Летний дождь
Женька сидела на подоконнике и грызла яблоко, пытаясь философски влиться душевным состоянием в падающую стеной с неба воду. Однако, одновременно вкусно жевать и грустить никак не получалось (а вы сами попробуйте!), так что, драматизм сей картины был однозначно испорчен.
Женьке уже 32 годика, а из жизненных достижений - институт с отличием да должность рядового бухгалтера. И еще кот. Короче, классика жанра, полный набор для отчаяния. И в это самое отчаяние впадали попеременно и подруги, и родители, и даже кот - такдальшенельзя, поразамуж, акакжедети, твойодинокийтрупобгладаютмыши итд, ну, вы догадываетесь. А Женька вот никак не склонна была к таким движениям души, чем (после отчаяния), вызывала в окружающих и злость, и своеобразную зависть.
Подруга Люся вообще считала, что Женьке нужно уезжать в Индию насовсем, и поскорее, обретать духовное просветление и растворяться в блаженстве мироздания, обкушавшись каких-нибудь ништяков (это уже Женькино дополнение). На что Женька резонно возражала, что во-первых, кота не бросит, а во-вторых, ништяков и здесь хватает, да и без них вполне ведь хорошо. Вот есть летний дождь, и есть яблоко, и есть блаженство.
А еще есть сосед Петя, младше на 5 лет, худощавый и в смешных очках, подающий большие надежды (прежде всего, своей маме) дизайнер, выросший с Женькой в одном дворе, а потому, безнадежно и навсегда в категории "бро" (или, как сейчас модно говорить, "во френдзоне"). Петя от Женьки млел и таял, хотя, по жизни, несмотря на телосложение и очки, был смел и циничен, чем разбил немало нежных девичьих сердец, склонных к идеализированию наглых подонков. Хотя, и наглым подонком то он не был, так только, когда в образ впадал, дизайнер все-таки, без пафоса никуда. Однажды он с этим самым пафосом попробовал позвать Женьку на свидание, чем вызвал неудержимый приступ смеха и предложение топать домой в холодный душ.
В иной ситуации Петя был бы глубоко оскорблен, но заливистый смех Женьки был способен обезоружить, обескуражить и растопить любую глыбу эгоизма. С тех пор Петя периодически удостаивался совместных чаепитий и, если совсем повезет, прогулок во дворе, чему был безмерно счастлив.
Кот Пете сочувствовал и даже не портил ему обувь, как другим представителям сильного пола, изредка бывающим у Женьки в гостях.
И, все же, вернемся к нашему дождливому дню и подступающей меланхолии.
У Женьки был выходной, планов не наблюдалось, и, как это бывает в такие моменты, накатывала пассивная нега ничегонеделания, в чем, конечно, свой особенный кайф.
Потревожить это медитативное состояние мог только звонок в дверь, неприятным звуком пробежавшийся от ушей до желудка, чем даже вызвал икоту неудовлетворения.
Оставив философию, умиротворение и яблоко на подоконнике, Женька поплелась открывать.
На пороге стоял мокрый Петя с еще более мокрым Женькиним котом под курткой, оба смотрели жалобно и укоризненно.
Так и стояли, Женька икала, они смотрели.
Потом Петя по-хозяйски вошел, пробурчав что-то про "хотьбычайпоставила", а далее, рассказал истинно героическую сагу с участием их усатого друга.
Оказывается, пока Женька предавалась размышлениям об жЫзни, кися решил прогуляться по краю балкона в другой комнате, поскользнулся на мокром и совершил полет вниз с третьего этажа, прямиком на пушистую крону небольшого деревца, росшего под окном у Пети. От испытанного шока, кот вцепился в ветку и далее двигаться уже не мог, сил хватало только на жалобный писк о помощи.
Помощь пришла в виде Пети, залезшего на хрупкое деревце и уговорившего усатого товарища отцепиться от ветки и залезть под куртку.
Конечно, по законам жанра, Женькино сердце должно было тотчас растаять, Петя оказаться в объятиях и жили бы они вместе долго и счастливо, нарекая кота чем-нибудь вроде "талисмана любви", однако, Женька оказалась дамой не столь романтичной, и, отблагодарив соседа горячим чаем с плюшками, отправила его восвояси с многообещающим напутствием "будудолжна".
А дождь закончился, и выглянуло яркое послеполуденное солнце, и птички запели за окном, и грустить совершенно расхотелось.
