колено, из-за уха торчит замызганная самокрутка. Приветливо скалясь желтыми кривыми зубами, мужичок продолжает:


— Только не говори, что мимо шла, сюда забрести — это постараться надо.


— Я в лес, — говорит Кристина, неуверенно поправляя сползшую лямку рюкзака.


— И зачем же тебе этот лес?


В другой ситуации она молча прошла бы мимо, вежливо улыбнувшись, но незнакомец выглядит слишком уж добродушным и безобидным.


— У меня там сестра пропала. Десять лет назад.


Мужичок не удивляется:


— Было такое, припоминаю. Бедняжку всем миром сюда слетались искать, такая суета была. Но ведь так и не нашли?


— Не нашли.


— Тогда чего ты хочешь?


Этот вопрос Кристина задавала себе не один раз. Для чего ей эта деревня и этот лес? Что она сделает, прибыв сюда? В такой ситуации остается только надеяться на что-нибудь смутное и маловероятное. Например, что пробудятся воспоминания. Или, быть может, получится увидеть что-то, что спасатели упустили. Папа не раз говорил, что тело ребенка может лежать в кустах у тропинки, люди сто раз пройдут мимо и не заметят. Таких случаев немало. Но это чересчур пессимистично. Глубоко в душе Кристина тешит себя фантазиями, что каким-то чудом может оказаться, будто Ира выжила и провела все это время в лесу, живя в избушке и питаясь кореньями.


— Просто посмотреть, — говорит она. — Я была маленькая, когда это случилось, мне не дали толком поискать. Наверное, теперь я смогу хотя бы немного успокоиться.


После заминки она добавляет с неловкой улыбкой:


— Да и вообще, вдруг она живая и обитает где-нибудь здесь. Вы не видели? Она должна выглядеть как я, мы близнецы.


— Да нет, — качает головой мужик. — Тут все на виду, все друг друга знают. А в лес я бы не советовал, у нас туда давно никто не ходит.


— Почему?


— Там встала Мутная вода, не пройти никак.


— Что за Мутная вода?


Мужичок переминается с ноги на ногу, оглядываясь. Только тут Кристина замечает, что их слушает по меньшей мере человек десять — за заборами, в окнах, на рассохшейся скамейке неподалеку. Старики и молодые, мужчины и женщины. Лица у всех одинаково загорелые и по-простецки дружелюбные. Никто даже не пытается скрыть, что подслушивает.


— Что за Мутная вода? — повторяет Кристина.


— Никто не знает, — отвечает дородная старуха, непонятно как оказавшаяся рядом.


Она одета в засаленный ситцевый халат салатового цвета. На голове косынка с узором из ромашек, а в руке деревянная клюка, отшлифованная прикосновениями мозолистых пальцев до глянцевого блеска. Тяжело опираясь на клюку, старуха наклоняется к Кристине так близко, что можно учуять запах пота и табака:


— А тебе если сказали, что не советуют туда ходить, значит, не ходи.


— Раз никто не знает, чего тогда бояться? — спрашивает Кристина.


— Чтобы бояться, не обязательно знать, — отвечает старуха. — Темные силы чувствуются душой, а не головой.


Внутри зыбко колышутся нехорошие предчувствия, а потом просыпается странная обида на этих людей:


— Почему вы не предупреждали про злые силы, когда мы приехали сюда с родителями в тот раз?


Старуха глядит в ответ ясным взглядом:


— В то время этого еще не было.


— А когда началось?


— В то время и началось.


Непонимающе переводя взгляд со старухи на мужика и обратно, Кристина пытается мысленно сложить пазл: в свой прошлый приезд они пробудили какие-то темные силы. Если на самом деле так, то исчезновение Иры не случайно, тут есть кто-то виноватый. Или что-то виноватое.


— Возвращалась бы ты домой, — говорит старуха. — А то стрясется еще чего.


Кристина кивает, отступая:


— Спасибо. Но я издалека приехала, схожу хотя бы посмотреть.


— Посмотреть можно, — улыбается мужичок. — Но близко не подходи и ничего не трогай.


— В лес ты все равно не пройдешь, — добавляет старуха. — Говорят же тебе, там встала Мутная вода. Никакой корабль ее не перейдет.


Когда Кристина разворачивается, чтобы уходить, старуха бросает ей в спину:


— Бойся Мутной воды!


Стараясь ни на кого не смотреть, Кристина удаляется почти бегом. И как только эти сумасшедшие умудряются создавать о себе благоприятное впечатление у приезжих? Надо будет написать собственный отзыв по возвращении.


Старая тропа уводит из деревни выше в гору. Когда домики остаются позади, деревья сгущаются, обступая со всех сторон будто строгие немые стражники. Это уже не та редкая поросль, что была совсем недавно. Тишина здесь непривычно плотная, а трава под ногами радушно мягкая. Если ты городской житель, то сразу чудится, будто попал в какое-то другое измерение.


Проходит едва ли больше получаса, когда тропинку перекрывает лужа, неподвижно застывшая у ног как огромный кусок стекла. В отражении видно кусочек синего неба сквозь прореху в зеленых кронах.


Кристина замирает. Взгляд мечется по сторонам: справа и слева непролазный бурелом покуда хватает глаз, другой дороги нет. Жара не отпускает, забираясь в легкие душными щупальцами и иссушая все изнутри. Затея поисков Иры с каждой секундой кажется все менее разумной.

Мысленно отгоняя сомнения, Кристина присаживается у самой кромки лужи и недоверчиво щурится. Веет спасительной прохладой, так и тянет опуститься еще ближе. Это и есть Мутная вода? Она совсем не мутная — видно все дно с торчащими из грязи тонкими червячками корней, серый тяжелый камень, несколько прошлогодних листьев и много хвои. И так на пару метров вперед, а потом тропинка вновь выныривает на свет и уводит дальше, заросшая и еле различимая. Лес по ту сторону безмолвен, не слышно ни пения птиц, ни шума листвы. Даже солнце там будто бы приглушенное, неуверенные лучи едва пробиваются сквозь заросли.

Несколько минут Кристина чутко прислушивается, но уши так ничего и не улавливают. Зато сердце замедляет ход в неясной тревоге, словно почуяло что-то враждебное.


«Темные силы чувствуются душой, а не головой».


Теперь Кристина в полной мере понимает, о чем говорила старуха. Сам воздух тут пропитан чем-то обреченным и неосязаемым, будто стоишь прямо под падающей бомбой, и нет ни единого шанса увернуться. Пройдет всего несколько секунд, и все исчезнет.


«Бойся Мутной воды».


Но она совсем не страшная. Опасность исходит не от лужи, а из леса. Там есть кто-то, какой-то лесной дух, и прямо сейчас он глядит из дремучей глуши, не желая выходить. Он связан с исчезновением Иры, иначе и быть не может.


— Верни мне сестру! — кричит Кристина.


Голос тонет в чаще без какого-либо намека на эхо. Ответа нет, только все та же непоколебимая тишина. Не качаются ветви на ветру, не скачут по темным стволам белки, не зудят комары и мошки. Все застыло в предвкушении чего-то непонятного.


Кристина хрипло зовет:


— Ира!


И снова никакого ответа. Потому что никто ничего не скажет, пока она сама не зайдет в лес. Пока лично не вступит в контакт с этим безликим лесным духом.


«Никакой корабль ее не перейдет».


Сейчас это кажется смешным — глубиной Мутная вода почти по колено. Какой уж тут корабль? Главное, закатать джинсы повыше и не поскользнуться на камне.


И все же Кристина взволнованно стискивает зубы, протягивая руку к неподвижной поверхности. Лицо в отражении выглядит напряженным — брови нахмурены, губы сжаты. Когда пальцы погружаются, пуская круги по водной глади, Кристина вздрагивает от неожиданности — вода такая ледяная, что кости сводит почти мгновенно. Холод неспешно расползается по коже, и поначалу это кажется настоящей благодатью, потому что жара тут же отступает. Но проходит несколько секунд, когда ладонь краснеет и коченеет, тогда Кристина пытается ее вытащить, но не получается. Вода держит крепкой хваткой и неторопливо затягивает внутрь, будто где-то на дне открылся слив.


Упершись другой рукой в землю так, что хвоинки впиваются в ладонь, Кристина тянет изо всех сил, но все тщетно. Лужа засасывает глубже, мелкая рябь на поверхности искрится и разбрасывает солнечные блики, а холод усиливается с каждой секундой, и вот вместе с дыханием изо рта уже вырывается пар.


— Помогите! — кричит Кристина, когда рука увязает по локоть.


Надо было хотя бы на мгновение предположить, что опасения местных не могут быть беспочвенными. Им-то виднее, они ведь живут рядом. Нельзя быть такой глупой.


Рука, совершенно онемевшая, уходит все глубже. Кристина всхлипывает от натуги и дергает из последних сил, едва не вывихивая плечо. На короткое мгновение хватка воды ослабевает, и в душе вспыхивает отчаянная радостная надежда, но потом тиски сжимаются снова, дергая в ответ, и Кристина падает в лужу всем телом.


Она машинально вытягивает руки вперед, чтобы упереться в дно, но его нет. Вода поглощает целиком, одним махом принимает в неуютные объятия. Неизвестно откуда взявшееся течение уносит куда-то вниз, крутя и бросая из стороны в сторону. Перед глазами мелькает то солнечный свет сквозь волнующуюся прозрачную толщу, то черная темень бездны. Холод такой сильный, что проникает в каждую клетку тела, добирается до мозга костей, до нервов крепко сжатых зубов.


С трудом удерживая себя в сознании, Кристина машет руками и пытается грести, но ничего не выходит. Когда-то она ходила в бассейн, где училась разным подводным трюкам, многие из которых помогли бы сейчас вынырнуть, но все навыки мгновенно позабылись, съеденные яростной паникой. Проходят драгоценные секунды, а она так и барахтается, бесполезно бултыхая ногами.


Когда кислород в легких заканчивается, а в голове начинает меркнуть, вода говорит:


— Ты вернулась.


Голос звонкий и мелодичный. Кристина мгновенно узнает его, хоть и не слышала целых десять лет.


— Пей.


Еле трепыхаясь как попавшая в каплю смолы муха, Кристина смотрит на вырвавшиеся изо рта пузырьки воздуха. Они бодро уносятся вверх, к свету и свободе, а она все глубже и глубже падает вниз. Вода устремляется в ноздри и рот, заполняя все нутро. Она студеная и соленая.


— Это мои слезы.


Сознание отключается, и перед глазами, будто цветные сны, вспыхивают воспоминания.


Они убежали далеко в лес. Гораздо дальше, чем разрешили родители. Тут вкусно пахло природой, было светло и жарко. Красиво чирикали птицы где-то в высоких кронах, беззаботно порхали коричневые бабочки, похожие на летающие кусочки сосновой коры. Кругом сплошь зелень с вкраплениями ярких ягод. Кристина и Ира много смеялись, собирая по пути самые красивые листья, чтобы подарить маме. А потом вышли к обрыву глубокого оврага.


Все произошло слишком быстро. Ира наклонилась, чтобы посмотреть вниз, не удержала равновесие и упала, в последний момент схватившись за ногу Кристины. Они едва не полетели кубарем вместе, но Кристина зацепилась руками за шипастый куст. Так прошло несколько мучительно долгих минут. Ира кричала и плакала, а пальцы Кристины были готовы вот-вот разжаться от напряжения и боли. Все их красивые листики упорхнули вниз, напоминая тех бабочек. Очень скоро Кристина поняла, что вдвоем не выбраться. Можно либо сорваться обеим, либо толкнуть Иру и выбраться самой. И больше нельзя ждать. Она зажмурилась, когда ударила сестру ногой. Сразу стало легче, и, тяжело дыша, Кристина выползла наверх.


Ира все еще катилась по обрыву в клубах пыли, кувыркаясь и маша сломанными руками. Совсем не кричала — наверное, сразу ударилась обо что-то и потеряла сознание. Утирая грязными руками слезы и сдерживая крик, Кристина побежала по тропе в сторону деревни. Надо позвать взрослых — они, конечно, разозлятся, но потом что-нибудь сделают, и все будет хорошо.


Ира вернулась за ней на опушке. Глаза не видели ее, но душа чувствовала повсюду — в траве под ногами, в окружающих деревьях, в самом воздухе. Она не хотела отпускать Кристину. Хотела, чтобы они остались здесь вместе. Она цеплялась за платье ветками, лезла в лицо паутиной. Она подвернулась под кроссовкой корявым корнем, и Кристина с размаху упала, сильно ударившись головой об камень. Потом стало темно.


Жадно хватая ртом, Кристина выныривает из воды и выползает на сушу. Жара с готовностью набрасывается снова, пытаясь согнать холод с кожи. Мягкая трава щекочет ладони. Дрожа всем телом и отплевываясь, Кристина выпрямляется, чтобы осмотреться. Это другая сторона, куда боятся ходить местные. Значит, она перешла Мутную воду.


По тропинке, аккуратно перешагивая разросшиеся сорняки, приближается светловолосая девочка в ярко-синем платье, ничуть не поблекшем за прошедшие годы. Тяжелые ветви склоняются над ней, будто оберегая. Это она все время была лесным духом, наблюдающим из зарослей.


Тоска и скорбь вспыхивают внутри ядерной вспышкой, такой сильной, что Кристина невольно прижимает руки к груди:


— Я… Не хотела. Это я виновата, мне так жаль, мне очень…


— Ничего, теперь никто не виноват. — Ира останавливается рядом и показывает пальцем. — Смотри.


Обернувшись, Кристина видит саму себя, плавающую в Мутной воде лицом вниз. Руки раскинуты в стороны, волосы легонько колышутся как водоросли, доставая до дна. Одна лямка рюкзака оторвалась, и он плавает рядом будто дохлая раздувшаяся рыба. Широко распахнув глаза, Кристина подходит ближе, чтобы увидеть в отражении еще одну светловолосую девочку, как две капли похожую на ту, что вышла только что из леса. Горечь в груди медленно блекнет, выцветает как краски на забытом под ярким солнцем фото.


Ира глядит неподвижным внимательным взглядом:


— Теперь мы вместе.


Она берет сестру за руку и тянет за собой в темную чащу. По пути Кристина последний раз оглядывается на Мутную воду.


— Скоро она высохнет, — говорит Ира.


— Почему?


Она улыбается:


— Потому что я больше не буду плакать.


Автор: Игорь Шанин
Показать полностью
83

Апельсиновые корки в лесу

Рассказ на октябрьскую тему:
Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь
_________________________________________

- Хватит, Костян, давай обойдем, - сказал Максим, посматривая в разные стороны от холма.

Они пришли отсюда, но вернуться назад уже не получалось - крутой склон был слишком скользким из-за снега. Костя в очередной раз скатился вниз и тоже посмотрел по сторонам. Вокруг был лишь зимний лес.
- Давай... Вроде бы этот холм не такой уж большой, - согласился он.
- А если мы заблудимся? - обеспокоенно спросил младший брат Максима, Влад.
- Мы обойдем холм и найдем свои следы на той стороне, - сказал Макс и первым пошел вперед. - Вечно ты всего боишься.

Костя догнал своего друга, поравнявшись с ним, а Влад устало пошел сзади них. Уже стоял вечер, а в это время года темнело рано, так что Максим старался идти быстрее, чтобы они успели добраться домой до захода солнца. Вокруг раздавались звуки пения птиц и шум ветра, который покачивал голые ветви деревьев.

- Помедленней, Макс, я не могу так быстро, - Влад и вправду с трудом успевал за ними.
- А я тебе говорил, чтобы ты не шел со мной, - недовольно сказал старший брат. - А ты, как всегда, увязался за нами. Теперь не жалуйся!
- Да ладно, Макс, мы реально слишком быстро идем, - вступился за Влада Костя. - Даже я устал.
- Ладно, пойдем чуть помедленнее, - недовольно сказал Максим, сбавляя шаг.

- О, смотрите! - после нескольких минут ходьбы Влад прервал молчание и указал пальцем куда-то в сторону. - Там что-то лежит.
Все посмотрели туда и увидели оранжевые тонкие клочки, лежавшие небольшой кучкой под деревом.
- Апельсиновые корки, - сказал Максим. - Не на что смотреть, пошли.
Он пошел дальше, но Костя стоял и смотрел на лесную находку. Что-то ему показалось странным в этих корках.
- Ты че там встал? - крикнул Макс. - Апельсины никогда не ел?
Костя опомнился и пошел вслед за своим другом, догнав его.

Холм остался позади, но они нигде не видеди своих следов. Сильный ветер раскачивал сухие ветви деревьев, которые издавали негромкий треск.
- Ну вот... мы заблудились, - печально произнес Влад.
- Хватит ныть, - ответил Максим. - Сейчас мы уже найдем свои следы на снегу, потерпи немножко.
- Макс, - вдруг сказал Костя и схватил друга за руку. - Смотри!

Вдалеке они увидели человека в зеленой шапке, который выглядывал из-за дерева.
- Это же Гриша, - радостно сказал Костя и быстрым шагом пошел в его сторону.
- Стой! - Макс остановил его. - Гриша пропал год назад, Костян...
- Значит, он нашелся, - ответил Костя. Макс подозрительно смотрел на выглядывающего из-за дерева человека. Это и вправду был Гриша, но что-то в нем было не так... У Макса пробежал холодок по спине, и он сказал:
- Пойдемте отсюда, скорее.
- Но это же.., - начал Костя.
- Это не Гриша! - резко перебил его Макс. - Гриша без вести пропал год назад, и мы все это знаем!

Костя смотрел на своего некогда пропавшего друга. Он не понимал, почему Макс не хочет, чтобы они пошли к нему. Гриша в этот момент быстро заглянул назад и исчез среди деревьев.
- А кто это тогда? - боязливо спросил Влад.
- Не знаю, - ответил Максим. - И знать не хочу.

Они пошли дальше по веречнему зимнему лесу. Костя снова увидел разбросанные апельсиновые корки, но не стал заострять на них свое внимание. Вскоре начали сгущаться сумерки, а ветер стал дуть сильнее.

- Мне холодно, - жалобно сказал Влад. - Где наши следы, Макс? Почему их нет?
- Сейчас найдем, - ответил он, но сам не понимал, почему они до сих пор не увидели их. Ноги начали понемногу мерзнуть, становилось действительно очень холодно. Макс достал телефон и включил фонарик, так как начало темнеть.
- Подождите, мне надо в туалет, - сказал Костя и стал отходить в сторону. Он прошел метров пятнадцать, и Макс крикнул ему:
- Ты куда так далеко-то?
- Нормально, - услышал он ответ Кости, которого стало не видно из-за деревьев. Макс вместе со своим младшим братом остались ждать его. Прошло минуты три, но он так и не вышел к ним.

- Ты где там застрял?! - крикнул Макс, но ответа не последовало. - Пойдем к нему.
Они вместе с Владом пошли по следам Кости. Когда они прошли метров двадцать, то увидели, что следы просто обрываются около одного дерева. Вокруг на снегу валялись апельсиновые корки.
- Что за фигня? - прошептал Максим. - Он что, на дерево полез?...
Он посветил фонариком наверх между сухих веток деревьев, но там ничего не было.
- Костя! - крикнул Максим, после чего еще несколько раз позвал своего друга. - Костя! Костя, твою мать!
- Макс, мне страшно, - по щекам Влада текли слезы. - Мне холодно...
- Подожди немного, Влад, - старший брат светил фонариком во все стороны, пытаясь понять, куда делся его друг. - Не можем же мы его бросить...
Они постояли там еще пару минут, выкрикивая его имя, но Костя так и не пришел.

- Мне очень холодно, - Влад весь дрожал. - Пойдем домой.
- Пойдем, - Максима тоже немного трясло. - Надо идти... А Костя, он... А черт его знает, где он.
Они вернулись назад к тому месту, где остановились, чтобы подождать своего друга, и пошли дальше. Стало уже совсем темно.

- Макс, позвони кому-нибудь, - с дрожью в голосе сказал Влад. - У тебя же есть телефон.
- Я бы с радостью, но тут нет связи, - он посмотрел на своего младшего брата. - Хватит плакать, от этого тебе будет еще холоднее. Ты чего? Давай, соберись! Мы скоро дойдем до дома!
Максим потрепал своего брата по шапке и улыбнулся ему. Влад вытер слезы.
- Я знаю, где мы! Мы скоро уже будем дома! - радостно сказал Макс Владу и тот обрадовался. На самом деле он понятия не имел, где они находятся, но решил, что младшего брата нужно взбодрить. Возможно, они и так скоро доберутся до дома... Макс надеялся на это.

Они продолжали идти одни в темном лесу, не зная наверняка в каком именно направлении нужно двигаться. Максим освещал местность под ногами, изредка направляя фонарь в стороны, чтобы понять, где они находятся. Но вокруг не было никого и ничего кроме голых деревьев и холодных сугробов.
- Я что-то слышал, - шепотом сказал Влад, потрепав старшего брата за рукав. - Сзади.

Максим остановился и посветил назад. Там стоял Костя. Его лицо было искажено ужасом, рот был открыт, глаза смотрели безумным взглядом, а со лба вниз медленно стекала капля крови, оставляя за собой красный след.
- Костян! - Макс позвал его, но тот продолжал стоять и не двигался. Влад от страха вцепился в куртку своего брата. Капля крови, пробежав по лицу Кости, упала вниз с его подбородка. Рядом с ней со лба потекла еще одна.
- Костян, что с тобой?! - крикнул Макс, начиная медленно отходить назад, а вместе с ним и Влад.

Костя рывком сделал один дерганный шаг вперед, во время которого его голова слегка пошатнулась. Через секунду он еще раз дернулся вперед, сделав неестественный шаг, а потом еще... Этими дерганными движениями он начал идти в сторону своих друзей, которые, увидев это, побежали от него со всех ног.

Макс пытался бежать не слишком быстро, иначе младший брат бы сильно отстал от него. Свет от фонаря мотался из стороны в сторону. Везде был только снег и деревья и никаких намеков на то, что этот лес когда-нибудь кончится. Спустя минуту Влад вдруг упал в сугроб, запнувшись о что-то. Макс по инерции пробежал пару метров вперед, но, заметив, что брат упал, он вернулся к нему и начал поднимать его.
- Давай вставай, Влад, - потянув его с силой вверх, он поднял брата на ноги, но Костя был уже близко. Влад закричал от страха, но Макс встал между ними, перегородив Косте путь, и крикнул:
- Беги, я его задержу.

Телефон с фонариком улетел куда-то в сугроб, когда Макс повалил Костю на землю. Влад побежал вперед в полной темноте. Ничего не было видно, он вытянул руки вперед, чтобы ни во что не врезаться. Влад пробежал уже довольно большое расстояние, удивившись, что ни разу не встретил на своем пути дерево, как вдруг он услышал сзади себя тяжелое и быстрое дыхание. Оно становилось все ближе к нему. Влад побежал изо всех сил, стараясь разогнаться, как можно быстрее и... Снова запнувшись, он упал и ударился головой об кусок бетонной конструкции, которую кто-то давным-давно бросил в лесу. В голове помутнело, и Влад потерял сознание.

Очнувшись, он увидел, что уже светло. Влад поднялся и встал, осмотрев место вокруг себя. Его окружали апельсиновые корки, лежавшие повсюду на снегу. Он поднял одну из них и осмотрел.

Это была совсем не кожура апельсина, но издалека отличить было сложно. Влад помял эту вещь в руке и обнаружил, что она шелушится и слоится, словно... Чья-то кожа.

Влад вдруг внезапно захотел спрятать их все, испугавшись неизвестно чего. Он стал брать их и класть в карманы куртки, не замечая, что делает это неестественными рывками. Закончив, он обрадовался и широко улыбнулся. Влад не замечал, что не чувствует холода, хотя его руки давно посинели. Сверху раздались какие-то звуки, и мальчик посмотрел туда.

По деревьям, словно паук-скакун, прыгало существо со множеством конечностей и голов. Влад проводил его взглядом, и оно исчезло между деревьями, мелькнув вдалеке оранжевым пятном. Мальчик постоял минуту на месте, а затем, поддавшись невероятно сильному желанию, пошел вглубь леса, рывками переставляя ноги, которые стали словно деревянными. Он уже не хотел возвращаться домой. Он знал, что ему будет весело и здесь. Даже очень...

Показать полностью
167

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
320

"Пропащий" отличник

Дело было в деревеньке, точнее в школе на шестьдесят с чем-то учеников. В советские времена, что не так уж и важно.

Этот мальчишка был из большой многодетной семьи. У него старшие сёстры очень, очень, умные были. Старшая в ВУЗ поступила, героиня. Из деревни в ВУЗ поступить– это всегда героизм. Другая сестра училась в выпускном классе. На золотую медаль шла.

