14

Коротаем пятницу, пораньше с работы...

Доброго дня.

Хотел поделится историей как меня ФСБ, МВД,Военная полиция, ВС РФ ловили, и поймали....

Случилось мне как-то попасть в армию. И решил я , что топтать защищать Родину целый год с жалованием в 2 т. как-то не по христиански, и пошел служить по контракту. Не буду говорить где, ибо это то место которое нельзя произносить в слух писать его название.

В общем обычный день, лето, солнце, через 6 часов (!!!)  я должен заступить в наряд по роте. Успешно свалив, заблаговременно, со службы, отправился на съемную квартиру. И черт меня дернул, сходить в магазин за хлебушком, да за бритвой ( в наряд всё-таки, надо побриться). И все бы хорошо, я даже все, что нужно, купил, но именно в этот день по всему воен-городку объявили полномасштабные (такое значимое слово) межведомственные (ещё значимей звучит) учения по противодействию террору. Как оказалось: парень в джинсах(у кого их нет), с короткой стрижкой (в городке хипари как-то не прижились), в футболке, с пакетом в руках _ Это тот кто им нужен, по описанию.

И вот захожу я в магазин, и краем уха слышу, что кого-то окликнули, что-то типа - молодой человек....) Но я, как в анекдоте ( человек не молодой, я ж  сержант Российской армии =) )

проигнорировал и скользнул в двери... Честно, покупаю хоз.мыло, на плечо падает рука, оборачиваюсь. Два дядьки в форме -комитет по контролю оборота мыльных веществ, руки в верх!

-Полиция, ваши документы!

я:- нет у меня документов

п: - пройдемте....

Выходим, а там как в кино 4 ОМОНовца, 2 Полицейских ППС, парочка с Военной прокуратуры, 2 ФСБ-шника (в военной новой форме но без опознавательных знаков и всеми командуют) , 3 Военных, У всех оружие, рация верещат (-вы поймали , поймали его?! пшшш пряем... ) Жуть бля! Посадили в машину, рядом саперы, два, в экипировке своей, страшные бля, жара на улице они сами не ходят их на газельке возят. Устроили допрос, я стараюсь молчать тяну время, с начало Федералы, потом военные, и т.д. и все.... и кому не лень.  В итоги отвезли в военную полицию, в клетку, позвонили комбату, комбат приехал и забрал меня выписал премию пиздюлей, за то ,что попался и заставил его что-то делать =) и все из-за того, что нельзя мне было находится за территорией части в рабочее время, я слишком рано свалил с работы.
Брился,ел, одевался,  налету, в наряд успел, комбат зла не держал.

Сути нет. Просто поделился... Чукча не писатель , я тоже . Всем мир.

Дубликаты не найдены

+1
Не писатель это точно!
+1
Ахренеть 2000р, нам как срочникам в 2009 году платили 270 р. в месяц.
раскрыть ветку 2
+1

2003 - 100 р. 2004 - 200

раскрыть ветку 1
0

Приходилось крутится)))

0

Что поделать, такая у них служба. Ты же сам военный, должен понимать.

раскрыть ветку 2
+1

Это точно, но вот откуда этот страх, даже если ты не виноват? Как-то не приятно))

раскрыть ветку 1
0

Потому что потом разберёмся, а сначала на всякий - расстрелять.

Похожие посты
851

Стажировка в полиции

Стажировка в полиции Полиция, Служба, ППС, Длиннопост

Зима.

Первый день.

Форму дают не сразу, потому гоняешь в гражданских вещах. Ходишь смотришь, как нужно общаться с людьми, к кому подходить к кому нет, что говорить)

Подъезжает патрулька-газель, водитель и старший, сажусь сзади, пожали руки едем. Едем видим в окна авто трëх нарков, выходим, старший патруля обращается: "Уважаемые граждане, ножи, кастеты, пистолеты при себе имеем? Наркотики? Ручки с карманов пожалуйста! И приступает к личному досмотру.


В какой-то момент подходит ко мне и говорит:

Он: " А тебе что, личное приглашение нужно? "

Я: Извините?

Он: Ручки с карманов было сказано.

Я: "Я свой", тихо говорю я, чтобы не позориться перед задержанными

Он: Ножи, кастеты, пистолеты!, видимо не расслышал он мой ответ

Я: " Я из машины вылез за тобой, стажëр я " говоря я улыбаясь тихо, чтобы нарков не смешитьк, но они уже вкупили и стоят усыкаются впокат : Он говорит что он стажëр, с Вами приехал,


День второй, формы ещë нет.

Двигаюсь с другим патрулëм, захожу в отдел, не разу не был в этих изоляторах, было интересно, заглядываю туда в эту тесную комнатку, думаю "ну да, темно, сыро, мало хорошего"

Сзади подбегает чувак, со словами :"Ты как плять выбрался?!" - куячит с руки сзади, пинком в жопу заталкивает туда и закрывает.

Я потирая лицо выглядываю в окошко, чуваки с которыми я приехал на патруле в ржут в покат, говорят дежурному "Да он свой, стажëр".


Выдали форму!

Прошло какое-то время, выдали форму, берцы.

Ну всë говорят друг, ты всë видел - пришло время тебе впервые самому подойти к гражданам - примеру к той стайке бомжей у выхода метро. Значит подходишь, подносишь руку к голове, представляешься, документы спрашиваешь. Ты вообщем не стесняйся, мы идëм за тобой, если что подскажем.

Выбегаю с патрульки, народа космос, семенят туда-сюда в метро и с метро, кто курит стоит, кто болт пинает. Оборачиваюсь, старший и водитель действительно идут за мной, если что поддержат.

Подлетаю к бомжам, подношу руку к голове, и в таком неестественном виде подскальзываюсь и так и падаю с рукой у головы и со словами "Здравствуйте... "

Создалось неловкое молчание, со стороны выглядело это пиз...ец, типа мент откуда невозьмись прыгает с уаза и стремительно бежит метров 30 к бичам и пытается выбить страйк ногами, с рукой у головы.

Лëжа преподнимаю голову и оборачиваюсь, старший с водителем смеясь идут назад к уазу , не поддержали)


Два цветочка.

Едем на патрульке, сижу ипланю, смотрю по сторонам. Слышу по рации " Два цветочка два, два цветочка два,  два цветочка один"

Хм... стало интересно. Проходит пол-часа, я спрашиваю старшего патруля:

Я: Что такое два цветочка?

Он: Что?

Я: Два цветочка

Он: Повернулся, говорит Повтори

Я: Два цветочка!

Он: Посмотрел хмуро на меня как на ипанутого и отвернулся пялить дальше в окно


Прошло время, я непонимаю реакции и списывая эту ситуацию на неадекватность старшего, доипался с этим же вопросом до водителя

Я: Что такое два цветочка?

Он: Пошëл накуй, я буду я ещë твои шарады разгадывать...

Я затаил злобу и отвернулся, куй я Вам чë скажу уепаны, вообще работать сегодня не буду, и запилил в телефон до вечера.


После смены вызывает командир роты

Он: Чë куйнëй занимаешься?

Я: Какой?

Он: Ну всякой куйнëй заëпываешь ребят, работать не хочешь, они всë сказали.

(Ребята рядом стоят)

Я: Ну а чë они накуй посылают, я за всю смену только один вопрос задал, "что такое два цветочка, один цветочек?"

Он: Ну и что такое, два цветочка?

Я: Да ипу я! По рации услышал, сам хотел узнать...Постоянно по рации говорят два цветочка, один, два цветочка два....


Начальник переглянулся с ребятами, поднимает палец вверх и говорит: двадцать точка один - статья 20.1 мелкое хулиганство, 20.2 - митинг.

Он: теперь понятно Федь?

Я: Плять... качая лицом с иронией, выхожу из кабинета, под ржач.


Ксива.

Прошло ещë время, выдали ксиву.

Недолго думая с кентами накидываемся водкой и по традиции брызгаю водкой на корочки. Кто-же знал, что брызка нужно только на внешнюю красную сторону корочек, на другую сторону вообще нельзя.

Рано утром на разводе, стоит командир полка и проверяет снаряжение, удостоверения. Доходит до меня и ах... евает. Зовëт командира роты, говорит:

Полковник: "Где подписи и печати в ксиве? Чë все буквы по пиз... е? И вообще в каком году выдана? "

Командир роты: "Вчера...вечером..."


Ствол.

Выдали ствол, с сомнением правда. Проходил +/- 3 месяца.

У отдела стоит капитан, орëт на меня, с чего-то.

Он: Ты должен был сопровождать его, где искать теперь!

Я: Да я даже не знал что сопровождаю его, просто шëл в туалет, а он руки помыл и ушëл!!

Если кто незнает, то все стволы у ментов на верëвочках, дабы он не потерялся. И в этой суете ругани я, махнув рукой натягиваю верëвочку, ствол выпрыгивает из кобуры и я проворно ловлю его, понимая что улетит. Со стороны выглядело, что я в некой истерии вытащил ствол и направил на командира, а потом начал смеяться - он нехило труханул, развëл руки в стороны, говорит "Фëдр, тихо...не гони.. всю жизнь себе испортишь...".

Всë бы ничë, но вокруг стояло человек 20, а начальник руки в сторонны расставил)

Лешили права ношения ствола на 6 месяцев, по просшествии 6 месяцев подумали... И лишили ещë на 6 мес)


Рация

Едем на патрульке, слышим " Поцаны, кто рацию выбросил в окно? "

Я еду, что-то рассказываю водителю со старшим про космос и пончики.

Звонит командир батальона на сотовый, говорит:

Он: Ну это-же полюбому ты Федь?

Я: Что я?

Он: Где твоя рация?

Я: Посмотрел на себе, покрутился по сторонам, говорю "Незнаю... нету" " А вы как узнали, что нету? "

Он: Со словом Пляяять.... ложит телефон..


Получил права

После смены выбегаю довольный через кпп, прыгаю в свою ржавую тарантайку и сдаю назад, толчок и тачка не едет, газует на месте. Смотрю в зеркала.... оказывается наш акуевший начальник, настолько акуевший, что меня подпëр своим джипом, а я и незаметил)

Выхожу смотрю и акуеваю, просто пол тачки ему разодрал, а моя почти прям как была; Вокруг места происшествия собераются менты-кенты спрашивая "Как ты так?Он же ëпнется)" Ржут во всë горло всей толпой. Ты говорят что так и будешь стоять? Ты ему хоть позвони.

Набираю номер командира, все стоят слушают

Он: Да

Я: Тут проблемка небольшая...

Он: Да

Я: Ваша машина... я сдавал назад... ëпнул...

Он: Что?

И тут истерия накрыла всех и меня, я просто ржу в телефон и пытаюсь сказать

Я: Вообщем ëпнул я еë...нечайно... писдец...Денег у меня нет, сами знаете...

И тут все вообще выпали.


Шесть лет я там работал, описал первый год; Хотели конечно уволить, и не раз, но я именно по закону не косячил, все протокола идеальные, ничего не подписывал и просто не уходил, а лютые розыскники сами шли в руки,  при норме раз в четыре месяца/розыскник - мне было дело за один день пришло их 3, один из них международник. Когда зачитывали итоги этой  смены, начальник писец был какой грустный.


