Легенды про льва⁠⁠

В Египте бытует такая легенда про льва.
По египетской пустыне под палящими лучами солнца брел человек. Звали его Андрокл, и был он рабом проконсула Африки, человека могущественного и жестокого. Он решил бежать от хозяина и найти убежище где‑нибудь подальше от долины Нила, среди голых песчаных дюн. Андрокл так устал, что еле передвигал ноги, только страх мешал ему остановиться и упасть на раскаленную землю. Вдруг в известковой скале прямо перед собой он увидел вход в пещеру. Он решил немного передохнуть среди прохладных камней и в изнеможении повалился на землю. Но отдыхать ему пришлось недолго: какая‑то тень закрыла вход в пещеру. Подняв голову, Андрокл увидал, что перед ним стоит огромный лев. Сам того не подозревая, злосчастный раб нашел пристанище в его логове.
Лев издал глухое рычание и двинулся вперед. Андрокл окаменел от страха. Но вид у льва был отнюдь не угрожающий. Зверь припадал на одну лапу и, казалось, с мольбой смотрел на Андрокла. Вот он подошел ближе и приподнял больную лапу. Андрокл решил, что настал его последний час, но лев бережно, не выпуская когтей, положил лапу ему на плечо. Он просил человека о помощи. Андрокл взял лапу и увидал огромную острую колючку. Он осторожно вытащил ее, и лев с благодарностью потерся головой о грудь своего избавителя, а потом улегся у его ног и уснул. Поначалу Андрокл решил было немедленно бежать, но усталость и пережитый ужас сломили его силы, он устроился поудобнее рядом со львом и тоже заснул. С тех пор лев и человек жили в пустыне вместе. Лев охотился и приносил Андроклу пищу, а тот проводил все время вблизи пещеры.
Однажды ему стало скучно, и он отправился посмотреть на пустыню. Ему не повезло. В это время проходил мимо римский дозор, и его схватили. К этому времени проконсул уже давно покинул Египет и жил в Риме. Андрокла бросили в трюм корабля, идущего в Рим. Никакими словами не описать те страдания, которые пришлось пережить несчастному на корабле. Наконец он предстал перед лицом хозяина, и тот безжалостно приговорил его к смерти.
Он решил потешить римскую чернь и бросить беглого раба на съедение диким зверям на ближайшем цирковом представлении. А пока ему предстояло томиться в римской темнице.
Бесконечные дни провел он в тюрьме без света и почти без пищи, но вот однажды утром за ним пришли. Андрокл очутился посреди арены, а со всех сторон на него взирала равнодушная и кровожадная толпа. Бедняга уже не чувствовал страха и ждал смерти как избавления. «К чему жалеть о такой жизни? – думал он. – Если боги уже предрешили мою участь, на что тогда надеяться?»
Толпа зашумела, и Андрокл очнулся от тяжких мыслей. На арене появился огромный лев.
Возбужденный криками толпы, зверь угрожающе рычал. Увидев на другом конце арены человека, лев стремительно бросился к нему. Андрокл покорно закрыл глаза. Лев приготовился к прыжку, но вдруг остановился. Он признал того, с кем когда‑то делил пищу и кров. Именно в поисках Андрокла он однажды удалился от пещеры и был схвачен охотниками. Он потерся о ноги Андрокла, лизнул его в лицо. Андрокл открыл глаза и тоже узнал старого друга. Со слезами радости он припал к мохнатой голове льва.
В это самое мгновение раздался ужасающий раскат грома, и в небе сверкнула яркая молния. Андрокл услыхал глас божий:
– Недоверчивый человек! Как мог ты сомневаться в справедливости богов?
Пораженные зрители молчали. Они пришли посмотреть на кровавое зрелище, но развернувшаяся перед ними сцена тронула их сердца. На представлении присутствовал сам император. Он призвал Андрокла к себе, и тот поведал ему свою историю.
Растроганный император объявил, что дарует Андроклу жизнь и разрешает взять льва с собой. Толпа встретила это известие восторженными криками.
Долго еще на улицах Рима можно было встретить странную пару: человека и идущего следом за ним огромного африканского льва, Завидев их, одни прохожие говорили: «Вот человек, который спас льва!», а другие отвечали: «Вот лев, который спас человека!»