Когда батя в этой большой семье запропастился куда-то, им стало туго. И не заладилось у мальчишки с учёбой в школе. Пошли двойки с колами. Дети стали тыкать пальцами. Мальчишка растерялся, когда пропали друзья. Учителя беспомощно хлопали по себе руками и говорили, что не удался мальчонка в отличие от его умнейших сестёр. Общество с сожалением поставило крест на пацанёнке, признав пропащим.

Они жили в домике с покосившейся крышей. Мать работала, как могла, всё чаще и чаще прятала от людей глаза.

Он перестал ходить в школу после того, как его высмеяли в классе за костюм, от которого пахло мочой. Учителя в конце концов поставили вопрос о том, чтобы отправить его в класс для детей с задержкой в развитии. Приезжали из райцентра важные люди, осматривали мальчишкины условия проживания. Его собирались забрать туда, где ему будет лучше, чем дома.

Его мать потом уехала от людского осуждения куда—то в соседнюю область со своей бедой. Там, как в сказке, нашелся мальчугану новый отец. Трактористом вроде новый отец работал.


В семье появились деньги и свободное время - стало легче.
Новый отец долго убеждал мальчишку, что он нормальный. Заново читал с ним учебники. Долго навёрстывал не выученное.

У матери мальчугана появилась улыбка на лице, снова, спустя несколько лет.


В новой школе мальчишке стали ставить пятёрки, не зная, что он в семье неудачный. Одну, другую. Мальчишка заучился и стал отличником. Он тоже, как и сёстры, поступил потом в ВУЗ с золотой медалью.


Мальчишка подружился с новым батей.
Крепко подружился, как может дружить только сын с отцом.


Такая история. Совершенно немного придуманная.

И, да. Мы тогда обалдели в школе все, когда узнали, что пропащий мальчишка двоешник, от которого пахло мочой стал отличником в другой школе. Как чудо восприняли штоли. Учителя, помнится, долго объясняли друг другу, почему в другой школе у мальчугана получилось учиться.

56

Хранитель "Камень, Леший и два светящихся фонаря" глава 1 Финал

Саня стоял возле входа в туннель и ждал возвращения Перуна. "Мда.. Видать, разговор затянется надолго" - подумал вампир и направился к месту недавней баталии - нужно было забрать сумку, которую он спрятал, от греха. Дед и так уже интересовался куда он её дел и обещал, что если Сашка её не принесёт, то он ему даст таких люлей, что потом спокойно сесть нельзя будет. "Дед конечно добрый мужик и стал уже как родной, но его старая закалка…чую, просраться он нам всем ещё даст. Не, ну двадцать первый век на дворе, а он все ещё как будто при Ваньке Грозном живет." 

Парень шёл по лесу, приближаясь к тому месту где оставил сумку. "Нет, ну я понимаю - надо молодёжь воспитывать, чтобы старших уважали и все такое, но я ведь и так уважаю. А он все время за свои розги. И ведь всегда при нем - в ведерке каждый день замачивает". Погрязнув в своих мыслях, Саня, незаметно для себя, вышел на полянку и, после непродолжительных поисков, нашел под кустами заветную сумку. Поднял её с земли и услышал перезвон стекла. Открыв сумку, он расположил все выпавшие из кармашков бутылочки  по местам. Также парень приметил бутыль, при ближайшем рассмотрении оказавшейся тем самым самогоном, который ему дал Аким - выпить для смелости. Ну такое добро грех и не выпить... 


***


Перун направился к вампиру. Тот вынес из соседнего помещения табурет и поставил рядом с богом. 


— Присаживайтесь, Перун Сварогович. - с улыбкой сказал вампир. 

— Спасибо. - Перун кряхтя уселся. - Как узнал кто я? 

— Да как я не почувствую бурю, которая ворвалась в мою скромную обитель? Какими судьбами? 

— Тадеуш, правильно? Мне Сашка передал, что ты хотел говорить со мной. 

— О! Александр - способный мальчик. Он бы мог стать хорошим последователей моего дела. - все так же улыбаясь, сказал первородный. - Помню себя в юные годы: терроризировал Краков, пил кровь девственниц и убивал налево и направо, эх… былые деньки, вас уже не вернуть. 

— Кончай уже, по сравнению со мной ты мальчишка ещё. Что хотел? - раздраженно сказал Перун

— Простите мне мою заносчивость. Да, я знаю кто готовит вторжение тварей из Нави, знаю кто призвал всех этих мерзких упырей и прочее, прочее. 

— Тогда я весь во внимании...


***


Перун вышел из пещеры и увидел крайне занимательную картину: Саня лежал весь грязный в репеях, обнимая корягу валявшуюся рядом и плача. Нет, не так - рыдал крокодильими слезами. Перун подошёл к нему и стал поднимать, но парень отбивался, что-то бормоча под нос. Когда корягу и вампира удалось разлепить друг от друга, Перун вздернул парня за шиворот и поставил на ноги. Правда, его все же пришлось поддерживать - на ногах Саня стоять не мог, от слова совсем. 

— Що тебе н-ик-нада, предатель? - еле выговорил Сашка. - Опять об-об-обмануть мя решил? 

— Ты где наклюкаться успел? 

— А вот! Леший снабдил. Дианис на пегасе прилетел *ик*, тебе-то какой ж-дело до меня? - парень всхлипывал. - Я всю семью прое...*ик* потерял, помер, себя всего вам с блохастым этим отдаю. - слезы пуще прежнего потекли из Саниных глаз. - А ты, а вы! Даже правду сказать не могете. Вы ж мне *ик* как родные стали. Д-д-дед, ты Дядь П-петь, даже тот, который без намордника. А никто и не признался, какие же вы сво… 

Бормотания парня стали стихать, а через мгновение голова его упала на грудь и его ноги подкосились. Саня завалился в кусты, откуда послышался тихий храп. Бог приложил руку к лицу и тихо прошептал:

— Эх Саня сколько же ты ещё не знаешь. 

Перун закинул Сашкину тушку себе на плече и поволок домой... 


Очнулся вампир утром. Рядом мирно спала Сонька. Голова безумно раскалывалась и, как это не странно, хотелось минералочки ну или холодного пивасика для опохмела. В комнату зашёл Аким. 

— Выходь, алкаш не доделанай. На, опохмелись. 

— А как же… 

— Быстро, а то я тебя сейчас. - дед погрозил кулаком вампиру. 

Сашка выпил содержимое стакана. Стало легче. Он подошёл к двери и подумал: "Ну все, сейчас сгорю. Испепелит солнце, по которому я так соскучился. Эх, солнце, знало бы ты, как по тебе скучает молодой вампир." Саня открыл дверь из избы, закрыл глаза и сделал шаг навстречу погибели. "Вот загорелись пятки, все начинается с этого." Вампир стоял с гордо поднятой головой и держался, чтобы не заорать от боли. На небо громыхнул гром и во дворе раздался дикий ржач. Перун, Семаргл и Аким хохотали во весь голос. Парень, не понимающий ровным счетом нихрена, смотрел на эту троицу и на солнце. Недоумевал он по двум причинам: во-первых почему не сгорел, а во-вторых какого черта эти ржут? 

— Ну что Жанна Д'арк в мужском обличии, проспался? - спросил переводящий дыхание Семаргл. 

— Как? Почему? - вампир ошарашено обратился ко всем. 

— Это Сема на тебя чары наложил защитные, чтоб тебя солнце не спалило. - сказал улыбаясь Перун. - Ну, вообще-то ты и так можешь беспрепятственно ходить под солнцем. Ты же вроде как являешься первородным. 

— Кто? Я? - Саня все так же ничего не понимал. - Как? 

— Жопой об косяк! Тадеуш, батька твой новый, тебе помог в этом. Аким тебе крови его дал попить - будешь ей сейчас питаться. - сказал Семаргл. 

— Ему надоела вся эта жизнь и он решил отдать свою силу тебе. - пояснил Перун, поймав недоуменный взгляд парня. - Пойдем, поговорить надо. 


Вся компания переместилась в беседку. Пёс лёг около входа, а остальные же сели за стол, сделанный из обработанной ели. Перун сел во главе стола, по правую и левую руку, соответственно, расположились Аким и вампир. Семаргл задал вопрос, являющийся, по всей видимости, продолжением прерванного появлением Сашки разговора:

— А где логово у него поляк сказал?

— Он живёт в деревне, причём давно. Втерся в доверие к местным и, судя по всему, именно он отправил мужиков с нашим сыном польского Дракулы на корм к нечисти тогда. Он призвал Вия и Кощея. Аким, кто приезжал сюда ближайшие лет десять? - спросил Перун лешего. 

— Дык кто? Так вы изволили приехать, да родня ко всем подряд. 

— Вспоминай Аким. Не родня это. Жить сюда переезжал кто-нибудь? - спросил Семаргл. 

— Да, Вовка Черных приезжал. Ну, в доме бабки Розы живёт - та, что гадалка была, да заговаривала все подряд. - ответил Сашка. - Девки у неё ошивались все время: мужиков привораживали, да гадали. А как та померла - родственники хату на продажу. Тогда, чуть ли не дня через два, Володька и приехал. Говорил, что как раз из тюрячки вышел - хочет новую жизнь начать и все такое. 

— Где живёт? - спросил Перун. 

— Да в центре. Дом у него двухэтажный весь сайдингом покрыт. Через три дома после магазина. - ответил Сашка. 

— Нужно поставить за ним наблюдение. Семаргл, ляжешь у магазина и прикинься собакой: попрошайничай там, за машинами побегай. 

— Это все потому, что я шерстяной? - спросил, улыбаясь, бог. 

— Именно поэтому. Но ты не переживай, Сема - мы с тобой устроим этим зоорасистам. - улыбнувшись, сказал вампир. 


***


Люди толпились у магазина в ожидании - из районной пекарни с минуту на минуту должен приехать грузовик с хлебом. Народ болтал о своих проблемах, где-то слышались переругивания, кто-то разговаривал о рыбалке, словом - все шло своим чередом. Рыжий пес, разлегшийся перед крыльцом продуктового, строил выходящим из магазина жалобные глаза, дабы ему хоть кто-то дал немного еды. В той очереди стоял и леший. Он вёл оживленную беседу с каким-то дедом. 


— Не, я вам, дорогой Аким, говорю за то, шо не стоит удобрять огурцы и помидоры всякой вашей чепухой. Это как минимум не кашерно, а как максимум будет дороговато. — картавя, говорил собеседник Акима. 

— Да ты, Изя, не только еврей, а еще и жлоб впридачу. Ежели хлебом заброженым удобрять все это дело, так оно и расти как на дрожжах будет. - упрямо стоял на своём леший. 

— Не морочьте мне то место, которое заканчивает такое благородное название, как спина! Ша! Аким, я таки вам скажу, шо ви не правы. 


Леший оживленно спорил со старым евреем, пока не заметил нужного ему человека - Вовку Черных. Обычный на вид мужичок лет пятидесяти: невысокий, суховатый, седые волосы с залысинами отпущены до плеч, да небольшая бородка. Проходя мимо собаки, он угостил ее сосиской и направился к своему дому. Семаргл, сделав вид, что съел этот "щедрый" подарок, повилял хвостом перед человеком и, сев обратно, выплюнул эту дешёвую соевую химию из пасти. Показав взглядом псу, что это "их клиент", Аким продолжил спорить с Изей. 

Семаргл встал и медленно пошёл за мужичком. Идти пришлось не долго. Подождав, пока он, войдя в ограду, скроется за дверью дома, пёс занял наблюдательную позицию в соседних кустах и стал ждать. Через некоторое время к укрытию подошёл Аким. 

— Следишь? Як, тьфу ты блин, как обстановка? - раздражённо спросил леший. 

— Сидит дома. Ничего подозрительного не заметил. 

— Я схожу спрошу чего, так, невзначай. Погляжу, шо он тама творит. 

— Давай дед, доложишь потом. 


Аким зашёл в ограду. Подойдя к двери, он постучался и зашёл в дом... 


***


Перуну было страшно. Его потряхивало. До этого он не знал, что такое страх. Бог доблести, воинской славы, битвы, дрожал как котенок. Но назад отступать нельзя - его призвали и отказаться от своих слов он не мог. Это не по чести. Он сидел и думал о том не как ему победить, а как ему хотя бы выжить. 

— Дядя Петя, — Сонька появилась словно из ниоткуда. — а вы чего такой грустный тут сидите? 

— Думаю, девочка моя, думаю. — вздыхая, ответил Перун. 

— А о чем думаете? 

— Да видишь ли, знаю я, что за злой дядя тут пакостит, но справится я с ним не смогу. — ответил он ребёнку. 

— А вы знаете, дядь Петь, меня когда Саша обижал, я папе все рассказывала. Он его ругал и тогда вся проблема решалась — с серьёзным видом ответила Сонька. 

— Эх, Соня, Соня… Было бы тут все так просто - я бы не думал ни о… 


Через забор на полном скаку перепрыгнул рыжий пёс, на лету увеличиваясь в размерах. 


— Петь, беда. Леший пропал. — сказал Семаргл

— Как пропал? Куда? Где? — начал закидывать вопросами Перун. 

— Зашёл в дом к этому Володе и все, с концами. Я его часа полтора ждал, а он не выходит. Надо искать. 

— Сонь, зови брата. Скажи Дядька зовёт. 


Девочка убежала в дом и через несколько минут вернулась вместе с заспанным вампиром. Перун дал парню выпить ещё кружку крови Тадеуша и приказал готовиться к поискам. Через тридцать минут они уже были готовы. На подходе к машине перед ними встала девочка, про которую все забыли.


— Соня, бегом домой! — сказал Перун. 

— Ага, вы меня оставите, а меня потом баба-яга какая-нибудь съест. Нет уж, я с вами. 

— Это опасно, как ты не понимаешь! — сказал ее брат.

— Эх, как это не печально признавать, не опасней, чем если бы мы ее одну  оставили. Девочка права, Сань. Так хоть ты за ней присмотришь - тебе сейчас мало кто соперник. — сказал Семаргл.

— Ладно, хватит трепаться. По коням. — скомандовал Перун


Бог, пес, вампир и девочка сели в лексус. Двигатель заревел и машина отправилась к дому Черных. По пути решали, как будут проникать на его территорию.


Решили окружить дом, зайдя с разных сторон. Перун осторожно входил на участок. Осторожно пересекая двор, он внимательно следил за обстановкой. Подойдя к двери, он заметил, что она приоткрыта. Жестом показав Псу и кровососу, что заходит, Перун скользнул внутрь. 

Дом был совершенно обычный: дверь вела в сенки, из сенок проход был на кухню, а уже оттуда в комнаты. Перун прошёл на кухню и осмотрелся. У окна стоял стол, на котором были разбросаны столовая утварь и заплесневелые остатки еды. Бог прошёлся по комнатам, но также ничего не нашёл, кроме мусора и пыли, которой в этом помещении был в изобилии. 

Он высунулся из-за двери и взмахом руки позвал своих напарников внутрь. Вампир вошёл первым, за ним забежал пёс, а следом аккуратно забежала Сонька. Стоило Семарглу перейти порог дома, как он почуял эманации тьмы, настолько слабые, что  даже Перун их не заметил. Сема начал искать куда ведёт эта крохотная часть силы и через несколько секунд он начал скрести пол. 

— Ну помогите же кто нибудь! — рявкнул он. 

Саня подошел к псу и, приглядевшись, увидел, что доски не цельные - тонкая щель меж ними выдавала хорошо замаскированный вход в подвал. Вампир поддел крышку тайника взятым со стола ножом. С другой стороны ему помогал Перун, подцепив доски походным ножом, который был заткнут в голенище его сапога. Открывшийся им лаз освещался только светом солнца, проникающим через кухонное окно. Семаргл хотел было создать огонек, чтобы осмотреть тайник получше, но тут вмешалась Соня.

— Пёсик, не надо! Вдруг там "пропан" и мы взорвемся. — настороженно сказала девочка. 

— Сонь, ты меня с каждым разом удивляешь. Ты где об этом-то услышала? — спросил вампир. 

— По телевизору. 


Троица почему-то послушала девочку. Перун порыскав по шкафам, нашёл два фонаря. Подумав, он отдал один отдал Сане, другой девочке. Вампир посветил в проход и увидел лестницу, ведущую вниз. Перун спрыгнул в лаз на разведку.

— Судя по всему, лестница уходит глубоко под землю. Спускайтесь.

Сонька, спрыгнувшая первой, была поймана Петром. За ней последовали остальные. Спускаясь, Бог отметил, что проход был сделан в расчете на долгое использование - через каждые пять шагов встречались опоры и перекрытия, предохраняющие от обвалов. Также ствол шахты, похоже, был оборудован вентиляцией, поэтому воздух был относительно свежим, но витал в нем какой-то неприятный запах, будто что-то протухло. Остановившись и принюхавшись, Перун поморщился.

— Бл… Народ, ну-ка на пол. И фонари выключите.

Все послушались и легли. Один бог остался стоять, прислушиваясь к своим ощущениям.

— А что случилось, дядь Петь? — спросил Сашка, выключая свой фонарь.

— Принюхайся, чуешь тухлыми яйцами потянуло? Это, брат, сероводород. При больших концентрациях взрывается только так.

— А почему сейчас не бахнуло?— Саня побледнел от слов бога.

— Концентрация маленькая, наверное. Ну, или нам сегодня сказочно везет.

Петр изобразил странный жест, будто хватает воздух. Вокруг его ладони воздух словно начал уплотняться, образуя растущую с каждой секундой сферу. Через несколько секунд шар достигал метра в диаметре. Бог поднял руку и сфера сорвалась с его ладони, поднимаясь к потолку и исчезая в вентиляционном отверстии.

— И все же, нам сказочно повезло.— облегченно выдохнув, сказал Перун.

— Что, все было так плохо?— подал голос поднимающийся на лапы Семаргл.

— Да. Там такая гремучая смесь была, что невольно я задаюсь вопросом: ”А какого, спрашивается, хрена мы до сих пор не подорвались?” — ответил Петр, помогая подняться Соне.

— Дядь Петь, а что вы сделали с этой… как ее… гремучей смесью, вот! — спросила девочка.

— Так он, как и я, может управлять пламенем и, частично, тем, что это пламя производит.— ответил вместо бога пес.

После очистки помещения от газа, дышать стало значительно легче. Поэтому, поднявшись и отряхнувшись, процессия, включив фонари, продолжила спуск вниз. Чем дальше они спускались, тем больше пещера менялась: земля местами пропадала и появлялся странный чёрный камень, от которого исходила магическая энергия. Вскоре туннель сменился коридором, выполненным из резного обсидианового кирпича. 

Проход, ведущий вниз, метров через пятнадцать резко свернул за угол и вывел “Перуна и Ко” в комнату, из которой вели три прохода, не считая того, через который они сюда пришли. Посреди комнаты стоял камень, на котором славянскими рунами была вычерчена надпись: "Как пряму ехати - живу не бывати - нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному. Направу ехати - женату быти; налеву ехати - богату быти". Перед группой встал выбор. Они развели маленький лагерь у камня и начали решать. 

— Я пойду прямо. — Сказал Перун. — Саня, ты пойдёшь направо. Семаргл - налево. 

— А сестру куда девать? — спросил вампир. 

— Пусть с тобой идёт, Сань. Ты, как я уже говорил, её защитить сможешь - сил у тебя достаточно. — ответил Семаргл. — но, для подстраховки, выпей ещё крови Тадеуша. 

— Боюсь я за неё. — сказал Перун. — Вдруг не углядит. 

— Да я во все глаза за ней, Пётр Богданович.— Возмутился Саня, отхлебывая из фляжки, прихваченной на всякий пожарный, немного крови.

— Это не за мной надо смотреть, а за Сашкой. — влезла в разговор девочка. — я то за себя постою, я ух какая боевая! 

— Смотри мне, Сань. Привязался я к вам. — добрым взглядом одарил старый Бог вампира и его сестру. — Берегите себя. 


Привал был свернут и каждый отправился в свою сторону. 

Продолжение следует...

Комрады, для любителей послушать, на канале Паша Тайга выходят мои истории в шикарнейшей озвучке
2 серия: https://youtu.be/yKKO02w1zGI
3 серия: https://youtu.be/bBwoFTK5BNM
4 серия: https://youtu.be/r6GfXDmEniI

Хранитель "Камень, Леший и два светящихся фонаря" глава 1 Финал Деревня, Длиннопост, Крипота, Славянская мифология, Вампиры
Показать полностью 1
87

Хранитель "Из огня, да в полымя"

Ведьма ковыляла за вампиром по тропе. Она шла так, чтобы одним движением своих длинных мёртвых когтей убить его, если тот что-нибудь выкинет. За ними плелся толстый демон, три оборотня, кучка бесов и ещё два вампира. Саню потряхивало от страха. Он боялся, что его раскусят, что травы не загорятся… Черт, травы! 

— Начинаются пламя-искорки, шоб враги мои вечно померли. Шобы брат-дымок, одурманил их. Шобы в мозгах у них бардак полный был. —  под нос начал мямлить парень. 

Вроде даже что-то получалось. Запах леса скрывал аромат дурман-травы и нечисть, что шла за Саней, понемногу тупела. 

— Чего ты там бормочешь, вампир? Чую, колдуешь. — острые когти ведьмы уперлись в спину парню. — Я твой позвоночник прямо тут достану. 

— Ж-женщина в-вы чего? Я ж это, — в голове активно начали крутиться шестеренки. — ну, магии черной обучен, да! Воронье на разведку засылаю. Вот те крест, милая моя.

 

Парень даже начал было креститься, но вовремя понял, что на руку ему это не сыграет. 


— Кто твой учитель? — ведьма так же не убирала руку от спины вампира, а её красный глаз просверливал его насквозь. 

— Так этот, кто он… А! Кощей Бессмертный! Обучил меня всяким примудростям, да. - Саня сам стал верить своей лжи.  - Я даже мертвяков могу из могил подымать! Правда, пока только одного, но все ещё не за горами. 

— Подыми. — ведьма встала на месте, а с ней и весь ее отряд. 

—Т-т-так не могу же, мне надо его в глаза видеть. Я пока только так могу. 


Ведьма улыбнулась, если это вообще можно было назвать улыбкой, и замахала руками, проговаривая слова на каком-то клокочущем наречии. Земля под ближайшим деревом осела, обнажая тело землистого цвета. Новая фраза на том же языке заставила тело пролевитировать над землей и рухнуть к ногам вампира.


— Подымай. — ведьма рыкнула на парня. 

— Ну ладно. 


Саня нервно потёр руки, пробегая глазами по трупу. Взгляд его зацепился за кончик ветки, который выглядывал из-под тела. В голове у него начал зреть план. Вытащив из-под тела ветку, он стал с серьезным лицом выговаривать убедительное, как ему казалось, заклинание, попутно выписывая восьмерки импровизированной “волшебной палочкой”. 

— Вингардиум ЛевиоссА, Круциатус, эмбарго на недвижимость, экспеллиармус, —  вампир посмотрел на ведьму и крикнул, —  Авада Кедавра! 


Импровизированная волшебная палочка полетела прямиком в тварь, да с такой силой, что острым своим концом она проткнула ведьме её единственный глаз. Саня тем временем развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул к нужной ему поляне, приговаривая заговор. Палка, которая свалила эту костлявую мегеру, неожиданно стала прорастать, оплетая ее голову ветвями, а корни на глазах врастали в землю, приковывая к земле. 


— Чего вы встали, уроды! За ним! — вопли ведьмы разорвали лесную тишину. 


Саня бежал по тропинке, что вела к заветной поляне. Сзади был слышен топот ног, рычание и гневные выкрики. Выскочив на условленное место, он рванул к противоположному краю круга и стал ждать прибытия нечисти. Несколько мучительно долгих секунд, и вот в круг вошли его преследователи. Увидев вампира, они кинулись в его сторону. 


Круг на поляне вспыхнул синим пламенем. В ночном небе вспыхнуло маленькое солнце и устремилось в центр круга, развивая огромную скорость. Шар огня врезался в землю, образовав кратер, обдав небольшой участок земли волной пламени. Нечисть, запертая внутри огненного круга, с опаской подошла к месту падения шара. Оттуда навстречу к ним вышло существо сотканное из пламени. Оно было похоже на пса, но величиной с лошадь. Огромные огненные крылья были сложены на спине. Пёс, зарычав, накинулся на толстого демона. Свалив того с ног, он открыл пасть и своим огненным дыханием сжег его лицо, оставив лишь обугленный череп. На подмогу убитому ринулись бесы. Пёс давил их своими огромными лапами, оставляя страшные ожоги, и разрывал своими острыми, как бритва зубами. Как только с бесами было покончено, существо взметнулось в небо, пытаясь догнать удирающих вампиров. Огненной стрелой оно настигло их обоих и обратило в прах. Оборотни пытались сбежать из круга, но лишь безуспешно бились о невидимую преграду. Их тщетные потуги прервали звуки тяжелых шагов и рык бога огня.

