МИР УШАСТИКА. 3/5
Часть вторая. Шёпот ёжиков.
Жила-была Ушастик. Она не была как-то по-особенному ушаста, прозвали её так по другой причине: когда она в очередной раз попыталась примкнуть к играющим во дворе ребятам, один из них - самый, кстати, симпатичный мальчик во дворе, - грубо сказал:
- Чего рядом с нами встала, подслушиваешь, уши свои растопырила? Будешь подслушивать - вырастут они у тебя как у слона.
Все ребята рассмеялись, а одна из них - самая, кстати, страшненькая во дворе девочка, - сказала:
- Ушастик!
С тех пор так и повелось. Ушастик на такое прозвище не обижалась, только не любила, когда его в Ужастика перевирали. И то правда - не была она таким уж ужастиком, довольно даже симпатичная девочка на мой вкус... Только одинокая очень и какая-то... неконтактная - никто с ней контактировать не хотел по неизвестной причине. Жалко вам её? Поздно...
Однажды летом, когда над городами и сёлами особенно ярко сверкает Солнце, небеса особенно голубые, а облака такие лёгкие и стремительные, Ушастик разозлилась впервые в жизни. В самый полдень стояла она, облокотившись на подоконник, и смотрела во двор. Ушастик очень удобно жила на третьем этаже, откуда и обзор хороший, и голоса слышно, и её саму с улицы не очень видно. Во дворе играли дети: быстроперемещающиеся мальчики - будущие таксисты, работники офисов, милиционеры и бизнесмены; мальчики, перемещающиеся со средней скоростью - будущие пассажиры такси, директора офисов, политики и хозяева торговых точек; медленные мальчики - будущие водители маршруток, официанты и программисты; наконец - неподвижные мальчики, будущего у них Ушастик не видела, они уже сейчас были дебилами. Девочки Ушастика не особенно интересовали, поэтому она их не сортировала. И вот разозлилась на всех ребят двора Ушастик, просто так - накипело в душе у неё, отпрянула она от подоконника, пошла на кухню, открутила у табуретки ножку и, стиснув зубы, направилась во двор.
Во дворе уже никого не было - все дети ушли обедать. Ушастик покрутилась-покрутилась и села на скамейку. Она чувствовала, что злость её быстро уходит, и если сейчас не прихлопнет хотя бы малюсенького ребёнка, то уже через пару минут уйдёт домой прикручивать ножку к табуретке. И тут из подъезда вынырнул студент Печкин по прозвищу Зомби. Прозвище он получил за то, что ещё в школьные годы пропал без вести,
а потом был обнаружен в каком-то подвале со следами удушения на шее. Будучи привезён в больницу, Печкин говорил всем, что на него напала какая-то рука, его быстро перевезли в другую больницу, где поставили диагноз и отправили в ещё более другую больницу, где он провёл полгода. С тех пор Печкин сидел дома, жил на пенсию по умственной недостаточности и заочно учился на журфаке престижного ВУЗа.
- Ты кто? - спросил Печкин, уставившись на Ушастика.
- Ушастик, - ответила Ушастик.
- А почему ты с дубинкой?
- Да так, - смутилась девочка, - настроение что-то не очень...
Печкин тяжело вздохнул и сел рядом с Ушастиком.
- У меня тоже что-то не очень... - признался он.
Злость у Ушастика уже прошла, и она смущённо пыталась пристроить табуреткину ножку в кусте неизвестного ботаникам растения, обильно растущего около скамейки.
- Меня вот врачи заставляют таблетки есть, - сказал Печкин. - Они невкусные, но полезные - когда я их ем, то мне не снятся страшные сны. А тебе снятся страшные сны?
- Снятся, - призналась Ушастик. - Только редко.
- А мне часто, - сказал Печкин. - Мне снятся Безлюдные Города, куда не ступала нога человека. Эти города такие тихие и уютные...
- Если туда не ступала нога человека, то кто же их построил? - несмело спросила Ушастик. - Ктулху?
- Ну какой, на фиг, Ктулху? - усмехнулся студент. - Эти города никто не строил - они сами выросли. Земле, на которой они стоят, стало скучно, и она принялась выращивать города. Что тут непонятного?
- Всё понятно, - тихо сказала Ушастик. - Ты в страшных снах гуляешь в этих городах?
- В том-то и дело, что нет. Путь к Безлюдным Городам пролегает через Сумрачные Леса, где никогда не светит Солнце. А попасть в Сумрачные Леса из обыкновенной лесополосы или парка можно лишь раз в месяц - в тот час, когда ёжикам позволено шушукаться. Сумрачные Леса изобилуют полянами, наполненными лунным светом, и на каждой поляне - портал в иные миры. Я ни разу не прошёл через Леса...
