Лучше сдайся...
- В тайге живёт не только зверь, - сказал, вздохнув старик Шемякин. И продолжил.
Встречаются существа и похуже всякого зверя. В детстве я не раз и не два слышал рассказы об ужасных и страшных случаях, когда беглые каторжники и советские зеки убивали людей и даже ели друг друга. И сам я не раз встречал беглых заключённых или скрывающихся от властей преступников. Любая встреча могла бы закончиться трагически… Но Господь не довёл до такой развязки.
Давным-давно был интересный случай.
В ноябре это произошло. Ночью выпал снег. Мы с Георгием решили поохотиться по свежему снежку. Отошли на несколько километров от города и увидели следы неизвестного нам животного. Может быть, снежный человек, медведь-шатун? Долго гадали, разглядывая незнакомые нам следы.
- Пойдём по следу, а там найдём и увидим! – загорелся Георгий.
След привёл нас в верховья Смоленского ключа, где росли густые заросли ивы. Мы насторожились и приготовили ружья. Тут вдруг из чащи потянуло дымком. Мы осторожно начали скрадывать местность на запах и обнаружили землянку, то есть – маленький бугорок из досок и земли. Из трубы шёл дымок.
Георгий показал мне глазами на дверь: зайдём или не надо? Я утвердительно кивнул и шагнул к землянке.
Худой и небритый человек сидел на корточках у жарко пылавшей печурки и сушил рваные ботинки. Увидев нас, он испуганно замер и раскрыл рот. От ботинок и двух оторванных рукавов от телогрейки шёл пар.
- Здорово! – громко и приветливо сказал неунывающий Георгий.
Человек опомнился и, заикаясь, поздоровался. Мы начали мирно разговаривать с ним. Человек медленно и недоверчиво отходил от испуга. Совершенно успокоившись, он рассказал нам свою историю.
Оказалось, что он бежал из лагеря ещё весной. Поначалу жил сытно и вольготно: собирал на городском кладбище объедки. Но ближе к осени стало хуже. Сегодня он ничего не набрал, вдобавок чуть не отморозил ноги. Пришлось оторвать от телогрейки рукава и натянуть на ботинки, хотя идти по глубокому снегу было неудобно.
Так вот какие следы мы видели!
Закончив свой рассказ, беглец глубоко вздохнул и сказал:
- Сдадите, наверное? А может быть, и лучше будет? Лучше же, ага?
Я молча выложил из рюкзака булку хлеба и банку тушенки.
- Шёл бы ты, мужик, сдаваться. Досидел бы своё и жил спокойно на воле, - заметил на прощание Георгий.
Мы вышли из продымленной землянки, свободно вздохнули и начали углубляться в заснеженную тайгу. И я чувствовал спиной, как вслед нам тоскливо смотрит несчастный беглец…