— Семаргл, дай нам уйти и, клянусь, ты больше никогда нас не увидишь. — прорычал главный вервольф. 

— Вы отступники. Даже если бы я вас отпустил — кара от Велеса была бы неминуема. Вас ждёт только смерть. Так или иначе.

По сравнению с рыком огненного бога голоса ликантропов звучали как щенячий писк. Семаргл махнул своими крыльями, и волколаков, стоявших по правую и левую руку от главного, окатил жар солнца. Их шкура, плоть и кровь были моментально испепелены - остались только почерневшие кости. Вокруг пса вспыхнули ярко-алые языки пламени, сплетаясь в огненный шар. Вспышка, озарившая округу секундой спустя, ознаменовала конец вожака стаи волколаков. Воздух наполнился запахами горелого мяса и разлетающимся прахом.


***


Сашка стоял за кругом и наблюдал, как собака огромных размеров разделывается с нечистью, пока не услышал шуршание веток позади себя. Он обернулся - никого, лишь покачивающиеся ветви кустов. Он снова посмотрел на битву и услышал. Услышал те самые слова, складывающиеся в, казалось бы, детский стишок, который отпечатался у него в памяти: "Раз, два, три, четыре, пять - вампира буду я искать… Ку-хи-хи-ха-ха..." Этот голос звучал в его голове и с каждым мгновением становился все громче.

Между деревьев промелькнула неясная тень. Раз, другой, третий. Движения существа были ломаными, неестественными, словно это марионетка в руках неопытного кукольника. Сашка не мог рассмотреть фигуру твари, но дробный звук шагов ясно давал понять, что тварь передвигалась как минимум на 4 лапах.

Звук шагов все приближался, но существо никак не хотело показываться, избегая взгляда вампира, заставляя нервно оглядываться. Сашка дрожал - за сегодня он испытал слишком много, и еще одного испытания он точно не выдержит. В его голове даже мелькнула мысль, что это морок, навеянный черной магией. Он лихорадочно вспоминал книги, которые ему давал читать Аким, а тем временем, истеричный смех все набирал обороты. Наконец, он вспомнил, что основа любого морока - вера разумного в его реальность. Глубоко вдохнув и попытавшись успокоиться, он сказал:

— Я не верю в тебя, морок. Развейся дымкой предрассветной!

Все затихло, только треск пламени, да взрыкивания Семаргла вдалеке нарушали тишину. Казалось, не было голоса, звучащего в голове, смеха, леденящего кровь, и шагов, что неумолимо приближались. Вампир выдохнул с облегчением - обычная магия.

— Ку-хи-хи, думал все так просто, сопляк?! — раздалось позади.

Резко обернувшись, Саня почувствовал, как его мертвое сердце ушло в пятки. Прямо в его глаза, его черную душу, смотрел один единственный красный глаз. В нем парень увидел сильную ненависть, жажду крови и смерти. Он понял, что убивать его будут долго и мучительно, отрывая кусочек за кусочком, а затем сжирая еще трепыхающуюся плоть. 

Скованный первобытным ужасом, Сашка стоял и смотрел как ведьма приближалась. Страх был настолько силен, что даже шелохнуться для него было непосильной задачей.

— Я выколю тебе глаза, сученок! Оторву руки и забью тебя ими насмерть, мье-х-х-е! — истерично возопило чудовище.

Паника, бывшая на грани сознания, затопила сознание вампира. С истошным воплем ужаса, он бросился в чащу леса. Вслед ему раздался издевательский хохот ведьмы. 

— Беги, беги, мышка! Дай мне насладиться моментом! Хахаха!

Сашка бежал, не разбирая дороги. Оглядываться не имело смысла - он слышал дробные шаги преследователя и ее безумные вопли. Деревья мелькали перед его лицом, а голоса ночных птиц постепенно смолкали. Он остановился только, когда совсем устал. Вокруг было тихо, очень тихо. Не слышно было ни шагов преследовательницы, ни бойни, устроенной Семарглом.

— Хааа, она отстала. Слава богам. — облегченно выдохнул парень.

Наверху треснула ветка и Саня рефлекторно поднял голову. “Да твою же мать!” - подумал вампир, увидев, что ведьма сидит на ветке и ехидно скалится. Он пропустил момент, когда тварь резко рванулась на него, повалив на землю. Ведьма занесла руку, чтобы резким тычком проткнуть его череп своими острыми когтями. Парень успел убрать голову от страшного удара в последний момент. Ловко вывернувшись из-под брюха твари, он снова рванул в лес, пока она вытаскивала руку из земли. Не успел. Чудовище резко выдернуло руку из грунта и гигантским прыжком настигло вампира. От удара вампир и ведьма покатились по земле. Последнее, что запомнил вампир - удар спиной обо что-то твердое и падение, а потом его настигла тьма...

Когда парень очнулся, ведьмы нигде не было. Кругом царила темнота, слегка развеиваемая лунным светом, падающим откуда-то сверху.  Подняв голову, он увидел дыру в своде, по всей видимости пещеры, обрамленную мощными корнями какого-то дерева. Само дерево, как и кусочек ночного неба, парень тоже увидел и, прикинув высоту, на которой располагалась дыра, присвистнул:

— Высоковато падать было. И как только костей не переломал?

Вампир потянулся к своим силам, но потерпел неудачу - жажда, незаметно нарастающая во время погони, мешала ему. Спустя еще несколько попыток достучаться до своих сил, он плюнул на это и стал искать способ выбраться наружу на своих двоих. К счастью, искомое обнаружилось быстро. Проход в стене был укрыт густой тенью, но для острого зрения парня тени были не проблемой, по крайней мере вблизи. Задавив зашевелившийся было страх, вампир отправился искать выход.

Он продвигался все дальше и дальше, замечая, что через землю местами пробивался камень, а после и резные каменные блоки. В какой-то момент земля полностью сменилась камнем, а сам коридор стал уходить вниз. Пол вскоре сменился лестницей, а на стенах стали попадаться держатели для факелов. Наконец, спуск закончился, приведя парня на площадку, на противоположном конце которой были слегка приоткрыты массивные деревянные двери, почерневшие от времени. “Выбора все равно нет”,- как-то обреченно подумал Сашка, пересекая площадку и заглядывая внутрь следующего помещения. 

Это был огромный круглый зал, посреди которого стоял массивный каменный постамент. Вампир с осторожностью зашёл внутрь и подошел к нему. При ближайшем рассмотрении, постамент оказался чем-то вроде ящика, сделанного из грубо обработанного камня. Плита, лежащая на ящике, даже на первый взгляд выглядела слишком массивной для того, чтобы сдвинуть ее, даже имея силу вампира. От осмотра ящика парня отвлек тихий скрип, раздавшийся со стороны входа. Резко развернувшись, Сашка, воображение которого уже нарисовало ему в голове образ страшного монстра, увидел лишь слегка покачивающуюся дверь. “Сквозняк, наверное”,- пожал плечами вампир, отворачиваясь от двери. Это маленькое происшествие заставило его отбросить излишнее любопытство и приняться за поиски выхода. Осматриваясь, он увидел большой стяг с необычным гербом: красное сердце на белом фоне, внутри которого чётко посередине был изображен кинжал, словно воткнутый кем-то, со смотрящей вниз рукоятью. Вампир, в свое время посмотревший много фильмов, в которых за подобными знаменами нередко прятали тайные ходы, подошел к знамени и отодвинул его. К его вящему разочарованию, за ним оказалась стена, на которой была выбита круглая печать, в центре которой красовался тот же герб, что и на стяге. За его спиной раздался такой знакомый смешок...

— Ку-ху-ху, вот мы и увиделись снова, мой хороший. 

На саркофаге в неестественной позе стояла Ведьма. Руки и ноги, на которые она опиралась, были вывернуты в обратную сторону и выглядели так, будто их не один раз ломали. Голова же была повернута на сто восемьдесят градусов и смотрела прямо на Сашку.  

— Я выпотрошу тебя! Твои гнилые кишки будет клевать воронье

Ведьма стала слезать с каменного ящика и приближаться к парню, стуча когтями по камню. В зале неожиданно вспыхнули факелы. Тем временем ведьма продолжила:

— А глаза съедят черви! Твою плоть сожрут голодные псы, а твоей милой сестренке я лично вскрою горло! 


Парень попятился назад, но уткнулся спиной в стену. Ведьма приближалась, дергаясь и царапая пол. Она открыла рот, выпуская длинный змеиный язык. Гнилые зубы стали выпадать, а на их месте появлялись клыки, похожие на тонкие иглы. Снова раздался смех, на этот раз - торжествующий. Она была уже рядом с вампиром, когда раздался скрип камня. Ведьма обернулась, агрессивно зашипев, словно змея. Да так и замерла, глядя на источник шума - каменный ящик, оказавшийся, судя по всему, саркофагом.

Из щели, образовавшейся между саркофагом и крышкой, показалась тощая, как у мумии, рука с острыми когтями. Длинные пальцы, на которых блеснули камнями пара перстней, медленно обхватили крышку каменного гроба. Снова раздался звук трущихся друг о друга камней.

Внезапно, огни факелов задрожали, словно на сильном ветру, и погасли. Тьма, настолько густая, что Сашка даже с помощью вампирского зрения ничего не мог различить, затопила комнату. Послышался вскрик ведьмы и влажные чавкающие звуки, длящиеся лишь несколько секунд. Через мгновение пелена тьмы спала. Высушенное тело ведьмы лежало у подножия саркофага. Застывший глаз выражал крайнюю степень удивления, а горло было разорвано, словно на нее напал дикий зверь.

Сашка не мог оторвать взгляд от этой чудовищной картины. Его охватила дрожь, когда он представил, что мог быть на ее месте, что его мог убить… кто? Эта мысль раскаленным гвоздем вонзилась в его сознание и он стал в панике бегать глазами по залу, ища того, кто это сделал.

    — Не меня ищешь? - раздался голос откуда-то сбоку.

Парень отпрянул от, как ему казалось, демона, но запнулся и начал падать. Крепкая рука, принадлежащая уже не выглядещиму как труп разумному, схватила его за шкирку и поставила на пол. Мужчина, не понятно каким образом оказавшийся рядом, внимательно осмотрел Сашку

— Я хотел убить тебя, мальчик, но я почуял в тебе мою кровь. Не в моих правилах убивать своих же, хм… потомков. — мягкий баритон вампира был приятен слуху, лишь небольшая хрипотца говорила о том, что он провел в спячке много лет. — Я не помню тебя, птенец. Ты так молод... когда я обратил тебя? 

— В-вы? Вы н-не обращали. — заикаясь от страха сказал молодой вампир. 

— В тебе  есть моя кровь - я чувствую, как она течет в твоих жилах. Я обратил тебя - это неоспоримый факт. Или ты хочешь сказать, что я лгу? — Мужчина грозно обратился к парню. 

— Меня обратил Игнат. Недели три назад он укусил меня. И вот я вампир. 

— Мой несмышленый сын, чтобы стать вампиром одного укуса недостаточно. Нужна кровь того, кто обращает. В тебе, например - моя. Ну, оставим это. Что ты делаешь здесь? Почему носитель крови великого Тадеуша Кревского убегал от никчемной ведьмы? 

— М-мы с дядей Петей и огромной собакой, свалившийся с неба, охотились на нечисть. В деревне они людей убивали… и пришёл Пётр Богданович… Теперь их убивает. 


Замявшись поначалу, но быстро взяв себя в руки, Саня рассказал все, что знал. Он чувствовал некую связь с этим вампиром. Чувствовал, что ему можно доверить любые секреты, а потому рассказал все без утайки: о себе, о родных, о том, какие дела он ведет с Перуном и Лешим и что его привело в это место. У него возникали мысли о том, что он слишком откровенен с этим вампиром, но они быстро уходили на второй план под понимающим и чуть насмешливым взглядом оного.

Закончив с рассказом, парень решил полюбопытствовать:

— А как вас зовут? И как вы здесь оказались?

— Действительно, я совсем забыл про манеры. Тадеуш Кревский, ротмистр 3 хоругви гусарии при армии короля польского и великого князя литовского Сигизмунда III… бывший.- ухмыльнувшись, сказал старый вампир.

— Ого, круто! - воскликнул Саня, но, увидев недоумение на лице Тадеуша, поправился,- я очень рад с вами познакомится!

Старший покачал осуждающе головой, но продолжил свою речь:

— Отвечая на твой второй вопрос...В 1612 году, когда Сигизмунд поставил во главе Руси свою пешку, нам был отдан приказ подавить восстание голытьбы на этих землях. После того, как мы разграбили несколько деревень, местные ушли в леса и начали нападать на разведчиков. За пару лет до этого я подумывал тихо уйти от людей - надоела мне вся эта политическая возня, а тут представился шанс красиво все обыграть. И так почитай со времен правления короля Владислава I в армии под разными личинами служил. Вобщем, взял с собой двух товарищей в патруль по неспокойному тракту. Ну, и специально завел нас в засаду местных партизан, где и героически “погиб”, прикрывая отход товарищей.- Ехидная улыбка вновь растянула губы вампира.

— А что потом было?

— А что было? Голытьбы местная меня раздела, да в кусты сбросила. Я как раны зарастил, так сразу в  лес подался. Нашел полянку хорошую, где и построил себе склеп. А потом впал в спячку, от которой ты с этой ведьмой своей беготней пробудили.

— Извините пожалуйста.- опустил голову Сашка

— Прощаю, но только на этот раз.- Тадеуш всмотрелся в парня. - Кстати, а ты чего, совсем кровь не пьешь?

— Почему? Куриную, свиную, коровью…- речь Сани прервал шлепок руки по лицу.

— Дурень, людскую кровь пить надо, чтобы слабосилком не остаться,- поучительно поднял вверх палец  старший, но видя, как насупился парень, сказал,- Не хочешь людскую кровь пить? За человечность свою держишься? Ну вот что мне с тобой делать? Ладно, иди сюда.

Сашка послушно подошел, внимательно наблюдая, как шляхтич когтем надрезал запястье.

— Пей,- протянул ему надрезанное запястье Тадеуш.

Смотря на шокированное лицо парня, он решил все же разъяснить:

— Да, кровь собратьев тоже можно пить. Главное - не увлекаться,- серьезным голосом произнес старший,- не то с катушек слетишь. Пей давай, больно же.

Решившись, Саня приложился к руке своего визави и начал пить кровь, которая для него имела вкус терпкого вина с пряностями. Вкус был очень приятным и парень хотел не останавливаясь пить эту вкуснейшую жидкость, наполняющую тело невиданной силой, но его остановил увесистый шлепок по лбу, заставивший его сесть на пятую точку.

— Говорил же - не увлекайся,- буркнул старший, заращивая рану.

Пока Саня собирал глаза в кучу, старый вампир собирался с мыслями. Когда же парень смог сосредоточить внимание на своем “отце”, то встретился с его задумчивым взглядом.

— Знаешь, мне нужно встретиться с этим Петром Николаевичем. Думаю, я смогу ему помочь кое в чем. Есть у меня предположение, кто всей этой толпой управляет. Сможешь ему приглашение на разговор передать?

— Да нет проблем. 

— Отлично. Тогда нет смысла тебе здесь задерживаться. Пойдем, провожу до выхода.

Встав, первородный двинулся к стягу, к которому тогда подходил Сашка. Отодвинув его, он положил руку на герб в центре и повернул, оказавшуюся частью механизма, деталь. Часть стены дрогнула, заставляя пыль осыпаться, и поползла в сторону, открывая проход. Саня попрощался с Тадеушем и через тоннель вышел в лес. На этот раз он без проблем достучался до своих сил и, взлетев над лесом, отправился к поляне, откуда он и начал свой забег по лесу. 


Приближаясь к месту сражения, вампир увидел, что кольцо пламени, полыхавшее некоторое время назад, погасло. Там же на земле дремал огромный рыжий пёс. Земля вокруг него превратилась в перепаханное взрывами месиво. То тут, то там были видны обугленные кости и кучки праха - все, что осталось от давешних преследователей. Картина для Сашки вырисовывалась, что уж скрывать, впечатляющая. Вампир спикировал и мягко приземлился на землю. Собака, почуяв запах чужого еще издалека, с долей иронии рассматривала гостя. 


— Это ты та самая дрессированная летучая мышь? - голос Семаргла звучал с насмешкой. — Отлично справился, хвалю. 

— Ну спасибо. А ты тот самый Сеня блохастый, лучший друг человека и кореш дяди Пети? — вампир парировал, ехидно скалясь - на него до сих пор одуряюще действовала кровь одного из первородных. 

— Следи за словами, кровосос. Для тебя я Семаргл. 

— Ну, ты тогда зови меня Саня. 

— А куда ты потом пропал? 

— Да разбирался с назойливой ведьмой. — Саня усмехнулся

— Потом расскажешь как все прошло, садись на меня - помчим на кладбище. 


Вампир сел на бога огня и они понеслись к погосту… 


Между могил и надгробий завывал ветер, разнося по округе лязг металла. В эту ночь люди в деревне не выходили из дома, запирая двери на все засовы и закрывая окна ставнями. Лесные жители тоже скрылись в своих гнездах и норах, стараясь особо не высовываться.

Огромный пёс с восседающим на нем парнем, выскочили из кустов на поляну перед кладбищем. На огромной скорости всадник врезался в нечисть, которой эта маленькая прогалина кишмя кишела. Семаргл рвал и жег всех, кто попадался ему на пути, прорываясь к телу Перуна. 

Вампир же, спрыгнувший со спины бога огня, впервые в своей новой жизни начал обращаться. Руки удлинялись, меняя свою форму, одежду на спине разорвали огромные кожистые крылья, а рот наполнили десятки острейших клыков. В своей новой форме он стал больше, чем Игнат- вампир, который его обратил. Сильнее и могущественнее чем те, кто был в его гнезде. Он - сын первородного. Он - главный среди этих тварей. Взмахнув своими огромными крыльями, кровосос взмыл в небо, словно стрела. Он чувствовал, как кровь бурлит в венах, а сила неудержимой волной рвется наружу. Что же, он не собирается ей мешать. С дьявольским криком "Банзай!" он, словно коршун, ворвался в толпу вурдалаков, окруживших Семаргла. Его острые когти вспарывали мертвую плоть без малейшего сопротивления, а крылья, при каждом взмахе ими, раскидывали тварей в разные стороны, словно они ничего не весили. Дармовая сила кружила голову, но Сашка не давал себе впасть в кровавое безумие боя. Он помнил свою задачу и он ее выполнит.

Прорвавшись сквозь изрядно поредевших противников к своей цели, Семаргл схватил Перуна за бахтерец и, покрывшись небесным пламенем, взлетел в небо. Увидев такой своеобразный сигнал, за ним последовал и вампир. Пролетая над кладбищем, они заметили маленькую девочку, привязанную к жертвеннику. Спикировав вниз, Сашка одним текучим движением разорвал глотки двум кровососам-охранникам, пытающимся полакомиться кровью невинной жертвы. Разорвав путы, он подхватил ее на руки и полетел за Семарглом в сторону дома деда Акима. 


***


— Ну, а потом я как прилетел, смотрю — Сонька моя. Она уж тогда спала. — закончив рассказ, поведал молодой вампир. 

— Значит, что мы имеем, братцы-кролики. Нежить плодится с каждым днем. — Перун начал подводить итоги в стиле Жеглова. —  Наша опергруппа нанесла им огромный урон, который на некоторое время заставит это ОПГ залечь на дно. Но главный рецидивист все ещё на свободе. Некий польский вор в законе Тадеуш, по кличке Кревский, что значит в переводе с польского “кровавый”, знает. кто возглавляет эту "Черную кошку" и забил нам стрелку. Ему можно доверять? 

—Я думаю, товарищ капитан, — подхватил Саня, — доверять ему можно. 

— Тогда встретимся. Сема, ты оставайся с Акимом и девочкой, стереги их. Саня - идёшь вечером со мной. 

— Так точно! — в две глотки рявкнули вампир и пёс. 


Вечером Перун и Саня вышли из дома. Сонька висела на Сашке, радуясь тому, что брат её жив, и не хотела отпускать его уже никуда. Но строгий дядя Петя погрозил девочке пальцем. Соня надула губы и слезла с брата, а Перуну показала язык. Бог полез в карман своих походных штанов карго и достал оттуда маленький мячик. 

— Это небесный попрыгун. Видишь, внутри шарика полоски синие мелькают? Это молнии. 

— Такие же, какими вы разбрасывались тогда на поляне? — девочка запищала от такого подарка. 

— Точно такие же. На, играй. Мы скоро придём. 


Они ушли. Идти пришлось к противоположному краю деревни. Через час ходьбы, он вышли за пределы деревни, углубляясь в лес. Лесная живность, пару дней назад боящаяся наружу нос сунуть, стала выбираться из укрытий и искать пропитание, наполняя лес привычными звуками. Через минуту ходьбы, вампир обратился к Перуну:

— Дядь Петь, можно спросить? 

— Да, конечно. 

— А вот вы мне скажите. все таки - откуда у вас силы такие? Да и псов огненных вызывать можете. Как так получилось-то? 

— Да, Сань, тут и говорить-то особо нечего. Бог я. Перуном Громовержцем звать, а пес тот — это Семаргл - бог огня. — спокойно ответил древний. 

— А как вы сюда к нам попали? Зачем? Сразу почему не сказали?- вопросы от Сашки посыпались градом.

— Видишь ли, я - славянский бог. А землю мою, славянскую, враги терроризируют. Стало быть кому-то её защищать надо. А вообще,  я бы и не спустился вовсе если бы у вас святилища моего не было, да сторож кладбищенский жизнь свою не пожертвовал, чтобы до меня достучаться. А сразу не сказал, потому что не доверял. 

— А сейчас что? Доверяете? 

— Сейчас доверяю. 

— А если я вас предам? Если в ловушку веду? 

— Сань, ну ты дурак, нет? Я ж бог - я тебя мигом распылю и сестрёнку твою с помощью шарика того сожгу. Ты бы вот не говорил так вообще. 

— Да я ради интереса просто, вы же мне жизнь спасли, в люди, так сказать, вывели. 


Вампир привёл Перуна к туннелю, через который вышел из склепа первородного. Когда бог пошел в проход, он тоже хотел было пойти следом, но получил приказ стоять на стреме - пришлось стоять, изнывая от любопытства. 


Тем временем, Перун спустился вниз. Пещера была узковата для его размаха плеч, поэтому ему пришлось идти в полуобороте, чтобы пройти дальше. Мрак разрезал свет от факела, который он нашел недалеко от входа в пещеру. Через какое-то время он вышел к стене. Тупик. Неужто вампир и правда в ловушку завёл его? Громовержец стоял и думал, что делать. Не найдя ничего лучше, он просто постучал по стене. Вот только силы бог немного не рассчитал - постучал так, что пыль посыпалась с каменного потолка. Через несколько мгновений стена отодвинулась и Перун зашёл внутрь. Отодвинув знамя, он увидел вампира, восседающего на огромном саркофаге. Первородный жестом указал Перуну пройти и дверь закрылась. 


Продолжение следует… 

Хранитель "Из огня, да в полымя" Деревня, Славянская мифология, Крипота, Вампиры, Длиннопост

Товарищи, простите за задержку, эта часть потребовала слишком большой работы)
Так жже хочу вас проинформировать на канале "Паша Тайга" вышла озвучка первой серии моей истории, поверьте это ооочень клево звучит.

https://youtu.be/SZbX5iVPajc

Показать полностью 1
206

Случай в Белянке

Эта, почти что фантастическая история, случилась в конце девяностых, прямо в центре нашей страны...


Капитан Савельев, возвращаясь на служебной машине из районного центра, и проезжая мимо деревни Белянка, заметил старика, сидящего на камне. Прямо на обочине дороги.

- Андрей, останови! - попросил он своего водителя.

- Есть, товарищ капитан!

Уазик, грязно-зелёного цвета, заскрипев тормозами, остановился, проехав метров десять от старика.

- Дед Сергей? Сергей Иванович? У тебя всё хорошо?

- А... Сашка... Здравствуй.

- Дед Сергей, у тебя что-то случилось? - встревоженно спросил капитан, увидев слёзы на щеках старика.

- Случилось Саш... Не обращай внимания, езжай, тебе в часть наверное надо.

- Да что такое? Говори, дед Сергей!

- Бабку я похоронил... То и случилось.

- Да ты что? Как же так... Болела?

- Палками её забили.