Женька подумала о том, что надо бы взять отпуск и поехать в Индию, Петя решил в следующий раз обязательно купить цветы, а кот обсыхал в солнечных лучах и был абсолютно счастлив.
Женьке уже 32 годика, а из жизненных достижений - институт с отличием да должность рядового бухгалтера. И еще кот. Короче, классика жанра, полный набор для отчаяния. И в это самое отчаяние впадали попеременно и подруги, и родители, и даже кот - такдальшенельзя, поразамуж, акакжедети, твойодинокийтрупобгладаютмыши итд, ну, вы догадываетесь. А Женька вот никак не склонна была к таким движениям души, чем (после отчаяния), вызывала в окружающих и злость, и своеобразную зависть.
Подруга Люся вообще считала, что Женьке нужно уезжать в Индию насовсем, и поскорее, обретать духовное просветление и растворяться в блаженстве мироздания, обкушавшись каких-нибудь ништяков (это уже Женькино дополнение). На что Женька резонно возражала, что во-первых, кота не бросит, а во-вторых, ништяков и здесь хватает, да и без них вполне ведь хорошо. Вот есть летний дождь, и есть яблоко, и есть блаженство.
А еще есть сосед Петя, младше на 5 лет, худощавый и в смешных очках, подающий большие надежды (прежде всего, своей маме) дизайнер, выросший с Женькой в одном дворе, а потому, безнадежно и навсегда в категории "бро" (или, как сейчас модно говорить, "во френдзоне"). Петя от Женьки млел и таял, хотя, по жизни, несмотря на телосложение и очки, был смел и циничен, чем разбил немало нежных девичьих сердец, склонных к идеализированию наглых подонков. Хотя, и наглым подонком то он не был, так только, когда в образ впадал, дизайнер все-таки, без пафоса никуда. Однажды он с этим самым пафосом попробовал позвать Женьку на свидание, чем вызвал неудержимый приступ смеха и предложение топать домой в холодный душ.
В иной ситуации Петя был бы глубоко оскорблен, но заливистый смех Женьки был способен обезоружить, обескуражить и растопить любую глыбу эгоизма. С тех пор Петя периодически удостаивался совместных чаепитий и, если совсем повезет, прогулок во дворе, чему был безмерно счастлив.
Кот Пете сочувствовал и даже не портил ему обувь, как другим представителям сильного пола, изредка бывающим у Женьки в гостях.
И, все же, вернемся к нашему дождливому дню и подступающей меланхолии.
У Женьки был выходной, планов не наблюдалось, и, как это бывает в такие моменты, накатывала пассивная нега ничегонеделания, в чем, конечно, свой особенный кайф.
Потревожить это медитативное состояние мог только звонок в дверь, неприятным звуком пробежавшийся от ушей до желудка, чем даже вызвал икоту неудовлетворения.
Оставив философию, умиротворение и яблоко на подоконнике, Женька поплелась открывать.
На пороге стоял мокрый Петя с еще более мокрым Женькиним котом под курткой, оба смотрели жалобно и укоризненно.
Так и стояли, Женька икала, они смотрели.
Потом Петя по-хозяйски вошел, пробурчав что-то про "хотьбычайпоставила", а далее, рассказал истинно героическую сагу с участием их усатого друга.
Оказывается, пока Женька предавалась размышлениям об жЫзни, кися решил прогуляться по краю балкона в другой комнате, поскользнулся на мокром и совершил полет вниз с третьего этажа, прямиком на пушистую крону небольшого деревца, росшего под окном у Пети. От испытанного шока, кот вцепился в ветку и далее двигаться уже не мог, сил хватало только на жалобный писк о помощи.
Помощь пришла в виде Пети, залезшего на хрупкое деревце и уговорившего усатого товарища отцепиться от ветки и залезть под куртку.
Конечно, по законам жанра, Женькино сердце должно было тотчас растаять, Петя оказаться в объятиях и жили бы они вместе долго и счастливо, нарекая кота чем-нибудь вроде "талисмана любви", однако, Женька оказалась дамой не столь романтичной, и, отблагодарив соседа горячим чаем с плюшками, отправила его восвояси с многообещающим напутствием "будудолжна".
А дождь закончился, и выглянуло яркое послеполуденное солнце, и птички запели за окном, и грустить совершенно расхотелось.
Женька подумала о том, что надо бы взять отпуск и поехать в Индию, Петя решил в следующий раз обязательно купить цветы, а кот обсыхал в солнечных лучах и был абсолютно счастлив.
