Марксизм левый1
В последнее время набирает обороты любопытная тенденция: стремление представить марксизм как нечто самодостаточное, возвышенно-теоретическое, очищенное от "суеты" так называемой "левизны". Звучат призывы к "строгой науке", к "объективному анализу", якобы не запятнанному политической ангажированностью левых движений. Подобные заявления, при всей их претензии на глубину, вызывают глубокую озабоченность, ибо коренятся в фундаментальном заблуждении.
Говорить о марксизме вне контекста реальной борьбы угнетенных классов – значит выхолащивать саму его суть. Марксизм не родился как абстрактная философская система. Он вырос из огня классовых битв, из анализа конкретных противоречий капиталистического способа производства и из практических попыток их разрешить. Теория здесь не предшествует практике как некий божественный замысел; она формируется, проверяется, развивается и обогащается в самой гуще практической борьбы. Отделять одно от другого – значит совершать акт насильственного расчленения живого организма.
Те, кто пытается возвести стену между "подлинной теорией" и "левой политикой", часто впадают в своеобразный идеализм. Они фетишизируют тексты, превращая их в священные писания, доступные лишь посвященным. При этом забывается простая истина: критерий истинности любой теории – практика. Марксистская теория обретает свою истинность и свою силу только в процессе преобразования мира, в борьбе против эксплуатации и угнетения – то есть в том самом пространстве, которое традиционно занимает "левизна". Без этой проверки, без этой обратной связи, теория неизбежно вырождается в схоластику, в догматический набор заклинаний, лишенный динамики и способности отвечать на вызовы меняющейся реальности.
Утверждать, будто можно быть марксистом, оставаясь в стороне от борьбы за освобождение труда, за социальную справедливость, против всех форм угнетения – значит занимать позицию глубоко антидиалектическую. Это отрицание единства и борьбы противоположностей, где теория (познание) и практика (действие) существуют в неразрывном единстве, постоянно переходя друг в друга. Практика без руководящей теории слепа; теория, не направленная на революционное преобразование практики, мертва. Отказ от "левизны" как практического вектора есть, по сути, отказ от самой функции марксизма – быть оружием в классовой борьбе.
Такая позиция "чистой теории" не просто ошибочна – она опасна. Она объективно играет на руку врагам марксизма, ибо отвлекает интеллектуальную энергию от реальных точек приложения силы, от организации сопротивления, от анализа актуальных форм капиталистического господства (включая его культурные и идеологические аспекты, столь важные для понимания современности). Она создает комфортную иллюзию причастности к "истине" без ответственности за ее воплощение.
Марксизм, лишенный своего революционного, преобразующего, то есть по сути левого импульса, перестает быть марксизмом. Он превращается в музейный экспонат, в предмет академических споров, лишенный живой связи с теми, чье освобождение он провозглашает своей целью. Настоящее понимание марксовой критики политической экономии невозможно без понимания того, для кого и против чего она ведется. А это и есть самая сердцевина левого проекта. Отделять одно от другого – значит не просто упрощать, значит искажать саму природу марксистской мысли, подменяя живое движение мертвой буквой.