- Погоди, не понял... Ты что такое говоришь?

- Выселяют нас. Не будет больше Белянки. А моя Валька то видишь как... Против была. Приехали на джипах, сволочи... Ну люди вышли к ним навстречу: что мол, нужно? А они бумагой помахали, сказали собирайте монатки. Вон оно как. А наши против были... Многих палками разогнали. Витька - соседа, избили. Но тот живой покамест. А Вальку мою... - зарыдал дед, обхватив голову руками.

- Ничего не понял, дед Сергей! Кто приехал? Это они убили бабушку твою?

- Да.

- Что за... В милицию обращался?

- Обращался, звонил. В район ездил. Заявление приняли, но сказали - "глухарь скорее всего".

- А опознать? Ты или соседи их запомнили?

- Меня в деревне не было, я к свояку тогда на пасеку ходил. А тут... Соседи ни черта не помнят, говорят.

- Что за беспредел то такой! Только вас выселить хотели?

- Нет Саш, всю деревню. Так и сказали - всех. В "Красное", там бараки уже построены.

- Так. Дед Сергей - садись в машину, мы тебя до дома довезём. Я попробую разобраться.

- Не хочу я домой, Саш... Холодно одному.

- Садись, деда, хватит...


- ... А вот и они. - сказал дед, указывая на большой чёрный внедорожник, стоявший на въезде в деревню.

- Ну-ка Андрюха, останови...

Александр не спеша подошёл к тонированной машине. При его приближении опустилось стекло автомобиля, и в окно высунулась бородатая физиономия:

- Чё хотель? - с характерным азиатским акцентом, спросил обладатель бороды.

- Вы кто такие? Что вам здесь нужно? - еле скрывая злость, спросил капитан.

- Э, не понял... - удивлённо ответила "борода", и добавила ещё несколько слов на непонятном языке. Через несколько секунд перед Александром построились пятеро бородатых "бугаёв", один из них, по-видимому старший, крутя в руке чётки, спросил:

- Э, "шапка с погонами", ти чё борзый что-ли? Под кем ходищь?

- Не под кем. Твои абреки бабушку убили?

- А это... - переглянувшись со своими, и добавив с усмешкой, - Так она старый был. Лезла куда не надо. Ми не виноваты, сердце у неё схватился. Наверное. Гы! - Гы!

- Вы... Вы ответите.

- Э, ти на кого рот открываешь? Мы - люди Сулейман - Ака. А ти кто? Пыль...

Руку капитана, которая уже почти коснулась наглой физиономии, вовремя перехватил подбежавший Андрей:

- Не нужно, товарищ капитан. Они все со стволами... Пойдёмте.

- Иди иди "шапка"! И забирай отсюда свой старый пердуны. Завтра утром деревни не будет... Бульдозером пройдем, и всё спалим. Я отвечаю.

- Мы вам не позволим.

- Э, тяни сюда кого хочещь! Завтра здесь все наши будут.

- Хорошо...


- ... Вот такие дела, братья - командиры. В районном управлении милиции, меня, проще говоря, "послали". "Не с теми вы связались" - говорят, "там всё законно, и под подписью губернатора".

Несколько офицеров, друзей Александра, молча слушали его рассказ, собравшись вечером у него дома.

- Коль, а ты помнишь, как мы у деда Сергея малину воровали? Когда приезжали туда на каникулы?

- Помню Саш...

- А он тогда, хоть и надовал нам по задницам, дал потом с собой целый таз этой малины?

- Да хорош тебе... И так не по себе. Думай лучше, как помочь.

- Я думаю - дело серьёзное, этот самый Сулейман... Я слышал про него. Так вот он - шишка крупная, и боевиков у него немерено. - сказал Костя Кравцов - командир одного из подразделений. - Долго не разговаривают, сразу стреляют.

- Так всё и оставим? Старики сейчас все в деревне, уезжать никто из них не захотел. - сказал Александр.

Молчание длилось несколько секунд.

- Есть одна идея... - сказал Пётр, старый командир, повидавший всякого на своём веку. - Только если мы согласимся - потом все пойдём под трибунал.

...Как только Пётр закончил излагать свой план, в комнате вновь воцарилась гробовая тишина.

- Вы все спятили... - сказал Николай.

- Кто "за"? Кто не согласен, ничего, мы все поймём... - спросил Александр.

Ответом был лес из поднятых вверх рук. Все, как один...

- А я поговорю с нашими бойцами. Найду добровольцев... - закончил Пётр.


- ... Докладывай! - сказал Савельев, подошедшему лейтенанту. Капитан перед этим рассматривал в бинокль противоположный край поля, что раскинулось сразу за деревней. В предрассветной дымке различались многочисленные внедорожники, и толпы людей в чёрном. Все с оружием.

- Всё готово товарищ капитан!

- Что с людьми?

- Подразделение капитана Кравцова закончило эвакуацию жителей в три - ноль ноль.

- Хорошо... Что там Пётр Андреевич?

- Развёртывание в 36 квадрате закончено в четыре - ноль пять.

- Всё, ждите моего приказа.

- Есть!

В это время земля задрожала от тяжёлой дорожной техники. К внедорожникам подъезжали бульдозеры...


- А "шапка", салам алейкум! Что, кроме твой шофёр, никто больше не пришёл? - спросил "бригадир", которого Александр видел вчера. Он встретился с ним и с его "быками" прямо посреди поля.

- Видищь, там? Двести моих братьев! А твои очко что-ли? - продолжил бородатый.

- Если вы не уберётесь отсюда - вы все будете уничтожены.

- Аа! По кустам ещё есть твой помощеник?

- Я всё сказал. Убирайтесь!

- Слушай "шапка", как только сюда приедет Сулейман - Ака, ви все сдохнете! И твой деревня тоже!

- Ну вот и поговорили...


К скоплению внедорожников подъехал былый "крузак". Александр, наблюдая в бинокль, сказал:

- А вот и хозяин...

Между тем, к "крузаку" подбежало несколько человек. "Бригадиры, скорее всего" - подумал Савельев.

Толстая рука, с золотым браслетом на запястье, махнула из окна авто в сторону деревни. Бригадиры поклонились, приложив руку к груди, и разбежались. Завелись бульдозеры.

- РПГ! Вижу гранатомёт! - прошептал лейтенант.

- Тоже вижу... Три гранатомёта - минимум... Всем в укрытие! Приготовиться! - воскликнул Александр.

- Есть!

С противоположной стороны поля, к деревне, из гранатомёта полетела граната. Секунда, две - взрыв! Уазик капитана подлетел в воздух, горя и распадаясь на части.

- Андрей! Андрей здесь? - крикнул Александр.

- Здесь!

- Внимание! Вторая летит! - крикнул сержант.

Вторая граната угодила прямо в дом на краю деревни. Ужасный взрыв, море огня...

- Вот суки! Они же не знают, что людей в домах нет! - Александра от злости всего трясло.

Третья граната попала в соседний дом. Взрыв... Со стороны противника пошли одобрительные визги и улюлюкание. Бойцы капитана Савельева крепко сжали скулы - у многих из них ведь жили родные и близкие... Точно в таких же деревнях.

- Товарищ капитан, ждём вашего приказа! - дрожащим от злости голосом прошептал лейтенант.

- Подожди Лагутин, не время...

Бульдозеры пришли в движение. Они выстроились в ряд, и приопустив ковши, двинулись в сторону деревни. Между ними шли толпы боевиков Сулеймана, поливая вперёд огнём из автоматов. Через поле, в несчастные дома.

- Как в кино про немцев, твою мать... - прошептал Савельев, укрываясь от пуль. - Всем внимание! Демаскировать орудия! - крикнул он.

Бойцы боевых расчетов скинули ветви деревьев, и после, стянули маскировочные сетки со своих "шестидюймовок". Двенадцать пушек нерушимой стеной заслоняли теперь Белянку.

- Кумулятивными!... По транспорту противника!...

- Первый расчёт готов! Второй, третий, четвёртый... Готовы!

По рядам наступавших пошла волна смятения, пару бульдозеров даже остановилось. "Бригадиры" начали орать на своих нукеров, угрожая оружием.

- ... Прямой наводкой!... Не в ту деревню вы сунулись, - прошептал Александр. - Огонь!!!

Артиллерийский залп... Земля больно отдала по стопам. В ближайших домах вылетели стёкла. С поля пошёл гул разрываемых снарядов. Бульдозеры просто рвало в клочья...

- Перезаряжай!!! По транспорту - огонь!!!

Залп... Гул выстрелов разнёсся на многие километры. От тяжёлой строительной техники практически ничего не осталось. С поля, в одно из орудий прилетела граната. Рванула, вырвав колесо у одной из наших пятитонных махин.

- В кого попало? - крикнул Александр.

- Четвёртый расчёт, товарищ капитан!

- Живы?

- Один ранен, вроде.

Ещё один выстрел из РПГ... Взрыв раздался метрах в десяти от Александра.

- Твою мать! - крикнул лейтенант Лагутин, прижимая окровавленное плечо.

- Как ты? - спросил капитан.

- Нормально, немного задело...

- Осколочно-фугасными... Перезаряжай! По живой силе противника... Огонь по готовности!

На поле начал творится кромешный ад. Бойцы славного Сулеймана метались между столбов вздымающейся земли. Их осталось совсем немного, те, кто были ещё живы, с криками и воем бежали к своим автомобилям. Через несколько мгновений, по краям поля, заработали по целям тяжёлые пулемёты капитана Кравцова...


- Алло! Алло! Это командующий округом?

- Так точно, Валентин Иванович!

- Ты знаешь что у тебя происходит, твою мать?!

- Никак нет... Всё в порядке.

- Всё в порядке, говоришь?! Ты знаешь что сейчас под Воронежем идут полномасштабные боевые действия?! С применением артиллерии, мать твою?!

- Да вы что... Откуда у вас такие сведения?!

- Со спутника, сука!!! Немедленно прекратить!!!

- Есть!


- ...Боевым расчётам взять на прицел легковой транспорт противника!

- Есть! Есть! Готовы!

- Огонь!!!

С дороги, у края поля, стали исчезать в огненном ливне все, кто пытался скрыться от возмездия. Вместе со своими джипами. Несколько машин, во главе с белым "крузаком", всё же, успели скрыться за деревьями. Александр схватил рацию:

- "Сокол", я - "Рассвет"!

- На связи!

- Принимай гостей, Пётр Андреевич!

- Вижу их! Батарея - по легковому транспорту...

Александр ясно увидел, как грянул залп орудий, развёрнутых у кромки леса. Ещё залп, и ещё один... Через минуту всё было кончено.

Над пылающим полем показался вертолёт военного начальства...

- И что теперь, товарищ капитан? - спросил лейтенант.

- Раньше надо было думать, дядя... - устало похлопал его по плечу капитан Савельев. - Как рука?

- Жить будем.

- А как там командир части?

- Уже развязали... Злой. Обещает всех расстрелять.

- Эт точно. - улыбаясь, ответил Александр фразой товарища Сухова.

Лейтенант улыбнулся ему в ответ и отдал честь.


Диктор одного телеканала:

"Вчера, в район проходивших возле деревни Белянка военных учений, случайно попало несколько автомобилей с туристами. С нашей стороны потерь нет. Простите... Пострадавших, к счастью, нет. Инцидент будет расследован военной прокуратурой..."


- Подсудимые - встать!

В зале суда не было свободных мест. Казалось, высшие военные чины собрались туда со всей страны...

- Подсудимые: Савельев, Кравцов, Онищенко, Игнатьев... - военный судья перечислил ещё около десятка фамилий.

- ... За неподчинение командованию... За оставление части без приказа... Приговариваются...

- Что вы несёте? А убийство Сулеймана Ибрагимовича?! - воскликнул один генерал.

- Молчать! - рявкнул судья. - Конвой! Вывести его отсюда к чертовой матери!

- Чтоо? Вы ещё ответите! Я до генпрокурора дойду! До президента! - кричал брыкающийся на руках конвоиров генерал. Судья молча проводил его взглядом, и повторил ещё раз:

- Приговариваются...

Если бы в зале по стене ползла муха, все бы приняли её шаги за топот слона.

- ...К снижению в звании на одну ступень. С правом реабилитации. Дело закрыто. Конвой - снять наручники...

Все сидящие в зале встали. И отдали честь, повернувшись в сторону бывших заключённых.


- Ну так что Сашка? Уезжаешь, говоришь?

- Уезжаю дед Сергей. Переводят в другую часть, на Урал.

- Урал - хорошо, красиво там... - сказал дед, вытирая слезу.

- Ну что ты, деда? Не нужно... Ладно, пойду я, оформить ещё документы нужно.

- Саш, стой!

- Что?

- Пока ты здесь, зайдите ко мне вместе с Колькой. Обязательно зайдите! Малины в этом году - просто море...

Показать полностью
86

Пролиферация (Part II, Final)

Предыдущая часть

Пролиферация (Part II, Final) Ужасы, Кошмар, Крипота, Рак, Тайга, Секта, Длиннопост

— Элька, срочно собирайся! — орал Женька радостно в трубку, — Есть пробитие!

— Можно я сначала доем? — Эвелина без удовольствия отложила куриный наггетс, который только собралась надкусить. Это была третья порция за утро.

— Короче, слушай, ты Чехова помнишь? Депутат из Заксобрания Пермского края? Ну, который прозрел?

— И что с ним?

— В общем, он сейчас в Москве. И угадай, чем занят?

— Кремль смотрит?

— Два дня назад поступил на госпитализацию в институт глазных болезней Гельмгольца с подозрением на ретинобластому! Притом обоих глаз!

— С чем?

— Рак сетчатки! Понимаешь, что это значит?

— Что недолго ему осталось наслаждаться видами Пермского Края? — цинично предположила Эвелина. Она собиралась откусить от наггетса, но тот выпал из пальцев и приземлился на футболку. Эвелина с досадой приподняла заметно округлившийся живот и с досадой вздохнула — два месяца фастфуда не прошли незамеченными. Ничего, завтра сядет на салатики. Только вот доест эту порцию...

— Это значит, дорогая моя, что целитель твой не так прост! Короче, собирайся, я за тобой послал водителя. Пропуск я сварганил, оденься поприличнее! Белый халат купите по дороге.

— Можно я сначала доем? — возмутилась Эвелина, но Женя успел положить трубку.

Упрямо прикончив наггетсы, Эвелина подошла к шкафу. Из старой одежды почти ничего не подходило. Скептично осмотрев гардероб, она все же выбрала мешковатые “дачные” джинсы и белую блузку, которая еле застегнулась на груди. Лифчик нестерпимо сдавливал и натирал соски. Закрыв дверь шкафа, в ее зеркальной поверхности она увидела свое отражение и внутренне содрогнулась. На желтоватой, с жирным блеском коже лица нагло угнездились несколько довольно крупных прыщей. На носу чернело скопление угрей. Волосы тоже казались какими-то замызганными и сальными, хотя голову Эвелина мыла этим утром.

— Ну, зато хоть сиськи выросли! — улыбнулась она самой себе в зеркале, скрипнув зубами. К ее ужасу, тут же от верхней левой шестерки что-то откололось и противно захрустело.


***


Провинциального депутата никто не охранял — видимо, не столь важная шишка. Схватив с пустого сестринского поста первый попавшийся планшет, Эвелина юркнула в одноместную палату, где и застала самого пациента. Три с лишним месяца назад этот человек выглядел невероятно одухотворенным, экзальтированным. Сейчас это был раздавленный судьбой полуслепец. Он сидел в наушниках на краю кровати, поэтому Эвелину заметил не сразу. Сообразив, что находится в палате не один, сощурился по-кротовьи, заморгал.

— Доктор, это вы?

— Да...Э-э-э, Вадим Сергеевич? Я к вам по поводу вашего диагноза...

— Наталья Владимировна, это вы? — он честно пытался идентифицировать вошедшего, но было видно, что депутату это дается с трудом. Его полуприкрытые глаза с желтоватыми белками нещадно косили, а под нижними веками набрякли тяжелые болезненно-красные мешки.

— Нет, сегодня ее заменяю я. Меня зовут Эвелина Георгиевна, — девушке почему-то стало совестно называться выдуманным именем, — Вадим Сергеевич, вы не расскажете вкратце, что с вами произошло?

— Ой, девушка, вы все равно не поверите! — он махнул рукой, неловко улыбаясь, будто и сам соглашался с тем, насколько недостоверно звучит его история, — Так вышло, что родился я без сетчатки. Врожденная мутация. Спасибо родителям, они никогда не старались сделать из меня инвалида, наоборот, книги подсовывали постоянно, сами вслух читали...

— Скажите, а ваше недавнее прозрение...

— Вот здесь-то и есть самое странное. Один приятель из Красноярской области сказал, мол, есть в селе Ванавара колдун. Святой-не святой, целитель, в общем. Я сам в это все не верю, но знакомый уверил, что он его сына из инвалидной коляски вытащил... В общем, поехал я, чисто из уважения к товарищу — не скажу же я председателю заксобрания, что он мне лапшу вешает. Пустили меня к этому старцу — а от него духан такой — как от покойника. Ладаном пахнет и... будто мясом несвежим...

На Эвелину накатило легкое дежавю пополам с дурнотой.

— Cунул мне этот целитель два пальца под веки и давай шерудить. И жарко так стало... И будто глазницы заполняются чем-то... А потом я... прозрел.

— Скажите, а целитель от вас потребовал чего-то взамен?

— А вам зачем? — настороженно заморгал депутат, после чего понимающе сказал, — Тоже что-то хотите вылечить? Да ничего он особенного не хотел. Он и не говорит даже. Сам, кстати, слепой и неходячий. Но вот мальчонка этот, его, понимаешь, “апостол” попросил меня “благую весть” разнести. Чтоб, мол, больше людей к нему приходило. И невест. Особенно невест.

— А что случилось потом?

— Ну... Недели две назад зрение начало резко падать. Глаза, видите, косят, и изнутри на глазницы что-то будто давит. Ну, я на самолет и сразу к вам. Извините, — тут он весь подобрался и посерьезнел, — А вы вообще анамнез читали? Что у вас там понаписано? И вообще, что со мной, вы мне скажете или нет? Ну немалые же бабки башляю, а вы молчите, как воды в рот набрали! Что вообще происходит?

Поняв, что пациент начал заводиться, Эвелина поторопилась свернуть разговор.

— Извините, мне еще на обход, ваш врач подойдет позже!

— Подождите, а вы кто такая? Как ваша фамилия? Девушка? Фамилия ваша?

Но Эвелина уже выскользнула из палаты, не обращая внимания на раздающиеся ей в спину крики.

Добежав до конца коридора, она хотела было сама залезть в бумаги депутата, но на сестринском посту уже сидела молодая щекастая медсестра. На бейджике красовалось редкое имя “Варвара”.

— Варечка, дорогуша, дай мне, пожалуйста, aнамнез этого... Чехова, мне кое-что проверить надо.

Медсестра, быстро кинув взгляд на бейджик на груди Эвелины, протянула увесистую папку.

— Только просили не уносить, скоро будет консилиум, — басом предупредила она.

— Так я как раз туда и отнесу, Варюш, — соврала Эвелина и зацокала каблуками по коридору. Свернув за угол, она принялась лихорадочно листать страницы, фотографируя их на камеру cмартфона одну за другой.

— Вы, тут, надеюсь, не шпионажем занимаетесь? — проскрипел старческий высокий тенорок. Подняв взгляд, Эвелина увидела перед собой пожилого врача. То, что он доктор можно было определить только стетоскопу на шее — халата на нем не было, как не было и бейджика.

— Ой, здравствуйте, э-э-э... — не найдя способа узнать имя доктора, похожего на канонического Айболита, Эвелина решила играть “дурочку”, — Простите, еще не всех знаю по имени, я устроилась совсем недавно...

— А вот я, — с легкой улыбкой прервал ее “Айболит” — ситуация его явно забавляла, — работаю здесь давно. И по имени знаю всех. И вы, очаровательнейшая барышня, здесь совершенно точно не работаете. Позволите?

Он протянул худую, покрытую старческими пятнами руку, и Эвелина обреченно отдала папку.

— И бейджик, будьте добры, — и вновь девушке пришлось подчиниться, — А теперь расскажите, какую тайну вы пытаетесь здесь выведать?

Эвелина быстро перебрала в голове с десяток заготовленных легенд, после чего вздохнула и призналась.

— Я работаю в прессе. Веду журналистское расследование. Ваш пациент, похоже, стал жертвой недобросовестной и вредоносной нетрадиционной медицины, и я хочу предостеречь...

— Вот как! — “Айболит” усмехнулся в седые усы, — Боретесь с мракобесием? Похвально! Может быть, я смогу чем-то помочь, раз вы и так уже все разнюхали...

— Ну... Честно говоря, вот это, — Эвелина кивнула на папку с анамнезом, — для меня — филькина грамота. Да, мои знакомые без труда расшифруют все, что я сфотографировала, но...

— Без труда? Ой, сомневаюсь! Уж если я — хирург-офтальмолог с почти сорокалетним стажем вынужден развести руками…

— А вкратце... Что с Чеховым? Ему ввели какой-то препарат? Как он вообще смог видеть?

— О, милая моя, это загадка похлеще бинома Ньютона! Понимаете ли, мы, по сути, даже не можем сообщить пациенту диагноз, — “Айболит” замялся, точно собирался выдать что-то глупое, — Дело в том, что звучит это как натуральная фантасмагория! Вадим Сергеевич Чехов родился вовсе без сетчатки, а к нам приехал... Нет, это просто невероятно! Он приехал к нам с полной симптоматикой рака сетчатки!

— А сетчатка может... отрасти? Регенерировать?

— Такие опыты проводились, но не в нашей стране. Но шокирует в данном случае то, что у пациента сетчатки просто нет и никогда не было! Ее заменяет полностью функциональная в данном качестве раковая опухоль!

— Это возможно?

— Исключительно теоретически. Pаковые клетки могут быть абсолютно любого вида, почти как стволовые. Но чтобы раковая опухоль полностью заменила собой целый орган — это уже фантастика!

— Но почему Чехов начал терять зрение?

— А здесь все как раз элементарно. Похоже, механизм работы этой “лжесетчатки” оказался недолговечным, произошла малигнизация клеток, началась инвазия, образование отдельных очагов... Эту часть вам уже объяснит даже самый бесталанный онколог.

— И что ждет пациента?

— На данный момент я предполагаю, что энуклеация — удаление обоих глазных яблок, и, в зависимости от активности очагов — сеансы химио- и радиотерапии. Ну и, разумеется, полная потеря зрения.

Оглянувшись, “Айболит” заговорщицки зашептал:

— А сейчас вам пора. К нам идет Варвара — и что будет, если она обнаружит здесь прессу — я не представляю. Уходите, я ее задержу.

И старичок вынырнул из-за угла навстречу приближающимся шагам. Раздалось дребезжащее “Варвара Михайловна, свет очей моих...”, и Эвелина шмыгнула на лестницу.


***


Изменения, затронувшие Эвелину, не остались незамеченными. Живот явственно набухал — по хорошо знакомому ей паттерну. Однажды она уже пережила подобное. Много лет назад, в другой жизни, под другим именем — тогда ее звали Алина. Хрупкая, скромная девочка, воспитанная в строгих православных традициях, Аля ходила в церковь с родителями каждое воскресенье, молилась за ужином и перед сном, а крестик отказалась снимать даже, когда весь ее класс повели на флюорографию. Так и держала в приподнятой руке, пока медсестра тихонько посмеивалась в медицинскую маску — в городе тогда бушевала эпидемия гриппа.

Будущего мужа ей тоже одобрила мать — крепкий работящий паренек из семьи соседей. Законодательная власть в лице матери и исполнительная в лице отца поумерили свой пыл в отношении дочери, так что в какой-то момент Алина и правда поверила, что у нее будет нормальная, полноценная жизнь. По крайней мере, пока она не забеременела. Даже сейчас воспоминания заставляли Эвелину скрипеть зубами — будто снова появлялась нестерпимая боль внизу живота, кровотечения, а нос забивала хлорированная вонь больничных коридоров.

Развелась с мужем Эвелина через мирового судью, лишь бы избежать любой ценой встречи с родней. Едва переехав в Москву сменила имя, избавилась от старого номера телефона и окончательно оборвала контакт с теми, кого когда-то считала семьей.

Pастяжки расползлись трещинами по бедрам, груди и животу. Кожа нездорово пожелтела, в голове будто плескалась густая мутная жижа.

“Но я ведь не могу быть беременна!” — кричал рассудок, но вяло, угасающе. Может ли быть такое, что чертов “мессия” все-таки не только “исцелил”, но и оплодотворил ее? Неужели в очередной раз судьба расколотила, измельчила, изничтожила все, во что она верила, и теперь вновь придется выстраивать картину мира? Нет, наверняка, это какое-нибудь заболевание. Опухоль! Да, это опухоль. Нужно ехать в больницу...

