Люди пытаются "переделать" кого угодно, но только не себя?⁠⁠

В любом человеке нет никакого «себя». Всякий, каждый, любой «человек» - абсолютно пустое место («никто, ничего, никакое»), окружённое его собственными галлюцинациями (=«кем угодно»).

Например, "Я" («человек») – пустое место (дырка бублика), окружённое кем мне угодно (=«людьми» =телом бублика). "Я" абсолютно никак не могу переделать «себя» - Дырку (пустоту, «прореху на человечестве»). Поэтому "Я" («человек») пытаюсь "переделать" кого угодно, но только не «себя».

При этом любой человек в моём окружении - точно такая же Дырка ("ни-кто и ни-что"), как и "Я" сам. "Люди" - это своего рода пена из множества Дырок. И это, в каком-то смысле, даже почётно. Например, Афро-дита - дитя пены.

Афроди́та (др.-греч. Ἀφροδίτη, в древности истолковывалось как производное от ἀφρός — «пена»), в греческой мифологии — богиня красоты и любви, включавшаяся в число двенадцати олимпийских богов.

Афродита родилась около острова Кифера из морской пены, взбитой упавшим в море детородным членом оскоплённого Кроносом Урана, «белая пена взбилась вокруг от нетленного члена». Отсюда прозвище «пенорождённая».

Всякий "человек" - дитя пены. "Человек" - один из пузырьков пены, окружённый множеством точно таких же пузырьков. Человек пытается переделывать другие пузырьки этой пены, но не свой собственный. Человек интуитивно знает, что в нём нечего переделывать - в нём просто ничего нет "своего".

Любой человек - ничтожество, "ничего", пустое место, бойко и энергично пытающееся управлять "другими", точно такими же, как он сам, ничтожествами в его окружении.

«Ты срываешь крышу, как ветер,
Врешь, как новости в газете.
Все слова, как грязь на паркете -
Можно смыть водой.

*

В эти бредни я не поверю,
Твои вещи будут за дверью.
Пусть ты станешь лучше потерей,
Чем моей судьбой.

*

Все-все-все-все твои признания - просто пена,
Все твои страдания - просто пена.
Все твои желания - просто пена,
Просто мыльные пузыри.
*

Все твои волнения - просто пена,
Все твои сомнения - просто пена.
Ты же как растение, как полено,
Загибаешься без любви…»