Космофауна-1. Контрабанда. Глава 24. Долгий путь до Мурманска⁠⁠

- Что… что случилось?

- В драку полез. Швы наложили в лазарете. Эти засранцы заломили цену в полтора раза больше оговоренной. Не пятьдесят, а семьдесят пять! Почти половина задатка!

- И что?

Папаша махнул рукой в холл.

- Вон. Лежат. Заплатили. Вариантов нет.

Я спустился вниз, присел рядом с Арсеном.

- Болит?

- Болит… сотрясение… Дубинкой врезали, представляешь! Иди, помогай взлетать! Я сам до биомодуля доползу.

А драгоценный груз, действительно, лежал внизу. Три чёрные коробки, суммарно чуть больше кубометра, лежали на тележке у входа в грузовой отсек. Галина прибежала следом, притащила аптечку, захлопотала, а меня позвал папаша, в общем, чай я толком разглядеть и не успел. Закрутилось:

- Упряжь на изготовку! Волчка зови!

И далее по списку, на полуавтомате, как обычно. К чему была спешка, честно говоря, я так и не понял.

Как нырнули и поплыли в подпространственном пузыре, мы с вылезшим Ильичом потащили коробки наверх, рассмотреть. Первым делом — взвесили. Оказалось почти двести кило, но это было брутто — учитывая коробки и самораспаковывающиеся чайники. Смутило то, что одна из коробок оказалась чуть меньше других и вскрытой сбоку. Вскрытой была и одна из стограммовых пачек внутри — варварски, ножиком. Видимо, предыдущие курьеры, тащившие груз через окраины Порубежья, вскрыли груз для проверки. Папаша сходил в кухню за ложкой, ковырнул, подозвал Галину и спросил строго:

- Ну, чаевед. Оно?

- На вид, вроде бы — да, - пожала плечами наш эксперт.

Микроскоп, чтобы посмотреть нанокоды, конечно же, мы в нашем хламе не отыскали. Арсен предложил заварить пару ложек самим и дать проверить Галине — та кивнула. Неужели она действительно спец по чаю? Отец было согласился, но как только мы уже помыли наш раритетный красный заварничек и занесли над ним ложку с заваркой, Арсен заорал благим матом:

- Стойте!! Нет, не так нужно! Сейчас прилетим в систему покрупнее, найдём ТРЦ и сравним!

Мысль была верной, хоть и рисковой. Найти более-менее элитную кафешку — хоть и захолустье, но такие попадаются, - заварить один чайник нашего чая, а один — такой же «габы», но из кафе. И сравнить.

- Можно, но только через два всплытия, - согласился папаша. - Всё равно в ближайших системах только базы-ночлежки для вахтовиков, ни одного поселения. Да и надо поскорее отсюда убраться. И быстрее долететь до Новгородья, там много между коридоров петлять придётся по бездорожью.

Я почуял, что что-то тут не чисто. Уж не удираем ли мы от кого-то ещё? Ладно Инспекторы — угроза больше психологическая, чем реальная. Не уж-то местные?

Вечером я подсел к папаше, смотревшим трансляцию кубка астероидного биатлона, и осторожно спросил:

- Батя… Мы ещё где-то наследили?

Батя нахмурился, поставил на паузу.

- С чего ты взял?

- Ну… взлетали уж больно быстро, как тогда, с Иерусалима.

- Нет, всё нормально прошло, - раздражённо ответил папаша, а сам глаза отводит, темнит. - Ну, повздорили слегка, морду Арсену набили. Не смертельно же. Всё под контролем.

- Расскажи ещё раз, как всё было?

- Не буду я ничего рассказывать! Всё и так понятно! - вспылил папаша, потом слегка успокоился. - Вообще, вон, лучше, посмотри, как мы бессарабцев на упряжках уделали. Двадцать из двадцати!

Астероидный биатлон, последние трансляции которого закачались к нам на развлекательный сервак, действительно, смотреть было весьма приятно. Утлая капсулька-упряжка, присобаченная и частично проглоченная волчком — а наверху рельсоган, пуляющий маломощными ядерными фугасами. Челябинцы выигрывали в этой редкой дисциплине из года в год, и я бы с радостью посмотрел все пятичасовые трансляции вместе с батей, если бы был уверен, что он не врёт.