Когда я увольнялся, провожать меня ехал лично начальник УВД г.Новосибирск, снимали всë на камеру, чтобы не вернулся 🤣 Командир роты реально был лысый, командир взвода сразу после меня ушëл на пенсию. Уволить решили хитро, по сокращению штатов, при увольнении выплатили 7 окладов сразу, и 12 в течение года, и ещë каких-то плюшек накидали; Вообще не понимаю чего думали шесть лет - могли и сразу договориться 🙂

Стажировка в полиции Полиция, Служба, ППС, Длиннопост
Показать полностью 1
107

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 6: "Распределение в войска из учебки или как она меня не отпускала"

Часть 1: "Начало, поход в военкомат" — клик
Часть 2: "Отправка в войска, распределительный пункт" — клик
Часть 3: "Конвой до части, вокзал и фастфуд" — клик
Часть 4: "Первый день в учебке, запреты и порядки" — клик
Часть 5: "Служба инструктором в учебке" — клик

Ноябрь, 2019 год. В учебке я оттарабанил практически 5 месяцев, пришло время экзаменов, а затем — распределения в "боевые" войсковые части для дальнейшего прохождения службы. Так как я служил инструктором, я был первоочередным кандидатом на прохождение экзамена перед комиссией, а если быть более точным — был единственным человеком, который по кругу выполнял экзаменационное задание. По крайней мере, делал вид: его принимали офицеры нашей роты, а мимо постоянно ходила проверка, которая в любой момент могла подойти и удостовериться в знаниях, полученных военнослужащим после прохождения службы в учебном центре. Естественно, знания у всех в итоге получились разные, а офицеры, которым резали зарплаты в случае отсутствия этих знаний у военнослужащих, были очень обеспокоены. Поэтому я был бессменным сдающим, который, по мере заполнения оценочной ведомости, должен был представляться разными именами моих сослуживцев.


Такой подход меня вполне устраивал, особенно учитывая то, что со всем контрактным составом моей роты я стал очень хорошо общаться, в результате чего моя служба в учебке коренным образом преобразилась. Вообще, под конец учебки она преобразилась у всех: нас стали меньше контролировать и давать какие-то глупые задачи, появилось гораздо больше свободного времени.


После экзаменов началось распределение выпускников военного учебного центра в войска. Процедура, которую все так долго ждали из-за жестких порядков учебки, вдруг стала не такой уж желанной: всех пугала неизвестность и выход из зоны комфорта нашей роты, к которой за такое время мы уже привыкли. Но, что поделать — во второй половине ноября приехали первые "покупатели".

Покупатель — это военнослужащий контрактной службы, который приезжает в другую войсковую часть с целью пополнить личный состав своей части новыми бойцами. Точно также называют военнослужащих, которые приезжают на распределительные пункты, дабы забрать призывников.


Нам обещали, что в основном покупатели будут из нормальных частей, однако некоторым избранным срочникам сержанты проболтались о том, что не повезет тем, кто попадет в Богучар, Валуйки, Каменку и в Таманскую дивизию. Так как с интернетом было туго, мы успели загуглить только информацию про Богучар, и в первой же ссылке нам выдало результат "войсковая часть повышенной смертности". Капец.


Атмосфера накалялась — нас всех рассадили на центральном проходе, и мы просто ждали, в то время как дневальный периодически выкрикивал фамилии солдат, которые с мрачными лицами вставали и шли к тумбочке, куда приходили покупатели. Небольшое собеседование с солдатом — и он уже собирает вещи, готовясь к отправке.


Конкретно в моем случае ситуация обстояла следующим образом: инструкторов распределяли в воинскую часть Санкт-Петербурга, одну из лучших частей России в плане комфорта для срочника, по легендам — там чуть ли не уборщицы были, а про саму службу говорили, что не нужно будет ничего делать, кроме нажиманий на кнопочку. Я не особо мечтал о полевых выходах, полигонах, и прочих армейских забавах, поэтому меня вполне себе устраивал такой вариант, за который я решил бороться.


Во время экзаменов ко мне подошел какой-то майор, которого я раньше не видел, как позже выяснилось — покупатель из этой Санкт-Петербургской части. Он побеседовал со мной, задал общие вопросы по станции, спросил про семью, отметил все у себя в блокнотике, после чего откланялся и сказал ждать.


Возвращаемся к центральному проходу, где мы всей ротой сидели на стульях. Ждать моего покупателя долго не пришлось: через часа два после начала распределения я услышал от дневального свою фамилию. Майор еще раз быстро побеседовал со мной и приказал быть готовым к 17:00. Окей! Собрал все вещи и снова стал ждать.


Дождался. Меня вывели на малый плац нашей учебки, где майор и его кореша произвели осмотр наших сумок (проверили, что старшины наших рот нам все выдали), после чего майор задвинул следующую речь, от которой мне стало грустно:

— Так! В Питер, то бишь со мной, едут следующие лица (перечисляет фамилии, среди которых моей не было). У нас отправка в 20:00. Остальные — едут в соседнюю с этой учебкой часть, которая является "филиалом" моей части, здесь ехать минут 40 на машине, и отправляются прямо сейчас.

Бум! Все мои мечты об уборщицах, службе в тапочках и нажиманиях на кнопочку разрушились — я не еду в самую рассосную часть России, а еду в какой-то филиал, причем если в СПб поехало человек 20, то среди оставшихся, помимо меня, было еще 5 человек. С понурым лицом я пошел к микроавтобусу уже с каким-то лейтенантом (оттуда майор, а тут какой-то лейтенант, думал я), перебирая варианты дальнейшего развития событий. Сели в автобус. Поехали.

Начал успокаивать себя мыслями о том, что это все-таки ФИЛИАЛ, возможно, служба там будет примерно такая же, плюс ко всему — недалеко от Москвы, родственники, в отличии от Питера, сюда приехать точно смогут. Понемногу вытащив себя из ямы отчаяния, я услышал звонок телефона. Звонили лейтенанту, который с водителем сидел на переднем сиденье. На секунду мне показалось, что в его разговоре я услышал свою фамилию, после чего он обернулся к нам с вопросом: "Не знаете, как обратно в вашу часть ехать?". Не получив никакого ответа, он приказал водителю разворачиваться. Так как мы проехали практически 30-40 минут, я начал подозревать, что творится какая-то нездоровая фигня.


Вернулись обратно. Лейтенант вышел, открыл дверь салона, все-таки назвал мою фамилию и сказал выходить. Вышел. Пошли к КПП. Не понимая, что происходит, я спросил:

— Товарищ лейтенант, что происходит вообще? Почему мы идем обратно?
— Да не очкуй, там что-то с документами напутали, ты в Питер должен был ехать.

Смесь эмоций ударила мне в голову: с одной стороны я радовался, что все-таки Питер, и, видимо, та самая чудесная часть, с другой стороны я уже был настроен на Подмосковье, и как-то в глубине души чувствовал некий подвох. Мы подошли к штабу, где уже ждал майор с документами:

— Держи! С этими документами сейчас идешь в роту, и в 20:00 снова выходишь на то место, где мы сегодня уже собирались, поедем в Санкт-Петербург.


В документах была моя характеристика, военный билет, и прочая армейская бюрократия. Продолжая пребывать в некой смеси а*уя и радости я вернулся в роту. Еще не распределенные пацаны начали угарать, мол, со всеми уже попрощался, и снова вернулся, но я объяснил ситуацию и все, вроде как, прониклись.

Восемь часов вечера наступили очень быстро. Попрощавшись со всеми второй раз, я вновь прибыл на место встречи, где уже стояли ожидающие отправки солдаты. Майор, постепенно проходя мимо всех и проверяя документы, вдруг увидел меня и спросил:

— А ты кто такой?
— Товарищ майор, меня сейчас вернули, сказали, что я в Питер еду все-таки...
— Ааа, это ты! Ну смотри: тебя из команды исключили, в штабе в курсе, ты сейчас в роту возвращаешься, а дальше они уже там решат, что с тобой делать.

Я ох*ел. Честно. Такого я ну вообще не ожидал! Внешне не теряя самообладания, но при этом терзаемый тысячами мыслями внутри, я без слов взял сумку и пошел обратно в роту. Не обращая внимания на пацанов, которые тоже ох*ели от моего возращения, я сел рядом с дежурным сержантом и секунд 10 просто смотрел вперед. Вокруг меня уже собралась заинтересованная толпа, которой я все рассказал. Спасибо пацанам и сержантам — они, хоть и не без подколов, но поддержали меня, немного повысив настроение после такого странного дня. Я сдал сумку старшине, и пошел спать еще до отбоя — никто мне ничего на этот счет в этот день не сказал. Следущий день ознаменовался еще большим весельем.

— Да по-любому он мазанный! Где это видано, чтобы уже подъезжая к части, их разворачивали и везли обратно! Его наверняка в другую часть должны забрать, а тут его неожиданно туда повезли, вот и навели кипиш.

Вот так на следующий день встретил меня командир одного из взводов, офицер нашей роты. С ним я контактировал меньше всего, поэтому, возможно, у него было не очень хорошее ко мне отношение. Я ему объяснил, что понятия не имел, в какой части я окажусь, и что никаких связей в военной среде у меня нет. Не поверил. Ну и хрен бы с ним. Я продолжил службу своей роте, ожидая новых покупателей.

Все события, связанные с моим распределением случились во вторник. Прошла среда, четверг, пятница — наша рота редела, так как каждый день забирали новых пацанов. А за мной все так и не приезжали. В воскресенье распределили сразу 20 человек, и от начальной сотни нас осталось всего 15 солдат, из которых в наступивший понедельник никого не распределили.


Тут началось самое веселое: так как народа в части осталось мало, а наряды никто не отменял — мы стали ходить в них через сутки, а некоторые вообще каждый день (например, дневальный по роте, а потом — дежурное подразделение, которое, по сути, не являлось нарядом, однако требовало присутствия на разводе). И ладно бы мы знали, что нашу горстку сегодня-завтра заберут, но до конца новой недели из покупателей никто так и не приехал.


Тем временем, в часть уже начали поступать новые военнослужащие-срочники. В нашем батальоне сделали сводную роту, то есть объединили всех нераспределенных солдат из всех рот батальона (30 человек) на одном этаже, а прибывших солдат селили на других. Наряд, кровать, наряд, кровать — примерно так начала выглядеть служба в ожидании распределения, и вот наконец приехали новые покупатели.

Потом еще одни, и за сутки распределили 29 человек. То есть всех, кроме меня. Надо мной уже не смеются, а смотрят с грустью в глазах, еще и тот бузящий офицер на очередном построении чуть ли не извинился передо мной, сказав, что сходил в штаб и выяснил: в Подмосковье вместо меня отправился "блатной" срочник, который изначально и должен был туда ехать по какой-то договоренности, но все перепуталось, и его отправили в СПб, а меня — в Подмосковье. Паренек запаниковал, и начал звонить своим родственникам, которые, в свою очередь, отзвонились "выше", после чего мой микроавтобус развернули. В Питер я реально мог поехать, но загвоздка оказалась в том, что на всех необходимо было оформить ВПД — военно-проездной документ, позволяющий бесплатно добраться до места дальнейшего прохождения службы, то есть до Санкт-Петербурга. На того парня он уже был оформлен, а на меня — нет, оформить его быстро не получится, поэтому они решили не заморачиваться и просто вычеркнуть меня из команды и распределить позже. Вот так.

Грустный и несчастный, в большей степени от того, что я не понимал, что ждет меня дальше, я стоял около места дежурного по роте. Краем глаза я увидел каких-то покупателей, которые шли на следующий этаж. Рядом с нашей ротой они остановились, и спросили стоящего рядом с дверью парня о том, есть ли у нас еще не распределенные солдаты. Он тут же не просто назвал мою фамилию, а еще и пальцем на меня показал, заинтересовав мною этих контрактников.

Их было двое: старший сержант, лет 35, и ефрейтор, примерно того же возраста. Меня смутили их шевроны: похожие были у Богучар, поэтому я, как при распределении в Хогвартсе проговаривал про себя: "только не Богучар, только не Богучар".

— В Смоленск поедешь с нами?
— А у меня есть выбор?
— Нет!

