Хлеба и зрелищ⁠⁠

Мы вечно заняты рутиной, и на общение с родителями времени катастрофически не остается. До самого кладбища. Наши старики предоставлены сами себе и доживают свой век один на один с ним... С телевизором. И срок этого наказания  -  пожизненный.

И у меня в квартире ситуация не лучше. Пока я безвылазно перерабатываю в офисе, этот светящийся ящик занял место главы семьи. Он никогда не спит, не просит есть и не уходит в запой, как мой начальник. Он всегда рядом.

Вот и сегодня, вернувшись с очередного провального свидания, я застал маму за просмотром новостей. На экране благообразный диктор с подчеркнуто государственной заботой в голосе рапортовал о геополитических триумфах и широких жестах на международной арене. Мама, застыв с половником над кастрюлей борща, слушала его так внимательно, будто ей лично зачитывали завещание богатого заграничного дядюшки.

— Ты посмотри, Коля, — вздохнула она, оборачиваясь ко мне с выражением глубокой скорби. — Африке миллиардные долги списали. Какие мы все-таки щедрые, душевные люди! А в магазине сегодня на цены глядела — скоро на бутерброд один воздух намазывать будем. Как же так получается: там прощаем, а у своих пенсионеров последнее забираем? Я ведь и не понимаю в этой политике ничего, нас же такому сроду не учили… А всё равно смотрю, душа-то болит.

«Ничего себе! — подумал я. — Неужели мама, наконец, научилась читать между строк и делать выводы, независимые от навязываемого сверху мнения?» Прогресс. Главное тут было не спугнуть, поэтому я аккуратно сменил тему.

- Да бог с ней, с Африкой, мам. Я сегодня с очередной «блаженной» встречался. На картинке в соцсетях была такая красотка, а по факту там — весы показывают трехзначное число... Но дело даже не в весе, а в самомнении Катерины. Она презрительно называет всех стройных девушек «дохлыми» и считает себя эталоном красоты. Пришла в кафе в обтягивающих джинсах — зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. Еще и обиделась, что я без цветов.. Три часа, вычеркнутые из жизни. Внуков тебе ждать еще долго.

Мама улыбнулась.

- Мне проще уж их из детдома взять, - пошутила она.

Но идиллия длилась недолго. В следующем блоке новостей диктор сменил интонацию на тревожную. Мама тут же замерла с вилкой у рта. Через секунду ее лицо снова исказила привычная паника:

— Ты только посмотри! Эти гады на границе с нами забор огромный отстраивают, миллионы долларов туда вбухивают. Готовятся к нападению!

Показалось. А ведь все  так хорошо начиналось.

Спорить и доказывать, что заборы строят для защиты, а не для атаки — бесполезно. Проходили, и не раз. Хватит максимум до утра, пока она снова не нажмет кнопку на пульте. Телевизор всегда побеждает логику.

И как тут быть? Рецепта нет, но я поступил, так, как чувствовал.  Я не стал читать лекции,  а просто подошел и обнял ее за плечи.

— Не думай ты о третьей мировой, мам. С твоими запасами закаток в погребе мы и ядерную зиму пересидим. Самогонный аппарат нам в помощь.

А через неделю я принес в дом двухмесячного лабрадора.

Это был поворотный момент. Маме пришлось выключить ящик, взять поводок и выйти на улицу. Теперь вместо вечерних ток-шоу у нее — сырой осенний воздух, грязные лапы, мокрый нос и реальная, осязаемая жизнь в парке у дома. У этого щенка просто нет выбора: он обязан переиграть телевизор. И, кажется, у него понемногу получается.