По правде сказать, даже если и врёт — мало чего это меняет. Но что-то внутри зазудило — знаете, бывает такое, когда тебе откровенно врут по какому-то не сильно принципиальному для тебя делу, и ты понимаешь это, но вот просто так закрыть глаза и не докопаться до истины — не можешь?

Я отправился к Арсену, которому Ильич прописал пару дней полупостельного режиму, и для начала спросил его:

- Как себя чувствуешь?

- Нормально, слушай. Давай в шахматы играть? Или в разрывных капиталистов.

- Скажи мне лучше, ничего странного не было в тех ребятах? Которые оптовики.

Арсен пожал плечами.

- Нет, ничего такого.

- А кто они? Что за банда?

- Да, какие-то охранники Енисейского терраформирующего концерна. Работали по подряду в Альянсе, оттуда перевезли через Порубежье в Союз, потом связались с “Ночными Клоунами”, а те - с Рахимом.

Терраформирующие концерны — страшные по своим масштабам организации. Енисейский считался одним из мелких, трудился всего на парой крупных проектов, и то — в нём работало миллионов пятнадцать человек, а в составе флота была сотня кораблей. Не то, чтобы их охранники были страшнее имперцев, но по своей мафиозности вполне могли тягаться с микронациями.

- Но хоть сделка вся штатно прошла? Карту отдали?

- Да… - неуверенно ответил Арсен. - Вроде бы отдал Шон Рустемович какую-то карту.

* * *

Ильич играл в молчанку. Я сделал вывод, что и я подумал, что какую-то информацию могла сказать Галина. Но общение с ней по-прежнему не клеилось — то ли я был слишком сопляком для неё, то ли она так общалась со всеми — непонятно. Всё свободное время она смотрела сериалы, играла в настолки с Ильичом и изредка заходила общаться с Арсеном.

Я решил идти ва-банк. Поймал её, когда она сидела в массажном кресле, и в упор спросил.

- Хочешь, расскажу тебе, где батя прячет абрикосовое варенье. Настоящее!

Галина удивилась:

- К чему такая щедрость? Или ты сейчас попросишь что-то взамен?

- Угу. Попрошу. Тебе Арсен ничего не говорил про прошедшую передачу товара?

Она остановила кресло, задумалась, картинно положив подбородок на левую руку. Ответила:

- Учитывая, что Арсен просил ни за что не рассказывать, а его я знаю куда дольше тебя, я считаю, что варенье — недостаточная плата.

Ого! Значит, есть что скрывать. И значит, возможно, у них с Арсеном всё не так, как я предполагал.

- Что… ты хочешь?

- Пароль от припринтера. Хочу напечатать себе одну штуку.

Припринтер — это принтонный принтер. Вид космического планктона в симбиозе с нанороботами может нуль-синтезировать простейшие кристаллические решётки, газы и даже что-то из органики вроде этанола. Как некогда в древности огнестрельное оружие было предметов запретов, ограничений, и, в то же время, символом власти - так и ручка припринтера сейчас.

Папаша скрывал пароль даже от Арсена, когда нужно было — сам запускал. А мне сказал, но требовал просить разрешения, если чего решил напечатать. У нас был крохотный бассейн в трюме, но при желании можно было затопить и превратить в цех половину грузового отсека. Забавно, предстояло менять одну тайну отца на другую. Похоже, папашины секреты становятся главной валютой на «Молотове».

- Пароль я тебе не дам, увы. Но напечатать смогу помочь.

- Идёт. Говори, где варенье?

Я рассказал - он было на складе, который располагался под капитанским мостиком. И Галина рассказала секрет:

- Ну, в общем, Арсен видел, как наш кэп подменил платёжные карты после передачи товара. Говорит — сначала подумал, что, показалось, но твой папаша пробормотал что-то вроде «Прокатило», а потом они бегом побежали сначала в лазарет, а из лазарета в порт. В общем, я полагаю, кинул поставщиков твой папаша.

Я знал, что батя у меня отмороженный, но чтобы настолько? Кинуть бандюганов из концерна с окраины ойкумены? Но зачем? С властями можно хоть как-то рассчитаться, даже под арестом за порчу имущество пересидеть — и всё, живи спокойно. Но бандюганы? Их кидать у нас в профсоюзе разрешалось строго после консультаций с куратором.