Они немного помолчали, потом Ушастик спросила:
- А кто позволяет ёжикам шушукаться?
- Исключительно Автор, - назидательно произнёс Печкин. - Кто же ещё?
- Это такой бог?
- Вовсе нет. Автор - это автор нашей жизни. Я расскажу тебе... Когда меня задушила Чёрная Рука, то я попал в зелёное море, в котором можно было дышать. Сколько я провёл там времени - не знаю, ибо нет там времени, хотя, по идее, там было пространство, а пространства без времени не существует, так как у Материи собственно пространство и время являются основными и незыблемыми свойствами. Я плавал и вглядывался в туманную зелёную жидкость, подсвеченную мягким светом, льющимся неведомо откуда. Потом настал Рассвет - свет становился всё более ярок, а я начал ощущать себя не только как мысль, но и как тело. Потом я оказался в тускло освещённой мерцающим монитором комнате. За компьютером сидел человек и что-то печатал. Я подошёл к нему и заглянул через плечо... увиденное поразило меня: он писал обо мне и окружающих меня людях. Я прочёл о своей смерти и хотел читать дальше, но человек повернул ко мне лицо и спросил, знаю ли я его. И я, неизвестно откуда, сразу узнал его - это был Автор Мира собственной персоной. Он мне сказал, что я ему нужен и поэтому он призвал меня...
- Ужастик и Зомби!!! - раздался ликующий голос уже отобедавшего мальчика за их спиной. - Два придурка!!!
Ушастик подхватила ножку от табуретки и бросилась домой.
Вечером она сидела у компьютера и бездумно бродила по просторам Интернета, то и дело натыкаясь то на злых собак, то на колючую проволоку. В половине десятого вечера она выключила компьютер и сказала родителям, что пойдёт погулять во двор. Родители не возражали - девочка всю свою жизнь гуляла поздними вечерами, когда во дворе не уже было детей.
Ушастик спустилась на первый этаж и позвонила в квартиру Печкина. Из-за двери послышались шаркающие шаги, потом послышался шум трёх открываемых замков, потом помятая физиономия Печкина произнесла:
- Зубастик?
- Ушастик, - поправила Ушастик. - У тебя найдётся для меня несколько минут?
*****
Они сидели на грязной кухне, и пили чай. Ушастик внезапно почувствовала себя настолько уютно, что забыла, зачем пришла. Молчание нарушил Печкин:
- Тебе не нравится этот мир.
- Э?
- Тебе не нравится этот мир, но ты не в силах его изменить.
- Что?
- Ничего, - Печкин достал из кармана баночку, извлек из неё таблетку и сунул в рот.
Ушастик помолчала ещё несколько минут, собираясь с мыслями, потом её прорвало:
- Да мне не нравится этот мир! Здесь нет ни одного человека, который хотел бы со мной общаться! Я уж не говорю о том, что мне некому довериться! Сколько можно? В чём я виновата? Да, я - хикки, но я - вынужденная хикки, я не сторонюсь общества, оно сторонится меня! Если то, что ты мне сказал...
Печкин поднял руку, призывая Ушастика к тишине:
- А что я тебе говорил? Извини, но эти таблетки настолько плохо действуют на память, что я не отличаю снов от яви, а мыслей от разговоров. Впрочем, - добавил Печкин, отхлебнув глоток чая, - что бы я ни говорил, теперь это уже правда.
- В каком смысле - теперь?
- Ты знаешь логическую загадку об упавшем камне?
- Конечно.
- И как ты думаешь, является ли реальностью падение камня в необитаемой пустыне, если этот камень никто не видел ни до, ни после падения?
- Согласно законам логики падение камня в этом случае реальностью не является.
- Верно, хотя очевидно не для всех. Теперь скажи: Пиренеи существуют?
- Да.
- Ты была в Пиренеях?
- Нет.
- Следовательно, Пиренеев не существует.
- Э?
- Нас тут двое. Ни ты, ни я в Пиренеях не были. Следовательно, Пиренеев не существует.
- Э... Но ведь для жителей Пиренеев они являются объективной реальностью!
- Пиренеи не являются объективной либо субъективной реальностью жителей Пиренеев, ибо, поскольку Пиренеев не существует, то никаких там жителей быть не может. Понимаешь, о чём я?
- Э... продолжай.