Всё. Вот так меня распределили в войска. Это было начало декабря, и уже на следующий день я РЕАЛЬНО вышел вместе со своими сопровождающими из части и поехал в сторону вокзала, и мы даже не развернулись и не поехали обратно! Затем была ночная поездка на поезде, прибытие в новую часть, от которой я был в диком шоке, и дальнейшая служба, о которой я расскажу в последующих историях.

Спасибо за прочтение!

Показать полностью
87

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 5: "Учебка, влияние высшего образования в армии, служба инструктором"

Для более полного погружения и целостного понимания истории, рекомендую ознакомиться с предыдущими частями моих армейских и околоармейских похождений: 1, 2, 3, 4.


Вторым днем в армии для меня стала суббота. По команде "рота подъем" я вскочил с кровати, и, еще особо не понимая, что нужно делать, стал за всеми повторять. А эти "все" выбежали в коридор и, не одеваясь, то есть в одних трусах построились на центральном проходе в две шеренги. Вы бы видели эти лица: максимально сонные, еще не привыкшие к свету прищуренные глаза, зевающие рты со всех сторон — все это показалось мне очень веселым, потому что себя я ощущал очень бодро. Через минуту вышел такой же сонный дежурный по роте, который приказал первой шеренге сделать два шага вперед и развернуться кругом. Получился своего рода «живой коридор», вдоль которого пошел дежурный-сержант, лениво осматривая каждого срочника на предмет наличия синяков и ссадин. Всё, как и во вчерашнем осмотре перед отбоем, только теперь, ввиду утренней атмосферы, он делал это более лениво и совсем незаинтересованно.


Осмотр прошел, дневальный подал новую команду: "первый взвод — заправка кроватей, второй взвод — умывание, третий взвод — термометрия!". Понятия не имея, к какому взводу я отношусь, я решил, что надо бы сначала заправить кровать. С горем пополам заправил, (так как вчера нам пару раз показали, как это нужно делать) после чего схватил щетку, пасту и бритву и побежал в умывальник. В итоге бежал я зря — каждая раковина была занята, а напротив некоторых вообще стояло по два человека. Увидев у одной из раковин своего кореша, с которым я ехал с распределителя (Денис), я встал рядом с ним. Обменявшись парой фраз о том, как у нас дела, мы закончили свои умывальные дела и разошлись.


Еще нужно было померить температуру. Я нашел того парня, который вчера сидел с журнальчиком и фиксировал у всех показатели градусника, однако он уже шел на доклад дежурному по роте.


— Погоди, я еще не измерял температуру!

— Да не парься ты, я тебе уже все проставил.

После этого диалога я примерно начал понимать, как все происходит в армии, и, с довольным настроением пошел собираться на завтрак.


Позавтракали. В 9 часов утра был общий развод части, на котором весь личный состав, а это около 1000 человек срочников, и плюс-минус 300 контрактников, взглядом, преисполненным гордости, смотрели на подъем флага Российской Федерации, а срочники при этом еще гимн пели. Зрелище, которое должно быть патриотичным и серьезным, мне почему-то опять показалось комичным и веселым.


Зашли в казарму, снова построились. И тут я начал ощущать, что мой живот уже готов извергнуть из себя все, что накопилось за прошедшие дни. В мыслях сразу пронеслись истории, которые я слышал еще до армии, связанные с тем, что пацаны не ходили в туалет «по-большому» неделю, две недели — типа у них стресс, и все такое. Я же, не пробыв в армии и суток, понял, что сейчас, простите, обос*усь, если сию же секунду не окажусь в туалете. Понимая, что построивший нас старшина может разговаривать вечно, я прервал его, и посредством волшебной фразы "разрешите" отпросился в уборную. Как ни странно — отпустил без вопросов.

Дальше начался ПХД — парко-хозяйственный день. День, когда абсолютно все поверхности внутри роты намываются и наводится пена (в ведро с теплой водой крошат мыло, перемешивают, в результате чего образуется пена, которую раскидывают на пол и моют тряпками). Ко мне подошел один из парней, с которым я познакомился вчера и сказал: "Делай, как я".

В руках у него была маленькая тряпочка: он протирал одну полочку, на которой стояли сумки с противогазами, затем неспеша шел к другой. Закончив с ней, он возвращался к первой, и потом вновь вернулся ко второй. В таком режиме он "работал" часа три. Я всё понял, и пошел заниматься примерно тем же самым, только чаще ходил в умывальник, чтобы тряпка постоянно была мокрой. Короче говоря, главным навыком срочника в "создание вида деятельности" я овладел уже в первый день службы.

Наступило воскресенье. Каждый выходной день в качестве ответственного в нашей роте оставался один офицер, командующий взводом. В роте было три взвода, и, соотвественно, три офицера, которые по очереди оставались каждое воскресенье. В часов 10 дня меня вызвали к тумбочке дневального. Там меня ждал старший лейтенант, как позже выяснилось — командир моего взвода. С ним произошел следующий диалог:

— Значит, тебе 23 года, высшее образование, радиотехника?
— Так точно.
— Расслабься, сейчас можешь как с обычными людьми говорить, не надо здесь этих "такточно".
— Хорошо!
— Мне самому 26, пару лет назад тоже радиотехнику закончил, только в военном вузе. Вот, теперь тут тусуюсь. А ты у меня инструктором пойдешь.
— Инструктором?..
— Да. Есть станция, у нашего взвода это Р-440, станция спутниковой связи. Тебя заранее всему научим, а потом к тебе пацаны со взвода будут приходить, и уже ты будешь их обучать.

С этого момента началось мое "обучение". Нас учили собирать/разбирать автоматы, военно-политической работе, вели занятия по всяким историческим военным событиям, но ни разу и ничего мне про станцию не говорили. Тут я еще и заболеваю, выздоравливаю, даю присягу, наступает август, я снова заболеваю, возвращаюсь — а про станцию разговоров все нет и нет.

Вокруг этого "инструкторства" начинает разгораться ажиотаж: прошел слух, что солдат этой должности после учебки распределяют служить в лучшую часть страны в Санкт-Петербурге, где чуть ли не зарплату платят в 15 тысяч (напомню, что стандартная зарплата срочника — 2000 рублей) и разрешают два раза в неделю выходить в город гулять (в учебке за все время службы было доступно одно, максимум два увольнения. И то, если ты хороший солдат). Мотивации — выше крыши, поэтому я сам решаю выяснить, что же мне делать.

Снова подошел к своему старшему лейтенанту, с вопросом о том, что вообще мне сейчас делать. Он ответил, что в конце августа начнется обучение развертыванию станции (то есть установка антенны на крыше и прочего оборудования), после чего начнется работа непосредственно на оборудовании станции. Действительно, развертывание началось в конце августа, в отдельном посте я расскажу подробнее про современные станции в войсках связи, в том числе и про мой "космос" Р-440.


Развертывание закончилось достаточно быстро, и в десятых числах сентября состоялось торжественное открытие полигона учебки: машины-станции выстроились в два ряда, образовав своеобразный коридор, к каждой станции был приставлен инструктор, ну и всё пошло-поехало.

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 5: "Учебка, влияние высшего образования в армии, служба инструктором" Армия, Армия России, Служба, Служба в армии, Войска, Связь, Рассказ, Длиннопост

Как работать со станцией мне никто так и не объяснил. Нагрузили огромным количеством документации (инструктажи, оценочные ведомости, аппаратные журналы), а также вручили методическое пособие о том, как работать со станцией, и сказали — дерзай! Что ж, пришлось "дерзать".


Разобрался, в целом, быстро. Как выяснилось позже — оборудование было старое и списанное, поэтому никто за него не опасался — лишние нажатия на кнопки не привели бы ни к чему плохому. Через неделю ко мне начали приходить пацаны с моего взвода, и я начал полноценную работу инструктора. Распорядок был примерно такой:


9:00 - 10:00 — приходим после развода на полигон, открываем аппаратную (дверь сзади машины закрывалась на ключ, который должен был открывать ответственный за машину контрактник, однако по утрам его никогда не было, и он сказал, чтобы мы открывали замок щипчиками для ногтей), после чего начинаем занятия с первым пацаном.

10:00 - 11:00 — заканчиваем с первым парнем, я проставляю ему оценку за выполнения норматива в ведомость, после чего ему на смену приходит другой парень.

11:00 - 13:00 — aналогично предыдущему пункту, за это время меняются еще два парня.

13:00 - 13:30 — подготовка станции к завершению работу, выключение оборудования и сети, после чего следование на обед.

13:30 - 15:30 — обед, тихий час, подъем, подготовка к четырехчасовому разводу.

16:00 - 18:00 — снова полигон и работа на станции до ужина.


Дальше полигон закрывался, и начинались типичные армейские вечера. В таком формате я прослужил вплоть до начала выпускных экзаменов (середина ноября), дни пролетели безумно быстро, потому что по сути, кроме инструкторства, я ничем не занимался: к работам не привлекался, в наряды не ходил, а в роте вообще по сути появлялся только для того, чтобы поспать.


Спустя месяц после начала моей работы, я разобрался во всех тонкостях и премудростях, полностью прекратив обучение солдат. В нашем взводе было человек 20, каждый из них на тот момент отработал задачу раз по десять, документация заполнялась уже просто так, для вида, а в станции мы просто сидели, общались, залипали в телефонах и ели еду, купленную в чипке.


Ажиотаж и интерес к походам на полигон начал повышаться, командир взвода полностью доверил мне контроль над организацией посещения станции, поэтому парни с моего взвода часто приходили ко мне перед отбоем с просьбой записать их на полигон. Действующая розетка, полное отсутствие внимания со стороны командиров и мой подход к их обучению делали полигон райским местом для так называемого "прое*а".


Понимая, что повышенным интересом вокруг полигона можно пользоваться, я предложил следующее: кто покупает мне в чипке напитки/еду, тот идет со мной на станцию. С тех пор на полигон стали ходить только "блатные", а я стал наглеть: вместо одного ученика брал двоих, не производил замены, то есть как кто-то пришел в 9 утра, так он до обеда и сидит, а иногда и до ужина. Служить стало совсем весело, пока в конце октября не наступили холода.


Станция, по своей сути, представляла собой большую металлическую коробку. Аппаратура прогревалась очень слабо, поэтому единственным спасительным средством стал отопитель, который... не работал. Контрактник, отвечающий за эту станцию об этом знал, но не предпринимал никаких мер, сказал, чтобы мы просто никому не говорили. Класс. Тем временем, в аппаратной становилось холоднее, чем на улице.


Спустя неделю после наступления холодов один из моих "блатных" завсегдатаев заболел. Сначала появилась температура, а потом позже, в госпитале выяснилось, что у него пневмония. Мерз он вместе со мной, и как раз уже собирался прекращать ходить на станцию, так как было безумно холодно. Не знаю, было ли связано его заболевание с температурой в машине, но я начал переживать: пневмонией болеть мне совершенно не хотелось, однако я понимал, что очень много времени провожу в этой ледяной коробке, и имею все шансы получить переохлаждение и заболеть. Решил еще раз поговорить с этим контрактником.


В этот раз он был более лоялен, видимо, история с заболевшим парнем его напрягла, и он полез в отопитель разбираться. Не разобравшись, он позвал какого-то прапорщика, вместе они тоже не разобрались и позвали какого-то старшего прапорщика, который тоже, видимо, ничего не понял, пришел уже офицер, и еще офицер, короче говоря — в итоге у этого отопителя стояло человек 10, которые ковырялись в нем и не могли понять, что происходит. Тем временем я обратил внимание на крышу машины, а именно на небольшой бачок, который находился над водительским местом (на фотографии выше можно его увидеть). Подумал, что, возможно, стоит сказать собравшемуся консилиуму о нем, быть может, он на что-то влияет, однако известная армейская поговорка "инициатива е*ет инициатора" меня останавливала. Но потом я, глядя на то, как эта свора уже начинает орать друг на друга не выдержал, и сказал им про этот бачок.