А вот как рассказывают о смекалке шакала.
Пир был в самом разгаре. Царь Якуб, самый могучий из всех львов, созвал ко двору всех подданных. Он праздновал десятилетие своего царствования. Все звери Джуджурских гор толпились возле приготовленных для них угощений.
Шакал Сиди Мемед не любил царя и явился на праздник последним. Он перевел дух и сказал:
– Прости за опоздание, государь, я шел от самой Абиссинии, откуда принес тебе эту вот пару туфель из буйволовой кожи. Это непростые туфли. Кто их обует, не побежит проворнее, и не пойдет увереннее! Он взлетит в воздух, как птица!
Лев не верил своим ушам. Вот так подарок! Ему не терпелось обуть чудесные туфли. Сиди Мемед обещал, что на другой день на заре он поможет царю взлететь.
Еще до восхода солнца он явился во дворец. Лев в нетерпении уже поджидал его. Они поднялись в горы и остановились на высокой скале над обрывом. Якуб обул туфли. Шакал с помощью иголки и нитки закрепил их на царских лапах. Затем он велел царю лечь на спину и задрать лапы кверху.
– Надо чтобы солнце хорошенько подсушило кожу!
Весь день Якуб пролежал в таком неудобном положении, лапы у него затекли, спина болела. Но ему так хотелось летать, что он и не думал жаловаться. Шакал сидел рядом в тени смоковницы и хитро поглядывал на изнемогающего от жары льва. Когда солнце стало клониться к закату, он поднялся:
– Пора, государь, подойди к краю обрыва и прыгай. Да не забудь помахивать лапами. А рулем тебе будет служить хвост. Ты взлетишь в небеса, как орел.
И наивный лев без колебаний прыгнул в пустоту. Камнем рухнул он на дно обрыва, в заросли колючих кактусов. По счастью, он не разбился насмерть, а был только оглушен и ранен. Шакал, увидав, что царь жив, в страхе удрал.
Мало‑помалу лев стал приходить в себя. Колючки впивались ему в тело, проклятые туфли причиняли сильную боль и не давали встать. К счастью, мимо пролетала стая куропаток. Они сжалились над бедным царем и стали носить в клювах воду, чтобы размочить кожу на туфлях. Наконец Якуб смог их стянуть и пошевелить омертвевшими лапами. Хромая и воя как шакал, он еле добрался до дворца.
Едва выздоровев, он сразу бросился на поиски гнусного Сиди Мемеда. Но тот затаился и выходил из норы только по ночам. Лев понял, что поймать шакала можно только хитростью.
Он сделал вид, что все позабыл, и занялся обычными делами – принимал послов, посещал отдаленные провинции, устраивал пиры.
Но вот по горам Джуджура разнесся слух о тяжкой болезни царя. С каждым днем известия о его здоровье становились все тревожнее, и вскоре было объявлено, что царь при смерти. Гонцы объявили по всей стране, что добрый царь Якуб хочет в последний раз увидеть всех своих подданных и просить у них прощения за все то зло, какое мог им причинить. Один за другим подходили опечаленные звери к ложу умирающего царя. Он тяжело дышал и слабо постанывал.
Услыхав о болезни царя, Сиди Мемед явился ко двору.
– Я принес царю последний дар, – сказал он придворным, которые с удивлением воззрились на огромный сверток у него за спиной.
От слез шакал, казалось, не мог говорить. Возле королевской опочивальни он развернул сверток и вынул большое зеркало. Потом осторожно вошел в комнату, поставил зеркало у постели умирающего и встал так, чтобы царь видел только его отражение. Затем сказал:
– Как твое здоровье, любезный государь? Услыхав гнусавый голосок шакала, лев слегка пошевелился.
– Ваше величество, – продолжал Сиди Мемед, – я готов помириться с тобою. Я прощаю тебе все твои обиды.
«Ну и наглец!» – подумал Якуб. Он тихонько отодвинул одеяло и приоткрыл один глаз. Увидев заклятого врага, он прыгнул, полный жажды мщения.