Кое-как одевшись в еле налезающие шмотки, Эвелина села в такси и отправилась, как ей казалось, в местную МГКБ. Из головы не выходило уродливо-симметричное лицо “святого”, механические толчки, ощущение чего-то горячего и густого внутри. Лишь, когда кто-то тронул Эвелину за плечо, она поняла, что находится вовсе не в больнице, а...

— Девушка, вам помочь? — прыщавый паренек в синем фирменном комбинезоне тронул ее за плечо. К досаде Эвелины, во взгляде продавца-консультанта не было вожделения, к которому она так привыкла. Их заменили беспокойство и... брезгливость!

— Cпасибо, я справлюсь... Хотя, подождите! — Эвелина, наконец оторвалась от распотрошенного мешка, полного каких-то белесых волокон, похожих на слежавшуюся пыль, — Этот асбест, он опасен?

— Ну, — замялся юноша, — По идее нет, это же хризотиловый. В Европе его избегают, но последние исследования доказали, что канцерогеном он не...

— Спасибо! — бросила Эвелина, уже направляясь к выходу.

Чего ей нужно на самом деле, она поняла дома. Стянув с себя ставшие болезненно-тесными шмотки, Эвелина вызвонила курьера и заказала себе большую порцию жареной лапши с курицей. Все время ожидания она провела на балконе, выкуривая одну сигарету за другой. Всепоглощающий голод сродни наркоманскому зуду занимал все ее существо. Когда еще один крупный кусок откололся от злополучной верхней шестерки, она лишь с досадой сплюнула его в пепельницу. Такие мелочи ее уже не интересовали. Нужно было поесть.

Когда курьер доставил, наконец, коробку лапши размером с ведерко, и когда Эвелина смолотила все, но так и осталась голодна, лишь в этот момент до нее дошло. Маленькая капелька фритюрного масла набухла янтарем на краю коробки — когда Эвелина вываливала остатки себе в рот — и шлепнулась на язык.

В голове будто сверкнула молния. По всему телу разнеслось радостное “Это-то мне и надо!”. И, кажется, этот клич шел откуда-то из живота.

Федотов позвонил в дверь далеко за полночь. Эвелина его не ждала — в замызганном, покрытом желтыми потеками халате она с выражением блаженства на лице цедила из сковородки многократно прокипяченное пальмовое масло.

— Жень, привет! Ты чего... без звонка? А я видишь, — Эвелина красноречиво осмотрела себя, — вся в домашнем.

— Ты не отвечала, я... — “новостник” медленно опустил взгляд, да так и остался пялиться на разбухший, лезущий из-под халатa Эвелинин живот, — Ты беременна?

— Не пори чушь! Что хотел?

— Подожди.. Это мой... Наш ребенок? — на последней фразе его голос сорвался, дав петуха.

— Ой, собери яйца в кучу! Думаешь, ты единственный, с кем я трахаюсь? Не бери в голову. Ты по делу? Я ужинаю...

Поборов смущение и шок, Федотов все же взял себя в руки, откашлялся и сипло ответил:

— Дa. Я пройду?

Он уже было двинулся в квартиру, но Эвелина осталась на месте, загораживая проход.

— Ладно. Давай через порог, ты ж у нас не суеверная? В общем, тут всплыла ситуация, — Федотов завозился в сумке, извлекая наружу какие-то протоколы.

— Жень, по почте нельзя было скинуть?

— Нельзя! — огрызнулся тот, — Человек, чтобы эти бумажки нам добыть, чуть на хату не заехал. Все строго конфиденциально! Ни копий, ни фото! Посмотри, там все по порядку. Мне нужно, чтобы ты завтра кое с кем пообщалась.

— И кто я на этот раз? Горничная, полицейский, училка?

— Следователь. Ростокинский филиал хосписа для онкобольных.

— Жень, ты меня пугаешь. У кого теперь-то рак?

— Респондент — Аверкиева Екатерина Сергеевна, пациент хосписа. На данный момент умирает от рака щитовидной железы в терминальной стадии, так что поспеши. Прочти, там все в папке. Я... поеду, — Федотов смущенно прятал глаза, избегая смотреть Эвелине в лицо.

Лишь когда та закрыла дверь и посмотрела в зеркало — поняла, в чем причина. Верхний правый резец был расколот напополам и разделен глубокой черной трещиной. Не веря глазам, Эвелина осторожно прикоснулась к зубу, слегка качнула, будто желая удостовериться, что это не застрявший кусочек зелени. Зуб, почти не сопротивляясь, остался у нее в пальцах, расколовшись надвое.


***


Таксист с неудовольствием косился на Эвелину через зеркало заднего вида. Впрочем, эту непривычную реакцию девушка понимала — прыщи, угри, нездорового цвета кожа. Вдобавок, вчера в ситечке ванной девушка обнаружила моток собственных волос, которого хватило бы на целый парик. Ростокинский хоспис был на другом конце города, так что у Эвелины оказалось достаточно времени, чтобы пролистать папку.

Вся она была набита протоколами о нападениях, притом с каннибалистскими нотками. Беременные женщины бросались на окружающих, впивались им зубами в лица, шеи и особенно в грудь. Таких случаев накопилось не меньше восьми только по Москве, один — со смертельным исходом.

— И зачем мне это? — недоуменно шептала Эвелина, рассматривая фотографии девушек. Прыщавые, редковолосые, с мутным взглядом и жирно-блестящей кожей, все они были какие-то одинаковые. Их общность была такой очевидной, что Эвелина не сразу узнала “крыску” — свою знакомую по таежному лагерю. Подпись гласила: “Аверкиева Наталья Владимировна”. Дурное предчувствие накатывало все сильнее по мере приближения к хоспису.


***


— Екатерина Сергеевна, извините, что вас мучаю, но все же — что случилось?

Лысый скелет, укутанный трубками и катетерами с трудом перевернулся на бок. Тонкие ручки казались кукольными — если бы кто-то захотел делать куклы в виде умирающих. Блестящая, круглая, будто обсосанный леденец, голова лишь слегка приподнялась над подушкой.

— Да что вы пристали? — скрипела пациентка, — Говорю же, она ни в чем не виновата! Знаете, если бы я — еще и беременная — ездила по два раза в неделю в хоспис повидаться с умирающей матерью, тоже бы начала бросаться на людей.

Слова выходили из истощенного человечка с трудом, еле слышные, будто кто-то снизил громкость до минимума.

— Она пыталась вас убить?

— Меня, чтобы убить, хватило бы и подушки. Не знаю, что на нее нашло. Сидела-сидела, пялилась на меня как мышь на крупу. Потом как зубами вцепится... Вот сюда, — скелетик на кушетке еле заметно прикоснулся к тощей забинтованной шее.

— Может, это психоз? На фоне вашего заболевания? Она в последнее время вела себя странно? Поймите, это необходимо для ведения следствия и вынесения справедливого приговора, — лгала Эвелина.

— Прошлой осенью... Она поехала куда-то под Красноярск. Говорила, там есть целитель. Что вымолит для меня исцеление... Дурочка, конечно. Попала в секту. Он ей набрехал с три короба, обрюхатил да вытолкал... — мысленно Эвелина порадовалась за Екатерину — даже на пороге смерти та не ударялась в мракобесие, мысля здраво, — Она вернулась и несла что-то про Спасителя, про Царствие Небесное. Сама, знай себе, вянет-лысеет, а все одно талдычит... Вот и последний раз тоже. Но она хорошая девочка. Она не желала мне смерти, я верю. Знаете...

Скелетик протянул руку, и Эвелина, поборов брезгливость, взялась за эту сухую, обтянутую кожей, желтую косточку.

— Знаете... Мне кажется... Наташенька пыталась выгрызть рак...


***


В больничном коридоре Эвелину скрутило рвотным спазмом. Запахи дезинфекции и медленно подбирающейся смерти ничуть ее не трогали — такое она уже видела. В Бирме два года назад в поселении агхори, когда сектанты поедали личинок из гниющей ноги еще живого соплеменника. В Центре Управления Реальностью под Ростовом, где, потерявшие надежду мамочки вычесывали огромные корки перхоти своим безнадежно больным чадам. Точно такую же корку Эвелина обнаружила у себя под волосами два дня назад. Что это? Pак? Но разве можно “заразить” раком? Раковые клетки имеют уникальную ДНК-структуру, это не живые организмы, а организмы умирающие, запрограммированные на самоуничтожение, неспособные размножаться... Или?

Эвелина задумчиво погладила выпирающий живот. Тошнота и приступы голода чередовались без какой-либо логики. Нос девушки уловил легкий аромат чего-то съестного, и ноги сами понесли ее вперед. Она обогнула пустую каталку, едва не сбила с ног широкозадую тетку с платком у лица, спустилась по лестнице и вбежала в прохладное, обшитое кафелем помещение.

Ее попробовал было остановить то ли санитар, то ли врач, но Эвелина быстро махнула у него перед носом журналистской корочкой, рыкнув уже через плечо:

— Следственный Комитет!

Влетев в помещение на всей скорости, она устремилась к первому попавшемуся столу и, не садясь, принялась есть. Голод был настолько сильным, что она не сразу обратила внимание на отсутствие столовых приборов, на то, что блюдо подано в металлической кювете, и на молчаливых посетителей, лежавших почему-то прямо на столах.

По губам стекал железистый сок, мясо жевалось туго. Сырое и безвкусное, оно было хрящеватым и будто бы подпорченным. Лишь разжав челюсти и дав своему обеду со шлепком приземлиться обратно в кювету, Эвелина поняла, что находится не в столовой, а в секционной.

В кювете лежало что-то надкусанное, краснo-бурое, покрытое желтоватыми прожилками. Слева под массой набрякшей плоти прятался кусочек кожи с торчащим сизым соском.

“Я только что ела раковую опухоль!” — спокойно заключила Эвелина. Теперь стало ясно, что спровоцировало нападения. Что бы ни оставил в ней и прочих подругах по несчастью “мессия”, теперь это требовало жрать. Бедные девушки не проявили склонность к каннибализму, нет. Они пытались накормить дитя, что вызревало в их утробах. Паззл сложился окончательно, и Эвелину вырвало прямо в кювету.


***


В поезде Москва-Красноярск Эвелине стало совсем плохо. Похоже, ее тело перенаправило все ресурсы и жизненные силы на поддержание “младенца”, в то время, как сознание работало со скрипом, точно мозг плескался в прогорклом масле из фритюра. Конечности слушались с трудом, истончаясь с каждым днем. Эвелина ела все подряд, но никак не могла насытиться. В итоге она нахваталась фастфуда до боли в ребрах, после чего долго и натужно блевала из окна едущего поезда, пока все понимающе кивали — “Беременная жеж!”

Из Красноярска до Ванавары пришлось нанять водителя. Тот высадил ее на въезде в поселок. Объяснил коротко:

— Дурное место. Больное.

Ванавара почти вымерла — окна в домах оставались темными, кусачий таежный ветер вдоволь бесновался по безлюдной округе. Веки поросли гнойной коркой, лицо покрылось рытвинами, будто от оспы, кожа, желтая как пергамент, казалась натянутой на череп неопытным таксидермистом. Со дня посещения хосписа она потеряла еще три зуба. Почти всем, чем раньше была Эвелина, теперь стал живот — круглый, как арбуз и такой же плотный, он натягивал и рвал кожу, перевешивал девушку, заставляя крениться к земле, не влезал ни в какую одежду, высасывал из организма все соки во имя бесконечного, непрекращающегося роста. Пожалуй, смерть в таких обстоятельствах уже не кажется печальным исходом. Осталось только одно незаконченное дело. Одно незавершенное журналистское расследование.

Просека, припорошенная снегом, стала странно-выпуклой, будто кто-то взрыхлил землю в округе огромным культиватором. Лишь, когда стопа Эвелины провалилась во что-то мягкое, жадно чавкнувшее, она поняла — просеку усеивали бесчисленные мертвецы. Зайцы, белки, лоси, медведи и, конечно, тела паломников. Затвердевшие до ледяной хрупкости, они крошились под ногами, истекали не застывшими жизненными соками, а поверх всего кружились такие же мертвые, неспособные очистить кости от разлагающейся плоти, белые мухи.

Палаточный лагерь казался вымершим. Лишь временами кряхтел кто-то горестно под опавшей тканью. Уже в нескольких метрах от обугленного шалаша ноги Эвелины не выдержали, и она преодолела оставшееся расстояние на четвереньках. Беззубо усмехнулась — с этим брюхом и тоненькими конечностями-палочками она напоминала себе огромную искалеченную паучиху.

Тьма внутри “скита” оглушила ее вместе с шумом генератора и дурманящей вонью прогорклого масла.

— Ты принесла его в своем чреве! Небесное дитя, как предначертано! — проскрипел голосок откуда-то сверху. Не без труда Эвелина подняла глаза, чтобы увидеть того же самого мальчонку. Тот уже не мог стоять и лежал тощим скелетиком на углу матраса, так и не выпустив из крошечной ладошки лопатоподобную длань “пророка”. Голова же наоборот разрослась, точно у гидроцефала — вряд ли он мог ее поднять самостоятельно. Левый глаз, выдавленный опухолью, болтался на ниточке нервных окончаний, но “Очи и Уста” это, похоже, не беспокоило.

Горбатая же старуха, похоже, была мертва и начала разлагаться, застыв все в той же грозной позе. Рот криво распахнут, оба глаза высохли, от жары под трупом натекла неаппетитная лужица. Лишь пророк оставался неизменным — точно вырезанный из угля идол. Левая его рука покоилась на плече мертвой приспешницы.

— Ты думал, говна кусок, сможешь всех обвести вокруг пальца? — слова давались Эвелине тяжело — язык еле ворочался, а мысли путались, — Не на ту напал! Я таких на завтрак жру!

— Не смеешь ты дерзить пророку! — пискнул пацаненок со своего лежбища, и бабка, казавшаяся до этого мертвой, вдруг воспрянула, по-лошадиному всхрапнула и угрожающе двинулась к Эвелине.

Спасибо Женьке — водил ее несколько раз на свидание в тир. “Макаров” разразился тремя оглушительными выстрелами. Старуха даже не покачнулась, несмотря на две зияющие дыры во лбу — третья пуля ушла в молоко. Дюжие руки подняли с пола какую-то оглоблю, и Эвелина поняла, что сейчас ее череп размозжат, словно гнилую тыкву. Лихорадочно размышляя, как спастись от удара, она наткнулась взглядом на странно удлинившуюся руку “мессии”, что продолжала касаться плеча старухи. Оглобля уже почти опустилась на голову девушке, когда меткий выстрел угодил прямо в запястье отшельника. Рука, что покоилась на плече бабки, лопнула, отбросила черную твердую шелуху, оказавшись под ней нежно-розовой. Труп горбатой старухи тут же упал как подрубленный и даже будто мгновенно потерял в объеме, точно пробитый дирижабль.

— Отец пришел с небес забрать наши скорби, принести с собой радость великую! — голосил мальчонка

— Свежо предание! — усмехнулась Эвелина, пытаясь подняться. Оперевшись на одну из бочек, она опрокинула ее, и оттуда хлынули потоки вонючего масла. А вместе с ними — розоватые бесформенные комья плоти. В неверном отсвете от тепловых пушек казалось, что они шевелятся — жалко и беспомощно, точно слепые щенки, — Ты ничем не отличаешься от остальных. Плевать, что ты — демон из преисподней, космическая тварь — неважно. Вы все одинаковые! Собираете вокруг себя отчаявшихся, безнадежных и продаете им говно в конфетной обертке. Ты не называл имени, потому что мы знаем его... О, да! Тумор, рак, карцинома? Как тебе больше нравится? Неважно. Ты — все еще обыкновенная злокачественная опухоль!

— Одумайся, заблудшее дитя и склонись... — выстрел прервал болтовню мальчонки. Эвелина была уверена, что от человека в нем ничего не осталось. Без подопечных отшельник окончательно сроднился обликом с жуткой деревянной поделкой. Только руки — еще живые и подвижные — в панике искали того, кто мог бы передавать его волю.

— Нет уж! Никаких посредников! — понимая, что встать на ноги уже не получится, Эвелина подползла по скользкой от масла земле к самому водяному матрасу. Один из выстрелов, похоже, проделал в нем дыру, отчего “мессия” неумолимо скатывался на пол. В дерганом вращении его вываренных глазных яблок угадывалась паника, — Тебе страшно, говна кусок? Так и должно быть. Вот это — …

Эвелина покопалась во внутреннем кармане пуховика и извлекла огромный ветеринарный шприц с рукоятью, заполненный желтоватой жижей.

— … вот это — четыреста миллилитров чистого хлорамбуцила — цитотоксического препарата. Кстати, запрещен к использованию в странах ЕС и США. Есть идеи, почему? Он оказался слишком токсичен — более сорока процентов пациентов не пережили терапии. Но успешно исцелились от рака. А ты готов?

Эвелина приподнялась с пола на короткую секунду и всадила шприц прямо в маленький незрячий глаз, выдавила все, что было внутри, после чего свалилась на пол, ударившись локтем.

Поначалу казалось, что отшельник даже не заметил повреждения, продолжая отползать от края уже плоского матраса. После чего застыл, содрогнулся всем телом, задышал часто, на уголках рта появились клочья розоватой пены. Наконец, он осел безжизненной грудой, коей и должно было являться это существо.

В прошлой жизни Алина впервые услышала это страшное слово в кабинете гинеколога, куда ее привел бывший муж. Карцинома яичника. Врач — пожилая интеллигентная дама — уверяла, что бояться нечего.

— Операция несложная. Хорошо, что сразу обратились. На данной стадии можно обойтись удалением зараженного яичника, но у вас останется еще один, и вы сможете забеременеть снова. Да, беременность придется прервать, но...

Что бы врач ни сказал после — не имело значения. Муж глупо моргал и вздыхал, отец грозно сверлил дочь глазами, и лишь мать орала во весь свой небольшой объем легких.

— Плевать, что с тобой произойдет! Ты не посмеешь губить безгрешную душу! Сдохни — но роди! Вовек не отмоешься — прокляты мы будем твоим грехом! Чтобы я стала матерью детоубийцы... Не смей, или не дочь ты нам больше!

Скандалов и криков было много. Этими истерическими пьесами были отравлены последующие семь месяцев беременности. Вместо врачей и лекарств были свечки и молитвы. А когда, наконец, акушер положил ей на руки маленькое, выстраданное чудо, в Алине что-то умерло окончательно.

Ребенок не дышал. Потемневший, сизый, он погиб еще в утробе, отравленный токсинами, наполнявшими организм Алины. Остальное она вспоминает с трудом — как повезли из родильной палаты сразу в операционную, где ей удалили уже оба яичника, а следом и матку — рак распространился на эндометрий. И как она, не возвращаясь домой, после выписки сбежала из города, не желая видеть смиренное лицо отца, виноватое — мужа, напутственно-укоряющее — матери. “На все воля Божья!”

Теперь, вопреки любым диагнозам, она была вновь беременна и вновь была вынуждена прервать беременность. Только на этот раз ничья вера, ничьи убеждения ее не остановят. “Не Божья воля. Моя!”

На то, чтобы вырвать, выскрести из себя это отвратительное создание у Эвелины сил бы уже не хватило — это она понимала отчетливо. Больше ни о чем думать не получалось — мозг будто плавал в густом прогорклом масле. Как в том, в котором копошились, пробираясь к выходу, беспомощные розовые комья, выпавшие из бочки. Здесь таких было не меньше дюжины — все наверняка полные чад “мессии”. И если они выберутся в мир... А так хочется спать. Еще этот генератор, от дребезжания которого раскалывается голова. Хотелось курить. Из последних сил подпалив сигарету, она закашлялась, а после — засмеялась. Решение лежало на поверхности.

Прицелившись, Эвелина прострелила бак генератора, и оттуда тонкой струйкой полился бензин, смешиваясь с маслом. Девушка подожгла пачку сигарет, дождалась, пока та разгорится, и бросила ее в густую маслянистую лужу. Пока огонь задорно расползался по маслу и бревнам, Эвелина направила ствол себе в лоб — говорят, сгорать заживо также больно, как рожать. Повторять этот опыт она не хотела.


***


Автор - German Shenderov

Мой паблик


Пролиферация (Part II, Final) Ужасы, Кошмар, Крипота, Рак, Тайга, Секта, Длиннопост
Показать полностью 1
87

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе"

Утро выдалось дождливым. Ливень барабанил по крыше без устали. Тучи тянулись длинной полосой за горизонт, словно серый легион маршировал по небесной глади. В доме у леса велись приготовления. Леший заставлял вампира заняться уборкой, но тот изворачивался и филонил то в подполье, то в сенях, то спрятавшись за занавеской на печи. 

— Сашка, я ж тебя розгами сейчас оприходую, ежели ешо раз на печи увижу. - Ворчливо сказал хозяин дома. 

— Ну дед Аким, я же все сделал: и полы помыл, и паутину собрал, дыру на крыше, с которой капало, заделал. Ну что ещё надо, можно полежать хоть чуть-чуть? — с раздражением сказал парень. 

— За науку берись, оболдуй. Травы учи, корни полезные, духов изучай, нечисть. Коли стал одним из нас, знать же надо кто супротив тебя воюет. 

Еще при жизни Сашка был добр и отзывчив, поэтому после смерти и обращения в вампира доверие к нему было. Дед кормил его кровью различной скотины, которая имелась в его хозяйстве. Давал немного, но для роста сил и устранения жажды было достаточно. 

— Дурень ты, Сашка, тьфу на тебя. Повезло же тебе. Кому бы так из кровососов повезло? Правильно, никому! Тут тебя и помиловали, и кормют, и спать где есть, а ты самого простого сделать не могешь. 

—  Ладно, дед, я понял. Где букварь твой? 

Парень сполз с печи. Подойдя к книжной полке, он достал фолиант на котором виделись позолоченные, но уже потертые от старости буквы.  "Явь, Навь и Правь. О природе и обитателях". Юноша читал книгу и выписывал из нее самое необходимое: волшебные травы, когда и для чего применяются их свойства, что с чем и как реагирует. Занятие полезное, но скучное, поэтому Сашка открыл бестиарий. Там и персонажи интересные есть и картинки привлекательные - чего только одна русалка стоит. Листая страницы, он наткнулся на раздел под названием "Живые мертвецы. Вурдалаки, зомби, вампиры и их подвиды.” 

— Дед, а это получается над обычными вампирами первородный стоит? —  спросил он

— Да, самый сильный вампир и самый старый, да и самый упрямый. Появляются невесть когда, гнездо свое не контролируют. 

— Я когда очнулся, ну, в этом... в гнезде, у нас главным был Игнат. Это он первородный, получается, был? 

— Это тот которому Пётр Богданович бошку отвинтил? Нет, сынок - это был ещё обычный вампир. С первородным повозиться бы ещё пришлось, но Петру - не много. 

К дому подъехал лексус. Из него с улыбкой вышел Перун и направился к дому. Бог зашёл в избу, снял своё пальто и уселся за стол. 

— Сань, принеси чего-нибудь пожрать. —  все так же улыбаясь, бог сказал вампиру. 

— Опять я... Ну за что мне такое, а? —  тоскливо протянул вампир. 

— Ты тут не вытрепывайся, а то быстро пятки спалю. 

— А вы чего такой веселый, Петр Богданович? 

— Да я ж тут черта встретил недавно. Хотел прибить гада, а он мне и говорит:” Давай заключим пари. Если не осталось людей праведных на земле - то я останусь и ты меня не тронешь, а если есть ещё такие - то уйду". —  Бог закатился смехом, да так, что за окном разбушевалась молния. —  Ну я и  согласился. Он от меня в лес перенесся, жертву выглядывает. Смотрит - идёт мужик по тропинке, ну и черт девкой обернулся: грудь, попка - все на месте. Лёг и ждёт мужика. Тот подошел, смотрит - никого нету. Ну, штаны приспустил и девку по полной программе отчебучил. Как мужик ушел - черт ко мне. "Проиграл ты, так что не мешай!". А я мужиком тем оборачиваюсь и говорю:” Мы вас долбили и долбить будем!” 

Смех наполнил дом, разгоняя тоску, навеянную дождем. Сашка накрыл на стол и сел рядом с Перуном. 

— Дядь Петь, а вы где научились молниями швыряться? —  спросил Сашка

— Придет время - узнаешь. —  не отвлекаясь от еды, сказал Перун. 