— Е*та, Серега, ты ж солярку заливал туда? Я тебя даже не спрашивал, думал, что ты не настолько тупой.

— ...


Короче говоря, Серега забыл о том, что отопитель работает от топлива, в данном случае от солярки, которая заливается в специальный бачок для отопителя на крыше машины. Все поржали, и разошлись, а контрактник-Серега принес мне бутылку-полторашку (!!!) солярки, сказав, что пока больше нет, после чего ретировался. Солярки с умеренным использованием хватило до конца дня. Теперь Серега каждый день с утра с виноватым лицом выдавал мне полтора литра солярки. Тепло вернулось. Вернулись и желающие ходить на полигон.


В таком режиме я прослужил в учебке до середины ноября. После чего начались экзамены, я, как инструктор, максимально к ним привлекался, однако походов на полигон с учениками больше не было. Рассос кончился. Поначалу мы действительно работали. Что-то изучали, разбирались, и я, и пацаны, которые ко мне приходили. Но потом всем надоело. Был один фанатик, который каждый раз выполнял задачу, под конец делая ее уже чуть ли не с закрытыми глазами, но и он ближе к ноябрю уже забил и кушал трубочки со сгущенкой из чипка, болтая со мной. Было весело. Дни пролетали очень быстро.


В ноябре начались экзамены, а после них — распределение в "боевые" войсковые части. О том, как мы имитировали сдачу экзамена, как меня не хотели распределять в войска и как потом все-таки распределили я расскажу в следующих частях. О своем опыте работе на различных станциях также расскажу в отдельном посте. Ну а пока — спасибо за внимание!

Показать полностью 1
142

Военный госпиталь или как лечат в армии

В пятой части сборника моих историй, который в данный момент включает в себя четыре части (1, 2, 3, 4), будет фигурировать военный госпиталь. Чтобы не увеличивать объем моих и без того больших графоманских историй, я напишу небольшой "спин-офф" про то, как во время срочной службы я проходил лечение в этом учреждении. 


Июль, 2019 года. Пятница. В армии я прослужил ровно неделю – крутое событие, осталось всего 358 дней! Но, как обычно, нет худа без добра – ближе к середине дня мне стало хреново.


Началось все с обычного першения в горле, на которое я особо не обратил внимания, так как с кашлем и прочими подобными симптомами успешно существовала бОльшая часть срочников моей части. Но, к сожалению, в моем случае першением отделаться не удалось: через полчаса я уже с трудом говорил, каждое слово отдавалось болью в горле, а еще через полчаса, измерив температуру, я узнал, что мое тело вышло за пределы нормы и достигло 37.5 градусов Цельсия.


В армии очень скептически относятся к любому проявлению болезней у срочника, ведь то время, которое он проводит в лечебных учреждения полностью засчитывается в срок службы, которую он в этом же учреждении успешно, как принято говорить "прое*ывает". Поэтому в глазах военнослужащих по контракту каждый заболевший срочник – это "калич", который хочет прое*аться в госпитале, который в армейских кругах называют "каличкой". Возыметь славу калича через 7 дней после начала службы мне совсем не хотелось, поэтому я решил подождать до вечера – вдруг полегчает.


После ужина стало еще хуже, та боль, которая проявлялась в горле во время разговора, стала одолевать меня постоянно, даже когда я молчал, потекли сопли и раскалывалась голова. Дабы не рисковать своим здоровьем, я решил, что схожу в медицинский пункт, который располагался на территории части, возьму таблеточку и вернусь обратно в роту. Обрадовавшись своей гениальности, я пошел к дежурному по роте.

"Товарищ сержант, мне че-то хреново, разрешите сходить в медпункт за таблеткой, и обратно в роту вернуться!". Сержант оглядел меня и в ответ спросил: "Прям пи*дец хреново? Может отлежишься до утра, пройдет?". В этот момент один из дневальных дотронулся до моей щеки (!), округлил глаза и сказал, что я очень горячий. В любой другой ситуации я был бы рад таком заявлению, но в тот момент эта информация вкупе с его прикосновением к моему лицу напрягла меня. Дежурный позвонил командиру роту, который дал добро на то, что меня поведут в медпункт, после чего я, в сопровождении дневального, направился в санчасть.


"Сколько, говоришь, в роте температура была?", – спросила меня медсестра, когда я вернул ей градусник, который почти минут десять находился в тесном контакте с моей подмышкой. На мой ответ "37.5" она посмеялась, сказав, что сейчас у меня 39.6. Пиз*ец. Я на панике: в жизни такой температуры не было, а тут на тебе. Говорю медсестре, что вы очень долго не смотрели на градусник, я, наверное, передержал, и все такое. Она, не слушая меня, дала мне ту самую таблетку, видимо, парацетамола, и сказала идти к терапевту, который также находился в этом медпункте. Этим дедушкой я тоже не отделался: он послушал меня, посмотрел горло и резюмировал: "Сейчас поедешь в госпиталь".


Всем правдами и неправдами я начал умолять его не отправлять меня туда, прямо сказал ему, что у нас в роте каличей не любят, и что обычно после одной таблетки я всегда выздоравливал. Он был непреклонен, однако сказал, что в госпитале проводят еще одно обследование, по результатам которого могут отправить обратно в часть. Ладно, подумал я, отмажусь уже в самом госпитале, заодно покатаюсь.


Кататься нужно было полтора часа: из одного подмосковья нас повезли в другое подмосковье. Помимо меня ехало еще шесть человек: водитель, дежурный по медицинскому пункту (прапорщик), солдат, который служил в медпункте и еще четверо заболевших срочников. 

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Путь мы держали не на современной и оборудованной "карете" скорой помощи, а на всем известной советской "буханке", которую на нормальных дорогах трясло так, будто мы под обстрелом покидали поля боя, увозя раненых солдат. Уф. Приехали в госпиталь где-то в десять часов вечера.


Не знаю, как выглядел со стороны я, но парни, которые ехали со мной, казалось вот-вот умрут. Я же, движимый живительным парацетамолом, потрагивал свой, как казалось мне, уже прохладный лоб, всем с улыбкой заявлял, что сейчас меня отправят обратно. В приемной нас направили на флюорографию – так сразу отсеивают тех, у кого пневмония. В нашей компании из пяти человек легкие были поражены только у одного парня, которого сразу же увели куда-то в глубины госпиталя. Больше мы его не видели. Остальные вернулись в приемную, где над нами вновь начали проводить те же мероприятия, что и в медпункте: слушали, измеряли температуру, смотрели горло.


Как оказалось, мои ладонь со лбом обманули меня: госпитальный градусник показал температуру 39.3, а врач, обследовавший меня, поставил предварительный диагноз – ОРЗ. Я заполнил какие-то бумажки, среди которых было согласие на сдачу анализа крови, в том числе и на ВИЧ, а также согласие на то, что меня определяют в инфекционное отделение данного госпиталя. Тогда я еще не знал, в какой ад попаду, но, деваться было некуда.


Через полчаса нас отвели уже в приемную инфекционного отделения, где мы сдали свою форму, получили взамен ужасные тюремные госпитальные робы, переобулись в тапочки, которые предварительно взяли с собой и стали ждать, когда за нами придут. Парень, который служил в медпункте и сопровождал нас по госпиталю пожелал скорейшего выздоровления, после чего ретировался.

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Пришел другой парень, в такой же робе, как у нас, назвал наши фамилии и забрал нас с собой. Тем временем, часы показывали уже 23:00, на улице было достаточно темно, а подошли мы к зданию, которое в этой темноте казалось максимально ужасным: заколоченные в некоторых местах окна, трещины в стенах, огромная деревянная дверь со специальными железными насадками для засова... Сказать, что я обос*ался – ничего не сказать. Все мои надежды на то, что это какое-то случайное здание, мимо которого мы пройдем рухнули, когда наш новый друг сказал нам, что перед нами – наш новый дом на ближайшие минимум 10 дней.


Внутренности этого "монстра" оказались еще хуже. Представьте кадры из какого-нибудь фильма про тюрьму, когда новоиспеченного заключенного ведут в его камеру по узкому коридору, с левой и с правой стороны которого находятся решетки, из которых до него пытается дотянутся огромное количество страшных рук. Примерно такие же ощущения испытал я, когда меня завели на второй этаж "инфекционки", только вместо "камер" по обеим сторонам узкого коридора были палаты. Уже был произведен местный "отбой", однако с моим приходом будто объявили "подъем" – всем было ужасно интересно, кто же это такой пришел к ним поздно ночью.


Помимо палат было несколько "рабочих" кабинетов, где находились медсестры и врачи. В один из них меня завели, и снова измерили температуру. 38.6. В этом кабинете находился "блатной" больной, которому "посчастливилось" оказаться в госпитале надолго, после чего выздороветь, затем снова заболеть, и, ввиду его ненадобности на основном месте службы, остаться в этом медицинском учреждении в качестве бесплатного работника. Он отличался от всех тем, что его роба была голубого цвета.


В протянутую мной ладошку этот медбрат насыпал мне штук 8 маленьких белых таблеток, две большие белые и три желтые таблетки. Я, за неделю уже привыкший к тому, что в армии вопросов не задают – выпил все это добро, запив стаканом воды, который мне услужливо подогнали ранее. Сейчас я понимаю, что лучше бы тогда в этом наборе таблеток были еще и успокоительные, потому что дальше меня отвели в мою палату.


Это был полнейший, кромешный пи*дец. Максимально маленькое квадратное помещение, в которое впихнули 9 двухъярусных кроватей, расстояние между которыми было чуть меньше, чем ваша вытянутая рука. Медбрат включил свет, чем вызвал шевеления тех заключенных болеющих, что уже находились в этом маленьком аду. Показав мне мой котел мою кровать, он выдал мне постельное белье и удалился. Под безмолвную ненависть всех присутствующих я кое-как разобрался со своим койко-местом, выключил свет и лег спать.


Проснулся в часов 5 утра. Горло побаливало, однако голова, по ощущениям, температурила уже не так сильно. Еще раз оглядев весь тот пи*дец вокруг меня, я понял, что хочу как можно быстрее свалить отсюда. Облупленные стены, кровати, которые, казалось, вот-вот развалятся, тараканы, бегающие по потолку – всё это действовало лучше любых парацетамолов, заставляя забывать о том, что ты вообще когда-то чем-то болел.


В 6:30 в палату зашел тот самый блатной больной, который расталкивал всех и раздавал градусники. Те, у кого наблюдалась повышенная температура, отмечались в специальном журнале. Мне записали "37.6". В 7:00 прозвучала команда "Отделение, подъем!". Я, привыкший в учебке все делать быстро, подорвался и начал выбегать в коридор, но вовремя обратил внимание на "старослужащих" своей палаты. Никто из них даже не шелохнулся. Ладно, подумал я, вышел в коридор, дошел до туалета, и, так и не встретив никого из пробуждающихся, вернулся в палату.


Там уже постепенно все начали пробуждаться, доставая из потаенных мест свои сенсорные телефоны. Это меня сильно удивило: за неделю в части нам постоянно вдалбливали, что в армии телефонов ни у кого нет, и что иметь его – это смертный грех, за который вас отправят на гауптвахту и в прочие места не столь отдаленные. Однако здесь подобные телефоны были практически у всех, мне же достался мой кнопочный "тапик", который мне выдали перед отправкой в госпиталь.


Пообщавшись с некоторыми сопалатниками мне показалось, что в госпиталь отправляют только каких-то конченных люди. Их манера речи, юмор и внешний вид определяли их как гопника из самой глубинки России, которому за счастье находиться на государственном обеспечении в госпитале в ПОДМОСКОВЬЕ (!).