- Что бы я ни говорил, теперь, после высказывания моих мыслей вслух, даже если это был полнейший бред, возникли предпосылки преобразования идей в реальность.
- Не понимаю.
- Ты веришь в убийц-маньяков?
- Конечно.
- Тогда они опасны для тебя. А в чукотских террористов веришь?
- Не очень... нет, не верю.
- Значит, тебе никогда не причинит вреда чукотский террорист. Понимаешь?
- Понимаю... немножко, - Ушастик помолчала и спросила: - значит, когда ты говорил о своей встрече с Автором, возникли предпосылки этой встречи?
- Нет. Встреча уже была. А насчёт предпосылок к ней... затрудняюсь ответить.
- И ты утверждаешь, что Автор - существо, которое пишет книгу о нашем мире и всё происходит так, как написано в книге? Должно быть, книжка не маленькая.
- Это может быть коротенькая сказочка. От размера произведения не зависит масса материи, заключённого в нём. Если бы тебе удалось ступить в мир сказки о Колобке, то, кроме действующих персонажей, ты бы увидела целый мир со своими законами и концепцией развития.
- Лес, животные...
- Не только. Ещё - люди, миллионы людей, звёздное небо с миллионами звёзд, планетарных систем. Ну, или что-нибудь вроде того. Произведение не создаёт мира, замкнутого на основном мотиве произведения, оно создаёт абсолютно цельный, автономный, концептуальный мир, Вселенную.
- Э-э... каждое произведение несёт в себе разные миры?
- Различия могут быть вплоть до разных способов реализации жизни. Под жизнью я подразумеваю самовоспроизводящуюся эволюционирующую материальную массу.
Печкин съел ещё одну таблетку и глаза его прояснились:
- А ты чего хотела-то?
Ушастик пристально посмотрела в глаза Печкину и твёрдо произнесла:
- Я хочу найти Автора и попросить его немного подредактировать книжку! Мне надоело быть изгоем.
- Значит, ты найдёшь его. Значит, твоя встреча с ним уже записана в книге.
- Возникли предпосылки?
- Да. Но есть ещё одна сторона: воля Автора.
- Хм... если он представляет собой что-то вроде бога, то ему можно помолиться и попросить о встрече?
- Нет смысла. Эту твою фразу написал именно он, молитву твою, если она будет произнесена, будет являться его замыслом. Он может с удовольствием выслушать молитву, а после со спокойной душой убить тебя или превратить твою жизнь в адский кошмар.
- Хочешь сказать, что от меня вообще ничего не зависит? Что этот Автор уже всё давно решил за меня?
- Да, но не зацикливайся на этом - ты ведь тоже его выдумка, а каждый литературный персонаж представляет собой тот или иной слой альтер-эго Автора. Так что, отчасти, желания Автора - это и твои желания.
Тут Ушастику показалось, что это уже чересчур. Она торопливо попрощалась с Печкиным и ушла домой.
И снова сидела она за монитором и монотонно печатала:
Сумасшедший Печкин,
Бедный дурачок...
А над городом, в котором она жила, уже распростёрлись чёрные крылья Ночи. Из открытого окна заброшенной квартиры в соседнем микрорайоне вылетели на охоту семь красных рук, бомж Ссаная Тряпка выпил перед сном и лёг на уютные тряпки в подвале дома, в котором жили Печкин и Ушастик, в квартире на шестом этаже в комнате маленького мальчика Даниила скрипнула дверца шкафа и оттуда высунулась страшная голова Буки... Всё шло как обычно. Почти всё.
Ушастик легла спать в час ночи, она рухнула на диван не раздеваясь и уснула в слезах.
*****
Шёпоты, шёпоты, шёпоты... Ушастик стояла во дворе под большим деревом и прислушивалась. Откуда-то с севера доносился многоголосый шёпот - чувствовалось, что источник его далёк, но звуки, казалось, были усилены каким-то циклопическим усилителем. Слов было не разобрать, но шёпот не нёс угрозы. Вместе с тем, он и не советовал приближаться...
- Кто вы, шушукающиеся в ночи? - прошептала Ушастик и собственный шёпот испугал её. Она кинулась к своему подъезду, споткнулась об песочницу и проснулась у себя на диване.
Было очень тихо, но не очень темно - несмотря на отсутствие Луны, звёзды светили невероятно ярко, предметы в комнате отбрасывали тени. Ушастик встала и подошла к окну, всё ещё взволнованная и испуганная сном. Распахнув ставни, она вдохнула тёплый ночной воздух и прислушалась. Город онемел - ни звуков машин, ни человеческих голосов, ничего. Только... кажется...