Позавтракав, Бог запряг вампира собирать сумку: огнецвет, чертополох, адамова голова, соль и различные склянки с непонятным содержимым аккуратно клались в сумку. Каждая баночка была подписана, но что в ней - черт его знает. Эффект от каждой настойки Саня знал: "Мертвецкая слепота", к примеру, глушила все чувства упырям, а вот "Бабий морок" отпугивал кладбищенских баб. Но вот зачем самогон в этой сумке, да ещё и в объеме полтора литра - этого Сашка понять не мог. Собрав сумку, он обратился к богу. 

— Дядь Петь, все собрал, что дальше? 

— А дальше, Сань, иди к деду и скажи чтоб он дал тебе крови напиться вдоволь. Вечером я за тобой заеду. Всё, свободен. 

Ливень не думал останавливаться. Он обильно поливал окрестности деревни,  превращая дороги в месиво из грязи и, местами, коровьего навоза. Перун вышел из дома и направился к лексусу. Взревел двигатель, машина направилась куда-то в глубь деревни. 


Аким был в сарае и возился с поросенком. Заколов животное, начал сливать кровь в ведро. Покончив с кровью, он стал опаливать свинью. 

— Сашка! - крикнул дед. - Иди ведро забери. 

Из дома опасливо выглянул вампир. 

— Да не боись ты. Солнца же нет - скрылось оно за тучами и бояться тебе нечего. 

— Дед, —  Саня, добежав до сарая, обратился к лешему, — а вот ты мне скажи, почему ты не колдуешь? 

— Как это не колдую? Ты знаешь сколько в лесах у нас живности всякой развелось? Вот! А я знаю. Цветы растут, деревья, ягода всякая, да грибы. 

— Ну так это в лесу. А дома как же? 

— Да и дома я чуть-чуть магией пользуюсь: гадов всяких на огородах у меня, да и у соседей, не водится; птенцов хищники тоже не жрут - боятся, так как я их быстро накажу. —  строго сказал леший. 

— Убьешь? —  поинтересовался парень. 

— Нет, ты чего, я ж не убивец какой. Я гнезда их для себя приберегаю или другой хищник их находит. 

— Так все равно же убьёшь, не птиц так потомство их. 

— Это не я их - это зверье лесное. —  цинично ответил леший. —  Сашка, а ты до того, как в кровососа обратился, чем занималси то хоть? 

—Да как все - летом отцу помогал, матери, а все остальное время учился. В районе на тракториста поступил. В этом году должен был закончить. Но теперь уж все, отучился. 

Когда дед разделал поросёнка, Сашка помог затащить мясо в дом и принялся пить кровь. Животная ему не нравились - она на вкус была горьковата. Хотя сравнивать было не с чем - человеческую кровь он не пробовал, да и не хотелось. Было страшно. Боялся он, что затянет и станет он монстром, убивающим налево и направо, или дядя Петя от него одни угли оставит. В любом случае, парня все устраивало. Иногда ночью он тайком сбегал из избы, улетал в Зубровку и смотрел на своих спящих родных: на отца, на мать, на сестру. При жизни он их очень любил и после смерти чувства остались. Все то, что говорят в фильмах о вампирах - это бред. Может, конечно, те, кто стал вампиром чтобы убивать,  и лишились всех моральных ценностей, но Саня ещё помнил, что значит быть человеком... 


***

Прошлой ночью он в очередной раз сбежал в Зубровку. Подлетая к дому, увидел свет в кухонном окне. Приземлившись около дома, он осторожно заглянул в него и увидел своих родителей. Мать убирала на кухне, мыла посуду и расставляла её по шкафам. Отец сидел около печки и курил. Прислушавшись, парень расслышал разговор. Саня слышал о чем шла речь, но не хотел слушать. Речь шла о нем, о его смерти. Он видел, что у отца на глазах были слезы, хоть он и скрывал их. Мать же плакала, сожалея об утрате сына. 


Чтобы не слушать этот пропитанный горечью потери разговор, Сашка отправился к противоположной части дома - там была комната Сонечки. Она уже спала, тихонько посапывая. Она знала, что брата больше нет, но до конца этого не понимала. Ей всего пять лет - слишком маленькая, чтобы понимать, что смерть забрала ее брата навсегда.


Саня постоял у окна комнаты сестры и собрался лететь домой. Хлопнули крылья и смазанная темная тень взметнулась в ночное небо. Пролетая над окраиной деревни, в одном из дворов он увидел кусты красных роз, что так богато украшали ограду. Недолго думая, он спикировал вниз и, воровато оглядываясь, начал аккуратно срывать заветные цветы. Собрав небольшой букетик, Сашка отнес их назад к дому своей семьи и положил его под окном сестры. 

***

Внезапно, воспоминание прервалось самым наглым образом - кто-то плеснул ему в лицо холодной водой! Вздрогнув от неожиданности, он испуганно воззрился на нарушителя покоя:

— Ооох, дядь Петь, вы чего делаете-то? 

— Саня! Ты чего, уснул? - Перун стоял перед вампиром, вертя в руке пустую кружку. — Собирайся, сегодня со мной пойдешь, помогать будешь. Сумку возьми, и ко мне в машину. 

Вампир, поспешно вытирая воду с лица, схватил сумарь и ринулся к машине. Перун уже сидел за рулем и смотрел на стоящего за дверью Сашку. 

— Тебе особое приглашение надо или как? 

— Ну так-то да. Я ж вампир. —  с улыбкой сказал парень, почесывая затылок. 

— Милости просим! Заходите, садитесь, чувствуйте к себя как дома! — язвительно сказал Бог. 

— А мы куда, дядь Петь? —  спросил парень, залезая на переднее сиденье и забрасывая сумку назад.

— Так, Сань, дело опасное. Сегодня ночью мы с тобой едем на кладбище, там затесался главарь местного ОПГ - некто "Труп". Наша с тобой первостепенная задача обезвредить этих бандитов, чтобы больше к гражданам этого и окрестных сел не лезли. 

— А "Труп" - это фамилия у него такая? —  спросил Саня. 

— Нет, это скорее его физическая форма. Даю установку, так что внимательно слушай меня. Твоя задача - отвлекать нежить любым способом, сил хватить тебе должно. Дед тебя кровью напоил? 

— Так точно, но их же там сейчас кучи целые должны быть: от вурдалаков и до демонов. Как я их остановлю-то? 

— Правильные ты вопросы задаёшь. —  одобрительно кивнул бог. — В этом тебе помогут: во-первых травы которые ты развесишь и подожжешь как мы приедем; во-вторых масла, которые у тебя в сумке; ну и в-третьих самогон, чтобы храбрость и безрассудство рекой лились. 

— Дядь Петь, а может не надо, а? Я ж один, а их туча там целая. 

— Ты не бзди, у меня есть план. Как приедем,расскажу. 

Двигатель заревел и машина умчалась в сторону кладбища… 


На пригорке в кустах лежали двое мужчин: один был жилистый, но мелковат, а вот другой был огромный и крепкий. Они о чем-то тихо говорили между собой. 


— Значит, смотри каково твоё предназначение: за кладбищем в лесу, если идти по той тропке. —  Перун показал на тропу, проходящую левее их лежки, — можно выйти к большой опушке. Ты, пока не стемнело, развешаешь всю траву от опушки и до начала дорожки. Трава должна висеть на ближайших к тропинке деревьях, но нужно тщательно ее спрятать. Расположи её в порядке возрастания силы: у опушки сильная, у кладбища слабая. После, на поляне насыпешь солью круг. Строго по периметру поляны, понял? — дождавшись кивка Сашки, бог продолжил, —  соль маслом польешь, на масло травы сухой накидай. Каждую баночку опустоши до капли, чтоб загорелось хорошо. Всё понял? 

— Да. Только как я это зажгу потом? — спросил парень. 

— Тебе надо зажигать лишь травы. Зажигая, заговор читай. Запоминай, боец: "Починаются искры-пламени, чтоб вороги мои вечно замерли. Чтобы брат-дым твой, одурманил их. Чтобы разум их, как цветок поник". Запомнил? 

—… Чтобы разум их, как цветок поник,--  усердно повторил слова Сашка. —   Да. А на поляне как , тоже самое говорить? 

— Нет, ночью ты пройдёшь на кладбище. Скажешь, что нашёл ослабленного Перуна, но сам ты его привести не сможешь ибо не справишься. Тебе выдадут в подмогу сильных тварей, скорее всего демонов. Ты их веди по тропке и приговаривай заговор. Как на поляну придёшь, за круг из соли выбегай, да смотри не оборви его, а то все зря будет. Там дальше о них позаботятся. Того, кто ждать там будет, Семой зовут. Ты ему помогай во всем, что бы он не попросил. Я же тем временем с теми, кто остался разберусь, усек? —  спросил Перун. 

— Да, дядь Петь, усек. 

— Вот ещё что, на выпей. —  Перун достал из кармана брюк иглу и проколол себе палец. 

— Дядь Петь, ты чего?! Нет, я не буду. —  стал отнекиваться вампир. 

— Выпей, я сказал. Чтобы огонь тебя услышал надо силы иметь. В капле моей крови её предостаточно. Ну пей, не перечь мне. —  тихо зашипел бог. 

— А если понравится? Я ж потом не остановлюсь. —  глаза парня панически забегали.

— Если понравится, я тебе устрою курс реабилитации от крово-зависимости. —  ехидно ухмыльнулся громовержец.

От этих слов и ухмылки, пятки у Сашки подозрительно зачесались, но он отмахнулся от этих ощущений.

—...Ладно. —  Парень выпил несколько капель крови бога. —  Что дальше? 

— Иди, развешивай траву и ждём ночи. 


В полночь из склепов, могил и даже из деревьев на кладбище стали вылезать различные твари. Погост кишел упырями, бесами, демонами, даже было несколько кладбищенских баб. Все были заняты своими делами и, казалось бы, ночь пройдет своим чередом, как и десятки ночей до этого, но что-то было не так. Из леса слышался какой-то странный звук, пока слабый, чтобы что-то сказать наверняка, но он приближался. Наконец, послышались усиливающиеся звуки ломаемых веток и сдавленные матюки. Вскоре на поляну перед кладбищем из кустов вывалилась фигура. 


Увидев кладбище, Сашка выдохнул что-то похожее на ”Ипа вы партизаны” и рванул к ограде. Подбежав к ограде и перепрыгнув через оную, вампир начал петлять вокруг могил и монстров. Такое поведение ввело нежить в ступор и несколько мгновений они просто стояли и смотрели на парня бегущего в середину погоста. После сработал принцип “если бежит- значит боится, если боится - значит жертва, если жертва- значит хавка”, а раздавшийся рык: "Хватай его!", послужил лишь сигналом к началу погони. Покойники и твари из недр всей гурьбой погнались за парнем. 

— Стойте! Я свой. —  Сашка крикнул в тот момент, когда толстый демон схватил его за ногу. —  У меня очень важная информация. 

— Это у меня к тебе очень важная информация о том, что я тебя чичас съем. - булькающим голосом пророкотал демон и, по всей видимости, решил попробовать ногу парня на вкус.

— Я знаю где Перун! —  заорал парень на всё кладбище, а демон от неожиданности выпустил парня из лап.

Гробовое молчание повисло над кладбищем. Было слышно лишь стрекотание сверчков и шелест листвы.

— Отведите его к ведьме. 

Сашку подхватили под локти и потащили через все кладбище к могиле, что стояла вдалеке от всех. Она была разрыта и вглубь вела лестница. Парня кинули в тьму могилы и он кубарем покатился по ступеням вниз. Вокруг был мрак. Могильный холод склизкой пеленой окутывал мёртвое тело вампира. 

— Раз, два, три, четыре, пять, вампира буду я искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять мне поможет с гроба плесень. 

Зрение вампира помогало видеть в темноте, но этот мрак заполнил собой всю пещеру. Он давил на Сашку и пробуждал в парне страх. 

— Раз, два, три, четыре, пять,  буду я тебя искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять. Я хочу тебя повесить. 

Вампир стоял, боясь шелохнуться, а скрипучий и страшный голос подходил все ближе и ближе. 

— Раз, два, три, четыре, пять, кости буду я глодать. Шесть, семь, восемь, девять, десять что ж ты, ужин мой, не весел? 

Старая иссохшая рука с длинными когтями, на которой сквозь обвисшую кожу виднелись кости, схватила вампира и бросила его в противоположную сторону от выхода. Мгла рассеялась и вампир увидел старое гнилое тело, у которого были вывернуть руки и ноги в обратную сторону. Оно приближалось на четвереньках к нему. Почти лысый череп с остатками седых патл, на лице располагался один красный глаз, а рот, из которого торчало несколько гнилых зубов, расползался в страшной плотоядной улыбке. Существо подбежало к вампиру и сказало:

— Я чувствую запах высшей крови. Чувствую вкус твоей мёртвой плоти. Чувствую твой страх. Кто ты? 

— Я в-ва-ампир. —  от страха у Сашки дрожал голос. —  Я с-с п-посланием. 

— Что ты можешь сказать мне такого, чтобы я не выпотрошила тебя сейчас? —  красный глаз прищурился. 

— Я… Я знаю где Перун. 


Количество нечисти на кладбище убавилось. Скорее всего они поверили Сашке и ушли в лес. Перун лежал в кустах с закатившимися глазами. Над погостом, выписывая круги, парила черно-белая сорока. Она была больше обычных раза в полтора, а то и в два. Глаза её были устремлены вниз, изучая состав и считая количество оставшейся на погосте нежити. Сделав свои выводы, сорока скрылась в туче и исчезла. 


Перун встал из своего укрытия и направился к кладбищу. У ворот его встретили упыри, которых он сжёг одним разрядом. Он упрямо шагал в глубь погоста, яростно уничтожая своих врагов. Пока не оказался у ворот склепа, который стоял под тремя мертвыми тополями. 

— Ну заходи, родственничек. Не стесняйся, я тебя не трону. 

Бог вошёл внутрь и двери за ним захлопнулись. 

— Не ожидал меня здесь увидеть? Ну оно понятно, никто же не знал, что жив я после того раза. —  с усмешкой сказал незнакомец. 

Высокая фигура неизвестного стояла спиной к Перуну, и возилась с чем-то на столе. Черный костюм, в который он был облачен, подчеркивал его болезненную худобу. 

— Ты как раз вовремя. Успел, так сказать, к столу. 

Он обернулся. Человек был одет в чёрные брюки, белую рубашку, туфли и пиджак. 

— А я смотрю ты при параде. Кощей, ты какого хрена тут делаешь? —  сказал устало бог. —  Мне тут только тебя не хватало. 

— Тебя это скоро касаться не будет, но, скажем так, я должен кое-кому помочь. И ты не помешаешь мне, Перун! В руках моих сила, невиданная ранее! 

— Ты фильмов насмотрелся? Аль Капоне недоделанный. Мне тебя тут прибить или как? 

— Зачем пачкать такой прекрасный склеп кровью? Давай выйдем. 


Перун и Кощей вышли из склепа. Последнее, что увидел Бог - стая оборотней копошится около какого-то камня, а потом мир померк… 


Первое,что он увидел, открыв глаза - связанную девочку лет пяти, лежащую в центре ритуального круга. Она бесстрашно смотрела на все прибывающих монстров, окружавших её, и странного мужчину с кривым ножом. Бог, вскочив, рванул было к ней, но его ноги и руки сковали невидимые путы. Сколько бы силы он не прикладывал, разорвать их не получалось. Тем временем, Кощей начал подходить к девочке, чтобы принести её в жертву. Перун окликнул его:

— Эй! Сатанист недоделанный, какого черта? Ты с каких пор детей режешь? 

— Посмотрите, кто очнулся. Слушай, тебе не все равно, кого я в жертву приношу? Годами тебе приносили в жертву животных, а тут всего-то маленькая, никому ненужная девчонка.

— А собстна на х… кхм... —  Перун мельком взглянул на девочку, —  зачем? И вообще, хватит разговаривать, как будто из сценария паршивого фильма свалился. Давай по существу, что тебе от неё надо? 

— Нет, ты серьёзно не догадываешься? —  Кощей озадаченно посмотрел на Перуна. —  Я, как бы, злодей, хочу поработить все живое и править всеми. Сказок, что ли, не читал? 

— Справедливо, не поспоришь. Ну, у тебя, как бы, Бог в руках. Неужто из маленькой девочки ты возьмёшь больше, чем из бога? —  Перун тянул время. 


Он хотел спасти девочку, ведь он узнал её. Это была сестра Сашки. 


—Слушай, и правда. Что ж это я раньше-то не додумался. —  лицо Кощея растянулось в улыбке. —  Тогда я возьму тебя, а ребенком полакомятся мои собачки. 

— Нееет, мой милый. Так не пойдёт. Ты отпускаешь её и я весь твой. —  улыбнувшись, сказал бог. 

— Она и с кладбища не выйдет, если я её отпущу. Я властен над мертвыми, но не смогу сдержать желание какого-нибудь упрямого упыря полакомиться сладкой детской плотью. 

Перун закатил глаза от всех этих пафосных и уже порядком подбешивающих речей. Ему надо было потянуть время, а там глядишь и вампир с Семой на помощь придут, и девчушку вытащат.  

— Слушай, давай решим все как мужик с мужиком, а? Побьем морды друг другу, а когда я тебе рожу разобью - сообщу о тебе своей сестре Морене. Она возьмёт твою хлипкую костлявую душонку и запрет в самой далекой и тёмной темнице Нави, а она, —  бог указал на девочку, —  пойдёт со мной. Как тебе мысль? 

— А если я возьму верх в этой схватке? 

— Я сам лично отдам тебе свою силу. 


"Забрать силу у бога безумно тяжело, но если он отдаст её сам - это будет необычайный дар, который никому и не снился. С другой стороны, он - покровитель воинов и повелитель молний…" 

— Согласен. 


Воин в шлеме, увенчанном костяными рогами, и стальной кирасе, надетой поверх кольчуги, восседал на костяном коне. Чёрный плащ развевался на ветру. Его Фламберг покоился в ножнах, но правая рука была готова выхватить его в любой момент.  Он стоял на поляне за кладбищем и ждал второго всадника. Ждать пришлось не долго. Со стороны леса выехал всадник на белом коне. Бахтерец, сплетенный явно из необычного металла, как влитой сидел на его теле. Позолоченный шишак украшал голову воина. Красный плащ парусом вздымался над землёй, которую своими копытами вспахивал жеребец. На его левой руке был массивный каплевидный щит, а в правой тяжелая секира. Белый конь поравнялся с костяным. 

— Не жалко, если я тебе твою вермахтовскую каску погну? 

— Мне-то не жалко. Главное чтоб ты о содеянном не жалел, светлый. 

— Опять завелась пафосная шарманка? Ну удачи, костлявый. 


Они разъехались в разные стороны и, остановившись, повернулись друг к другу. Перун зашептал: "Секира Перуна, как птица летит, сметая врага со священной земли. Блеском металла страну защити. Секира Перуна, секира летит."  Топор засиял словно на солнце. Бог поднял его над головой и в лезвие ударила молния. 


Всадники понеслись друг на друга. Кощей поднял свой меч для удара, над клинком заклубился чёрный туман. Кони поравнялись. Перун поднял свой щит и в этот момент в него вонзился чёрный меч. Щит раскололся на две части и меч оцарапал руку Перуна. Кощей занёс клинок для второго, уже колющего, удара. Громовержец не растерялся и врезал некроманту по черепушке древком секиры, да с такой силой, что тот свалился с коня. Бог слез с своего жеребца, взял секиру двумя руками и стал ждать пока "бессмертный" встанет. 

— Вставай, костлявый! По рылу никогда не получал что-ли? 

— Смеёшься, Громовержец, ну-ну... Посмотрим, кто будет смеяться последний. 

Кощей вскочил и ринулся на бога. Звон металла снова разорвал тишину кладбища. Перун оборонялся как мог, но Кощей наступал. Градом ударов он заставлял Перуна отступать к лесу. Выпад, Перун остановил клинок своей секирой, но тут же получил удар эфесом по лицу и упал на землю. 

— Тебе нас не остановить, бог. Твои силы тают на глазах, а меня питает великая энергия Нави. Тебе не победить. 

— Это мы ещё посмотрим. 

Перун сделал подсечку ногой, и Кащей свалился на землю. Встав на ноги, бог занес секиру над головой противника и вонзил ее ему в череп. Рука, крепко державшая до этого меч, ослабла и клинок выпал на землю. Перун пнул его ногой, вытащил секиру и склонился над Кощеем. 

— Рано ты меня со счетов списал, костлявый. Два вопроса: первый - кто даёт тебе эти силы? Второй - где купить сборник пафосных цитат? 

Кощей плюнул кровью Перуну в лицо. 

— Ты скоро узнаешь, Громовержец, —  Кощей закашлялся кровью. —  Скоро все узнаешь. 

Перун встал и с неба сплошным потоком начали бить молнии, превращая то место, где лежал Кощей, в оплавленную воронку. Вскоре от тела некроманта не осталось даже праха. 

— А каску было жалко. 


Перун без сил свалился на землю. Со стороны кладбища на него кинулась нечисть… 


***


— Дяденька, дяденька, вставайте! Ну сколько можно спать? 

Детский голос пробудил Перуна ото сна. Он открыл глаза и огляделся. Девочка которая была тогда на кладбище, сидела рядом с ним на кровати и держала стакан с каким-то мерзким пойлом. 

— Деда, он проснулся! —  звонкий крик раздался на весь дом. 

— Сонька, а ну слезь, не то я тебя сейчас розгами! 

Девочка показала язык деду и убежала на улицу с звонким криком о том, что "Дяденька проснулся!" 

— Аким, какого, прости, лешего произошло? 

— Вас Сашка притащил с Семарглом. Вы бездыханны лежать изволили. Так они ешо и девочку спасли, а она сестренкой Сашкиной оказалась. Деревню их всю нечисть пожрала, а девчонку в жертву хотели принесть. Но Сонька хороший ребёнок, умная она, не то, что Сашка. Вот обучить её… 

— Аким, вещи мои принеси. 


Леший принёс вещи Перуну. Одевшись, попросил деда накрыть чего поесть и вышел на улицу. Солнце освещало двор и всю деревню, согревая землю после недавнего урагана. Сонька сидела рядом с большим огненно-рыжим псом и, скорее всего не в первый раз, рассказывала историю о том как в "дяденьку" ударила молния, а он из неё вышел в доспехах, словно богатырь из сказок, и начал сражаться с другим, злым дяденькой. Но псу все нравилось, ведь он лежал на её ногах, а она гладила его за ухом. 


Перун сел на крыльцо и посмотрел в небо. В голове его было много вопросов, на которые, как он понимал, скоро появятся ответы. 


Продолжение следует… 

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе" Деревня, Славянская мифология, Крипота, Длиннопост
Показать полностью 1
101

Хранитель. "Три вампира в одну ночь"

Часть 1


Луна освещала давно покосившийся старый домик, в котором тусклым огнём горела лампочка Ильича. Павел Семеныч, старый сторож, выйдя из избушки, закрыл дверь на замок. Закинув ружье за спину, он поднял свёрток, который  вынес, и двинулся вглубь кладбища - путь его лежал в самый центр погоста. По пути он бормотал себе что-то под нос - не то молитву, не то какие-то свои старческие мысли. Его голос был тихим, звучащим буквально на грани полушепота, ведь погост - место упокоения мёртвых и не следует их тревожить. 


 Погост располагался близ Суртаево, деревни, что под Тулой. Тихое и загадочное место. Вокруг деревушки раскинулись древние леса, словно скрывая за собой от всего мира старинные дома и не менее старое кладбище с его покосившимися надгробиями. За лесами же на многие версты простиралась степь, по которой гулял вольный ветер. 

Деревня была давно забыта, её можно найти только на старых картах, а среди людей, знающих о ней, большая часть приходятся родственниками живущим здесь людям. Живут тут по большей части старики, да те, кто в свое время, не смог покинуть её. Немногочисленные приезжие, которые посещают эту деревню, являются теми самыми родственниками или людом из соседних деревень, что приехали полюбоваться местными красотами. 


Места здесь действительно живописные и было в них что-то… особое. Словно среди деревьев была разлита некая древняя сила, пропитывала каждую травинку, каждый листочек. Поговаривали даже, что тут раньше обитали язычники, но потом их православные побили, деревню сожгли, а святилище языческое огонь не тронул. После ухода язычников долгое время здесь ничего не было.  Но вот в 20 веке деревня тут появилась и люди живут до сих пор. Ночью только никто особо не выходит. 


Семеныч шел по кладбищу все дальше вглубь. Сквозь деревья было видно место, куда он шагал. Подсвеченный свечами пятачок вокруг могилы, а посередине стояло что-то похожее на избу. Это было старое святилище, которое поставили здесь язычники ещё до прихода православных на эту землю. Семеныч зашёл внутрь, закрыл дверь на засов и, встав на колени перед идолом, зашептал:

— Батюшка Хранитель, не за себя прошу, а за людей вокруг живущих. 