Тем временем, поступила команда для построения на обед. Люди из всех палат вышли в коридор и построились в одну шеренгу. Я понял, что не ошибся в определение местного контингента – все как один сочетали в себе романтический образ плохого парня с деревни. Не знаю, возможно, со стороны я выглядел абсолютно также, но эти ребята меня очень сильно напрягали.

Поели, в целом, нормально. Столовая, так как это инфекционное отделение, из которого никуда нельзя выходить, находилась прямо в отделении. Еда практически не отличалась от той, что нам давали в части, плюс ко всему не было вечной "торопёжки", когда за 5 минут надо было съесть суп, второе и чай с булочкой.


После приема пищи нужно было выйти в коридор, в котором стояла большой емкость с пластиковыми контейнерами, в каждом из которых была бумажка с фамилией больного. Помимо бумажки там находились пилюли, жаждующие оказаться в твоем организме. Я "нашел себя", выпил, краем глаза заметив, как некоторые парни высыпают себе таблетки в руку и уходят с ними в сторону туалета. Для меня тогда это казалось дикостью: чувак болеет, и при этом специально не пьет лекарства, дабы подольше не возвращаться в часть. Жесть.


В 10:00 меня вызвали на прием. Врач-терапевт, как выяснилось в дальнейшем – майор медицинской службы, послушал мои легкие и выслушал мою речь. Помимо того, что в этом отделении я увидел ад на земле, через 7 дней у меня должна была быть присяга. Майор сказал, что ничего не может поделать – минимальное время нахождения в инфекционном отделении – 10 дней. Я еще раз, более настойчиво попросил его пойти мне навстречу, сетовал на то, что у меня должны приехать родственники, и что неизвестно когда мы в следующий раз с ними пересечемся, на что этот чудесный доктор (спасибо ему огромное) предложил мне, что если в течении трех дней не будет подниматься температура и придут хорошие анализы – он меня выпишет.


Суббота уже не считалась – утром градусник выявил у меня 37.6. Таблетки в госпитале выдаются после каждого приема пищи, температура измеряется два раза в день: рано утром и вечером перед сном. Я исправно кушал, принимал лекарства, мыл руки каждые несколько часов, бесконечно полоскал нос и горло раствором фурацилина – именно такое лечение было назначено мне. Кстати, про фурацилин – им в армии лечат всё. Начиная от насморка, заканчивая грибками на ногах. И, как ни странно – эта штука реально помогает. Остальные парни смотрели на мое рвение с большим удивлением.


Утро воскресенья ознаменовалось температурой 36.4. Я не прекращал свои процедуры, и утром понедельника ртутный столбик в градуснике вновь не стал подниматься выше 36.6. Остался вторник, подумал я, и пошел мыть руки с фурацилинчиком в стакане.


Тем временем, некоторые парни из палат в моих глазах вышли из образа "гопника", став более-менее нормальными ребятами, с которыми даже можно было о чем-то поговорить. Из разговоров с ними я узнал, что некоторые лежат здесь уже по две недели и больше: за ними просто-напросто не приезжали из их частей. Меня это очень напрягало, я не хотел задерживаться, особенно когда узнал, что здесь нет нормальной возможности помыться: помещение, которое называлось "баней" представляло собой огромный квадрат, в центре которого стояла ванна с краном. Никакого шланга с душем, как и горячей воды здесь не было, однако многие специально мылись холодной водой, чтобы подольше остаться в госпитале. Лично я несколько раз мыл лишь "основные места", полностью ополаскиваться ледяной водой не стал.


Утро вторника. 36.6. Здоров, как бык, подумал я и направился на прием к терапевту, куда меня уже вызвали. Свое обещание он сдержал: "Сегодня сдашь анализы, завтра результаты, если все нормально – я тебя выписываю". Анализы я сдал, и утром среды снова оказался в кабинете у майора. "Всё у тебя нормально, выписываю. Единственное, не знаю, когда за тобой приедут из твоей части", – немного расстроил меня майор. Но главное было то, что меня выписали.


Вернувшись в палату, я начал смотреть на моих еще болеющих товарищей как на врагов. Я совершенно не хотел повторить участь "блатного" медбрата, который выздоровел и заболел вновь. Мыть руки я начал еще чаще, а также не прекращал полоскать горло фурацилином. Из таблеток мне стали давать только "аскорбинки".


Обед среды – за мной не приехали. Ужин среды – приехали, но из другой части, не за мной. Я, наполняясь грустью, пошел готовиться к отбою. Лег спать, надеясь, что хотя бы завтра утром за мной приедут, присяга в субботу, и, в принципе, я должен был успеть.


Толкать меня начали где-то в половину первого ночи. Как и в первый мой день в госпитале в палате горел свет, надо мной стоял блатной медбрат, который сказал, что мне нужно собираться – за мной приехали. Я, не скрывая улыбку, максимально быстро собрал все свое имущество, перебудив при этом половину палаты (простите, пацаны), вышел из нее, получил форму и снова оказался в той самой "буханке". В 2:30 я уже ложился спать в свою кровать в роте, предварительно помывшись в теплой воде в казарменном душе. Класс. Утром четверга я уже проснулся вместе со своими сослуживцами.


Таким образом, в госпитале я провел пять полных дней. Каличем я так и не стал, многие удивились моему скорейшему возвращению, а я так и сказал, что в этом месте долго находиться совершенно не хочется. На присягу я успел: четверг и пятница были посвящены генеральным репетициям, в субботу началось само мероприятие.


Фурацилин и парацетамол – основные инструменты военной медицины. При более тяжелых случаях внутрижопно начинают колоть антибиотики, это когда у тебя диагностируют ангину или пневмонию. При этом фурацилин и парацетамол никуда не деваются, параллельно с антибиотиками обязательно их употребление. Методы, как ни странно, действенные – выздоравливают практически все, и, как показал мой пример, при должно подходе и правильном употреблении можно выздороветь очень быстро.


Спасибо за прочтение.

Показать полностью 2
127

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты"

Часть 1: клик
Часть 2: клик
Часть 3: клик


На территорию учебной войсковой части наш монстр-ПАЗик заехал где-то в часа два дня. Доехали до штаба (главное административное здание части), где нас высадили и приказали построиться в одну шеренгу. Майор со старшим лейтенантом зашли в штаб, за нами оставили следить сержантов.

"Ну что, пи*дец вам!", – подбодрил нас один из них. "Будете служить во втором батальоне, самое жесткое место в этой части!", – не отставал второй. Мы, и так угнетенные нервной ночью в распределителе и не менее нервной поездкой до части совсем потускнели. При этом какое-то любопытство, глубоко в душе шептавшее тебе "а что же будет дальше?" не позволяло полностью впадать в армейскую депрессию: лично я был собран, и внимательно следил за всем происходящим вокруг, ожидая развития событий.

Долго ждать не пришлось – офицеры вышли со штаба, перестроили нас в колонну по три и отправили в здание батальона. Здесь я впервые увидел плац – огромную асфальтированную площадку, объединявшую вокруг себя несколько зданий, которые являлись расположениями батальонов. В каждом здании было от трех до пяти этажей – в зависимости от количества рот, которые входили в состав батальона.


Военнослужащий, проходящий военную службу по призыву отбывает свой срок служит в составе определенной роты, которая, в свою очередь, входит в состав определенного батальона. В учебной войсковой части батальоны и роты разделяются согласно военным учетным специальностям, сокращенно ВУС – своеобразной армейской "профессии", которой ты будешь овладевать во время прохождения службы в учебке.


Как нас уже обрадовали сержанты, мы попали во второй батальон. Долго идти не пришлось, вторым батальоном оказалось самое ближнее к штабу пятиэтажное здание, перед которым нас снова построили в одну шеренгу. Майор еще раз представился, но теперь, помимо фамилии, имени и отчества обозначил еще и то, что он является командиром батальона. Все переглянулись: ничего себе, нас лично забирал тот самый герой песен Расторгуева – комбат! Старший лейтенант начал озвучивать фамилии, дробя нашу и так небольшую компанию на еще более мелкие кучки. Я оказался в компании Сани, Дениса, и двух Михаилов, после чего нам было приказано проследовать на второй этаж.

Пришли. "Вы кто, бл*ть, такие", – первое, что услышали мы от прапорщика, который с невозмутимым видом сидел перед входом в роту, в которую мы попали. Я озвучил наши фамилии, так как никаких сопровождающих с нами уже не было. Прапорщик изучил какие-то бумажки, снова окинул нас взглядом, сказал: "Е*анутые! Вам на третий этаж!", – и, полностью потеряв к нам интерес, уткнулся в телефон. Постепенно начиная вникать в армейскую суть, мы поднялись на третий этаж.

Здесь нас встречал уже сержант. Сержант с ножом на поясе. На тот момент я даже испугался: всем своим видом он показывал какую-то дикую крутость, у него был большой шрам на щеке и голос, будто он пытался пародировать Никиту Джигурду. Брр. Чуть позже я узнал, что нож и значок на его груди свидетельствовали о том, что в тот момент он был дежурным по роте. "Добро пожаловать к нам в роту, солдаты", – с нескрываемым пафосом поздоровался с нами данный контрактник, после чего сказал нам продемонстрировать содержимое сумок.


Лично у меня, помимо того, что нам выдали в холодильнике и мыльно-рыльных принадлежностей осталась бутылка воды и несколько шоколадок, которые сержант тут же забрал, сказав, что это "выкидывается". Ладно. Несмотря на то, что в мою головушку уже закрались подозрения, спорить я пока не решался – все-таки пока даже одного часа я в армии не провел. У остальных парней, которые попали со мной, был полный треш: у Дениса в сумке оказались пицца и пироги, у Саши – альбом и краски, а один из Михаилов притащил с собой сдутый футбольный мяч и насос. Это, кстати, единственное, что сержант разрешил оставить, сказав, что как придет старшина – нужно будет передать ему. Остальное, естественно, было экспроприировано для утилизации. Каким образом это все утилизировалось мы так и не узнали.


Далее он осмотрел нас внешний вид, отметив, что мы все молодцы, что так коротко подстриглись, и что якобы мы упустили какую-то экзекуционно-экстремальную стрижку для новичков в первый день. Клево. Мне он сделал замечание по поводу растительности на лице – утром я толком не успел побриться, а растет у меня все достаточно быстро, в результате чего видимая щетина на мне уже присутствовала.


Закончив с осмотром, сержант рассказал нам, что в течение ближайших дней мы будем распределены по взводам, которых в составе данной роты три, при этом лично он является военнослужащим первого взвода. Пообещав, что всех, кто попадет к нему во взвод ждет "пи*дец", если вы "расп*здяй", и лучшая служба в мире, если вы клевый парень, он ретировался, как и прапорщик со второго этажа уткнувшись в телефон. Перед этим он позвал Виталика, местного "старослужащего", приказав ему все нам объяснить. Виталик приехал всего на две недели раньше нас, однако в данный момент времени он казался нам чуть ли не ветераном всех в мире войн и сражений


Ликбез начался с клеймения тапок. Виталик выдал нам корректор, и сказал, что необходимо в маленький квадратик, который располагался на верхней части резиновой армейской обуви написать свою фамилию. 

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты" Армия, Армия России, Служба, Призыв, Учебка, Войска, Рассказ, Длиннопост

На фотографии мы видим, что тапки проклеймены числом – такая процедура делалась в дальнейшем, когда военнослужащий уже знал номер своей кровати, под которой всегда должны находиться тапочки. Мы же пытались впендюрить в это пространство небольшой площади свои фамилии. Получилось, мягко говоря, не очень: я уместил лишь три буквы, и то в ужасном качестве, но Виталик одобрил, сказав, что главное, чтобы я сам смог их опознать. Раз Виталик одобрил – ладно. Следующей процедурой было клеймение берцев, здесь уже стало попроще: с внутренней стороны сапога нужно было тем же корректором написать свою фамилию.