Весь дворец услыхал звон разбитого стекла и страшный вопль. Лев разбил голову о зеркало – вот теперь он и в самом деле тяжело заболел! А шакал удрал из дворца и навсегда покинул царство Якуба. С тех пор в Северной Африке львы и шакалы – заклятые враги. И если по ночам слышен вой шакалов, можно спать спокойно – львы бродят далеко. Но если воцаряется тишина, будьте осторожны – лев совсем близко!

Легенда о рождении ребенка‑льва.
По раскаленной солнцем пустыне Калахари медленно брели двое бушменов – охотник Намака и его жена Мутили. Уже много дней они ничего не ели, а вокруг – ни зверя, ни птицы. Намака с отчаянием вглядывался в сухую землю в надежде обнаружить следы, прислушивался к малейшему шороху. Но увы! Еще несколько таких дней, и несчастные бушмены умрут мучительной голодной смертью. Жена Намаки ждала ребенка, и от этого страдания супругов становились еще невыносимее.
Однажды утром возле высохшего русла реки они наконец заметили следы стада зебр. На колючем кустарнике возле берега там и сям виднелись клочья шерсти. Намака вскинул копье и медленно пошел вперед. Вскоре он увидел огромное стадо. Животным тоже приходилось несладко во время долгой летней засухи, и они тщательно обгладывали остатки пожухлой зелени, не пропуская ни травинки. Зебры были так поглощены этим занятием, что Намака, отменный охотник, уже не сомневался: теперь самое страшное– позади. Ходил он совсем неслышно, а верное копье никогда не пролетало мимо цели. Но тут в воздух с громким криком поднялась птица, и испуганные зебры бросились бежать. Намака гнался за ними весь день и всю ночь, но едва он настигал их, как животные пускались наутек, будто кто‑то успевал предупредить их об опасности.
Вконец обессилевший охотник упал на землю и закрыл лицо руками.
– Видно, суждено нам умереть от голода, – простонал он. – А ведь этого мяса хватило бы на год вперед.
Высоко в небе сияла полная луна. Ее холодный свет заливал все вокруг волшебной синевой. Луна казалась Намаке такой близкой, она словно хотела дать добрый совет. И тут охотник вспомнил о жене. Испокон веков женщины‑бушменки умели обращаться в львиц. Для этого нужно было произнести особые заклинания и совершить магический обряд. Но главное, это можно было сделать только в ночь полнолуния. Обряду и заклинаниям Мутили научилась от матери, но никогда еще ими не пользовалась: это было очень рискованно. Многим женщинам их племени, превратившимся в львиц, так никогда и не удалось вернуть себе человеческий облик. Более того, случалось, что женщины‑львицы пожирали собственных детей и мужей. Поначалу Мутили наотрез отказалась от предложения Намаки. Но он продолжал настаивать. Ведь если она этого не сделает сейчас, они непременно погибнут все трое. И Мутили согласилась. Она отошла в сторону и стала совершать магический обряд. Намака знал, что не должен на нее смотреть, ибо многие мужчины, осмелившиеся подглядеть, как происходит превращение, мгновенно делались слепыми.
Воцарилась гнетущая тишина, неверные лунные тени стелились по земле.
Вскоре раздалось глухое рычание, и перед Намакой возникла величественная львица: глаза ее горели как угли, из груди рвался грозный рык. Намака в ужасе взобрался на высокое дерево. Его поразила царственная красота зверя, его величественная и в то же время грациозная поступь.
У него никак не укладывалось в голове, что эта владычица пустыни – его жена Мутили. Львица подошла к дереву и, бросив последний взгляд на охотника, рванулась вперед, растворившись в ночи. Вскоре послышался топот: то убегали зебры. Намака замер в тревожном ожидании. Прошло немало времени, луна уже растаяла в небе, занималась заря. Мутили все не возвращалась. Намака с тоской подумал о тех женщинах, которые так навсегда и остались львицами. Может, и его жена уже отправилась на поиски других львов?
Но вот послышался странный звук: и на голос человека непохоже, но и не крик животного. Мгновение спустя появилась Мутили. Она снова стала женщиной. За спиной она несла шкуру зебры, откуда и доносились странные звуки.
Намака спрыгнул с дерева и бросился к жене. Она бережно положила шкуру на землю и развернула ее. Из глаз ее текли слезы, она точно онемела. Пораженный Намака взглянул на своего новорожденного сына, и из груди его вырвался горестный стон: у младенца была львиная голова!