"Кровью и потом". Глава 5. "Имя наше - ночь"⁠⁠

Аглая.

Ночной лес, обычно довольно шумный знаете ли, был сейчас непривычно тих. Ночные хищники этой ночью решили не высовываться, потому что "ну его нахрен", ведь сквозь бурелом пред ними мчалась Хозяйка Ночи, вампирша, да ещё и имея скверно ругающееся зеркало при себе.
Аглая была словно ветер. Это была её стихия. В ночи она видела так же ясно как и днём, она легко уворачивались от веток, одним прыжком преодолевала ямы и павшие древесные стволы, словно рысь забиралась на деревья и легко прыгала с одного на другое. Хищница. После пары часов отчаянного марш-броска, она, не вспотев и не запыхавшись, достигла места, где когда-то скончалась её прапрабабка-колдунья, в честь которой её, Аглаю, назвали, дух которой был в её карманном зеркале, и которую Антон, очевидно, считал самой офигительной прапрабабкой в истории.

Антон.

Антон очнулся от смрадного тяжёлого горячего дыхания прямо перед собой. Он открыл глаза и спустя секунду снова рухнул в обморок, потому что в сантиметрах от своего лица он увидел огромную голову с чёрной блестящей чешуей, красные пустые глаза и пасть, усеянную клинками острейших зубов.

Аглая.

- Вот на этой полянке лыжи-то я и двинула. - Прошептала прапрабабка Аглаи в зеркале, слегка понурив голову, из-за чего потоки крови из её глазниц потекли чуть энергичнее. - Видишь впереди пещерку? Вот туда то нам и надо, внучка. И остерегайся козлоногую!
И не успела она договорить, как перед пещерой из ниоткуда возникла старушка. Невысокого роста, вся какая-то кругленькая, в изумрудных юбках, белой кофте и пестром платочке.
- Деточка, опасные эти места, возвращаться тебе надобно. - сказала старушка, и голос этот отзывался внутри Аглаи ударами тысяч кинжалов.
Аглая испустила вопль, выпустила клыки и когти, и словно молния кинулась на старушку, но та лишь сделала лёгкий взмах рукой и Аглаю откинуло назад, словно бы она на полном ходу врезалась в невидимую стену. У Аглаи звенело в ушах. Старушка быстро приближалась, теперь Аглая могла рассмотреть её лицо: круглое, морщинистое...и очень доброе, словно она пирожки внучатам пекла, а не разрывала вампиршу на части.
- Я ж предупреждала тебя, девка ты дурная, а поздно уже сейчас. - Продолжала старушка приближаясь, и от этих слов все нервные окончания Аглаи будто бы окунули в плавильную печь, а потом посыпали солью. Кровь фонтаном хлынула из её носа, Аглая упала на землю и завизжала. Не только от боли, но и отчаяния. Ведь её, могучую вампиршу, вот-вот прикончит старушка, с настолько добрым лицом, что его можно печатать на пачках молока. Старушка была уже всего-лишь в нескольких метрах от неё, и Аглая увидела выступающие из под её юбок копыта с черным мехом.

Антон.

Он очнулся вновь, и понял что привязан к стулу.
- Нассер всегда производит впечатление, не так ли? - Деметриус сидел в кресле напротив него, а в его ногах лежала Рененет, оперевшись на одну руку и не спуская с Антона глаз.
Они были в просторной гостиной с богатым убранством, оформленной в несколько восточном стиле. Существо, которое Деметриус назвал Нассером, и от вида которого Антон шмякнулся в обморок, сейчас мирно сидело в углу. Антон бы сказал что существо это представляет собой союз медведя, комодского варана и хтонического, блядь, кошмара: огромное тело, с массивными лапами, которые легко переломают человека надвое, чёрная чешуя, словно всасывающая в себя свет, слегка вытянутая морда, с пастью, усеянной клыками, и красными глазами без зрачков, а завершал сей образ длинный шипастый хвост. Антон сглотнул.
- Если все пройдёт гладко, мы тебя не обидим. - спокойно продолжил Деметриус. А Рененет встала, достала из кармана антоновой куртки телефон, слегка при этом куснув его за ухо, и отправила смс с их адресом на номер Аглаи.
- Что будет с Аглаей, когда она принесёт вам Артефакт? - спросил Антон, самым своим спокойным голосом на который был способен в текущей ситуации.
- Мы возьмём ее с собой. - Ответил Деметриус. И подняв ладонь перед собой, как бы останавливая Антона от встречных вопросов, продолжил. - Она вампир. Нежить. Хищник. Ты, как и все остальные люди, для неё просто корм. А она - он кивнул на Рененет - её семья. Я - он показал на себя двумя большими пальцами - её создатель. А Нассер - тут Деметриус слегка замешкался - Ладно, Нассер это просто огромная машина для убийств. Я веду к тому что ей не место среди людей, как волчице не место в курятнике. И это не потому что волки лучше куриц, нет. Просто у них разные взгляды на жизнь. Природу не изменишь. Ты это понимаешь? После чего Деметриус щёлкнул пальцами, и из большого его пальца появился огонёк. Затем он достал из кармана пачку сигарет, достал одну, и закурил. В чем не было, строго говоря, ни малейшего смысла, ведь зажигалки уже изобрели, нет? Просто Деметриусу нравилось быть пафосным засранцем.