Закончив с авторским правом на наши личные вещи, мы сняли берцы, "вкинулись" в тапки, и зашли в сушилку.

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты" Армия, Армия России, Служба, Призыв, Учебка, Войска, Рассказ, Длиннопост

Сушилка в армии – место, в котором производится просушка обмундирования (а иногда – неуставные отношения, об этом подробнее в следующих историях). Запах в сушилке – материал для отдельного поста, но он там максимально мерзкий и ужасный. Наша сушилка была почти такой же, как на фотографии: на штыри мы повесили свои берцы и отправились в спальное расположение.


Стоит отметить, что за эти 20 минут в роте я не увидел никого, кроме сержанта и Виталика. Чуть позже я узнал, что в это время в армии – тихий час, при этом я маленько охренел, так как даже не подозревал, что днем в ВС РФ выделяется время для сна.


В нашей роте спальное расположение представляло собой кубриковую систему – большой коридор, с левой и правой стороны которого были входы в небольшие комнаты (кубрики), в каждой из них были размещены по 10 кроватей – пять с одной и пять с другой стороны. Виталик привел нас в четвертый кубрик (всего их было 10), так как на данном этапе призыва первые три уже были заняты, в то время как четвертый был абсолютно пустым.


Между кроватями стояла тумбочка, на каждой кровати лежал свернутый матрас и подушка, а в ногах каждой кровати стоял стул. Этими богатствами и ограничивалась комната, в которую нас завели. Постельное белье на кроватях отсутствовало, но Виталик пообещал, что с приходом старшины нам все выдадут. Поблагодарив нашего старослужащего, мы начали располагаться.


Тут же к нам ворвался другой местный солдатик, представившись "Шведом", который начал нас учить тому, как правильно расставлять предметы на тумбочке. Да, в армии – все однообразно и безобразно, в том числе и то, как вы положите на свою тумбочку мыло и зубную щетку. У нас было определено, что на небольшой полочке, которая находилась в верхней части тумбочки, сначала лежит мыльница с мылом, затем зубная щетка и после всего этого – зубная паста. Щетка и зубная паста верхней своей частью должны быть направлены вглубь полки. Кружка, ручка которой должна обязательно смотреть в сторону кровати, стоит на самой тумбочке. Полотенце висит на дужке кровати со стороны прохода между ними (кроватями), разрезом к окну.


Охренеть! Я даже не ожидал, что в армии все настолько жестко. При этом мне сказали, что мыло, которое я привез с собой – "неуставное", и что его при первом осмотре комнат выкинут. Необходимо, чтобы у всех в тумбочках лежало армейское "уставное" мыло, которое выдают первого числа каждого месяца.


Деление на "неуставное" и "уставное" касалось вообще всего: носков, которые ты взял с собой, шампуней, туалетной бумаги и даже ПЛАСТЫРЕЙ, которые многие захватили, опасаясь мозолей от берцев. Ладно. Со всеми делами разобрались, ждем старшину.


Тем временем, один из наших парней, вроде, Денис, сел на кровать. Швед, увидев это, округлил глаза и чуть ли не крича обратился к нему: "Ты что делаешь! Быстро встань!". Тут мы выяснили еще одно армейское правило – никогда и ни в коем случае не садись на кровать. Лечь на кровать в дневное время (за исключением тихого часа) – это вообще смертный грех.


Параллельно со всеми этими событиями мы иголками затерли CVV-код на обратной стороне банковских кары: это делалось для того, чтобы в случае кражи злоумышленник не смог осуществить финансовые операции через интернет.


К часам четырем дня пришел старшина.В случае нашей роты уже старший прапорщик завел нас в кладовую, в народе именуемую каптеркой – это своеобразный склад вещей и обмундирования внутри роты. Старшина роты – военнослужащий, который внутри роты отвечает за то, чтобы солдаты правильно служили, носили и вовремя получали хорошие и не совсем убитые вещи. Построив нас, прапорщик еще раз произвел осмотр, после чего мы подписали свои сумки и оставили их в его обиталище.


В роте уже давно был осуществлен подъем. На тот момент, когда мы пришли в эту казарму, там уже было человек 30 (необходимо было добить это число до 90-100), и все они с большим интересом смотрели на нас. Кто-то подходил и знакомился, кто-то давал советы, а кто-то, уже в который раз обещал нам, что нам "пи*дец". От обилия событий я и забыл о своих естественных потребностях, поэтому когда накал страстей поутих, я резко почувствовал, что очень сильно хочу в туалет.


Чтобы попасть туда, сначала нужно было пройти через умывальник, в котором находились 10 раковин и четыре душевые кабинки. В следующем "отсеке" данного помещения находился сам туалет, который, как и все в армии в первый день, меня удивил. В целом, все было оформлено достаточно цивильно: 5 писсуаров вдоль стены и 10 кабинок. Но внутри кабинок вас ждал не прекрасный белоснежный трон, а чудесная, как повелось называть ее внутри роты "Чаша Аида", более известная как "дырка в полу" или "очко". Да, в ближайший год мне пришлось избавляться от лишнего в своем организме сидя на корточках. Но меня уже ничего не удивляло.


Подошло время ужина. Всю роту вывели, построили перед батальоном в колонну по пять, и, тот самый дежурный по роте вместе со старшиной отправили нас в столовую, которая представляла собой небольшой барак, внутри которого стояло большое количество квадратных столов, за каждый из которых могли сесть по четыре человека. В конце помещения находились две раздачи еды: солдат берет поднос и проходит по ним, забирая и выставляя себе на поднос то, что дают.


На первом в жизни армейском приеме пищи мне достались рис с рыбой, 25 грамм масла, хлеб, стакан чая и булочка. Парни, с которыми я оказался за столом порекомендовали не кушать рыбу, якобы она с опарышами. Я посмеялся, все-таки решив попробовать ее, однако тут же оставил эту затею, так как в небольшом кусочке, который я откусил, костей было больше, чем самой рыбы. Рис я съел полностью, выпив чай с булочкой, намазанной маслом. В принципе, наелся, однако вспоминая, что еще днем я кушал фастфуд на вокзале, мне стало немного грустно.


Вернулись в роту. Дневальный (это солдат, который находится в наряде вместе с дежурным по роте, об этом подробнее – в следующих историях) подал команду: "Рота, рассаживайся на центральном проходе для проведения термометрии!". Не совсем понимая, что происходит, я решил делать то, что делают все: взял стул из своего кубрика и вместе со всеми сел в коридоре. Пришел паренек с журналом и с контейнером, внутри которого была странно пахнущая жидкость и штук 10 градусников. Все взяли их, сняли кителя и футболки и начали мерять температуру. Я сделал то же самое. Как оказалось, в армии три раза в день должна определяться температура твоего тела, и при любом ее повышении – солдата доставляли в медицинский пункт. Насладившись своими 36.6, я показал градусник парню, который занимался фиксацией температур в специальном журнале, и пошел еще больше наслаждаться свободным временем.


После ужина и всех вечерних процедур у срочников – свободное время. В нашем случае оно началось примерно в 20:00. Кто-то сел смотреть телевизор, кто-то читал книги, кто-то занимался своим обмундированием, кто-то "по фишке" – то есть пока никто не видит, валялся на кроватях в своих кубриках. Словом – золотое время для солдата. Я уже плохо помню, чем тогда занимался, наверное, сидел со своими пацанами, обсуждая прошедший день. Но день еще не кончился.

В 20:55 дневальный крикнул: "Рота, рассаживайся перед телевизором для просмотра программы Время!". Да, ежедневно, включая воскресенье и все праздники, срочники обязаны завершать свой день просмотром новостей. Перед телевизором, который находится в конце центрального прохода, выставляются стулья и рассаживаются солдаты, безумно желающие узнать, что же там сейчас происходит в мире. До конца эта процедура никогда не доходила: где-то через 15-20 минут звучала новая команда, которая призывала всех собираться и выходить на плац для проведения вечерней прогулки.


Вечерняя прогулка – часть строевой подготовки, когда вы и все остальные роты части выходят на плац и начинают своего рода соревнование: кто лучше пройдется и качественнее споет песню. Именно качественнее, потому что многие путали это понятие с уровнем громкости издаваемых солдатами звуков. После прогулки всех отпустили покурить. Курение в учебке – тоже отдельная тема, если кратко – курили три-четыре раза в день: после некоторых приемов пищи и вечерней прогулки.


В роте все построились перед местом дежурного по роте в две шеренги. Началась вечерняя поверка – учет личного состава и средство успокоения дежурного – он убеждается, что никто не потерялся и что все солдаты на месте.


Время – около 22:00. Вечерняя поверка завершена, солдаты раздеваются до трусов, умываются, кто успевает – принимает душ, и в 22:20 звучит команда: "Рота, стройся на центральном проходе для проведения телесного осмотра!". Все выстраиваются в две шеренги, приходит дежурный по роте, который командует первой шеренге сделать два шага вперед и развернуться, после чего он начинает проходить вдоль каждого солдата, оглядывая его с головы до ног и проверяя на наличие синяков, ссадин, ушибов. Любое из обнаруженных повреждений – и солдат отправляется писать объяснительную, в которой поясняет, откуда у него это повреждение взялось.


К 22:30 поступает команда "Рота, отбой!", после чего в течение 30 секунд все должны разбежаться по кубрикам и улечься в свои кровати. Выходить в туалет до часу ночи нельзя. Разговаривать – нельзя. Слишком сильно скрипеть кроватью – тоже. В общем: сплошные ограничения.

В первую ночь я долго не мог уснуть. В голове было огромное количество мыслей и воспоминаний с прошедшего дня. Я до сих пор не мог осознать, что еще днем я кушал бургер, а уже сейчас лежу на не очень удобной кровати в каком-то непонятном кубрике. Но, к счастью, то самое любопытство, о котором я упоминал в начале этой части, сильно меня подбадривало. Я прекрасно понимал, что это – только начало, и настоящую армию я увижу в последующие дни, о которых я расскажу Вам, уважаемые читатели, в следующих историях.

Большое спасибо за прочтение! В следующих историях я расскажу о том, как и почему службу в учебке сравнивают со службой в дисциплинарном батальоне, о своем распределении в войска и последующей службе в совершенно другой части.

Еще раз огромное спасибо за внимание!

Показать полностью 2
119

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 3: "Конвой до части. Фастфуд от майора. Эмоции"

Часть 1: клик
Часть 2: клик


18 мальчиков в зеленых одеяниях, высокий майор, старший лейтенант и два сержанта: вот таким чудесным составом мы покинули пределы распределительного пункта, который на 24 часа стал моим домом. Покинули не без происшествий – на выходе устроили лютую проверку документов, после чего еще раз обыскали каждого из нас (конечно, там ведь столько всего можно своровать!) и, наконец, отпустили.

Майор, выполняя роль главаря всей этой банды, сильно злился из-за того, что другим командам предоставляли автобусы от распределителя до их частей, если они находились поблизости, и до вокзалов, если часть была далеко. Нам же сказали, что транспорта нет – пользуйтесь общественным. Общественным транспортом в Москве, как вы понимаете, является метро, Супер.


Ближайшая станция находилась в 20 минутах ходьбы от "холодильника". Я понимал, что мы уже почти в армии, поэтому нас, скорее всего, попытаются построить. Так и получилось: "В колонну по три становись!", – прозвучала команда от старшего лейтенанта, как только мы оказались за забором. Естественно, бОльшая часть парней особо ничего не поняла, но сержанты (с этого момента я потихоньку начал понимать их роль в армии) быстренько навели строевой марафет, расставив всех как полагается.