- Шёпот, - прошептала Ушастик.
Звук был тише, чем во сне, казалось, его доносили лёгкие порывы северного бриза. Ушастик зажмурилась и помотала головой. Открыла глаза, прислушалась:
- ...непрочитанные гла...
- ...рвый слой альтер...
- ...глоток эвтаназии животвор...
- ...тише, услышат...
- ...ав-ав, ав-ав... что за прилипч...
И тут Ушастик обрела решимость. Ладно, чёрт с ними, даже если она сошла с ума, то в сумасшедшем доме ей не будет хуже, среди сумасшедших наверняка будет хоть один, который с удовольствием с ней поговорит. Она накинула тёплую ветровку и, крадучись, покинула квартиру.
На лестнице стола Гробовая Тишина... да нет же! Просто взвинченные нервы девочки пошаливали и, выходя из квартиры, ей примерещилась высокая, бледная женщина со злым лицом, стоявшая на лестничной клетке. Просто стояла тишина - Ушастик хотела разуться, чтобы её шаги не были слышны, и обнаружила, что забыла обуться.
- Фиг с ним, - довольно громко сказала она, и Подъездное Эхо с ней согласилось.
- Ав-ав! - сказала Ушастик погромче и Эхо послушно ававкнуло в ответ.
Она спустилась в пустынный двор и встала между припаркованными машинами. Ветер вновь донёс до неё обрывки фраз и сомнения исчезли: шёпот шёл с севера и это были ёжики. Ушастик никогда прежде не слыхала голосов ёжиков, но почему-то сразу узнала их.
Путь её пролегал мимо мусорных баков, и она слышала, как в них что-то копошится. Это могли быть и крысы, и бес-мусорщик, и расчленённое тело, терзаемое трупными судорогами.
- Ав-ав! - сказала Ушастик, и эти слова придали ей сил и смелости.
Изредка ававкая, она направилась к рощице, разделяющей соседние микрорайоны. Ничего ей не мешало и не вставало на пути, лишь звёзды разгорались всё ярче и тени предметов становились явственней.
*****
Несмотря на то, что Луны по-прежнему не было видно, поляна была до краёв наполнена лунным светом. Только тут Ушастик поняла, что уже давно бредёт по Сумрачным Лесам, и ноги её гудят. Она уселась в пахнувшую мёдом траву и огляделась. В центре поляны расположился маленький пруд, в котором отражались звёзды, впрочем, не такие большие и яркие, как в мире людей. Шёпоты здесь раздавались повсюду, и девочка решила рискнуть.
- Ёжики! - позвала она негромко. - Ав-ав! Ёжики!
Из чаши донёсся быстрый топоток маленьких лапок и перед ней возник Ёжик.
- Ты разговариваешь? - спросила Ушастик.
- Мне позволено это этой ночью, - ответил Ёжик, усаживаясь перед ней. - Ты из людей?
- Да.
- Идёшь в Безлюдные Города, ищешь покоя?
- Не совсем, - сказала Ушастик. - Я ищу Автора. Он ведь живёт в Безлюдных Городах?
- С чего ты взяла? - удивился Ёжик. - В Безлюдных Городах никто не живёт. То есть, Автор там, может, и живёт, но вовсе не обязательно.
- Мне показалось, что наиболее логично...
- Логика здесь не причём, - усмехнулся Ёжик. - Всё основано на воле Автора, а он вполне волен игнорировать логику. Даже базовую. Его предпочтения не основаны на здравом смысле.
- Печкин мне сказал, что предпосылки моей встречи с Автором уже заложены и наша встреча уже вписана в книгу.
- Дело не в том, что туда вписано, а в том, что прочитано.
- И кто же её читает? Сам Автор?
- Не только. Автор живёт в своём мире, созданном другим автором.
- Сложно.
- Просто ты ещё маленькая.
- Если у Автора нашего мира есть автор его мира, то, получается, мир... ступенчатый?
- Мир только один.
- Печкин говорил, что на полянах есть порталы в другие миры.
- Есть.
- Но мир же один?
- Один. Когда ты переходишь из одного мира в другой, то мир, покинутый тобой, перестаёт быть реальным - реальность обретает мир, в который ты вступаешь.
- Ах, да, камень в пустыне... А ты реален?
- Вполне.
- А если я уйду в другой мир, то мир, в котором находишься ты, утеряет свою реальность?
- С твоей точки зрения. С моей же - ирреальной станешь ты. Однако, если ты намерена
найти в Безлюдных Городах Автора, то должна поспешить. Видишь вон ту красную звезду над вершиной сосны? Иди в ту сторону. Тебе придётся пройти Бредоносные Пустоши, населённые убийцами грёз, не бойся их, не вступай в разговоры и тотально абстрагируйся. Территория убийц грёз - самое страшное место во Вселенной, но оно не очень страшное.
Ёжик тихонько рассмеялся и опрометью бросился в чащу Лесов.
*****
- "Голубка" я слово знала, так отец всегда называл мою мать («А не думаешь ли, голубка?», «А не полагаешь ли, голубка?», «А фиг с ними, голубка!») - кроме как "голубка" не называл никак, но "подруга" было новое, мы с Асей росли одиноко и подруг у нас не было. Слово подруга - самое любовное из всех - впервые прозвучало мне обращенное к старухе. - "Подруга дней моих суровых - Голубка дряхлая моя!" Дряхлая голубка - значит очень пушистая, пышная, почти меховая голубка, почти муфта - горбка, вроде маминой котиковой муфты, которая была бы голубою, и так Пушкин называл свою няню, потому что ее любил. Скажу: подруга, скажу: голубка - и заболит... Ах, Пушкин!
Ушастик, осторожно прячась за деревьями, обошла сидящую на ободранной скамейке уродливую женщину, без остановки несущую чушь. Деревья здесь были больными - чахлая листва, каждый листик пестрел шизоидными фразами и бездарными виршами, наполненными моралью или шизофазией. На одном из деревьев, подёргивая ногами, висел Висельник, хрипло излагающий с детства навязшие в зубах, примитивные как карандаш, стихи. Ушастик шарахнулась от Висельника и попала в объятия смуглой дамы, которая торопливо спросила её:
- Чуешь ли ты величие души человеческой?
- У человека нет души, - ответила Ушастик. - Все люди и ёжики - разные слои альтер-эго Автора. Душа есть только у Автора, а мы лишь части его души.
- Ах, ты ничего не понимаешь, девочка! Ты, верно, из быдла?
- Не из такого дремучего, как вы, мадам... э...
- Ты не знаешь моего имени? - резко спросила дама. - Но ведь оно не могло истереться за неполный век? Ты шутишь, неужели ты не читала мои стихи, очерки и автобиографию, не рассматривала мой портрет на первой странице?
- К счастью, не довелось, - вежливо ответила девочка. - У меня на удивление хороший вкус, я читаю только осмысленные книжки.
- Но в моих эссе заложен глубочайший скрытый смысл!
- Смысл не скроешь. Зато бездарность легко прятать в правильных рифмах и идиотском пафосе. А уж авангард какой простор даёт...
- Да, - горестно произнесла дама, - ты из быдла, тебе не понять тонких струн моей души...
- Струны на табуретке? Оригинально! - рассмеялась Ушастик.
- Ах ты мужланка! - в бешенстве возопила дама и потянулась к глазам Ушастика крючковатыми пальцами. - Сейчас ты ослепнешь, и, быть может, муза откроет духовный глаз твоей души!
- Отставить! - резкий мужской голос резанул уши, и хватка смуглой дамы ослабла.
Ушастик повернула голову и увидела троих санитаров в белых халатах.
*****
Доктор Мюллер сидел за столом и грустно смотрел на Ушастика. Ушастик смотрела в пол и старалась ни о чём не думать.
- Что ж, Яночка, - произнес, наконец, доктор. - Уже третий случай нарушения режима. Плохо! Очень плохо! Как ты вышла из больницы?
- Я во время прогулки заранее в кустах спряталась, - пробурчала Ушастик. - А потом охранник отвлёкся, Шептуна ловил. Ну, я и пошла погулять. Я же не далеко...
- Вот видишь - ты сама не хочешь лечиться, сегодня пропустила приём таблеток, а ведь от режима лечения напрямую зависит твоё выздоровление и, следовательно, возвращение домой. Ты ведь хочешь домой?
Ушастик пожала плечами и уставилась в стену. Потом медленно сказала:
- А почему ту тётку, которая мне глаза собиралась выцарапать, вы не наказываете?
- Потому, что это не наша пациентка, а просто прохожая. Очень, кстати, глубокая личность... я её немного знаю...
Доктор тяжело вздохнул и сказал:
- Ладно, Яночка, больше так не делай, а таблетки мы, хоть и с опозданием, но примем!
Он выдвинул ящик стола, откопал там пять разноцветных таблеток, набрал в стакан воды из объёмного графина и проследил, как Ушастик проглотила таблетки и запила их водой.
- Открой ротик, все таблеточки съела? Скажи "а-а-а".
- А-а-ав... - сказала Ушастик, показывая пустой рот.
- Ну и хорошо, - добрым айболитовым тоном сказал доктор, - иди в свою палату и впредь не нарушай режим.
Ушастик кивнула. Таблетки уже начали действовать, и девочка поймала дверную ручку только с пятой попытки, доктор за её спиной довольно рассмеялся.
Коридор "диспансера психического здоровья" (как он именовался в документах) или "дурдома" (коим он являлся) был пуст. Ушастик, покачиваясь, направилась в свою палату, куда и попала, пару раз ткнувшись в чужие комнаты. В палате Ушастика ещё не спали - Печкин разгадывал сканворд, издавая боевой клич после каждого угаданного слова, Таня ковырялась в носу, а Маша, укрывшись одеялом с головой, что-то делала - наверно, читала.
- Ты где была? - спросил Печкин, отрываясь от сканворда.
- Гуляла, - промямлила Ушастик и села на свою койку. В голове стремительно мутнело - удивительно, как Печкин после приёма кучи транквилизаторов, антидепрессантов и снотворных умудряется отгадывать сканворды. Вон Таня вчера хотела палец в ноздре поменять и чуть глаз себе пальцем не выбила.
Печкин медленно полез в тумбочку и достал тетрадь и ручку.
- Минуту внимания! - громко сказал он. - Постарайтесь не спать и выслушайте меня!
Маша высунула голову из-под одеяла и сказала:
- Если скажешь что-нибудь интересное, то я тебя поцелую.
- Да на фиг мне твои поцелуи?! - разозлился Печкин. – Я дело говорю. Я тут подсчитал, - Печкин ткнул пальцем в тетрадь. - Поступили мы в дурдом двадцать пятого июня, а сейчас уже четырнадцатое сентября. Калькулятора нет, но и без него понятно, что пробыли мы здесь почти три месяца.
- И что? - спросила Таня.
Печкин немножко помолчал, потом значительно сказал:
- А не кажется ли вам странным тот факт, что мы поступили сюда одновременно?
- Сюда ежедневно укупоривают одновременные кучи людей. Это выписывают избирательно, - возразила Ушастик.
- Хорошо, - кивнул Печкин. - А никого не смущает тот факт, что трое из нас живут в одном подъезде, а Маша была знакома со всеми троими?
Девочки переглянулись, но ежедневная доза галоперидола сделали своё дело - никто речи Печкина не понял.
- Поясни, - попросила Ушастик. - И побыстрее, а то меня уже вырубает в сон.
- Мы здесь не случайно! - сказал Печкин, округлив глаза. - Такого просто не может быть по законам статистики... Я сегодня прокрался в ординаторскую и посмотрел статистику по городу... В нашем микрорайоне обычно укладывают сюда пять человек в год, в основном уже состоявших на учёте у районного психиатра. А тут вдруг четверо здоровых молодых людей одновременно кукарекнулись? Нет! Не бывает такого! Что-то или кто-то стоит за этим!
- Однозначно, - подтвердила Маша, - за этим стоят Ктулху.
- Да причём здесь инопланетяне? - рассердился Печкин. - Давайте сопоставим факты. Почему я сюда попал?
- Устойчивое бредовое состояние, - сказала Маша. - Ты продолжаешь утверждать, что тебя душила чёрная рука.
- Правильно, - согласился Печкин. - Ты сюда залетела с маниакально-депрессивным синдромом, Таня за попытку убийства маленького братишки, а Янка... э-э-э...
- Синдром навязчивых состояний, - сонно проговорила Ушастик. - Поиски безлюдных мест, в частности - городов.
- А зачем тебе безлюдные города? - заинтересовалась Таня.
- Я однажды побывала там... - Ушастик задумалась. - Встретила Автора Этого Мира и попросила переписать мою жизнь, а он взял и всю главу переписал. И теперь мы здесь. Не, ну ни ё ли моё?!
- Однозначно, - сказала Маша, - мы здесь находимся по вполне понятным причинам. Нормальные люди не убивают братиков, не ищут безлюдных городов и не сражаются с автономными руками.
- Печкин, - громко и требовательно сказала Ушастик. - Ты хотел что-то сказать.
- И сейчас скажу, - вскочил на тумбочку Печкин и осёкся.
Дверь приоткрылась и в палату вошёл человечек неопределённого возраста, прозванный за невнятность голоса Шептуном. Несмотря на неопределённый возраст, прошлое Шептуна читалось по многочисленным татуировкам, изображавших голых баб, кресты, звёзды, животных и насекомых. Шептун нёс с собой литровую банку с водой и пакетик чая.
- Кипятильник... шу-шу-шу... комнате... шу-шу-шу... чайку... шу-шу-шу...
- Ты хочешь поставить у нас чай кипятиться? - догадался Печкин.
Шептун прошептал что-то вроде того, что да, чай. Дело было в том, что у наших героев был в палате кипятильник, выданный им за небуйность и относительную адекватность. В соседней палате, где обитал Шептун и несколько вечно спящих красавцев, такой роскоши не было, и они по нескольку раз в день заявлялись с просьбой нагреть воды.
- Грей, чего уж там, - великодушно разрешил Печкин.
Шептун, беспрестанно шепча, просеменил к тумбочке с кипятильником и поставил греться воду.
- Ты что-то сказать хотел, - напомнила Таня.
- При посторонних ничего не скажу.
- Блин, ну подумай сам - даже если он поймёт и запомнит твою речь, то пересказать кому-то её не сможет, потому, что хрен кто его поймёт! - проявила высокий уровень интеллекта Маша.
Печкин внимательно посмотрел на девочек, потом перевёл взгляд на свои тапочки и заговорил:
- Неспроста всё это. Всю жизнь мы нормальными были, а тут вдруг с ума сошли. Посмотрел я и то, что из нашего района продолжает молодёжь поступать в нашу клинику. И это тоже неспроста!
- Короче, - попросила Ушастик.
- Сейчас, Шептун уйдёт, - сказал Печкин. - Кстати, Шептун, у тебя имя-то есть?
После двух минут шёпота и переспрашиваний было выяснено, что Шептуна зовут Фёдор, а попал он сюда потому, что дома у него чёрные ноги носки воровали.
- И это тоже неспроста! - воскликнул Печкин. - У меня чёрная рука, у Шеп... дяди Фёдора - чёрные ноги, у бомжа из его палаты тоже чёрная рука, да не одна! А у бабки из седьмой палаты синдром красных рук.
У Шептуна закипела вода, и он торопливо подсыпал в банку заварку, ожесточённо размешивая ложкой зарождающийся чай.
- Что ты хочешь этим сказать? - лениво спросила Маша из-под одеяла.
- Что-то или кто-то орудует у нас на районе - людей с ума сводит. Может, какое-нить психотропное оружие пробуют.
- Ерунда всё это, - заявила Ушастик. - Просто Автор изменил мир, следовательно, что бы ни происходило у нас на районе...
- Не факт, что твой Автор существует, - резко сказал Печкин.
- Не факт, что чёрные автономные руки существуют, - не менее резко парировала Ушастик.
- Но я её видел!
- Я, блин, тоже видела Автора своими глазами.
Шептун, видя, что назревает ссора, подхватил свою банку и, прошептав не то благодарность, не то прощание, исчез из комнаты.
- Не ссорьтесь, - попросила Таня. - Я тебя, Печкин, вот как понимаю: надо сбежать из больницы и расследовать тайны нашего микрорайона, не так ли?
- Именно, - обрадовался Печкин. - Если только ты не побежишь первым делом братика добивать.
- Не побегу, - вздохнула Таня. - Он у нас в больнице на втором этаже лежит. Бука к нему из шкафа каждую ночь приходил. Видела я братишку на днях - ничего парнишка, даже хорошо, что крысиный яд на него не подействовал.
- Так, я и Таня в деле, Маша, Янка - вы как?
Маша спрыгнула с койки и прошлась по комнате.
- Тут такое дело, - сказала она. - У тебя ненорма связана с автономными руками, у Тани - вообще простая бытовуха. Не знаю, что у вас общего. Что касается нас с Машей, то тут всё ясно - Таня искала Бога, я же – то скучаю, то грущу... кхм... надо полагать - дар Божий. Хоть что-то общее есть. Вот объединить бы тебя с Шептуном и той бабкой, что с красными руками поступила - толк бы был. А в данной ситуации... ой, ну я даже и не знаю...
- Ты как всегда ничего не поняла, - вздохнул Печкин. - Ещё раз повторяю: в нашем районе вспышка психических заболеваний. Первым заболевшим оказался я. Надо расследовать причину этой вспышки.
- Причина вспышки - воля Автора, - сказала Ушастик и отвернулась носом к стенке.
В этот момент в палату вошла дежурная медсестра и стала раздавать уколы.
*****
Глубокой ночью Ушастика разбудил шёпот ёжиков. Она встала с постели и, подойдя к окну, распахнула его. Окно открывалось внутрь, снаружи все окна диспансера были забраны решётками. Резкий запах ночного воздуха, уже с осенними нотками и лёгкой прохладой, разогнал остатки сна, но медицинские препараты продолжали действовать, и у девочки кружилась голова.
- Кто вы, шушукающиеся в ночи? - спросила Ушастик.
Позади неё скрипнула дверь, она быстро обернулась и увидела Шептуна. Шептун твёрдой походкой подошёл к ней и неожиданно разборчиво сказал:
- Я от Автора.
- Э?
- Вы должны убежать из больницы и расследовать загадочную вспышку психических расстройств.
- Зачем? Почему мы?
- Воля Автора. Он считает, что если вы не убежите, то никто не станет читать книгу и мир перестанет существовать. Если тебе угодно, то вам нужно покинуть больницу просто так и чтобы Автор не заскучал, да не стёр наш мир со своего жёсткого диска.
- Понимаю, - прошептала Ушастик. - Но как мы выберемся из дурдома? Мне вчера удалось ускользнуть, но это редчайшее стечение обстоятельств.
- Брат Тани знает, - сказал дядя Фёдор и быстро вышел из палаты.
*****
- Привет, Данилка, как дела? - ласково обратилась к братишке Таня.
- Нормально, - Даниил смотрел исподлобья на сестру.
- Бука больше не приходит?
- Приходит. Теперь из тумбочки. Любой полый предмет является вместилищем бук. Но я его больше не боюсь - мне дают таблетки храбрости. Правда, у таблеток есть побочные эффекты - я постоянно торможу, хожу под себя, а на обеде попадаю ложкой в ухо.
- В своё ухо? - вмешался Печкин.
- Да.
- Ну, это нормально! Я вот на днях ложку с супом соседу в рот сунул. Рты, понимаешь, перепутал - они, блин, все похожие, даже и не знаешь в который ложку совать. Я что спросить-то хотел? Э? А! А бука приходит в одно и то же время или в разное?
- Через сорок одну минуту после выключения света. Пугает четырнадцать минут, потом уходит.
- Ладно, Данилка, - проворковала Таня, - беги, играй. Если кто обижать будет - мне скажи: я его моментом успокою.
- "Момент" это круто, - невпопад сказал Даниил и убежал к дошколятам.
Таня, Ушастик, Маша и Печкин некоторое время молчали, потом Маша сказала:
- Через сорок одну минуту после выключения света. Свет выключают в одиннадцать. Значит, бука приходит в двадцать три часа сорок минут...
- И четырнадцать минут портал остаётся открытым! - воскликнул Печкин. - Мы нырнём в тумбочку и попадём... да какая разница? Куда попадём, туда и попадём.
- Угу, - сказала Ушастик. - Вот только мы заснём от таблеток и уколов ровно в двадцать три часа. И ещё санитары не позволят бродить по зданию ночью. И ещё Бука будет, полагаю, не в восторге от нашего желания воспользоваться его порталом.
- А вдруг мы попадём в мир, населённый буками? - испугалась Таня.
- Мир изменился, - загробным голосом проговорила Ушастик. - У меня ощущение, что вчера всё было по-другому. Я смутно помню отвинченную от табуретки ножку и твою, Печкин, кухню. Но ведь этого не было?
- Не была ты у меня на кухне, - сказал Печкин. - Я вообще детей к себе домой не пускаю - ещё обвинят в каком-нибудь извращении, насмотревшись телевизора, а это такое обвинение, по которому сажают без суда и следствия в тюрячку. А вы знаете, что делают в тюрячке с такими молодыми и красивыми как я?
- Жалеешь маньяков? - сочувственно спросила Маша. - И зря. Их не бывает. В прошлом году нам учительница сказала, чтобы мы не играли на заброшенных стройках, дескать, маньяки нападут. И что вы думаете? Неделю бродила по стройкам, так и не нашла маньяка. А вот наркоманов, алкоголиков и представителей смежных категорий там хватает. Кстати, ты не в курсе, что делают в тюрячке с такими ещё более молодыми и красивыми как я?
- Работать заставляют, - сказала Таня.
- Короче, - проникновенно сказала Ушастик. - Сегодня таблеток не принимаем... хотя как их не принять - они ж требуют рот открыть... О! Примем таблетки, потом два пальца в рот и к унитазу.
- Ага, - язвительно сказала Маша. - От таблеток мы так действительно избавимся. А вечерний укол?
- Как-нибудь и от уколов отделаемся, - уверенно сказал Печкин.
И этой ночью они действительно покинули дурдом.