Ландыш⁠⁠

Вот древние греки во что только не превращали мифических красавцев и красавиц! В пауков, в коров, в цветы, в созвездия, в камень и свиней, в бабочек и оленей!

Что и говорить, большие затейники были эти древние греки. Одного только не знали они — воздержания, а потому так и не догадались, как появился на свет прелестный, но смертельно опасный ландыш. Лилия долин.

А дело было так. В одном отдаленном селении у одного средней руки землевладельца выросла девочка милая и прелестная, доброго нрава, да к тому же рукодельница. Влюбленные юноши говорили, что тело ее источает особый сладостный запах, так что они всегда с закрытыми глазами могут определить, ею ли было выткано полотенце, она ли сшила рубаху, да даже  зимние носки, связанные ее руками, пахли не грубой овечьей шерстью, а нежным и влекущим ароматом.

Ну, а когда глаза открывались, все становилось очевидно: никто не мог расшить полотенце так, как она, никто не мог украсить прошвами рубаху, как она, и никто не вязал так ровно да гладко, как она.

В общем, так много болтали глупые недальновидные юнцы, что молва о чудесной девушке дошла до самого местного божка. Кем он был и в каком родстве находился с грозным Кронидом — я не знаю. Могу рассказать о нем только, что был он буен нравом и влюбчив.

Итак, прослышав про мастерицу-красавицу, обернулся он стрижом и влетел прямо в ее двор. Она была там — мяла длинные льняные волокна, чтобы потом спрясть их и соткать тонкую ткань. Стоял жаркий день, какие часто бывают в конце лета на побережье Ионического моря, и дева разгорячилась и сбросила верхние одежды, оставшись в одной рубашке. Голые сильные руки, ритмичные движения и запах разгоряченного тела так возбудили божка, что, как был, в виде стрижа, он бросился на грудь красавицы. А та, недолго думая, схватила надоедливую птицу да и свернула ей голову.

Бог, конечно, не умер. Но вмиг протрезвел от своей нарождавшейся любви и воспылал гневом.

— Да будет отныне твоя красота столь же смертоносна, сколь притягательна! — крикнул он в гневе и оборотил красавицу в цветок ландыша.

Да, так оно и было. Но, как я уже говорила, древние греки не знали воздержания. И в тот день, когда случилась вся эта история, они дружно перепились старого вина (по весьма достойному поводу — нужно было освободить сосуды под грядущий молодой напиток), а когда проспались и взглянули трезво на мир, поняли только, что дева пропала.

А, поскольку стоял август и ландыш, естественно, давно уже не цвел, то никто и не обратил внимания на невзрачную траву, невесть откуда появившуюся в округе. И на следующую весну, плененные уже другой юной красоткой (и рукодельницей) они не узнали в ароматах нового цветка запаха той, которую так еще недавно любили.