"Становись! Равняйсь! Смирно! Шагоооом марш!", – за дело полностью взялись сержанты, и мы дружным, разве что без песни строем отправились в сторону метро. Вот тут я, пожалуй, впервые ощутил в себе какие-то новые, непонятные эмоции. Нас обступили со всех сторон: майор шел впереди, с левой стороны строя – один сержант, с правой – старший лейтенант, а замыкал всё это действо другой сержант, который подгонял отстающих . Очень странные ощущения, в голове зазвучал "Владимирский централ" Круга, нас, действительно, будто этапировали, благо, что не из Твери.

Словно дополняя всю эту картину, пошел дождь. Форма, кстати, оказалась влагостойкой: она не мокла, а капельки как-то отталкивались от нее и скатывались вниз. Непогода усилилась, моросящий дождик превратился в настоящий ливень, словно небеса оплакивали следующие 365 дней, которые будут вырваны из жизни этих парней. Мы ускорились: чуть ли не бегом, с сумками в руках, мы, наконец, достигли входа в подземный мир московского метрополитена.

Армия России распространяет свои льготы на многие сферы жизни. Почти на все, кроме проезда в метро. Нас, под чутким контролем сержантов, отправили к кассам, где сказали приобрести билет за собственные деньги. У кого денег не было – занимали у новоиспеченных товарищей. Потратив последние 55 рублей на гражданке, я прошел через турникет, присоединившись к своим товарищам.

Строя как такового уже не было – была просто организованная кучка, вокруг которой все также стояли военнослужащие по контракту. Приехал поезд. Двери открылись. Первым зашел майор, затем один из сержантов. Лейтенант со вторым сержантом остались снаружи, контролируя наше вхождение в вагон. Погрузившись всей командой, мы (призывники) скомпоновались меж двух дверей, а наши охранники сопровождающие – слева и справа от нас.

Реакция людей сильно въелась мне в память. В вагоне все, без единой просьбы освобождали пространство для нашего расположения, перебираясь не просто в соседние, а в самые дальние от нас вагоны (поезд был сплошным, между вагонами можно было перемещаться не выходя из них). Во взглядах, которыми одаривали нас сидящие в вагоне люди, читалась то ли скорбь, то ли какое-то презрение, смешанное с сочувствием и пониманием. На первой остановке произошла веселая ситуация: люди, напротив которых остановились "наши" двери, с ужасом в глазах разбегались в поисках другого входа, в то время как одна девушка стояла в наушниках, залипая в телефон. Двери открылись, она вошла в вагон, и лишь только после этого подняла глаза. Смесь ее эмоций описать сложно, но, наверное, страшнее было бы ей только в том случае, если бы вместо нас в вагоне была толпа ребят из мема про "девушку, сидящую на диване и 5 парнех позади нее".

Доехали до нужной нам станции. Вышли из вагона, пошли в сторону эскалаторов. Я постепенно начал ощущать тяжесть в ногах от берцев и в руках от сумки. Поднимаясь наверх и смотря на людей, которые спускались вниз, я будто ощущал, как моя прежняя жизнь утекает от меня вместе с ними. Грустно. В таком же грустном состоянии мы оказались в здании вокзала, где нас отвели в специальное помещение для военнослужащих. Там же я первый раз встретился с "дембелями", уже отслужившие парни, которые ждали оформления каких-то документов начали кошмарить нас, обещая, что служить мы "ох*еем". Через минут 20 вернулись наши командиры.

На метро льготы не распространяются, а вот на всё РЖД – очень даже распространяются. К месту несения службы абсолютно бесплатно предоставляется билетик на любой вид транспорта РЖД. В нашем случае это была электричка. Проезд до нашей станции стоил рублей 250-300, нам же все досталось бесплатно. Ближайший электропоезд мы пропустили, а следующий должен был приехать через два часа.


Дабы заполнить эту паузу, майор сказал: "Ну, надо сходить похавать", – после чего отпустил нас во всем известную фастфуд-забегаловку, название которой состоит из трех букв. Тут началась какая-то вакханалия: контроль, которым нас буквально облепляли всю дорогу, полностью исчез, сержанты куда-то испарились, майор остался на месте, старший лейтенант отошел в сторону говорить по телефону. То есть мы реально свободно передвигались от того места, где мы ждали поезд, до забегаловки, при этом нас никто не контролировал, пойти можно было куда угодно. Не знаю, откуда взялся такой контраст контроля и внимания к нам, но убегать, естественно, никто не собирался.

Мы покушали, встретив внутри заведения наших сержантов, которые пошли есть самыми первыми, при этом они же на обратном пути настреляли у пацанов картошки и прочей еды (здесь я еще больше начинаю понимать суть армейского сержанта). В туалете этого заведения мы долго ждали, когда же кто-то освободит кабинку. В итоге вышел наш майор, который предупредил, что туда лучше в течение получаса не заходить. Весело.


Приехала электричка. Сели. Настроение ухудшилось, все понимали, что это последние глоточки гражданской жизни. Поехали. Через полтора часа были на месте. Майор сказал, что нужно подождать, сейчас за нами приедет "монстр".

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 3: "Конвой до части. Фастфуд от майора. Эмоции" Армия, Военкомат, Армия России, Призыв, Служба, Рассказ, Длиннопост, Метро

"Монстр", правда, гораздо более старый, чем на фотографии, приехал. Сели. Внутри с каждой минутой ощущалась нарастающая армейская атмосфера: сопровождающие нас ребята все больше начинали материться, обсуждать то, куда мы попадем внутри части, и какой п*здец нас ждет в том или ином потенциальном месте службы.


Квинтэссенцией всего этого конвоя стал подъезд к части, когда с КПП вышел парень с такой же сумкой, как у нас, но при этом в гражданской одежде. Мы смотрели на него так же, как смотрели на нас в метро. "Дембель" вприпрыжку, чуть ли не бегом убегал от контрольно-пропускного пункта, в то время как мы только приближались к нему. Майор попросил нас не "ссать", и что уже всего через годик мы также будем уходить. "П" – поддержка.


Ворота открылись, и мы плавно заехали за забор. С этой минуты трехсот шестидесяти пяти-дневный долг Родине начал отдаваться.


О службе в учебке и последующем распределение в войска читайте в следующих историях.  Напоминаю, что первая часть моих армейских похождений доступна здесь, а вторая – вот тут.
Огромное спасибо за прочтение!

Показать полностью 1
133

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 1: "Военкомат"

2019 год. Июнь. Я, беспечный студентик, инфантильно проводивший свой последний, шестой год в институте, сел и задумался. Задумался о том, что мне, вроде как, скоро защищать диплом, а затем – решать вопрос с армией. Идти туда мне крайне не хотелось. Заранее скажу, что косить с помощью денег или посредством придумывания себе фейковых болезней мне не хотелось. Вот так. Это важно для дальнейшего понимания истории.


Вообще я думал, что этот вопрос уже превратился в точку. Я заканчивал университет в Москве, родители уже давно приобрели квартиру в Подмосковье, проживал я в студенческом общежитии, (я был прописан в квартире в моем провинциальном городе, в котором жил до 17 лет, поэтому общага была мне положена). К родителям периодически приезжал, планируя после окончания учебы некоторое время проживать в подмосковной квартире.

Внимательный читатель, возможно, уже начинает выкупать: так как я прописан в городе, который находится за 1000 километров от столицы, а жить я могу в Подмосковье, не прописываясь там – злобные военные комиссары будут разыскивать меня только в моем родном городе, обеспечивая мне спокойную жизнь в Москве. Казалось бы – все идеально, но была одна небольшая проблемка – временная регистрация в общежитии до 30 июня 2019 года, которая привязывала меня к военкомату, расположенному в Москве. Но и эта проблема казалась мне решаемой: дождаться конца летнего призыва (15 июля), после чего безопасно прийти в военкомат в Москве для того, чтобы сняться с учета и встать на него (на учет) в своей провинции.


Согласен, сложно. Очень сложно. Но без этой преамбулы читателю тяжело будет понять мои дальнейшие мотивы.


17 июня. До защиты диплома – 8 дней. Звонит мама. Говорит, что провинциальная квартирка срочно продается, и что для того, чтобы ее продали – там никто не должен быть прописан, а для того, чтобы прописку снять, необходимо личное присутствие того, с кого эту прописку снимают. Спросонья я начинаю осознавать, что все мои планы рушатся: потеря прописки в родном городе вынуждает меня делать ее в подмосковном, а это, в свою очередь, приведет к тому, что мною сможет интересоваться местный военкомат, который быстренько отправит меня отдавать долг Родине. Ситуация – печальная. Начинаю взвешивать все "за" и "против".


Теперь идея с родным городом проваливается полностью – без прописки меня не поставят на учет в местном военкомате, после того, как я снимусь с общежитейского. Думаю дальше: если я начинаю прописываться в подмосковном городе, то буду это делать достаточно длительное время, возможно, до конца летнего призыва, в результате чего меня все равно призовут, но уже осенью. В итоге имею несколько развитий событий, результат которых одинаков – я оказываюсь в армии. Разница лишь в том, что в одном случае я могу оказаться там уже летом, а в другом – мне придется ждать осени. Первый вариант мне понравился больше.


18 июня. Неделя до защиты диплома. Проснувшись в Подмосковье, я собрался и поехал в общежитие чтобы узнать, приходила ли мне повестка. Ворвавшись с дикими глазами в кабинет женщины-коменданта, я получил не менее дикий взгляд от нее в ответ: ее очень удивило, что я хочу забрать повестку, так как обычно, когда их начинали разносить по общежитию, все гасились и прятались, не желая подписывать эти противные бумажки. В этот раз повестки для меня не было. Собираюсь и еду напрямую в общежитейский военкомат.


Дедуле-дежурном на входе сообщаю о том, что у меня нет повестки, и что я хочу успеть уйти в летний призыв от вашего военкомата. Подняв на меня глаза, дедушка просиял, переспросил, точно ли я хочу уйти сам, без повестки, и, получив от меня положительный ответ, начал восхвалять мою личность, чуть ли руку мне не пожал, и напрямую провел на четвертый этаж к местному военкому.


Военный комиссар, в меньшей, чем дежурный, степени дедуля, внимательно меня выслушал, улыбнулся, встал и повел за собой. Пришли мы с ним в другой кабинет, видимо, в кладезь личных дел, так как за женщиной, сидевшей там, была небольшая коморка с огромным количеством стеллажей и папок, стоящих на них. Стоит отметить, что с ним я обошел огромную очередь в этот кабинет. Посмотрев какие-то бумажки на столе, затем на календарь на стене, и в итоге – на меня, военком назвал мое имя и спросил: "26ого пойдешь?". Защита у меня была 25 июня, я планировал потратить еще хотя бы один день на сборы, поэтому попросил уйти хотя бы 27 числа. Он улыбнулся, согласился, пожал мне руку и сказал: "Спасибо". Немного удивляясь скорости всех происходящих процессов, я улыбнулся ему в ответ и сказал: "Пожалуйста". Выходя из кабинета, я спиной ощущал, что военком идет за мной.


"Пойдем по врачам", – сказал он, уже в коридоре. Пошли. Всего было около 6-7 врачей, каждый из которых, в присутствии военного комиссара осматривал (а некоторые вообще не осматривали) меня не больше минуты. Офтальмолог спросил, вижу ли, ЛОР – слышу ли я, и легко ли мне дышится, хирург – не ломал ли я ничего в последнее время и "как дела у меня в штанах". Про остальных помню слабо. В общей сложности, через 5 минут я был признан годным к военной службе с категорией здоровья "А1" – "абсолютно здоровый молодой человек, не имеющий каких-либо патологий и хронических заболеваний; пригодный ко всем видам нагрузки и службы, годен. Является показателем отменного здоровья и отличных внешних данных." Круто! По счастливой случайности в соседнем кабинете уже была сформирована призывная комиссия.