На улице послышались шаги. Сторож почувствовал на себе злобные взгляды. Он точно знал, что на него смотрят сквозь щели в рассохшихся досках, слышал шипение с угрозами и приказами выйти. 

— Разбушевалась нечисть местная. Покоя живым не дают. —  продолжил говорить старик.

Кто-то начал настойчиво стучать в дверь. Шипение переросло в рычание.

— Наведи порядок, всем сердцем прошу,  в долгу не останемся. 

Дед развернул свёрток - в нем был нож. Он хотел все сделать размеренно и спокойно, стараясь не обращать внимание на происходящее вне святилища. Взяв нож в руку, он услышал как за спасительным барьером, состоящим из хлипких стен да дубовой двери, раздался душераздирающий вой. Семеныч знал как воют волки, медведи, знал как воют волколаки, но такого воя он не никогда не слышал. 

"Нельзя медлить."  — подумал он. 


— Прости меня, Машенька, помни старого. 


Кладбищенский сторож  быстрым движением вогнал нож по рукоятку себе в сердце и таким же движением вытащил его, обагрив идол старого бога кровью. 


Луна, которая освещала кладбище, стала красной, и те, кто стоял за стенами святилища, несмотря на их количество и устрашающую силу, ринулись бежать. 


***


В Суртаево въехал чёрный Лексус. За рулём сидел мужчина лет сорока. Чёрные густые волосы спадали до плеч. Такая же темная борода, немного посеребренная сединой, украшала его суровое лицо. Мужчина был огромен: под два метра ростом и крепкого сложения. Голубые глаза смотрели прямо на дорогу. Мальчишки, игравшие у заборов, с огромным интересом провожали его машину взглядами, пока она не скрылась за поворотом. 


Он проехал несколько домов и остановился около магазина. Вышел из машины и тяжёлым шагом зашёл в него. У прилавка стояла молодая, лет двадцати, продавщица. Русая длинная коса была перекинута на грудь. Халатик обтягивает сочную фигурку.  В магазине было пусто. Девушка о чем-то увлеченно болтала по телефону. 


— Ой, Зин, и не говори, я-то думала у них с Людкой любовь, а оказалось… —  она увидела в дверном проёме мужчину. —  Зин, я перезвоню тебе. Мужчина, на дверях табличка висит, и там русским по белому написано  "обед" , не по глазам?! 

— Извините, не заметил, —  громогласным басом ответил мужчина, чем немного испугал девушку. — Я не займу у вас много времени… 

— Обед! Приходите через 23 минуты. —  упорно гнула свою линию девица.


Нахмурив брови, он посмотрел на девушку, но тут же изменил свой взгляд и на лице его возникла лёгкая, добрая улыбка. 

— Так дождь ведь. —  сказал он, все так же приветливо улыбаясь.

— На небе ни тучки, какой до…  —  раздался гром, и сухую землю начал поливать дождь. —  И правда… Ладно, посидите тут у меня. 


Мужчина сел и начал осматривать витрины. Мука, хлеб, крупы, макароны, конфеты и многое другое в скудном количестве украшали полки магазина. Тем временем, девушка изучала незнакомца. Белая рубашка, закатанная до локтей, не скрывала его мускулистые руки, жилетка и облегающие  брюки серого цвета, на левом запястье солидные золотые часы. "Клоун какой-то", —  подумала девушка, но тут же отогнала эти мысли, поняв, что он привлекает её. 

— А вас как зовут? —  застенчиво спросила она. 

— Пётр Богданович Громов. А вас? —  невозмутимо ответил мужчина.

— Нас то, Рита Павловна Синицина. —  с серьёзным видом, затем улыбнувшись, сказала она. —  А вы к нам откуда и по какому делу?

— Из Москвы, Рита Павловна, по делу, секретному. —  сказал он, улыбнувшись. —  Ну, а если серьёзно, следователь я. Люди у вас пропадать часто стали, да настолько часто, что меня вызвали. 


Рита изменилась в лице. Страх, горе и надежда в этот момент переполняли её. На глазах появились слезы, и она отвернулась, чтобы их вытереть. 


— Пётр Богданович, вы только себя погубите. Не надо вам этого, уезжайте. Тут людскими силами не справиться. —  не оборачиваясь сказала она. 


— Это почему же? —  Громов удивился такому заявлению.

— Пробовали. Савельев на той неделе мужиков собрал: взяли они кто вилы, кто топоры, у кого ружье было. Человек двадцать их было - с деревень соседских даже приезжали. Весь день они готовились, а под вечер в лес ушли. На утро вернулось только шестнадцать: кто седой, кто раненый. Один - Сашка из Зубровки - совсем молодой, через дня три помер. Сердце остановилось. А мужики запили. Ко мне за водкой как-то, жены их , Мальцева с Беркутовой, заходили. Так говорят, что чудом в старой церкви спаслись мужики, ни то от волков, ни то от кого ещё страшней. Не надо вам этого, Пётр Богданович, уезжайте.-  в ее глазах плескалась паника.


— Ну, Рит, я это сам уже решу. Вы мне скажите только, где комнату у вас можно снять?-  Пётр поднялся со стула и посмотрел в окно. Дождь закончился.


— Это к деду Акиму вам надо. Он в конце деревни, у леса, живёт, лесник наш. 

— Спасибо вам, Рита. Можно мне ещё шоколадку ту, молочную? Это вам. —  слегка улыбнулся следователь.


— Спасибо Пётр Богданович. Ой, а что мы с вами все на вы, да на вы, давай на ты? —  девушка слегка зарделась.

— А давай! —  он улыбнулся, отдал шоколадку, подмигнул на прощание девушке, и вышел из магазина. Сев в машину, он поехал к деду Акиму. 


Дед Аким жил около леса, в двухквартирном доме. Пётр остановил машину и, заглушив двигатель, осмотрелся. В ограде аккуратно расположены клумбы с цветами, ровные ряды деревьев: яблони, груши, черемуха, берёзы - можно было сказать, что от Акима лес и начинался. Из ограды был проход в огород: недавно прополотые грядки с луком, морковкой, чесноком, кусты малины, черники, картошка, в общем, чего только не было. Сам дом деда Акима был бревенчатым, видно было, что за ним ухаживали, резные наличники были свежевыкрашены. Подойдя к калитке, Пётр увидел сидящего на крыльце Акима.

— А я-то уж думаю, чьих енто рук дело, дощ посредь бела дня вызывать? —  на крыльце сидел дед Аким и курил папиросу, которую сам скрутил из газеты и самосада. —  Ну, заходи, мил человек, коль с намерениями добрыми - хлебом да солью пожалую, а ежели зло мыслишь тады оглоблей по спиняке получишь. 

— Ты дед капкан-то свой убери, или не признаешь? —  дед впился глазами из-под густых бровей в гостя, и через мгновение запричитал. 

— Ох, батюшки родные, извини старого, что не признал сразу-то, я уж и запамятовал как вы того этого... сложены. Заходите, пожалуйте Пе… 

— Пётр Богданович. —  глаза Громова слегка сузились.

— Да, Пётр Богданович, в дом жалуйте, сейчас я вам и откушать организую и выпить чего. —  засуетился старик.

Пётр зашёл в дом. Внутри было так же ухожено: ни пылинки, ни соринки. Чистота одним словом. Вся утварь была сделана вручную, и видно,что мастером. Пётр сел на табурет около стола. Немного погодя в дом зашёл дед Аким с полной корзиной овощей. 

— Пётр Богданович, вы к нам как? —  решил полюбопытствовать старик.

— Прислали меня вам на помощь. Аким… ? —  Громов вопросительно посмотрел на Акима. 

— Ярославович я. — ответил дед.

— Аким Ярославович, мне б комнату у вас снять на время, да поди вы расскажете чего твориться у вас тут? 

Дед Аким быстро настругал салаты, вытащил печеную с мясом картошку из печи, нарезал сало и достал бутыль самогона с двумя стаканами. Налив себе и гостю, сел за стол. 

— Да вы угощайтесь, батюшка, вот, чем богаты. Комнату я вам дам, да и все, что ведаю, расскажу. Только можно без людского этого всего? 

— Да, можно, на доме чары от посторонних, я видел. —   взгляд "Петра" стал слегка насмешливым. 

— Батюшка Перун, Павел Семеныч вызвал тебя, собой пожертвовал, главное шоб ты явился. 

— Кто он, этот Павел Семеныч? 

— Людь он. Ой, энтот человек, хранитель кладбищенский был. Стал первым замечать, шо происходит. Нечисть с начала того месяца стала людёв жрать. — грустно вздохнул старик. —  В дома не ломилась, только тех, кто по неосторожности попадётся, того и сожрёт. Поначалу оборотни прибежали, альфы, стаей.

Аким поднял стакан, словно предлагая почтить память погибших от рук чудищ. Перун проделал аналогичное действие и жидкий огонь обжег пищевод.

— Апосля кровососов несколько штук принесло, а за ними и мёртвые из могил вылазить стали. Как вурдалаки налетели, так и из домов выманивать начали кто деток, кто взрослых,  тож как попадётся. —  продолжил лесник. —  Люди и сами хотели их прогнать, да только не получилось. В церкви старой спаслись, да не все.


Старик с силой ударил по столешнице, да так, что утварь подскочила. По глазам было видно, что ему больно вспоминать произошедшее.

— Одного они обернули, суки такие,  пацан-то молоденький был. Ну и Павлуша ждать не стал пока людев пержрут,  вас призвал. 

— А ты у нас, стало быть - леший местный? —  Перун задумался.

— Так и есть. — кивнул старик.

— А чего к людям жить перешёл? 

— Да так оно сподручней. Лесником я у них тружусь, а они мне ешо и плотют за то. — лицо Акима стало ехидным. — Пугать никого не надо, шоб не лазили в места заповедные, я им так сказал куда не соваться, и перестали. Людям у них больше веры нежели лешему. Да и за то время привязался я к ним...


До вечера дед Аким рассказывал, как все началось, кого съели, к кому сходить нужно чтоб узнать чего. После разговора дед Аким провел Перуна в комнату. Сев на кровать, старый бог пододвинул к себе столик, что стоял у окна, достал ежедневник и, сделав необходимые записи, лёг спать. 


***


Звуки хлопков за окном разбудили Перуна. Он открыл глаза и прислушался. На самой грани слышимости он снова различил приближающиеся хлопки, кажется, крыльев. Неведомое существо пролетело прямо над домом. Перуну звуки показались знакомыми, но он хотел убедиться окончательно. Так как окно его комнаты выходило на лес, то он отправился к лешему. Дед Аким сидел в противоположной комнате  и тоже смотрел в окно, из которого открывался вид на деревню. Потревоженный звуком открывшийся двери, леший не оборачиваясь произнес:

— Прилетели, батюшка. К Степановым прилетели, а у них же дите дома одно, они в район уехали вчера. Выручать надо. 


Перун подошёл к окну и вгляделся. Луна не давала много света, но то, что нужно было увидеть, он увидел. Темная фигура стояла у входной двери и, судя по всему,  стучала в неё. Выглядела она как обычный человек. Темной ночью невозможно было увидеть, но бог был готов поклясться, что у фигуры не было тени, а глаза пылали красным. Это был вампир.

Перун заметил на крыше движение. Там сидели ещё два вампира. Первый уже частично обратился: человеческое тело, вместо рук - огромные расправленные крылья, слюна капала из его огромной пасти полной клыков, расползающейся в голодном оскале, а глаза рыскали вокруг дома. Второй вампир выглядел как обычный человек и сидел вполне спокойно, но по его резким и рваным движениям было видно, что его мучает жажда… 

— Аким, следи за обстановкой. Мне же нужно спровадить незваных гостей...


***


Стук в дверь разбудил Димку. Он открыл глаза, но не спешил вставать. "Может быть собака опять с цепи сорвалась в дом просится?" —  подумал он и, стащив одеяло, спустил ноги на пол. Стук повторился и Димка вздрогнул, мурашки пробежали по телу. Страх начал потихоньку подниматься по ногам, но мальчик отогнал его и спокойно из дальней комнаты пошёл к двери. В дверь ещё раз постучали и мальчик остановился. До двери было метра три, но он не спешил открывать её, ведь родители вернуться только днем и строго настрого приказали никому дверь не открывать. 

— Кто там? —  неожиданно пискляво произнёс Дима

— Мальчик, я заблудился, а мне надо передать весточку одному смелому молодому человеку, но не могу найти дом, можешь помочь? —  вампир старался сохранить спокойствие, но голод преобладал над ним и голос его иногда срывался на рык. 

— А кого вы ищите, дяденька? 

— Дмитрия Степанова, мой маленький друг. Его родители просили передать, что они приедут только следующей ночью и сказали мне посидеть с ним. 

— А как вас зовут? 

— Мне что, с дверью разговаривать?! —  от нетерпения вампир взбесился, но тут же пришёл в себя. —  Прости, просто я устал и голоден, открой хотя бы дверь. Невежливо так с людьми разговаривать. 

— Ну хорошо. —  Дима подошёл было к двери и даже протянул руку к ручке, но потом резко убрал её. —  Дяденька, а вы мне ничего плохого не сделаете? А то как-то страшно мне. 

— Не бойся. Открой дверь и ты увидишь, что я не могу навредить тебе. 


Улыбка растянула пасть вампира в тот самый момент когда Дима открыл дверь. Последнее, что мальчик увидел - это клыки, полная пасть клыков...


Луна скрылась за тучами и начался дождь. За спиной у того, что гипнотизировал мальчика промелькнула молния и раздался гром. Тварь, стоящая на крыше, увидела мужчину, что появился на дороге и грозным взглядом сверлил спину гипнотизирующего. Кровосос вскинул крылья и стрелой метнулся к мужику, но порывы ветра завернули его и он упал в грязь перед ногами Перуна. Небесно-голубые глаза высекали молнии, и тяжелая рука схватила вампира за шею. Силы кровососа не хватало чтобы высвободиться из крепкого захвата. На помощь ринулся новообращенный, прыгнув с крыши, но не долетел до старого бога. Удар молнии откинул его в сторону.  Перун сдавливал шею вампира пока тот не перестал бороться, а тело не обмякло. Второй рукой он схватил голову и вырвал её вместе с позвоночником из туловища вампира. Взгляд бога упал на “гипнотизера”.

— Негоже деток пугать, ёндин сын. —  голос отголосками грома пронесся по всей деревне. 

Фигура вампира напряглась, готовясь к бою. Пасть ощерилась в оскале - видно было, что кровосос нервничал.

— Кто ты?! Это наша добыча! Проваливай или я убью тебя, фокусник. —  страх и непонимание, злость и ненависть в голосе вампира вызвали улыбку у Перуна. 

Вокруг бога заплясали искры зарождающихся молний. Глаза его засияли потусторонним светом, а голос лязгнул металлом.


— Ты что, с первого раза не слышишь? 


В мгновение ока Перун оказался около вампира, который пятился к дому, но дверь не пускала его дальше. На лице упыря стало проявляться понимание - с кем его свела судьба.

— Вот и правосудие настало. —  сказало божество, зажигая на своей ладони слабые разряды.


Перун вогнал руку вампиру в грудь. Нащупав мёртвое сердце, его пальцы покрылись уже настоящими молниями. Боль. Жгучая боль, впервые за много лет проникла в тело вампира. Его тело сотрясалось, энергия, проходящая через него, разрывала органы и плоть, крошила кости. Он сгорал изнутри, в его глазах были видны лишь боль и ненависть. Спустя несколько секунд всё было кончено. Всё, что напоминало о вампире - прах, быстро уносимый ветром. 

Со смертью упыря развеялся и морок, наведенный им. Димка, вышедший за время боя на улицу и незамеченный кровососами, очнулся и озадаченно осматривался по сторонам. Перун решил помочь мальчику.


— Ты чего это, Димка, ночью по улице шастаешь? —  взгляд Громова стал немного строгим.

— Я? По улице? Дядь, а я и не знаю, я ж спал... а вы кто? —  недоумение на лице мальчика проступило еще явственнее

— Сосед твой новый. Пётр Богданович меня зовут. 

— Дядя Петя, а вы можете до утра со мной тут побыть, а то страшно. —  лицо мальчика выражало просьбу. 

— Могу сынок, могу. — теплая улыбка тронула губы Перуна.


Утром Пётр Богданович ушёл от Степановых. Всю ночь он просидел у кровати Димки и вслушивался в ночь. Придя к Акиму, он обнаружил старика испачканного в крови, спящего сидя на табурете,  стоящем на крышке от подпола. Стараясь не шуметь, Перун закрыл дверь, но дед в момент проснулся. 

— Ловко вы энтих кровопийц, батюшка. —  сказал Аким со странной интонацией. Перун не разобрался какие чувства дед вложил в эти слова.

— Ты труп кровососа подобрал? —  он посмотрел на окровавленную одежду.

— Я, чего он на дороге валяться будет? Я его в погреб кинул,  ночью сожгем собаку. —  Аким притопнул ногой по крышке погреба. Оттуда послышались сдавленные ругательства в адрес хозяина дома.

— Дай-ка, я осмотрю его.


Дед встал со стула, открыл погреб и зажёг свет. Перун спустился в подвал и увидел, как между мешками с картошкой, рядами банок с соленьями да компотов, лежал здоровый труп вампира. Громов подошел к нему и, толкнув ногой, развернул лицом вверх. Была лишь одна проблема - лица не было, да и головы в принципе тоже. Вдруг опять послышались ругательства, уже слышанные Громовым ранее. Взгляд его упал на мешок, лежащий чуть поодаль и активно шевелящийся. Старый бог вытряхнул содержимое мешка, коим оказалась та самая недостающая голова, на землю. Послышались маты:


— Больно, зараза такая! Чтоб тебя леший задрал, козел вислоухий!

— Хех, не думал, что упыри нынче такие косноязычные пошли. Вот раньше да! Могли простыми словами так обложить, что даже Чернобог с Кощеем краснели! —  глаза Перуна стали ехидными. Опять послышался мат.

— Ты думаешь, раз искорки призывать можешь, так победишь нас, колдун? — рявкнула оторванная голова. —  На наше место придут новые, более сильные.


— Хах, сначала фокусник, теперь колдун. Как потом-то величать будете? — усмехнулся Перун.

— Смейся-смейся, человечек. Посмотрим, как ты будешь смеяться когда Он соберёт свою армию. — улыбка головы стала змеиной.

— Кто соберёт? —  бог нахмурился.

— Жди, мужик, скоро в крови захлебываться будешь. Хах-ах-а-кхх. — смех прервался от звонкой оплеухи Перуна.

— Повторяю вопрос - кто соберёт?- голос вновь, как ночью, стал похож на отзвуки грома.

— Пошёл к черту! Хотя... он ведь тоже скоро явится. —  прошипела голова, под конец улыбнувшись.

— Ну, как знаешь. 

Перун подошёл к внешнему выходу из подвала и открыл дверцы. Солнце заставило вампира вспыхнуть. От боли тот не мог уже кричать - лишь открывать рот в безмолвном крике. Когда в руках Перуна, покрытых прахом, остались лишь позвоночник и насаженный на него череп, он закрыл дверцы и, разворачиваясь, споткнулся о что-то, не то мешок, не то ещё одно тело. 


— Так, а это что такое?

Продолжение следует...

Хранитель. "Три вампира в одну ночь" Славянская мифология, Деревня, Длиннопост, Крипота
Показать полностью 1
43

Когда ходил автобус

На помню уже, как звали эту бабушку, скорее всего баба Маша. К ней недавно племянник Серёжка на большой чёрной машине приехал- богатый, знатный. Она в лесу последнее время жила. Баба Маша жила в лесу и бегала по горам, как молодая: сухонькая, с палкой для защиты от хулиганов. Раньше там, где она жила – была деревня с людьми. А потом случились девяностые, и люди из деревни уехали. И автобус в деревню отменили.

Затем в деревне наступил Лес. Густой, уральский, разный. Так и жили они: баба Маша и Лес, не тужили- вместе.


К бабе Маше племянник Серёжка из большого города приехал, с пузом, важный – не даром значит жизнь прожил, с подарками приехал.

А баба Маша сперва тогда очень – то и расстроилась, что автобус отменили. Она и раньше не пользовалась автобусом совсем. Она ходила пешком, в одежде, которой было лет по десять – тридцать чистенькой, латаной. Когда ходил автобус, баба Маша экономила на всём, а сэкономленные деньги отсылала всевозможным пострадавшим от тяжкой жизни. В советский фонд мира, к примеру она много зарплат отдала. Она и сейчас, когда пришел Лес и перестал автобус, ухитрялась перечислять деньги тем, кому трудно. У неё был целый чемодан квитанций о переводах-накопила за жизнь. Весёлая и разговорчивая, она жила без друзей и полностью одна-всегда.


Лишь однажды баба Маша жила не одна – это когда маленький племянник Серёжка к ней на полгода пожить приехал. Здесь, в деревне племянник стал пионером. Сейчас племянник снова приехал и поинтересовался о том, что из магазина привезти – заботу проявил, повзрослев, поумнев.


Баба Маша сидела на крыльце, опустив ноги в лопухи – говорила с Серёжкой, с племянником своим, который сидел рядом и жевал соломинку – как когда-то. Здорово.

-А помнишь, как ты не спал, перед посвящением в пионеры? -спросила Баба Маша. Поморщилась, толи от солнца, толи от прошлого. - Всю ночь учил слова клятвы. Помнишь?

Серёжка поморщился, виновато пошевелил лицом.

-Не, баб Маш, не помню.

-А я помню. Ты прыгал на кровати и кричал на весь дом: «…перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться…»

Серёжка шевелил лицом всё сильнее и сильнее – старался. Улыбнулся, расправил морщины, радостно, проговорил:

-Тогда у нас были другие законы:

Пионер ровняется на героев борьбы и труда

Пионер чтит память погибших борцов…-

Серёжка сказал, усмехнулся:

-Столько лет прошло, а помню.... Эх.


Такие слова говорили когда-то давно: тогда, когда ходил автобус.

1946

Колдун

***

Дядька стоял возле делянки с крапивой, а мы, пацаны, возрастом от шести и чуть старше, ходили в ней кругами голышом.

- Чьи вишни самые крупные?- Спросил громко дядя Леня.

- Дяди Лени!- Обжигаясь жгучей травой пропищали мы.

- Чьи яблоки самые вкусные?

- Дяди Лени!

- У кого самая вкусная клубника?

- У дяди Лени?

- У кого крапивы хватит на всех?

- У дяди Лени…


***

Родители, отправляя меня каждое лето к бабушке и не догадывались, о маленьком счастье, которое когда то было мною найдено на окраине села и доставлявшее опасностью проникновения и вкусами взращенного быть абсолютно счастливым. Для нас, пацанов, его сад был запретным и одновременно манящим, а яблоки, вишня и клубника, которые он растил, до сих пор видятся мне во сне. Но это было приобретаемо только при благоприятном случае, а при иных обстоятельствах вместо по тихому стыренного, доставалась прогулка голышом за домом дяди Лени, где росла жгучая крапива, которая на пару дней напрочь отшибала желание залезать в его сад. К осени крапива была вытоптана нами напрочь ибо желающих угоститься было много, а крапивы на лето на всех пацанов не хватало. Приезжая к бабуле, я первым делом кругом обходил его сад, в поисках лаза, где можно было пробиться к плодам его трудов. Дядя Леня каждый год укреплял забор, засыпал наши норы, но так и не мог истребить наш дух его «пограбить». Забор его не шибко высокий местами, стоял одним лишь чудом ибо наших нор там было прокопано порядком. А сигануть через забор при погоне не изодрав штаны вообще считалось у местных «пострелят» подвигом. Мы искали самое-самое и самое то, было только у него. Так что весь свой безграничный потенциал мы направляли на его подворье. Мы и змея с корзинкой привязывали, чтобы «свиснуть» у него парочку яблок «белого» налива, и доски на ограде подпиливали, да и что говорить- целую катапульту устроили, лишь бы иметь возможность полакомиться тем, что у него спело и благоухало. Но как же давно это было…


***

Мне уже давно не десять. Деревня уже не та и я, сорокалетний хлыщ, с двумя высшими образованиями после развода с женой и утратой карьеры вернулся в то место, где когда то был счастлив.


***

Деревня разительно отличалась от того как я был в ней последний раз. Дорогие машины. Будка охраны и много разноцветных палаток, захвативших футбольное поле при школе. Лишь бабушкин дом с порыжевшей крышей выглядел на фоне всего этого благолепия, как анахронизм. Вещичек у меня не много, так что поддев крючок на калитке я попал во двор дома своего счастливого детства. Под завалинкой нашел ключ от висячего замка и зашел в дом, где спертый за столько лет воздух, наконец таки получил возможность вырваться наружу. Все было пыльно и уныло, но ничего- будем живы не помрем.