Признаться, мне стало немного страшно. А впереди страху было ещё больше — Новгородская иерархия, край фанатиков и культистов.

* * *

Лететь до границы Новгородья пришлось долгих четыре с половиной недели. Летели параллельно Северо-глубинному, в паре систем подальше. Выбирали нырки подольше, по двое-трое суток, дрыхли по двадцать часов, ели поменьше — ну, как обычно. На пути попалась всего одна захудалая перевалочная база с десятком одичавших вахтовиков, снабдивших нас ужасного качества дефлюцинатом, ураном и бичпакетами, причём бичпакеты стоили дороже всего. Попытки найти там вразумительный чай для сравнения не увенчались успехом.

Всего же за время перелёта я пересмотрел три сериала, почти привык к запаху (и, что самое страшное — вкусу) рыбы.

Пару раз мне удалось подглядывать за Галей, пока она мылась в нашей душевой. Это было стыдно, неправильно и незрело, но выбирать не приходилось. После я долго терзал семиструнку и разучил пару древних песен. А Дину начал уже потихоньку забывать...

Признаков преследования не было. Сначала это настораживало, потом все просто про это забыли.

Первой планетой городского типа - то есть терраформированной и с населением больше миллиона человек - на нашем пути был Мурманск, но таможня оказалась в «пригороде» - у красного карлика Тарту. Перед этим шла череда ничейных и приграничных звёзд, в которых хозяйничали патрули Инспекции, союзные таможенники и гастролирующие Внутренние войска Империи, но мы успешно выныривали на самых окраинах системы и никому из перечисленных товарищей не попались.

Арсен тут бывал раньше один раз - проездом. Папаша заходил с другой стороны, с «юга», где расположен кластер более близких к освоенной части Империи планет. Ещё за пару дней до таможни Арсен начал нагонять страху — дескать, законы здесь жуткие, чужаков не любят.

Таможня показалась мне странной и ужасно несовременной — длинная, в пару километров рельса в космосе, вдоль которой выстроилась очередь кораблей и каталась катается крохотная вагонетка.

Папаша волновался. Он даже переоделся из рабочей униформы в парадную — коричневый пиджак с красным галстуком. Арсен вырядился в свою любимую застиранную пижаму с пальмами. А Галина… Галина вышла в длинном обтягивающем платье в пол, которое ни разу до этого не доставала. У меня даже волосы на руках встали дыбом.

После короткого диалога с диспетчером и стыковки, шлюзовая камера открылась. В свете фонарей мы ожидали разглядеть строгий силуэт шеренги силовиков с автоматами, взявших в оцепление корабль, или фанатиков в длинных балахонах. Но вошли двое: первым шёл среднего роста молодой темнокожий паренёк в чёрно-синей спецовке с маленькой шарпо-пушкой и огромными, в полтора плеча полу-голографическими погонами. Вторым вышел, опираясь на тросточку, дедушка, которого мы позже вспоминали не иначе как «тот пожилой профессор ботаники». Лысина, небольшая сутулость и чёрная толстовка с кое-как нашитой гербовой голограммой — единственное напоминание о его должности.

- Фу-х, фу-х, как пахнет, - замахал он свободной рукой, в которой была книжица. - Рыбу везёте?

- Да. Ближневосточный карась из Енисея, новогодний улов.

Таможенник угрюмо посмотрел на папашу исподлобья слезящимся левым глазом.

- Вы мне голову не морочьте. Это минтай. Протухший. Я тут тридцать лет! Тридцать лет я на этой таможне! Вы что, думаете, что я не пойму, зачем вы весь корабль, это самое, рыбой…

Таможенник повернулся и зачем-то потыкал пальцем в дермантиновый утеплитель шлюзового отсека.

- Провоняли? - зачем-то подсказал я и тут же получил затрещину от отца.

- Ага. Зачем вы весь корабль рыбой провоняли? Василий, сходи в трюм, проверь.

Мы замерли в ожидании.

Продолжение следует

(А.Скоробогатов, роман целиком - на АТ, также читайте в разделе следующий роман серии)