Кот и диалог
Понимают ли коты людей? Доступна котам речь человеческая или нет? После случая одного, я думаю, что прекрасно усатые-полосатые людей понимают, только вида не подают, но порой срываются.
С самым обыкновенным московским рыжим котом я как-то раз накоротке познакомился. Кот и кот, но сразу ко мне насторожено и недоверчиво отнесся. Я его понимал, потому что в квартиру его я гостем незваным заявился, по причине простой, что в Москве я тогда обосновывался, а первые несколько дней перекантоваться надо было где-нибудь. Дали мне знакомые через знакомых от дальних родственников адресок, так я и попросился переночевать.
Неудобно и без обид я отказ принял бы, и готов к нему был, но тут кот. Так он на меня окрысился, что даже я возмутился, - я что, с простым котом московским договориться не сумею? Достал из дипломата банку сайры в масле, и ключом у хозяина одолжившись, коту рыбку предложил. Он сразу с туфлей моих слез и замурлыкал.
Хозяин тоже содержимым заинтересовался дипломата. Сам он только-только в Москву перебрался, - власть советская квартиру на Юго-Западе дала, но развестись уже успел. Я же прямо наоборот — жениться еще не женился, но готовить с детства научился, а он голодный был. По-быстрому я супчик из кеты консервированной сообразил, и стали мы, после совместного ужина, все втроем друзья и товарищи.
На следующий день я борщ из утки наварил. Утки в столице великолепные по два рубля за килограмм продавались. Взял две, - грудки вырезал на вторую подачу с лимонным желе, а первым блюдом борщ с пампушками. Кот желе сразу украсть попытался, но я чуток и для людей сохранил, а борща ему не пожалел с утятиной. Я уже тогда знал, кто в доме хозяин.
Приятный ужин на троих удался, а как разомлел от сытости приятель мой новый, так жизни меня учить начал. Журнал «Америка» на столе разложил и объяснять мне принялся, как тяжело ему в СССР жить. Я шалел тихо, — тяжело ему с квартирой то в Москве, но не перебивал из вежливости. Кот тоже молчал, а только жрал за две щеки, но когда хозяин его о супе рассказывать стал томатном из банок, о котором в журнале писалось, то кот утятиной поперхнулся.
Хмуро он на хозяина посмотрел. Оторвался от миски, и к столу подойдя, стал ногу хозяину когтями драть, грозно урча при этом. Тот ошалел вначале, а потом за йодом побежал, а кот на стол вскочил, и сбросив на пол журнал, желе лимонное с тарелки доел, а потом, спрыгнув вниз, журнал когтями располосовал.
Явно ему мысль, что жрать суп томатный из банки придется не понравилась. Несколько патриархальных взглядов кот был, но явно разговор наш о будущем без борща понял, а со мной здорово он подружился, и даже до автобусной остановки провожал меня, как расставались, а я надеюсь, что запомнил он угощение последнее мое — ребрышки свиные, запеченные в бумаге пергаментной с луком зеленым и ломтиками лимона.
У меня история с моим котом, очень я удивлена была, когда все это произошло.
Мы его подобрали уже взрослым. Естественно, там покусан, подран, больные сердце, почки и бог весть что ещё. А позже оказалось, что он ещё и контужен - черепно мозговая у него ещё была. То есть и на голову болен тоже.
В общем, пока он у нас болел, были проблемы с пищеварением и мочеиспусканием. Дословно: писал и какал, где припрет. А в комнате у меня кусок ковролина лежал вместо ковра, белый. Пушистый, как травка, мне очень нравился. Тимоше (так котика назвали) он тоже понравился, и стал он на его уголок гадить, и только туда и ходил. А после облегчения живота зачикивал все это дело выдранным из ковра ворсинками. Оно и понятно - почти как в природе, посрал и травкой опосля закопал. Благодать. Но что интересно, ходить, вот просто ходить, он по нему боялся. Что угодно сделает, извернется весь, но упаси боже лапкой до ковра дотронуться.
Так и жили, он в него срал, в остальное время избегал, я каждый вечер это белое великолепие в ванну таскала отстирывать. И так мне все это надоело... Каждый день, как проклятая, с этим долбаным сраным паласом! А мохнатая жопа сидит с каменной рожей, типа, он не при делах. Но пиздюлей ждал, это прямо видно было. А когда понимал, что никто его веником гонять не будет... Вот знаете, у него прямо такое выражение было, вот всей своей спинкой показывал: "Фух, пронесло! Айда на кухню жрать".
Сука шерстяная.
И я не выдержала! Да, бля, сколько можно?! Пришла домой, вижу - нагадил. Взяла я его, поставила перед вонючей кучкой, сама напротив села. И сидим в таком порядке - кот, говно, я. И тут меня прорвало. Я рассказала ему, что очень устала каждый день таскать тяжёлый ковёр, что это очень тяжело, что он попал в хорошую семью, что я надеюсь на его понимание, что его здесь никто и пальцем не тронет, что бесполезно отпираться - говно его, что не надо сидеть с такой равнодушной мордой, что весь пол в квартире в его распоряжении - сри где нравится, но только не надо на ковёр... В общем я долго говорила.
Тимофей сначала прижимал уши к голове - думал по щам надаю, потом просто отворачивал шерстяное лицо в сторону, типа, меня здесь нет. А потом стал смотреть мне в глаза. Я впервые с таким взглядом столкнулась. Он, блин, почти человеческий был. И пока я говорила, он вот так и смотрел, слушал. Внимательно так (аж не по себе стало).
Бог знает, что там у него в голове происходило, что на него подействовало, но больше он в ковёр не гадил, ни разу. Больше того, на следующий день он на нем уже пузо грел, играл, спал и все прочее. И втечение недели перемещал свои кучки ближе к лотку. С каждым днем все ближе и ближе, потом уже и в лоток стал ходить.
Выходит, после разговора "по душам", он как-то уразумел, куда надо, а куда не надо. Странно так.