Начало. Глава 2⁠⁠

Каждый день утро начиналось с головной боли.

-Брок, мать твою. Почему я вынужден орать в рацию, чтобы ты вышел!

- Нахер иди Френки! Кофе купил?

- Да, стоит на торпеде.

- Ну, куда нас ведут сегодня эти странные жизненные пути?

- Какое-то странное убийство у школы.

- Что?! Какого хера?! Мы даже не уполномочены!

- Расслабься, Федералы уже всё себе захапали. Мы для пригляду.

Фрэнк, как и я был бывшим морским пехотинцем, но как в нем говорил голос родного Техаса.

Мы подъехали, как только началась собираться толпа. Наша задача разогнать зевак и повесить ленту.

Но что-то не давало мне покоя.

Я видел место уже раньше.

Я вспомнил. Тут однажды уже было убийство. В этом доме. Отец покрошил кухонным ножом сына и утверждал, что не помнит этого.

Да, это точно оно. Стоунбрук, Фокс 2-74. Я вел то дело.

Я как сейчас увидел участок, обтянутой лентой.

Мы оперативно накинули плёнку на вязы по участку и оградили территорию. Фрэнки начал гонять газетчиков, а я подошел к шерифу. Он узнал меня. Он улыбнулся. Это была не улыбка или оскал или ухмылка. Он очень грустно улыбнулся. Он спросил понимаю я ли, что тут произошло. Ответ и так понятен. Я знал, что тут. Бойня.

Да, случилось всё именно так, как я и думал.

Отец уже другого семейства, живущего тут, взял нож и нанес 12 ножевых ранений матери, накрыв ей подушкой, и 16 и 17 детям 3 и 5 лет.

Сам «герой» пытался перерезать себе артерию на шее, поэтому сейчас в больнице, под присмотром федералов.

Живых на месте больше нет.

Последняя фраза добила меня больше всего. Я помнил этих детей, бегавших с моей дочерью. Я помню его жену.

Мне хотелось бы заплакать, но, кажется, я разучился это делать.

Мы с Френки пошли в дом.

Я не вёл дело, конечно же. Мы же в окружной полиции не берем такое. Это либо детективы, либо федералы.

Следователи уже изучили всё вокруг. Мы могли спокойно осмотреться. Френки явно штормило от вида вокруг.

Кровь была везде. На стенах, на потолке, на полу.

Самое страшное нас ждало на кухне. Люстра была сорвана и отброшена в сторону.

На её месте висел мясницкий крюк.

Френки стошнило тут же. Он понял, что могла произойти. Я же продолжил изучать картину.

На кухне на холодильнике висели детские рисунки. Вряд-ли дети бы их оценили, это явно делала мать, пытаясь запомнить своих детей в младенчестве.

Один из рисунков был с кровавым отпечатком руки. Как его только не забрали. Это явно оперся отец, после убийства всех.

Я указал Фрэнки на него, чтобы он отметил это в отчёте. Нахер мне эти проблемы потом.

Крюк, на месте потолочной люстре не давал мне покоя. Я знал, что трогать нельзя, но... кажется это уже перебор.

Отец был мясником, работал в местной гастрономии. Но что могло пойти не так. Сначала ему надо было запланировать убийство, потом расписать его в своей голове, закончив повешеньем на крюк. Затем с работы нужно было унести крюк, снять люстру, ножом порезать жену и двух детей. И завершить задуманное.

Психи себя так не ведут. Они более импульсивные. Тут ненормальный мозг, но не случайно "съехавший с катушек"

Мне было тяжело находится в том доме. Мы закончили опись буквально за 30 минут и вышли наружу.