***

Первым посетителем оказался участковый. Он долго проверял мои документы и убедившись, что они не сработаны умельцами на цветном принтере, вписал мои данные в записную книжку.


***

Вторым пришел глава администрации, предложивший мне продать бабкину, как он выразился, халупу. После чего был вежливо напоен чаем и отправлен к месту своей работы ибо торговаться мне сейчас не за чем.


***

Стук в калитку повторялся с периодом в пятнадцать минут. Гости все шли и шли. Я внезапно оказался нужен всем, для того чтобы со мной познакомиться, а потом не скромно предложить мне продажу, ну или на крайний случай обмен жилплощади. К вечеру, устав от посетителей я просто перестал выходить и наконец занялся приведением своего нового жилища в божеский вид.


***

Следующий день и поход в местный магазин так же принес массу знакомств с обитателями деревни. Все встречных интересовал только один вопрос: - Какие мои планы и надолго ли я приехал? Понимая, что вопрос жилья в этом уголке моей необъятной Родины стоит очень остро, отделывался от наседающих короткими ответами, что приехал всерьез и надолго, и желал им всех благ и хорошего настроения. Так что на какой то короткий срок я стал самым популярным обитателем села, что сразу начало раздражать и по быстрому накупив продуктов, я поспешил укрыться от надоедливого внимания окружающих в доме.


***

За неделю дом был частично приведен в порядок и уже не представлял того тихого ужаса, который меня первоначально встретил, однако приглашенные строители, некогда проживавшие в далекой Средней Азии с учетом места расположения дома и его окружения, в скидке на цену работы отказывали, ссылаясь на непонимание русского языка и его сложность , так что крышу перестилать мне пришлось самому.


***

Столь разительное отличие того села и нынешнего его положения объяснилось довольно таки просто. Оказалось в нашем захолустье давно проживает глава ордена колдунов, спаситель страждущих и болящих, сам великий маг и наследник древних друидов колдун Святогор. Бред конечно, но народ толпами ломился к нему, что обеспечивало процветание всего села и немалый доход местной администрации. Святогором, к моему глубочайшему удивлению оказался дядя Леня, который в своей лечебной практике в моем далеком детстве знал что гонять нас, местных пацанов, по кустам крапивы. А спустя столько лет взял и проявил свои хиромантические способности. Бред конечно, но народ то ведется, так что я понимая, что раз мне здесь жить пошел разбирать сарай, чтобы устроить в нем автомастерскую, ведь уверен, что при таком наплыве страждущих кому-нибудь потребуется ремонт авто, ну или на крайний случай велосипеда.


***

Ночью было душно и я вышел на крыльцо покурить. Человеческий муравейник, расположенный на школьном поле жил своей жизнью и ни на миг не утихал. Закурив, я присел на крыльцо и посмотрел на звездное небо. Красиво. Как же давно я вот так просто не сидел и не смотрел на звезды. Все время куда-то торопился, бежал и времени не хватало присесть и глянуть на ту красоту, что миллионами огоньков светило с небес.

- Васька!- Раздался шепот из-за калитки.

- Кто там?

- Это я, дядя Леня!- Вновь прошипел тот же голос.- Пусти в дом. Поговорить надо.

Я не спеша прошел от крыльца к калитке и открыл щеколду на ней.

За калиткой стоял все тот же дядя Леня, только значительно старше, с длинной седой бородой и «бадиком» в руке, на который он опирался.

- Здрасть, дядь Лёнь!- Поприветствовал я полуночного гостя.- Какими судьбами ко мне?

- Да, тише ты!- Шикнул дед.- Дай пройду.- Сказал старик и отпихнув меня, подволакивая ногу, прошел во двор.- Дома у тебя поговорим.

Я закрыл за гостем калитку и последовал за ним.


***

- Что так долго не приезжал то?- Начал разговор дядя Леня.- Бабка твоя приставилась тебя дожидаючись. Не хорошо.

Я пристыжено стоял у входной двери в светелке. Отвечать было нечего. Виноват и сам это знаю.

- Ну да ладно. Это дела давно минувших дней, так что поговорим о насущном. Видел, что в нашем селе твориться? Вижу, что знаешь, что я тут колдуном местным окормляю приезжую публику.

- А как поп местный? Не проклял?

- А что ему? Мы с отцом Тихоном и церковь перестроили и даже пару мощей каких то страдальцев завезли, так что и у него дело спорится. Между нами все гладко и покойно. Да вот беда подкралась откуда не ждали.

- Что случилось?

- Да, рак у меня, будь он не ладен, нашли, так что конец нашему бизнесу приходит, а значит и селу со всеми жителями. Работы то никакой нет, вот все и кормятся с моего дохода. А меня не будет, тогда что. Снова как в 90-е?- С горечью проговорил колдун.- Когда молочная ферма загнулась, поля не паханы и не сеяны стояли, а мужики сплошь спивались, думали все конец деревне, да бабка твоя, земля ей пухом, подсказала как село спасти да людей от побега удержать. А налей- ка, мне Васенька чайку. Чую разговор у нас с тобой будет долгим, а чаем не грех нутро погреть, а то зябко мне как то.

Я включил только приобретенный чайник и полез в шкафчик за батоном. Не привык я один чай хлестать. Надо бы его бутербродом разбавить.

- Так вот. Бабка твоя как то вечером пришла ко мне и говорит, что село гибнет и надо бы мне ей в этом деле помочь. Значит, спасти село. Я и сам не слепой. Согласился с ней. Вот тогда и родился колдун Святогор. Она мне травки целебные собирала, да знахарскому делу подучила, а потом я и сам по молодости немного костоправству учился, так что когда местным бабам она сообщила о моих недюжинных способностях, потек к нам народ на лечение.- Старик усмехнулся.- Естественно, что лечить всех без разбору нельзя, так что я больше на костоправство налегал да травками людей отпаивал. А уж когда слава пришла, так стал пьянь горемычную «кодировать», благо уже образ колдуна позволял.

Я налил чая в стакан и поставил перед дедом несколько нарезанных наспех бутербродов.

- Ты присядь, Васятка.- Произнес дед, отхлебнув чая.- Дело то мое со мной умрет, а мне не хотелось бы бросать бабки твоей придумку, ведь от нее только польза и всеобщее благо. Как сообщили мне, что ты вернулся, я все думал, когда к тебе придти на разговор. Сам видишь с подворья своего мне спокойно не выбраться. Сижу там сиднем, а сегодня пришелся случай, вот я к тебе и пробрался аки тать, чтобы никто не приметил. Помнишь, как мальцом пробирался в мой сад? Вот сегодня и я так же.- Дед снова усмехнулся.- Так вот я о чем! Васенька, надо бы тебе моим промыслом заняться.

Я ошалело смотрел на дядю Леню.

- Я и колдовство? Дед, ты часом не ошалел?

- Дело не хитрое и всему что я умею, я тебя научу. Не для себя же, а для людей надо.- Как то со скорбью в голосе произнес старик.- Кому нужно наше село кроме нас самих.

- И как же ты это себе представляешь?- Сомневаясь в его задумке вопросил я.

- Завтра все увидишь.- Буркнул старик и кряхтя встал из-за стола.- Завтра объявлю при всех тебя своим наследником и призову. Не робей, Васятка! Дело хорошее того стоит, чтобы поиграть в колдунов.- Дед усмехнулся и подморгнул.- Только вот имя бы тебе надо дать стоящее для звучности.


***

Уже три года нет дяди Лени и я хожу по его саду. Колдун Добродей мое имя и я всем известный маг и чародей. Лечу народ потихоньку да наставляю алкашей на путь истинный, а вечерами сижу в саду и с отцом Тихоном за чаем, поминаем мою бабушку да моего предшественника Святогора- дядю Леню. А село живёт и дай Бог будет жить дальше.


Январь 2020 года

Показать полностью
70

Убить Упыря (Part II, Final)

Part I


Дисклеймер:


Данный рассказ не направлен на разжигание национальной розни, оскорбление чувств верующих, не пропагандирует насилие и не пытается реабилитировать национализм. Данное произведение на 100% является художественным вымыслом, все совпадения случайны. В рассказе присутствуют натуралистичные описания сцен насилия, строго 18+.

Убить Упыря (Part II, Final) Крипота, Ужасы, Кошмар, Усташи, Нацизм, Вторая мировая война, Длиннопост, Югославия

Из-за травмы Казимира пришлось замедлить ход. Протоптанная кладбищенской бабой тропа была рыхлой, ноги то и дело проваливались, а под сапогами хрустели кости и чавкала гниль. Высохшее торфяное болото на месте оврага так и не упокоилось, подстерегая путников своими узкими пастями-колодцами. Неосторожный шаг высвобождал облако смрада из-под земли, от чего даже невозмутимый Горан едва сдерживал тошноту. Тварь же, судя по следам, неистово носилась беспорядочными зигзагами, водя путников вот уже не первый час по кругу, будто леший.


Наконец, след вывел к горбатой возвышенности, оказавшейся на поверку почти ушедшим в мягкую почву охотничьим домиком или сараем. Покосившийся дверной проём напоминал опустевшую глазницу, черные от мха и плесени брёвна лишь каким-то чудом удерживались вместе. Даже на расстоянии нескольких шагов троица ощутила сильную мускусную вонь, миазмы разлагающегося дерьма и услышали грузное беспокойное шевеление внутри. Подойдя совсем близко, мужчины вдруг будто наткнулись на невидимую стену. Идти внутрь никому не хотелось.


Казимир теперь не понимал, как раньше бросался в самоубийственные атаки, стрелял в людей, ползал под пулями без тени страха, а теперь не мог и сдвинуться с места. Перед глазами вновь плясали черти, окружая Сречко, а тот, маленький, будто птенчик, тянул ручки к отцу и звал на помощь. Нет, без сына он отсюда не уйдет.


— Дай мне топор, — прохрипел Казимир, опираясь на рогатину, — Я размозжу твари голову!


Спуск по оврагу измотал его, удар в ногу, похоже, был сильнее, чем рассчитывал Йокич. Бедро опухло, натянув ткань штанов почти до треска.


— Если позволите, — вмешался Тадеуш, — Это чистой воды самоубийство. В таком состоянии…


— Там мой сын! — вскричал калека, уже не таясь нечисти, что ворочалась в своей берлоге. Напротив, ему хотелось, чтобы тварь вышла наружу, показалась, чтобы он мог посмотреть в глаза этому богохульному созданию…


— Я пойду, — вызвался Горан, не отдав топора, — Ты не вернёшься живым, а Сречко нужен отец.


— Но…


— Не спорь. Всё же, он мой крестник.


Сжав крест, Горан быстро и неразборчиво прошептал какую-то молитву, после чего поставил фонарь на землю, кивнул Казимиру и двинулся к проёму.


— Покажись божьему человеку! — грохотал он, будто пустая бочка, размахивая топором, — Выходи!


Тварь внутри, похоже, слышала его и нервничала. Тяжёлое басовитое хрюканье, беспокойное копошение — все выдавало страх создания перед бывшим священником, в ком сохранилась ещё вера и духовная сила.


— Ну же, дрянь! Во имя Отца, Сына и Святого Духа призываю тебя — выходи!


Горан уже стоял у самого входа в гнилую землянку, когда странный звук послышался из чёрного зева — будто конь роет землю копытом перед рывком…


***


Хозяева у Шумки ходили по струнке, в хлев являлись едва не на поклон. Хитрая и прозорливая, она всегда знала, кого можно прихватить за ладонь, а перед кем стоит полебезить за сахарок. Шумка относилась к породе йоркширских белых свиней. С юного возраста она знала, что особенная — даже соседи приходили поглазеть на её крутые бока и блестящий пятачок. Не понимая своим животным мозгом, что такое «полтонны», она запомнила это слово и едва не раздувалась от гордости, заслышав его.


Но когда Шумке стукнуло три года — она не различала календарь, но так сказала хозяйка — кормить её стали гораздо скуднее. Шумка даже от злости хотела отхватить большаку палец-другой в назидание, но тот вскоре и вовсе исчез, оставив на хозяйстве жену. Та много плакала, редко заходила в хлев и больше не разговаривала с Шумкой как раньше, не чесала меж ушами, не приносила гостинцев со стола.


Что Шумка хорошо запомнила так это крики. Сначала были мужские, задорные, злые. Потом кричала хозяйка — жалобно и как-то ритмично. Вскоре её стоны превратились в бульканье и вовсе утихли. А в нос Шумке пахнуло дымом, дышать стало нечем. Обезумев от страха, свинья металась по хлеву, врезаясь массивными боками в деревянные стены. Наконец треснула доска, Шумка ринулась к свежему воздуху и вырвалась на свободу. Огонь ударил в пятачок, несчастная свинья ослепла от боли, заметалась, побежала на людские крики в надежде, что двуногие ей помогут.


Вокруг застрекотало, засвистело, люди навалились на неё, попытавшись схватить, что-то больно укололо в ногу, да так там и осталось. Шумка, никогда раньше не видавшая столько народу, совсем напугавшись, бежала прочь от этих странных мужиков в чёрном, не похожих на её робких хозяев.


Она долго скиталась по лесу, перебиваясь кореньями и грибами, отощала и ослабла. Наверное, так свинья и сгинула бы, если бы не тот солдатик. Он уже почти умирал, когда Шумка нашла его на обочине дороги. Влажные теплые кишки так и манили её к себе. Добравшись до лакомства, Шумка не замечала слабые удары по морде.


Так Шумка пережила войну, следуя за людьми в чёрном и подчищая следы их преступлений. Те свинью не трогали — Шумке было невдомёк, но от мертвечины мясо свиней делалось ядовитым. Были голодные годы, были и тучные. Шумка заматерела, набралась сил и опыта, научилась даже охотиться на больных и раненых, в которых недостатка не было. Казалось бы — вот оно, свинское счастье! Но войне было суждено закончиться, и никто не подумал о том, чем будет питаться пристрастившаяся к человечине Шумка. К счастью для себя, она научилась заботиться о своем пропитании. Вдобавок, вся земля кругом была изрыта ямами, что огород, и в каждой лежал вкусный подтаявший обед. Чувствительный пятачок легко отыскивал глазные яблоки вместо трюфелей, крепкие зубы без труда разгрызали кости, а сильный желудок быстро перестроился под гнильё. Одна беда — до колючей штуки в ноге она дотянуться зубами никак не могла, решила — и так сойдёт…


***


Нечто огромное, белое рванулось из темноты, сбило с ног Горана, придавило своим весом. Топор отлетел в сторону, Казимир тыкал рогатиной в широкий бок, но свинья — израненная, со следами от картечи на морде — не обращала внимания, а лишь тянулась острыми клыками к лицу бородача.


Тот безуспешно пытался выскользнуть из хватки, отталкивая от себя шершавый пятачок, но зверюга бесилась, топталась на месте, и Горан сползал ещё глубже под неё.


Вдруг в свете фонаря что-то тускло блеснуло, зацепило взгляд. Прямо в бедре огромной старой свиньи торчало странное лезвие, будто бы с перчаткой. Рана вокруг давно зажила, перчатка поистрепалась, но клинок выглядел острым.


Из последних сил Горан вцепился в это перчатку, намотал её на пальцы и выдернул нож из свиной ноги. Та взвизгнула во всю мощь своих лёгких, совсем оглушив бородача. Времени раздумывать не было — перехватив как следует этот странный, без рукояти, нож, Горан принялся колоть глотку кровожадной твари.


Поначалу удавалось взрезать лишь кожу, следом показалась жировая прослойка. Перчатка сама наскочила на руку, кромсать стало удобнее — казалось, этот нож для того и придуман — резать глотки. Наконец, под слоем жира показалось что-то красное, с очередным ударом кровь брызнула в лицо Горану, залила его целиком теплым склизким фонтаном. Свинья продолжала визжать, грузно оседая прямо на свою неудавшуюся жертву. Дернув копытами из стороны в сторону, Шумка, наконец, затихла. Тяжелая туша придавливала бородача к земле, выталкивая воздух из лёгких, сжимала до хруста рёбра.


— Снимите её с меня! — прохрипел Горан, беспомощно елозя ногами. Фельдшер дернулся было на помощь, но был остановлен каменной рукой Казимира, ткнувшей его в грудь с такой силой, что Тадеуш аж охнул. Щуплый старичок с непониманием уставился на калеку, но, поймав его взгляд, как-то сжался — такая ярость и злоба пылала в глазах бывшего партизана.


— Казимир, в чём…


— Откуда это у тебя?, — задыхаясь от гнева, просипел однорукий.


— Что за… Да вытащи ты меня! — бородач вертелся изо всех сил, но мёртвая свинья в полтонны весом надёжно удерживала его на месте.


— Это! — Казимир указал пальцем на перчатку с лезвием, которая все ещё как влитая сидела на ладони Горана.


Горан поднёс руку к лицу, будто бы вновь увидев спасший ему жизнь предмет. Кожаная перчатка была покрыта дырами в нескольких местах, залита свиной кровью, но ржавый клинок оставался острым и торчал из ребра ладони смертоносным жалом. Холодный пот прокатился по спине пленённого гиганта, когда тот осознал, чем перерезал горло свинье.


— Это не моё! — вскричал он басом, сбившимся на фальцет, — Я только что его нашел! Богом клянусь!


— Чьим богом? — прорычал Казимир. Фельдшер недоуменно переводил взгляд то на бывшего партизана, то на Горана.


— Господа, а в чём, собственно…


— Сербосек, — тяжело, будто топор в колоду, приземлилось слово Казимира, — Клинок усташских палачей. Говорят, таким один из них зарезал за ночь больше тысячи сербов. Я видел их в Ясеноваце, видел в Вуковаре, повсюду. Один из ублюдков повредил мне таким артерию, когда мы освобождали лагерь — руку пришлось отнять. И теперь, спустя пять лет, я вижу его вновь.


— Ты не в себе!Я вынул его из свиньи! Он торчал в её ноге, я клянусь тебе! Посмотри, он ржавый! — тут Горан немного слукавил — проржавела лишь та часть, что была внутри свиньи, — Будь я усташом, таскал бы я такое с собой? Доктор, скажите ему!


— Мне кажется, он все же прав, — попытался вмешаться фельдшер, — В конце концов, будь Горан и правда военным преступником, стал бы он носить с собой изобличающие его улики?


— И правда, — согласился Казимир, — Если только не идёт на опасное дело, где может потребоваться оружие последнего шанса. Как было в Ясеноваце, когда чертов нацист успел раскроить мне руку, прежде чем я выпустил ему кишки. Что если ты так боялся за свою жизнь, что решил рискнуть?


— Казимир, послушай, я ведь священник! Я крестил Сречко, помнишь? — пытался оправдаться бородач.


— Да, помню. Этот крест у тебя на шее… Не отложил ли ты его на чёрный день, а? Не снял ли ты его с убитого твоими же руками попа? Я помню все эти перерезанные глотки, я видел, как ловко ты управляешься с сербосеком! Это ты! Ты убил моего сына! Из-за таких как ты, эта земля теперь пропитана кровью! Не удивлюсь, если это ты резал детей, вспомнив усташские привычки!


— Вы перегибаете, Казимир, — вмешался было Тадеуш, но калека не слушал.


— Вынул из свиньи? Ничего умнее не выдумал? Ржавчина? Да это кровь убитых тобой, душегубом! Нога бы загноилась, свинья не прожила бы так долго. А вот! Пусть фельдшер нас рассудит. Ну? — Казимир угрожающе шагнул к Тадеушу — так близко, что тот мог разглядеть слезы в налитых кровью глазах, трясущиеся, искусанные губы и гневно раздувающиеся ноздри.


— Теоретически… — начал издалека фельдшер, но мощная рука тряхнула тщедушное тело, и тот заверещал, — Загнила бы, скорее всего… Открытая рана, грязь, само собой загнила бы, но это не доказывает…


— Я слышал всё, что нужно, — отрезал Казимир, надвигаясь на Горана. Тот принялся выворачиваться изо всех сил, но труп свиньи держал крепко, ноги скользили по окровавленной земле.


— Казимир, умоляю! Христом-Богом заклинаю! — бас бородача сбился на хриплый вой, — Ты не простишь себе, Господь не простит! Это ошибка!


Топор отлетел совсем недалеко. Казимир отряхнул налипшую землю с рукояти, перехватил поудобнее — одной рукой орудовать сложнее — и захромал к Горану.


Тот подобрался, пытался отползти в сторону, но опирающийся на топор калека неумолимо приближался, сопя как разъярённый бык.


— Я — не один из них! Ты ошибаешься! — надрывно орал бородач.


Казимир уже замахнулся топором, когда ногу пронзила нестерпимая боль, а потом снова и снова — Горан вонзал сербосек в щиколотку калеки, заставив того упасть на колено. Уцепившись лезвием за ступню, бородач вытягивал себя из-под тела свиньи, распарывая плоть и ткань. Скользкая кровь заливала руки, но Горан продолжал изо всех сил хвататься за свой шанс.


Едва Казимир, оправившись от шока, замахнулся топором, как фельдшер вцепился сзади в его руку и повис на ней, будто собачонка.


— Прошу вас, Йокич, не губите душу! Мы вызовем жандармов, его отдадут под суд, всё выяснят, не становитесь убий…


Казимир резко дернул топорищем назад, будто отмахиваясь от мухи, и сухие руки Тадеуша ослабили хватку. С глухим стуком врач упал куда-то за спину и затих.


Освободившись от препятствия, однорукий калека с силой саданул лезвием топора прямо в лицо Горану. Плоть разошлась, обнажив череп и хрящи, юшка брызнула в стороны, но бородач оказался крепче, чем ожидалось — он орал, захлебываясь кровью, пуская пузыри из разрубленного пополам носа, и продолжал кромсать голень Казимира. А бывший партизан наносил удар за ударом, едва не попадая по собственной ноге, превращая голову Горана в бесформенную кашу.


Наконец, когда бородач лишь конвульсивно подергивался, Казимир свалился наземь. Вся левая нога представляла собой беспорядочную смесь тканей, мяса и костей. Затухающим взглядом он смотрел в темноту сарая, а оттуда робко, по очереди выходили белые откормленные подсвинки. Сгрудившись вокруг расквашенной головы Горана, они с любопытством обнюхивали круглыми пятачками кровавое месиво. Сначала один неуверенно лизнул ещё горячую плоть, следом к нему присоединились и собратья. А из-за лоснящихся розовых спинок показался Сречко. Грязный и оборванный, но живой. Теперь всё встало на свои места — Сречко, должно быть, заблудился в лесу и вышел к этому сараю. Залез внутрь, чтобы не околеть, а свинья приняла его и грела, как своего поросёнка. И на Горана старая свиноматка напала, защищая детей.


Казимир удовлетворенно улыбнулся. Последним, что он видел перед тем, как провалиться в беспамятство, был раскрывающийся в крике рот сына, похожий на букву «о».


***


Мишко любил поглаживать своих спящих «доченек». Да, они уже пахли не так приятно, как раньше, стали неподвижны, иногда и вовсе выглядели как мальчики, но Мишко любил их. Каждый день, укладывая их спать, он благодарил Господа за то, что тот пощадил хотя бы его детей. Поначалу «доченьки» были непослушными, отбивались и кричали, но Мишко долго держал их в крепких объятиях, пока те не становились мягкими и податливыми. Весной «доченьки» всегда портились, начинали течь. Бабушка Зорица ругалась страшно, грозилась сдать Мишко жандармам — внучек она почему-то не любила. Тогда он относил их к оврагу — ночью, чтобы никто не мешал.


Вот и сегодня, заливаясь слезами, он оставил два почти невесомых детских тела там, где давно уже разложилась их мать. Когда Мишко уже собирался уходить, в нос ему ударил знакомый до боли запах крови.


— Дяденька, на помощь! Там мой папа, он умирает! — подбежал Сречко к нему, запыхавшись. Мишко поймал того в объятия и крепко прижал к себе.


— Все хорошо, Агнешка. Вот ты и нашлась. Скоро и Милица найдётся.


Сначала Сречко тоже дёргался, потом обмяк и успокоился. Благодаря Господа за этот подарок судьбы, Мишко бережно понёс доченьку к дому.


***


Автор — German Shenderov, паблик автора - Вселенная Кошмаров


#ВселеннаяКошмаров@vselennaya_koshmarov

Убить Упыря (Part II, Final) Крипота, Ужасы, Кошмар, Усташи, Нацизм, Вторая мировая война, Длиннопост, Югославия
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: