Мальчик, не болей...⁠⁠

Давно это было, ходил я тогда ещё в детский сад, пил холодную воду из под крана, бегал до одури по улице, в общем вел себя как обыкновенный советский мальчуган. Возможно было это осенью или зимой, сейчас не так уж это и важно. Я заболел. Поднялась температура, кашель и все причитающиеся прелести ОРВи.
Как и полагается родителям, меня начали лечить. Не знаю были ли в наличии тогда нужные таблетки, потому что часто как во сне вспоминаю красную лампу со светящейся спиралью, жгучие горчичники, укутывание ног, растирание тела какой то вонючей мазью.
В этот раз мама решила применить до сель не использованное на мне народное средство. Медицинские банки! Сходила к соседке снизу, принесла с десяток банок и приготовилась меня лечить. Из того, что она узнала от соседки было то, что чтобы банки прилипали к спине, из банок должен быть удален воздух, а делается это с помощью огня.
Сказано, сделано. Большой кусок ваты был зажат между концами ножниц, обмакнут в одеколон и подожжён.
Мама взяв банку в левую руку за верхушку стала прогревать банку изнутри, сжигая кислород, одновременно нагревая края. Сколько по времени сжигать кислород ей не сказали, и она подумала, что секунд пять будет в самый раз.
О том, что одновременно нагревается стекло, видно в школе данный урок физики был пропущен. И вот первая банка плотно присосалась к моей спине. Боль была ужасная, но сбежать я не мог, врачевать помогала бабушка, считавшая что я уже достаточно взрослый чтобы немного потерпеть, и крепко державшая меня поперек туловища. Лечение продолжалось минут семь, как семь лет! Штук семь зубастых банок висело как горбы на спине верблюда, я извивался и орал, а меня сверху укутывали одеялом, для полного эффекта. На мои стоны, что мне больно среагировали лишь увидев мои слезы. Банки были удалены минут через пять, надета майка и я был весь в соплях уложен спать.
С утра проснувшись и увидев свои художества, решено было отвести меня к врачу. Врач был пожилой дядька в очках. Когда мне сняли рубашку чтобы он меня послушал, он одел стетоскоп и так и не притронулся им к моей спине. Что это? Спросил он. Банки ставили, ответила мать. На моей героической спине красовались ярко красные кругляшки, ровно семь штук. Ожог был серьезный.
Доктор что-то сказал на ухо матери, по моему ей от этого стало стыдно. А мне сказал: "Мальчик, не болей..." , и многозначительно посмотрев на мою мать добавил :"С такой мамой нельзя болеть!".
С тех давних пор, если мне и ставят банки, то только на кусочки картошки в которую вставлена спичка для сжигания кислорода.
На маму я не в обиде, хотела как лучше, молодая была.