Голосок в глубине души Антона был согласен с доводами Деметриуса. Ведь действительно они с Аглаей были словно разными биологическими видами. Чтобы отвлечься, он стал озираться по сторонам. Над камином на стене висела картина с индийской богиней Кали. Кожа Кали была синего цвета, а на шее её было ожерелье из частей человеческих тел. Ко всему прочему у Кали было четыре руки. В первой руке было мачете, во второй - отрубленная человеческая голова, в третьей руке Кали неожиданно держала всего-лишь тарелочку, на которую капала кровь из той самой головы второй руки, что, согласитесь, харектеризовало Кали как богиню аккуратную и чистоплотную. Четвёртая же рука была свободной. Взгляд Кали означал примерно следующее: "Да, три мои руки заняты, но четвёртой я все ещё могу надрать тебе жопу." Глядя на это Антон снова подумал о Аглае.

Аглая.

Она вообще-то уже однажды умирала, в результате чего и стала вампиром. Но в тот раз это было, во-первых, не больно, а во-вторых тогда она умирать не хотела. Сейчас все было иначе. Боль была настолько сильной, что смерть она бы встретила с облегчением. Аглая жмурилась и когти её бессильно царапали землю, как вдруг она услышала шум. Шум такой, будто каждый листик, каждая травинка ночного леса вдруг ожили. А дальше все пространство заполнил собой нечеловеческий визг страдания. Адская боль Аглаи прекратилась, она оторвала голову от земли и замерла: то, чем раньше была старушка, сейчас было огромным движущимся черным шаром. Фигура упала, копыта старухи оторвались от земли, и их мгновенно облепили чёрные пятна. Спустя секунду чёрный шар распался и устремился ввысь, а от старухи остались лишь кости.
- Йииихааа! - Победно разнеслось из Аглаиного зеркала. - Мы отымели эту сучку. Как же долго я этого ждала!
Но Аглая не смотрела в зеркало, взор её заворожило. Все небо до горизонта заполонили собой летучие мыши. Они кружились смерчем вокруг Аглаи, словно черные тени, и среди шелеста крыльев и писка, Аглая чётко расслышала: "Мы с тобой, сестра. И имя наше - ночь."

И она двинулась в пещеру, и летучие мыши показывали ей путь среди каменного лабиринта, обволакивая телами своими сталагмиты, и Аглая двигалась с ними в такт, она была частью стаи, а они были частью неё. И достигли они грота, где на гладкой каменной плите, в простой берестяной шкатулке, лежал, слегка святясь зелёным, малахитовый браслет, с вырезанным из белой кости изображением паука.
Аглая подобрала артефакт, и в сопровождении своих крылатых спасителей помчалась обратно.
Когда она вышла из пещеры, тельца мышей вновь закружили вокруг неё в шелестящем танце, и услышала она: "Торопись, ибо скоро рассвет." И что есть мочи она рванула обратно в город, напоследок поклонившись стае своих сородичей и кротко шепнув: "Спасибо."

Антон.

- А вам деньги надо возвращать? А то мы изрядно потратили средства на вашей кредитке. - Спросил Антон, чтобы слегка разрядить обстановку.
Деметриус с секунду помолчал, а потом разрядился хохотом. Ему вторила Рененет, демонстрируя свои клыки, и даже, кажется, Нассер прорычал на лад смеха гиен.
- Парень, то что несёт мне твоя подруга, даст мне силы управлять мертвецами. Я могу собрать армию, какую ещё никогда не видел этот свет, могу вершить судьбы цивилизаций взмахом руки, и ты, блядь, правда думаешь что мне есть дело до мелочи на карточке?
- Я хочу в туалет. - Только и ответил Антон.
Под новый залп смеха Деметриус махнул Рененет: - Проводи его.
Рененет легким движением острого как бритва когтя разорвала на нем верёвки, но тут же замерла и без чувств рухнула на пол.
- Никогда к такому не привыкну. - Сказал Антон, потирая затекшие руки. И в ту же секунду его посетила мысль: "Наступил рассвет, а значит где-то точно также как Рененет рухнула в сон и Аглая."

Аглая.

Она достигла города, телефон её поймал сеть, и ей пришла смс с адресом, которую с телефона Антона ночью ей отправила Рененет.
"Мог бы и забрать меня." - подумала Аглая. Затем вздохнула, осмотрелась и побежала, на ходу открывая в смартфоне карту Недержинска.

Первые лучи рассветного солнца достигли её прямиком на центральной площади городка. Она на ходу рухнула на асфальт, посреди спешащих на работу местных жителей, и последней мыслью её было: "Упс, об этом я как-то не подумала."
Приехавшая бригада зафиксировала смерть, что было неудивительно, ведь быть мёртвой - нормальное состояние Аглаи. Её завернули в черный пластик, погрузили в карету реанимации, и увезли прочь от столпившихся на плошади зевак.