Не знаю, созвали ее ради меня или нет – в тот день я бы уже ничему не удивился – но уже через 3 минуты после прохождения "врачебной комиссии" я стоял уже перед призывной комиссией, слушая какую-то важную женщину, которая, опять же, улыбаясь, сообщала мне о том, что я призван на военную службу, и что 27 июня я должен прийти в военкомат для отправки в войска. Чуть ли не под аплодисменты мне вручили повестку, я расписался и вышел из кабинета. Вездесущий военком вышел за мной. "Ну, давай", – подбодрил он меня, попросил не опаздывать в день отправки и пошел в свой кабинет.


На пути к выходу из военкомата, я обратил внимание на то, что пацаны, которые пришли не для того, чтобы уйти в армию, а для того, чтобы предоставить какие-то документы, подтверждающие их заболевания, жестко игнорировались, получали в свою сторону ненавистные взгляды, ругательства от тех людей, которые десять минут назад мило улыбались, называли меня по имени и говорили, какой я клевый, что решил самовольно прийти в армию.


Таким образом, буквально за 15 минут я отправил себя в Вооруженные Силы Российской Федерации. Утром 20 июня я пришел на контрольную явку, сделал себе прививки от пневмонии и коклюша, вечером этого же дня уехал в свой родной город, снялся с прописки, 21 июня поехал обратно в Москву, 22 – приехал в Москву, оставшееся время готовился к диплому. 25 июня успешно его защитил, в ночь с 25 на 26 число – подстригся, утром 26 июня выселился из общежития, а через 24 часа уже был в армии.


Любовь, добро, радость – то, что получает призывник, который сам явится в военкомат с целью отправки в армию. Для них такие ребята – мини-боги, которым они уделяют огромное внимание, и, видимо переживая, что они в любой момент могут передумать, самый главный пацанчик военкомата – военный комиссар – лично работает с ними. К остальным у них абсолютно полярное мнение.


Сутки я провел в распределительном пункте, после чего 28 июня я оказался в части. Об этом – в последующих историях. Спасибо за прочтение!

Показать полностью
1162

Как вернуть друга?

Была у меня такая вот роскошная собака, очевидно, породы немецкая овчарка.

Как вернуть друга? Собака, Полиция, Служба, Закон и порядок, Счастливая страна, Так и живём, Длиннопост

Почему была? Да потому что была, пока служил в нашей [вставить подходящее прилагательное] полиции. Моя служба в полиции была одним из самых странных и явно не подходящих [для меня] мест работы. Однако в структуре я отработал 5 лет. И проработал бы года на 4 меньше, если бы не этот славный пёс. Почти 4 года, вместе со мной, товарищ добросовестно нес службу не покладая лап, ушей, хвоста и носа для наших защиты граждан и Родины.

Как вернуть друга? Собака, Полиция, Служба, Закон и порядок, Счастливая страна, Так и живём, Длиннопост

Родина и граждане, соответственно, об этом не знали. Почему? Да просто у нас такая специфика службы. Я, конечно, не знаю, как у нас в целом по стране, но конкретно в моем случае: людей - мало, собак - много. На службе собака, при нехватке сотрудников, не очень то и нужна, поэтому пёс добросовестно нёс службу... но по-большей части дома.

Как вернуть друга? Собака, Полиция, Служба, Закон и порядок, Счастливая страна, Так и живём, Длиннопост

В этом году мои пути с полицией разошлись окончательно, в связи с чем, и с моим боевым товарищем, а вернее - членом семьи. Пса забрали обратно, на МВДшный питомник, на котором он нынче сидит в вольере 2 на 2 метра 24 часа в сутки. Почему? Да все потому же, что и первые полтора года своей жизни он провел там же безвылазно - всем собакам по кинологу не хватает.

Как вернуть друга? Собака, Полиция, Служба, Закон и порядок, Счастливая страна, Так и живём, Длиннопост

Ну и вопрос: "Почему бы эту собаку не списать, если бывший кинолог готов её забрать?". А вот хрен там. Собаке всего 5 лет, а по направлению охраны общественного порядка списывают не раньше 9 лет. И я, конечно, понимаю, что начальник питомника прав, но собака им была не нужна раньше, не нужна и сейчас. Тем более, что и некоторые проблемы со здоровьем у пса имеются. Я уж не говорю о сложностях кинологического воспитания и применения пса на службе. Но все равно "нет", числится как видимо необходимая единица для несения службы.

Как вернуть друга? Собака, Полиция, Служба, Закон и порядок, Счастливая страна, Так и живём, Длиннопост

Собственно как быть? Как вернуть друга?

Показать полностью 4
88

Жалобы в уголовном процессе

Жалобы в уголовном процессе Прокуратура, Служба, Инсайд, Закон, Уголовное дело, Жалоба, Рассказ, Полиция, Длиннопост

Любое решение, действие, бездействие следователя, дознавателя, органа дознания и прочих причастных к расследованию уголовных дел лиц может быть обжаловано в прокуратуру. Такая жалоба рассматривается в ускореном порядке. Согласно ст.124 УПК, срок рассмотрения не должен превышать 3 суток. Однако он может быть продлён (и чаще всего продлевается) до 10 суток.


Обжаловано может быть любое решение. Например постановление о приостановлении или о прекращении уголовного дела или отказ в возбуждении уголовного дела. Могут быть обжалованы как действия (например незаконное задержание), так и бездействие (например волокита, непроведение необходимых следственных действий).


В ходе проверки по жалобе мы запрашиваем все материалы, уголовные дела, вызываем лиц для опроса, в том числе следователей, дознавателей, оперов и так далее. По результатам рассмотрения может быть вынесено три вида постановлений:

1. об удовлетворении;

2. частичном удовлетворении;

3. об отказе в удовлетворении жалобы.


Решение об отказе в удовлетворении прокуратура выносит в 90% случаев.


Почему? Причина, как вы наверное уже догадались, в статистике. По закону прокуратура осуществляет постоянный надзор за расследованием уголовных дел. В случае выявления каких бы то ни было нарушений мы обязаны реагировать: пресекать их и наказывать лиц их допустивших. По идее каждое действие, решение правоохранительных органов должно обязательно быть проверено нами на соответствие закону. Однако понятное дело что мы не можем ходить по пятам за следователями или участковыми и заглядывать им за плечо интересуясь что они там делают, пишут или шьют. Поэтому мы имеем дело в основном с результатами их действий или жалобами.

Жалобы в уголовном процессе Прокуратура, Служба, Инсайд, Закон, Уголовное дело, Жалоба, Рассказ, Полиция, Длиннопост

Кроме того понятие «нарушение», особенно относительно бездействия, очень растяжимое. Под нарушение можно подвести отсутствие протокола допроса кого-либо из свидетелей. Часто в материалах есть их опросы, из которых видно что они ничего не знают, но нет их допросов, так как следователь не хотел терять время на это бессмысленное занятие. Почти в любом деле или материале проверки при желании можно найти формальные или натянутые подобным образом нарушения.


Если прокуратура соглашается с заявителем в части наличия нарушений и удовлетворяет его жалобу, данный факт отражается в статистике (графа "количество удовлетворённых жалоб"). Это говорит вышестоящему руководству о том что надзор осуществлялся плохо и прокурор не увидел нарушения пока ему на него не указал обратившийся с жалобой гражданин. Если таких жалоб будет много - можно отхватить дисциплинарку или попасть под проверку вышестоящей прокуратуры.


Поэтому жалобы рассматриваются следующим образом. После их поступления сотрудник прокуратуры запрашивает необходимые материалы. А так как идеальных дел/проверок не бывает, на всякий случай отменяет обжалуемые решения. Например постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о приостановлении уголовного дела. А если обжалуется действие или бездействие - выносит должностному лицу требование или представление об устранении нарушений и предлагает руководству рассмотреть вопрос о его наказании.

Жалобы в уголовном процессе Прокуратура, Служба, Инсайд, Закон, Уголовное дело, Жалоба, Рассказ, Полиция, Длиннопост

Всё это делается задним числом. А за тем выносится постановление об отказе в удовлетворении жалобы в связи с отсутствием предмета обжалования.


Официально это выглядит как будто нарушения выявлены до поступления жалобы прокурором самостоятельно, в рамках надзора, спорные решения уже отменены, меры реагирования приняты. Таким образом прокурор как бы реагирует на обращение но при этом не портит себе статистику.


Поэтому если вам отказали в удовлетворении жалобы, прежде чем расстраиваться и негодовать - обратите внимание на формулировки. Возможно ваш вопрос уже решён. А если всё таки нарушение осталось без внимания, можно обжаловать решение прокурора в суд или вышестоящую прокуратуру.


Телеграм канал Анонимный прокурор

https://t-do.ru/anon_prok

Показать полностью 2
135

Немного вопросов и ответов

По просьбам пикабушников отвечу на парочку вопросов. Напомню, что речь пойдёт об одной из 18 униформированных независимых полицейских управлениях.

Немного вопросов и ответов Германия, Полиция, Служба

Много ли у вас бумажной работы и в чем она выражается. На примере оформления какого-нибудь правонарушения.

Тут конечно зависит от уровня пользовательских навыков служебными программами и скорости печати на клавиатуре (так как основную документацию ведём на компьютере), но работа состоит на 40-50% из писанины. Тут по принципу: чего не написано - того и не было. Особенно когда много конфиската (его один раз в протоколе письменно, и ещё раз в электронном протоколе записывать надо) или есть арестованные, то писать приходится много и долго. Плюс кое-где нужна именно определённая последовательность.

Есть ли у вас какие-нибудь критерии оценки работы

Если речь идёт об оценке сотрудника, то после обучения через 3 года и затем каждые 2 года идёт оценка сотрудника. Оценивается он по нескольким категориям с субкатегориями и из них составляется средняя оценка. Например есть "правомерность деятельности", "инициативность" или "общение с гражданами".

вообще подведения итогов работы за какой-нибудь период времени

Ну всё "как у людей". Есть статистика квартальная и годовая. "Палочной системы" нет. Начальство может указать, что где-то проседаем и надо постараться. Могут определённые мероприятия вставить для этого в план, например контроль скоростного режима или трезвости за рулём.

как оценивают кто лучший а кто худший

Официально такой оценки нет. Каждого оценивают индивидуально и он конечно же может делится с коллегами своими результатами. Косвенно видно по списку предусмотренных к повышению, так как повышения звания по выслуге нет и в списки попадают по своей оценке лучшие.

за что поощряют а за что могут наказать

У нас в последнее время ни поощрений, ни наказаний не было, так что конкретных примеров не будет. Наказать дисциплинарно могут за проступки во время и вне службы, например за езду в нетрезвом виде, драки и т. д. Причём параллельно к уголовному/административному наказанию. Двойным наказанием это не считается, так как последнее наказывает, а первое "воспитывает".
Поощрить могут за выдающиеся успехи на службе, типа проявил внимательность и задержал опасного преступника.

есть ли у вас что-нибудь типа служебной подготовки, изучения нового законодательства, изменений и т.п.

Тут нужно различать теорию и практику. В теории у нас каждый квартал для каждого сотрудника предусмотрен по плану день профподготовки. То-есть сдаём нормативы по стрельбе, спорту, ознакомление с определёнными предписаниями под роспись, работы над ошибками, ознакомление с новым законодательством. На практике иногда с этим проблемы. Или день "отваливается" из-за служебных надобностей (надо выйти на смену), или ответственный дежурный/тренер болеет/отпадает и что-то не получается провести. Если по сути, то тут каждый ответственен за себя. Есть коллеги инициативные или просто опытные и разбираются в определённых аспектах лучше, другие хуже. Так же есть курсы повышения квалификации. Проводятся в основном в академии или в центральном управлении. Но тут тоже частенько служебная необходимость (а она превыше всего) может изменить планы...

Если ещё есть вопросы, то всегда пожалуйста (возможно придётся запастись терпением).

Берегите себя!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: