Мимотехнологии
Увидел рекламу в прикрепленном посте и вспомнилось...
Армейский тулуп, он же полушубок овчинный, он же бекеша - вещь штучная и незабываемая.
Вот вам тулуп, для затравочки:
Характеризуется он двумя особенностями - невероятная морозоустойчивость (вероятность резиста крайне высока!) и невозможность в этом тулупе адекватно двигаться.
Чтобы часовые не промерзали на посту, нам выдавали такие полушубки и валенки. Солдат опускал уши у шапки, поднимал воротник и становился похож на дуболома из армии Урфина Джюса, обладая примерно той же координацией движений. Зато не холодно.
Поскольку сидящим в караулке хотелось расслабиться, позависать в танки, героев или sniper elite на сержантском ноуте (вот это солдаты, бля), посмотреть телевизор в комнате отдыха или банально подрыхнуть (а мы думали что вы родину там защищаете), существовала следующая схема. Выставлялся постовой на кухне караульного помещения, откуда было хорошо видно все подступы, и смотрел, не идет ли начальство. Единственное направление, с которого он увидеть ничего не мог - склады.
Но на то и часовой на складах выставлен. Если он был на дальнем конце маршрута, то съеживался под грибок и докладывал оттуда: идут вам мозг ебать. Офицер злобно смотрел, но сделать ничего не мог - положено докладывать каждые N минут. А, что именно докладывали, он не слышал.
Если же часовой видел проверяющего офицера, помдежа или еще какое важное рыло, находясь почти возле караулки - общий забор - он заходил за угол от дороги и махал постовому в окне. Делалось это так:
- руки в стороны: помощник дежурного;
- левая рука вверх: дежурный по части;
- правая рука вверх: возвращается начальник караула.
Вы думаете, первый жест очень похож на "ку"? Некоторые часовые тоже так думали. Всю эту пантомиму можно было на ютуб выложить, но низзя. Режим, все дела.
Грянули морозы. На весь караул выделили четыре тулупа одного и того же размера, которые равномерно распределили между постовыми и начальником. Он в своем обычно в курилку ходил.
Заступили мы в наряд вдвоем, я и мелкий Дима Доренко. Мне полушубок впору, и греет хорошо, и двигаться могу. У него из воротника наружу торчал только нос, и то - не слишком сильно.
Сижу я у окна, стихи в тетрадку пишу. Чего зря сидеть. Поглядываю на угол складов. Вижу, появляется Дима и трясет рукавом. Правым, потом левым. Я удивленно подхожу к окну, он продолжает свои танцы несколько минут, потом топает валенком по снежной взвеси, клубящейся под ногами, поворачивается ко мне боком и несколько раз изображает лыжника. Туда-обратно. Я киваю, бросаюсь к пульту связи:
- Сер... тьфу, тарищ сержант, нас иметь идут. Сигнальная система наебнулась, не знаю кто.
- Почему наебнулась? - удивленно спрашивает сержант. - Ладно, лучше перебздеть. Иди за лопатой и расчищай двор.
- Есть расчищать двор.
Стою, чищу - и правда, идет ажно целый командир части с дежурным. Вытягиваюсь, отдаю честь, командир ищет на мне косяки, не находит, задумчиво хмыкает и уходит внутрь.
Внутри придраться не к чему, наводится марафет, помощник начкара сидит за пультом и параллельно учит устав. Встает, строевым шагом подходит, рубит докладную. Командир части хмыкает повторно, заглядывает во все помещения, выходит и останавливается напротив сержанта:
- Ну ты это, мне мозги не еби. Нарушения есть?
- Никак нет, тарищполковник.
- Смотри мне, - грозит седой полковник, немного похожий на английского бульдога.
И уходит. Я захожу в караулку, оставив лопату у стены, переглядываемся с сержантом:
- Фу-ух. Вроде пронесло.
- А чего он хотел-то?
- А хуй его знает.
Позже, сидим в курилке, мерзнем как цуцыки. Дима трясущимися руками прикуривает сигарету, предлагает мне, я стойко не курю.
- Слышь, Димон, а чего ты дергался-то?
- Ты помнишь, как я его одевал? Я ж в этом гробу овчинном руки, блядь, поднять не могу! Пытаюсь сигналить, хуй там - не сигналится! Вот и пришлось мима изображать, показывать горнолыжную еблю с бонусным фристайлом.